Донор

Петрук Вера

Просмотров: 2736
5.0/5 оценка (1 голос)
Загружена 07.06.15
Донор

Купить книгу

Формат: EPUB, FB2
Избранное Удалить
В избранное!

Энки не знает о себе ничего, кроме имени, вырезанного у него на ладони. Очнувшись посреди городских трущоб во время облавы, он попадает в тюрьму и, чтобы освободиться, соглашается стать донором военного эмпата, который обещает не только помочь с властями, но и вернуть память. Энки оказывается в самом центре противостояния двух могущественных рас, не догадываясь, что скоро ему придется сделать главный выбор в своей жизни.

 «Донор» - это новый взгляд на популярность «вампирских» историй, где вместо вампиров действуют эмпаты. Термин заимствован из традиционной психологии, но изменен под замысел произведения. Если вампиры питаются кровью, то эмпаты живут за счет эмоций человека. Эмпаты «Донора» - это представители могущественной инопланетной расы, питающиеся чувствами и эмоциями живых существ.

Действие происходит на далекой человеческой колонии, которой грозила бы гибель от голода и анархии, если бы планету не захватили эмпаты. Заинтересованные в благополучии человечества, высокоразвитые эмпаты возвращают колонии процветание, но в качестве платы используют людей как доноров.

Глава 1. Хаос в ночи

В лицо брызнула каменная крошка, ослепляя серым дождем. Он зажмурился, опустив голову обратно на землю. Мир появился секунду назад, ворвавшись в его пустой мозг шипением бластеров, жаром рассекающих воздух импульсных лучей, криками и топотом бегущей толпы. Яркие вспышки выстрелов прорезали ночь, осветив темные силуэты зданий, уходящих в небо. Интуитивно почувствовав опасность, он откатился в сторону, угодив в лужу, зато избежав столкновения с мусорным баком, который с лязгом грохнулся туда, где его тело лежало секунду назад. Отплевываясь от жидкой грязи, он пополз к сухому участку, но сзади что-то упало, и волна мути накрыла его с головой. Пришлось отведать зловонной жижи еще раз.

 – Вставай, не сдавайся! – крикнул кто-то над ухом. Вода забурлила, подогреваемая импульсными лучами, ногу пронзила вспышка боли, а во рту появился привкус крови – не его. Пришлось несколько раз потереть ладонями лицо, чтобы убрать останки чьей-то жизни. Он потряс головой, втайне надеясь, что сейчас на него обрушится поток связных мыслей вместе с памятью, но в конце улицы показались темные силуэты, и разум занялся тем, что диктовали обстоятельства – выживанием.

Стреляли с крыш. Он стиснул зубы и позволил жидкой кровавой грязи накрыть его с головой, надеясь, что его примут за труп. Трюк сработал. Лужу оставили в покое, а в стороне зашипело – словно плеснули маслом на раскаленную жаровню. Люди, прятавшиеся за кучей мусора, бросились врассыпную. Теперь целились по ним. Услышав, что толпа бежит в его сторону, и понимая, что будет неизбежно затоптан, он вырвал тело из жижи и бросился наугад в темноту.

 Над головой скользнул жарящий луч, в щеку впилась кирпичная крошка, выбитая из стены дома. Струйный плазменный бластер класса «Инферно», машинально определил он, меняя траекторию, чтобы увернуться от следующего выстрела. Рядом закапал расплавленный металл, едва не оставив метку на плече. Наверное, заряд угодил в пожарную лестницу или другую конструкцию – по всей улице воняло горелым пластиком и жженой человеческой кожей. Он совершенно точно знал, что, когда человека прожигают насквозь плазменным лучом, пахнет именно так. А вот откуда он это знал, было даже интереснее того, почему его пытались убить.

Наверное, он контужен и ничего не помнит. Первая трезвая мысль была похожа на правду. Война? Но люди, которые бежали рядом, не были похожи на солдат. Самые обычные женщины, мужчины, подростки и даже дети. Обратив внимание, что почти все одеты в теплые куртки и шапки, он понял, что ему холодно. Воздух был пронзительно стылым, а ветер вымораживал до костей. В отличие от других беглецов, на нем были только легкие брюки, ботинки и порванная рубашка. Похоже, и он солдатом не являлся. Однако тело двигалось послушно и слаженно, правильно реагируя, когда его пытались толкнуть те, кто бежал быстрее. Раненая нога не позволяла ему маневрировать или набрать скорость.

 Послышался громкий щелчок и нарастающий вой. Он не понял, почему из всех звуков выделил именно этот, но позволил телу делать то, что оно хотело – рухнул на землю, проскользив на животе и оставляя на земле лоскуты кожи. Рядом свалился человек, секунду назад бегущий рядом. Теперь у него не было головы. Дезинтегратор типа «Протуберанец», а его голос было трудно с чем-либо перепутать, проделал в бегущей толпе тоннель, превратив в кровавый туман все, что встретилось на пути.

Он ободрал живот и локти, но остался цел – дивное везение, когда по тебе стреляют из контактного дезинтегратора. Это было серьезное оружие с серьезным радиусом поражения. Что сделали все эти люди? Почему их гнали, как опасных тварей, которых следует истребить любым способом? Был ли он в их числе или попал в облаву случайно? В ночи резко пахло свежей кровью, выли сирены, кричали люди, мелькали вспышки огней, освещая силуэты раненых.

Ладонь левой руки резанула боль. Поднимаясь, он неудачно оперся об осколки, которыми была усеяна улица. От удара дезинтегратора выбило стекла в ближайших домах. Он бросил быстрый взгляд на руку, чтобы оценить повреждения и замер, увидев царапины, покрывающие тыльную сторону кисти. На царапинах уже запеклась сухая корка крови, а значит, он получил их раньше. Впрочем, внимание привлекло не это, а странная геометрия – среди рваных линий угадывались... буквы. Кто-то вырезал на его руке слово «Энки». Что такое «Энки»? Или кто такой? Слово могло иметь тысячи значений, но он решил, что присвоит его себе, как имя. Ему нужно было с чего-то начать, а обретение имени казалось хорошим первым шагом.

Стрелки, появившиеся в конце проулка, шли не спеша, методично добивая раненых. Черные комбинезоны, поблескивающие защитными экранами, высокие сапоги, шлемы-визоры, полный набор вооружения. Над их головами плыл массивный глайдер, обшаривающий место побоища прожекторным лучом. Свет выхватывал из темноты не только трупы. Энки не нужно было напрягать зрение, чтобы различить надпись «Полиция Маурконда» на черных комбинезонах боевиков.

Оставаться на месте было нельзя. Сейчас его скрывала металлическая громада, о которую он стукнулся, когда его отбросило ударом дезинтегратора, но стоит дистанции сократиться, и сканеры засекут живого человека. Кстати, что это за махина, о которую его приложило? Энки обернулся, пытаясь понять, во что врезался, и уставился на опрокинутый мотобайк. Водитель валялся в трех метрах. Луч дезинтегратора снес ему полтуловища, превратив в подобие человека. Мотобайк был не просто удачей – он был нереальным везением.

Быстро осмотрев машину, Энки понял две вещи. Во-первых, байк не пострадал, а во-вторых, в прошлом он сам, вероятно, не только гонял на таких болидах, но и досконально разбирался в каждой детали. Байк был монстром, и стоило только догадываться, каким образом его сумели подстрелить. Это был настоящий доисторический зверь старинного класса «Эндуро» с хищным, агрессивным дизайном, массивным аэродинамическим блоком позади сиденья пилота, колесами-трансформерами и мощной армированной рамой, о которую врезался Энки, когда его отнесло взрывной волной. Два массивных передних колеса были расставлены в стороны, а сиденье опущено в режим «спокойной езды» – вероятно, облава стала для пилота такой же неожиданностью, как и для Энки. Байк был не лучшим способом, чтобы тихо и незаметно скрыться от преследователей. Энки совершенно точно знал, с каким грохотом заводится двигатель.

Однако удача была капризной дамой, и ее вниманием пренебрегать не стоило. Она хотела знать, как быстро Энки сможет поднять байк, завести его без кодов управления и при этом не получить заряд бластера в спину. Ему тоже было интересно. Дождавшись, когда к интересу подключится инстинкт самосохранения, Энки набросился на машину. Все произошло быстро. Тело работало так, словно он всю жизнь занимался угоном байков из под носа полицейских, вооруженных дезинтеграторами. Взломать щиток управления, оседлать монстра, отодвинуть назад подножки, поднять вертикально сиденье, лечь на бак, ощутить, как мощное сердце байка начинает биться в твоей собственной груди. На это ушли секунды, но удача все еще была на его стороне – Энки заметили не сразу.

Голос бортового компьютера, приветствующего пилота, прозвучал в ночи неприлично громко. Наверное, у предыдущего владельца были проблемы со слухом. За спиной раздалось знакомое шипение, а в воздухе остро-кисло запахло лимоном и сажей – так пахло всегда, когда плазменный заряд взрывался о защитный экран силового поля. Энки успел активировать его в последний момент. Подумав о том, что пилотирование мотобайка-трансформера без защитного костюма – затея самоубийственная, он спустил зверя с цепи.

Сдвигать передние колеса пришлось уже на ходу. Байк вынесся из темного проулка на освещенную ночными огнями трассу, словно хищник, слишком долго сидевший в засаде. Энки знал, что режим автопилота будет только мешать, но ему нужно было время, чтобы осмотреться. Мелькающий вокруг город не вызывал никаких воспоминаний, а вот с черным глайдером, возникшим за спиной, у него сложились неприятные ассоциации. Когда к преследующим машинам добавился еще один полицейский дрон, Энки понял, что идея побега на мотобайке, возможно, была не настолько удачной. О том, что везение его покинуло, он догадался, когда индикатор заряда эфталитовой батареи замигал красным, а силовое поле мотодрона стало мигать и потрескивать.

Может сдаться? Объяснить, что он ничего не помнит, а убегать стал, поддавшись панике? Развить предательскую мысль глубже помешал бортовой компьютер, который стал назойливо запрашивать конечный пункт назначения. Вырубив автопилот, Энки сильнее прижался к ревущему байку и нырнул в ближайший переулок. Надежда, что толстый корпус глайдера не пролезет между стен домов, не оправдалась. Размер полицейского дрона идеально вписался в ширину улицы, а бортовой компьютер снова подал голос.

 – Пожалуйста, оплатите трэк Маурконда и снизьте скорость. Вы находитесь в жилой зоне.

Энки выругался. Водитель оказался настолько растяпой, что не только не зарядил батарею перед заездом, но и не оплатил дорожные налоги. Переулок был длинным, и Энки начинал опасаться, как бы ему не перекрыли путь сверху. То, что впереди рано или поздно появится тупик, было предсказуемо. Летящий позади глайдер снизил скорость, словно подсказывая, что преграда близко. Ковыряться в панели управления на ходу было неудобно, но Энки все-таки отключил голосовую связь, и голос, напоминающий о долге Маурконду и необходимости уйти от столкновения, наконец, заткнулся.

Маурконд... Он знал этот город, помнил его огни, улицы и дома с забавными фасадами и темной зеленью декоративных кустов на балконах. Уходить от погони и заниматься воспоминаниями, лежа на спине дракона, было трудно, и Энки решил оставить прошлое на потом, на будущее. Сердце байка стучало мерно и громко, внушая уверенность, что оно все-таки наступит.

 Увидев кирпичную махину забора, Энки понял, что пора было прощаться с землей. Он в очередной раз потянулся к панели управления, рискуя свалиться с дрона, и только тут увидел здоровую биту, прикрепленную к сидению. У бывшего хозяина байка имелось своеобразное чувство юмора. Что можно сделать битой против бронированных глайдеров? А может, он просто был игроком?

Включив режим трансформации и надеясь, что заряда эфталита хватит, чтобы удержать байк на лету, Энки заставил монстра взлететь. Ему показалось, что колеса превращались в вертушку целую вечность, и их вот-вот размажет по кирпичу, но байк справился и взмыл в воздух, когда до столкновения оставалась всего пара метров. Полицейский глайдер набрал высоту мгновенно, и Энки, вырвавшись на крышу здания, выиграл мало – разве что избежал судьбы быть вмятым в стену. Его прижало к корпусу мотодрона, а ветер, бьющий в лицо, не давал глубоко вздохнуть – все-таки пилотирование без защитного костюма и шлема было плохой идеей. Индикатор эфталитового заряда уже не просто горел красным. Он тревожно мигал, и Энки пожалел о том, что у него не было времени проверить, исправен ли режим катапультирования.

Между тем, к преследующему его глайдеру присоединились еще два полицейских «броневика», и началась серьезная гонка. Если в переулке стрелять мешали стены домов, то над крышами был просторно – настоящий полигон для стрельбищ по движущейся цели. Мишень была не очень сложной. Байк Энки плохо держал высоту и не отрывался от поверхности крыш выше двух метров. Защитное поле трещало, но пока по нему стреляли только из плазменных бластеров. Он мог только догадываться, что произойдет, когда полиция перейдет на дезинтегратор. Впрочем, возможно, у них не осталось зарядов. Энки на это сильно надеялся, ведь у него из оружия была только бита.

Полицейские глайдеры не собирались гоняться за ним весь день. Одна машина поднялась немного выше уровня его трека, остальные две стали набирать скорость, окружая с боков. Верхний глайдер прекратил стрельбу из плазменных пушек и стал наводить на него мощный ствол бластера. Эти манипуляции, отразившиеся в трехмерном экране байка, напоминали движения палача перед казнью – вот он медленно замахивается секирой и набирает в грудь в воздух, чтобы с резким выдохом оборвать чью-то жизнь. В данном случае – Энки. Сомнений, что вращающееся дуло на глайдере принадлежало дезинтегратору, у него не было. Всего один заряд, и на крыши Маурконда опустится облако из кроваво-металлических ошметков байка и его пилота.

Энки не знал, откуда у него рождались безумные мысли, но они приходили в тот момент, когда других вариантов не оставалось. Снизив скорость, он привел сиденье в горизонтальное положение и, надеясь, что голова, подкинувшая ему эту идею, знала, на что способно его беспамятное тело, взгромоздился коленями на байк, чувствуя себя циркачом. Поймать баланс удалось довольно быстро, и вот он уже стоял на сиденье ревущей машины, сжимая в одной руке биту. Ветер рвал волосы и неприятно холодил рану на обожженной бластером ноге, но Энки пошел дальше: медленно развернулся лицом к преследователям и закачался, ловя равновесие. Если раньше ему казалось, что машина летит идеально ровно, но теперь, когда он стоял на сиденье, движения байка напоминали гонку по бездорожью. Оставалось надеяться, что эфталитовая батарея не вырубится прямо сейчас.

Полицейские глайдеры тоже замедлили ход – им было интересно посмотреть на психа, решившего напасть на них с битой. Вероятно, погоня ожидала, что он начнет колотить битой по бронированному корпусу их машины, однако у Энки были другие планы – немного более сумасшедшие. Выждав, когда движения верхнего глайдера синхронизируются с байком, он подпрыгнул и уцепился свободной рукой за бампер полицейского броневика. Подтянулся, оторвал ноги от сиденья и втянул тело на поверхность глайдера, обжигающе раскаленную. От неожиданности полицейские даже лететь стали ровнее – будто опасались, что он сорвется и представление закончится слишком быстро.

Датчик визора активно мигал зеленым, запечатлевая его в разных ракурсах, однако у Энки не было времени позировать. Нужно было успеть до того, как закончится адреналин – у него и любопытство – у преследователей. Байк послушно летел внизу, дожидаясь его, словно лошадь на цирковой арене, которой нет дела, что там вытворяет всадник в небе.

Вот и дуло дезинтегратора. Оно оказалось больше, чем полагал Энки, но для задуманного годилось. Размахнувшись, он вогнал в металлическую трубу рукоять биты, которая погрузилась в канал до основания, застряв в ней широкой частью. Теперь макушка биты торчала из дула, словно воздушный шар, готовый вот-вот вырваться из ствола. На став дожидаться, когда полицейские осознают всю глупость затеянного им плана, он плюхнулся на бампер и скатился по нему на байк. И только почувствовав между ног холодный пластик сиденья, перевел дух.

Никогда, ни за что в жизни, ни под каким предлогом он больше не будет вытворять подобное. Энки не знал, что случится, если выстрелить из дезинтегратора, дуло которого заткнуто пластиковой битой. Не знал этого и пилот глайдера, поэтому рисковать не стал. Очнувшись, полицейский дрон открыл по нему стрельбу из плазменных бластеров, удары которых защитный экран байка выдерживал. Пока выдерживал. Искушать судьбу и дожидаться полного истощения батареи мотодрона не стоило, поэтому Энки, не раздумывая, перешел ко второй части плана.

Громаду строящегося небоскреба он приметил давно. Скорректировав навигацию, он направил байк в его сторону, надеясь, что полиция не знает то, что всплыло из недр его заблокированной памяти, а если и знает, то не придаст этому значения. Весь план строился на предположении, что силовой экран, охраняющий небоскреб, не имеет высоких уровней защиты и может быть легко пробит корпусом летящего на всей скорости байка. Раньше у него такой трюк получался. Правда, когда случалось это «раньше», он не помнил. И чем заканчивались подобные фокусы, память тоже умалчивала.

Пилоты глайдеров, конечно, разгадали его намерения и сократили дистанцию, стиснув «клещи», чтобы он не вильнул в сторону. Им было выгодно заманить его внутрь строящейся конструкции – ведь там он окажется на их территории. Они даже стрелять перестали, что Энки совсем устраивало. Оставалось не переиграть и довести дело до конца. А он был близок: индикатор эфталитового заряда уже даже не мигал. Он загадочно потух, и его смерть не предвещала ничего хорошего. «Пожалуйста, поживи еще минуту», – мысленно обратился он к байку и выжал максимальную скорость.

Трюк с битой не научил полицейских относиться к нему с уважением. Их глайдеры с треском врезались в силовой экран здания, проникнув внутрь словно раскаленные ножи в кусок масла. Впереди гордо мчался мотобайк, который стал острием клинка, пробившим защитное поле стройки. Только Энки на нем уже не было.

Он катапультировался за секунду до столкновения и теперь болтался на прожекторе, освещавшем рекламный щит. Вообще-то Энки планировал приземлиться на крыше соседнего одноэтажного здания, откуда можно было спуститься в парк, темнеющий на обширной площади. Однако судьбе было угодно выбросить его на проклятый светильник, который возвышался над землей на приличном расстоянии. Прыгнуть с него он бы точно не решился. Одно утешало – о глайдерах временно можно было забыть.

Оседлав металлическую дугу прожектора, Энки пополз к рекламному щиту, бросив быстрый взгляд на здание, чтобы удостовериться, что план сработал. Внутри пустого скелета небоскреба мельтешили огни дронов, а по силовому полю стройки временами разливались яркие всполохи. То глайдеры атаковали экран, пытаясь пробить его изнутри. Но ловушка захлопнулась: легко войти, трудно выйти. Неизвестно откуда в его беспамятной голове появились столь специфичные сведения, но он знал, что после первичного повреждения силовые экраны такого типа автоматически переходят на повышенный уровень защиты и пробить их изнутри трудно даже бронированным глайдерам. Чтобы не ломать машины, полицейским придется связываться со строителями, а судя по внешнему виду конструкции и предупреждающим надписям, стройка была заморожена. Им понадобится не меньше часа, чтобы найти хозяев и отключить экран. За это время Энки должен был исчезнуть.

С рекламного плаката ему улыбалась красавица с роскошными волосами. «Стань донором!» – крикнула она ему, и он поспешил отвести глаза от экрана. Современные рекламные технологии могли быть опасны для жизни. Если девица решит пообщаться с ним, когда он будет сползать по краю конструкции, немудрено и сорваться. Достигнув рекламного щита, Энки оседлал его, оценивая, с какой стороны начать спуск. Некстати вспомнился погибший байк. За короткое время их знакомства, он успел прикипеть к нему сердцем. Если ему повезет добраться до земли живым, нужно будет непременно раздобыть себе такой же.

Выбрав правую сторону щита, Энки стал осторожно спускаться по краю, цепляясь за крепления и стараясь не касаться гудевших цифровых панелей. Похоже, ему повезло родиться сумасшедшим – чувства страха перед высотой не было. Он был сосредоточен и спокоен. Хотя возможно, это было скрытым признаком приближающейся паники. Ведь он по-прежнему не знал, что делать дальше.

На миг ему захотелось, чтобы спуск длился как можно дольше. Возможно, из его беспамятного разума родится еще какая-нибудь светлая идея. Теперь он мог разглядеть землю. Это хорошо, что рекламщики соорудили щит прямо в парке. Темные кроны деревьев и густые заросли предлагали массу вариантов для удачного побега. Он спустился еще ниже и разглядел извилистое полотно тропинки, на которой чернели какие-то точки. Эти точки были похожи на задранные вверх человеческие головы. Он прищурился, и зрение послушно улучшило картинку, позволив рассмотреть уже знакомые полицейские шлемы-визоры и стволы бластеров, направленных ему в спину.

 Он даже не успел выругаться, когда почувствовал, что по плечу, куда ударили заряды парализаторов, расползается онемение.

«Вряд ли разобьюсь, но наверняка поломаюсь», – подумал он, понимая, что окаменевшие пальцы больше не цепляются за крепления щита. Должно быть, он сильно впечатлил местные власти, раз его решили взять живым. Впрочем, вопрос был спорным, но он надеялся, что ему повезет сломать шею. Где-то глубоко внутри него скрывалось твердое убеждение – ему нельзя попадаться живым.

 – Стань донором! – снова позвала девушка с рекламы. Ее красивое лицо стремительно уменьшалось в размерах, пока его не заслонили мелькающие ветки и тугие влажные от ночной росы листья. Падение было безболезненным. Приземлившись, он услышал хруст и мгновенно погрузился во тьму.

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Пожалуйста, войдите, чтобы комментировать.