Двойная Сплошная

Георгиева Ксения

Просмотров: 364
Категории: Любовные романы
0.0/5 оценка (0 голосов)
Загружена 31.07.18
Двойная Сплошная

Купить книгу

Формат: PDF, TXT
Избранное Удалить
В избранное!

Что выбрать, когда совесть кричит "Нельзя", а сердце плачет "Поддайся"?
И что делать,если этого выбора у тебя нет?
Когда всю жизнь живешь для других, выжимаешь из себя все соки ради благополучия и спокойствия близких людей, забывая при этом о своих желаниях, мечтах и планах, поддаться собственным эмоциям становится неимоверно тяжело. Но так вожделенно.
Вот только приведет ли этот путь к Счастью? И вообще, есть ли оно для нее...

ПРОЛОГ

..Отель.

Наконец-то. Ей было все равно, куда он ее привез. Лишь бы поскорее скрыться от посторонних глаз, почувствовать на себе его руки, губы, язык, почувствовать его. В себе. Чтобы наполнил собою, полно, до самых краев. Чтобы заглушил голос прорывающейся совести. Потом, все потом. Она будет сожалеть об этом завтра.

Мужчина опрокинул ее на кровать, сразу же накрывая собственным телом. Тяжело. Не хватает воздуха. Потом. Надышится потом.

Поцеловал. Влажно, горячо, откровенно. Его руки, тем временем, спустились вниз. Пальцем прочертил дорожку вдоль шеи, задержался в чувствительной ямке, обвел ключицы, вызвав толпы мурашек, добрался до груди, обтянутой платьем, до боли сильно сжал поверх одежды. Попытался спустить лиф платья, но оно облегало женское тело словно вторая кожа.

-Разденься, - хриплый приказ.

Девушка постаралась как можно быстрее скинуть с себя ненавистное платье, даже не пытаясь сделать этот процесс соблазнительнее. Не сейчас, когда чувствовала, как подрагивают мышцы от переизбытка чувств. Тело будто окаменело, не слушалось больше хозяйку, признавая в мужчине, сидевшем напротив, владельца. Она чувствовала себя марионеткой в руках Мастера. И большего промедления ей не выдержать.

-Иди сюда.

Застонала, когда его рот напал на грудь,засасывая тонкую чувствительно-нежную кожу до отметин. Он сжимал ее в руках, мял, облизывал, а следом дул. И так снова и снова, заставляя молить о пощаде срывающимся на хрип голосом.

Спустился вниз к животу, облизал впадинку возле пупка, и еще ниже..туда, где начиналось черное кружево.

Послышался треск рвущейся ткани. Не было сил протестовать. Обвел пальцел то, что еще секунду назад было скрыто от глаз. Гладко. Шелковисто. Горячо. Склонил голову. Она дернулась, на этот раз действительно в сопротивлении.

-Нет! Нет, пожалуйстаа...

Дыхание внезапно перехватило, будто кто-то забрал весь воздух из легких. Его рука крепким ошейником сжала хрупкую девичью шею.

-Не надо говорить мне "нет", девочка.

Он так и оставил одну руку на ее шее, правда, сбавив захват, а вторую положил на живот, в слабой попытке успокоить.

И, наконец, попробовал на вкус. Женское тело заметалась под ним, яростно пытаясь избежать прикосновений бархатного языка. Тщетно. Неумолимо. Снова и снова. Меняя ритм и степень давления. Добавляя пальцы.

-Давай же, девочка, хочу почувствовать твое удовольствие.

Его обволакивающий властный голос стал последней каплей. Она не могла ослушаться. Взорвалась на миллион мельчайших кусочков, на секунду оторвавшись от земли. Очнулась, услышав щелчок от пряжки ремня и звук опускающейся молнии.

Захныкав, попыталась свести колени вместе.

-Ээ, нет, хорошая моя, твои ножки встретятся друг с другом еще очень не скоро. И одним резким движением вошел во влажный жар до упора. Так узко от все еще сжимающих ее тело судорог наслаждения. В глазах потемнело от зашкаливающего уровня адреналина. У обоих. Не выдержав напора, девушка закричала и впилась ему в плечи ногтями. Кажется, до крови.

-Вот так, хорошая моя, вот так, девочка. - Продолжая вбиваться в ее тело, провел языком по щеке, лизнул мочку уха и снова набросился на рот, вконец лишая дыхания.

-Еще! - очередной приказ еле достиг сознания.

-Еще, девочка!- это уже жестким недовольным рыком.

Пульс грохотал в ушах, пот катился ручьями, а она вся под ним. Открытая, беззащитная, жаждущая, молящая. И ни миллиметра между телами. Просто физически не мог от нее оторваться, дать чуть больше пространства, воздуха. Еще сильнее, еще алчнее сжал. Не пустит!

-Ну, же! - едва смог прохрипеть сквозь зубы, собирая в кулах остатки выдержки . Уже израсходовал все свои резервы. Держался на честном слове. И только сумаcшедшее желание снова почувствовать под собой ее дрожь не позволяло забыться, уплыть в ослепительное марево.

-Не могууу!- девушка жалобно захныкала, нетерпеливо извиваясь.

Тогда мужчина опустил руку туда, где соединялись их тела, и, чуть царапая грубой, мозолистой кожей, надавил на напряженный бугорок.

Она закричала на выдохе, срывая голос, чувствуя, как лицо заливают жгучие слезы освобождения. Сильнее вдавил ее в подушки. Пара резких, болезненно глубоких толчков и он удовлетворенно гортанно застонал, падая на нее всем телом.

__________

Девушка шла по темному утреннему городу, плотнее запахивая свой плащ, отчаянно жалея, что нельзя закутаться в него с головой. Спрятать эти постыдные засосы на шее, распухшие губы, которыми она что только не делала этой ночью, синяки. Спрятать лихорадочно горевшие глаза и залитые слезами щеки.

Из кармана послышался рингтон принятого смс.

Трясущимися руками нажала на иконку сообщения. Золотой ободок на безымянном пальце издевательски блеснул в свете уличного фонаря. Будто бы она нуждалась в напоминании.

"Раздвинешь перед ним ноги после того, как была со мной- своими глазами увидишь, как он умрет."

Абонент неизвестен.

ГЛАВА 1

Работа не ладилась. Всё валилось из рук. Низ живота предательски ныл, не позволяя забыть о случившемся. Пришлось доставать из недр гардероба старую черную водолазку. И всё равно потребовалась целая тонна тонального крема, чтобы скрыть следы ее падения на шее и лице. Хорошо еще, что Антон не успел вернуться со смены, когда она уходила. Теперь оставалось лишь надеяться, что требовать от нее исполнения супружеского долга в ближайшее время он не станет. Муж не касался ее уже два месяца...

Маша не понимала, как такое могло случится с ней. С НЕЙ!

Она всегда была примерной девочкой: отлично училась, не вылезая из библиотек, чтобы не огорчать сердечницу-мать, по вечерам сидела дома-нельзя же было оставлять ее одну. К своим девятнадцати годам Маша оставалась чистой душой и телом девушкой.

Возвращаясь как-то весной домой из колледжа, наткнулась на уличного воришку, с такой силой вырвавшего сумку со всеми дорогущими лекарствами для мамы и остатком месячной зарплаты официантки, что она упала, больно расшибив коленки. Девушка даже не побежала следом за вором- какое-то отчаяние накатило, да и куда она за ним угонится? Так и лежала на еще не прогревшейся земле, пока глаза не наткнулись на тяжелые мужские берцы.

-Девушка, с Вами все в порядке? Не Вы потеряли? ?

Так она познакомилась с Антоном. Двадцатичетырехлетний парень только что вернулся из армии и этим своим поступком просто покорил Машу. Нет, он не был красавчиком и даже отдаленно не смахивал на принца ее мечты, но...и Маша себя, честно говоря, принцессой не ощущала. Только если Золушкой. Без надежды на фею-крестную. Маше просто захотелось человеческого тепла, заботы, любви. Чтобы было не так одиноко, чтобы заглушить боль справа за грудиной.

Через три месяца умерла мама. Антон всё это время был рядом. На самом деле, именно он провел с ней ее последние дни. Маша не могла бросить работу, иначе нечем было бы платить за лекарства, квартиру, да буквально продукты не на что было бы купить. Мама еще не вышла на пенсию, а работу пришлось бросить из-за пошатнувшегося здоровья. Антон же ничем особо обременен не был - на учебу нужно было явиться только в сентябре. Последние мамины слова касались именно его:

-Такой хороший мальчик, Марусенька, не упусти.

Еще через два месяца они поженились. Университет, в котором учился Антон, предоставлял семейным парам приличную комнату в общежитии, а Маша, после окончания колледжа, поступила туда же на юридический факультет. Мамину квартиру решили сдавать, чтобы было, на что жить. Свадьба была очень скромной - расписались по-тихому вдвоем. Маша еще держала траур по маме, да и не хотела никогда особого торжества, Антон не настаивал, тем более, что родственников у него практически не было, а близких друзей после армии завести не успел.

Особой любви к мужу Маша не испытывала. Привязанность, искреннюю благодарность, симпатию - да. А вот обещанных в любовных романах бабочек в животе, трясущихся коленок и кружившийся от эмоций головы - не наблюдалось. Но Маша и не гналась за этими эфемерными чувствами, предпочтя им надежного заботливого мужчину рядом, да и забыть его неоценимую помощи в тот трудный для нее период никогда бы не смогла.

Их первый раз был просто ужасен- острая, раздирающая все тело боль, и потное пыхтящее тело на ней. В голове билась только одна мысль: скорее бы это всё кончилось. Наконец, Антон, достигнув пика, больно дернулся в ней, смешно крякнув и некрасиво искривив лицо.

-Мари, я не смогу без тебя.

На это девушка ничего не ответила, испытывая лишь одно стойкое желание- поскорее вымыться.

Маша кончила с ним лишь однажды: осмелев от выпитого шампанского в честь пятилетней годовщины их брака, она оседлала Антона, закрыла глаза и отдалась во власть ощущений, приведя себя и его к вершине блаженства. На следующий день муж отбил у нее всякое желание к экспериментам:

-Мари, ты изменилась. Мне это не нравится.

На самом деле, Маша практически не испытывала потребности или особого желания спать с мужем. Ей казалось, что люди придают сексу слишком большое значение. Но Антону ни в чем отказать не могла, даже когда была измождена или просто не в настроении.

Первое время жили они тяжело, бедно. Оба вгрызались в учебу, держась хоть за небольшую, но все же - стипендию, да и понимали, что это реальный шанс выбиться в нормальную жизнь и перестать считать копейки. На первых двух курсах Маша продолжала работать официанткой, так как очное отделение не позволяло полноценно трудиться.

Однажды, после особо тяжелой смены в период изнурительной сессии, девушка упала в обморок. Диагноз поверг ее в абсолютный шок. Беременность, 6 недель. Ничего подобного они не планировали, да и предохранялись всегда. Правда, только презервативами - на противозачаточные денег не было.

Несмотря на то, что ребенка оба не хотели, девушка была ему искренне рада. Как вообще можно злиться по этому поводу? Это же частичка тебя, крошечный человечек под сердцем, настоящее чудо. И если уж им даровал его кто-то свыше, то они обязательно справятся. Так думала Маша. И тем страшнее оказались для нее слова Антона.

-Мари, ты же понимаешь, мы пока не можем себе его позволить. У нас еще обязательно будут дети, но...не этот. Я договорюсь со знакомым врачом.

В тот раз они впервые серьезно поругались. Маша не могла понять, как ее родной и знакомый вдоль и поперек Антошка мог говорить и, что самое страшное, думать такие ужасные вещи. Девушка впервые проявила недюжинное упрямство в споре с мужем, устояла против его требований, просьб, увещеваний, уговоров и угроз.

-Ты не слушай папу, мой хороший, он просто пока еще не понял, какое это счастье, что ты у нас есть. - Каждый день девушка прикладывала руку к животу и разговаривала со своим малышом. Она почему-то была уверена, что у них будет мальчик. Даже имя придумала. Миша. Михаил Антонович.

И Маша родила бы этого ребенка, чего бы ей это не стоило, если бы судьба была к ней чуточку благосклонней.

Через неделю после ссоры у нее открылось кровотечение. Ребенка спасти не удалось.

Даже на то, чтобы оплакать своего неродившегося малыша, у Маши не было права. Антону, как проявлявшему большие надежды программисту, предложили полугодовую стажировку в Германии. Вот только билеты надо было оплатить самому. Да и жизнь там была гораздо дороже.

Маша перевелась на заочное отделение и устроилась работать помощником руководителя в небольшой туристической фирме. Помогли связи. Мамина подруга, Альбина Семеновна, приходилась родной теткой хозяину.

Антон уехал, а Маша начала вкалывать днями и ночами. Вскоре после того, как она полностью освоилась, на нее скинули практически всю работу по содержанию фирмы. Маша возмутилась? Нет. Стала работать с удвоенной силой. Ее энтузиазм и профессионализм незамеченным не остался. Платить стали больше. Признаться, отсутствия мужа она практически не замечала. Слишком сильно была занята.

Вернулся Антон каким-то чужим. Срывался по каждой мелочи, стал ревновать ее к работе, беситься из-за того, что она много зарабатывает. Маше бы сесть с ним, поговорить, выяснить, что его тревожит, да только не было ни сил, ни времени. Сама так до конца и не оправилась после потери ребенка, заглушая собственную боль работой.

Через некоторое время удалось разменять мамину однушку и купить себе приличную двухкомнатную квартиру недалеко от центра. Оба закончили учебу, получили дипломы. Антон - красный, Маша -обычный, синий. Не могла она разорваться тогда, чтоб и учебу на одни пятерки вытянуть.

Еще через год Машу назначили управляющей крупным отелем известной английской сети. Муж со временем свыкся с мыслью, что она зарабатывает в разы больше, и особо ни к чему не стремился. С Машиной подачи устроился работать программистом в службу безопасности компании, занимавшейся разработкой электронных кошельков. В связи со спецификой работал сутки через двое. Все выходные он проводил в своем любимом компьютере. И Маша бы соврала, если бы сказала, что замечала его присутствие в своей жизни.

Так они и жили. И менять Маша ничего не собиралась. Пока не встретила его...

ГЛАВА 2

После проведенной с Олегом ночи прошла неделя. Постыдные следы на теле постепенно сходили на нет. Совесть тоже грызла уже не так сильно.

Тяжелее всего дались первые дни. Машка тогда места себе не находила. Всё порывалась с Антоном поговорить, покаяться, лишь бы скинуть с плеч эту ненавистную каменную глыбу собственной вины. Но муж постоянно отлынивал от разговора, находя какие-то нелепые отговорки о сильной занятости или плохом самочувствии. А когда она всё же спросила его, что он будет делать, если, чисто гипотетически, Машки больше не будет рядом, прижался щекой к ее животу, потерся, как слепой котенок, и произнес:

-Мари, я ж без тебя не смогу.

Его слова резали по живому. Какая же она дрянь!

Антон...такой родной, близкий. Они же столько пережили вместе! Как она только могла подумать, что будет правильнее от него уйти! Маша силой воли заставила себя замолчать. Её правда никому не нужна.

Да, она оступилась, поддалась эмоциям, но сделает всё, чтобы искупить свою вину. Всё, чтобы Антон был с ней счастлив.

В первую очередь она заблокировала номер телефона того, кого всей душой стремилась забыть.

_______________________________________

Маша со вздохом погасила экран ноутбука и устало откинулась за спинку кресла. Рабочий день окончен. Она и так задержалась сегодня. По пути домой девушка составляла список того, что нужно купить. Антон завтра вернется со смены, а она порадует его любимыми пельменями.

Погруженная в собственные мысли, Маша не поняла, что случилось в следующую секунду, не успев не то что среагировать, даже моргнуть.

Дорогу ей перегородил огромный черный внедорожник. Девушка в ступоре наблюдала, как оттуда на нее высыпались двое одинаковых бритоголовых мужчины в кожаных куртках. В голове почему-то билось: "СПЕЦНАЗ". Машу под белы рученьки усадили на заднее сиденье, с двух сторон придавив собою, и увезли в неизвестном направлении.

Ступор длился пять минут. Потом на девушку нахлынуло осознание того, что только что произошло. Нет, оно не кинулась на похитителей с кулаками, не попыталась ненароком достать из сумочки телефон или новенький газовый баллончик. Это только в фильмах про шпионов героям удается нечто подобное. Маша же старалась сидеть тихо-тихо, лишь бы ничем не прогневать сидящих рядом мужчин. Поинтересовалась только:

-Куда вы меня везете?

Девушка не особо надеялась на ответ, но услышала безэмоциональное:

-Олег Витальевич желает Вас видеть.

Страх немного отпустил. Что бы не задумал Тихомиров, убивать ее ему нет никакого резона.

Дорогу Машке видно не было, но ехали они долго. Около часа.

Остановились на минуту, видимо, в ожидании, пока откроются ворота. Въехали во двор. Разглядеть дом снаружи не успела, только краем глаза выхватила кружащих собак бойцовской породы.

Машу доставили прямо "из рук в руки", отпустив лишь перед входом в комнату, где вальяжно восседал Тихомиров.

-Уже и похищениями не брезгуете, Олег Витальевич?

Девушка осмотрелась. Комната была огромной. Вычурно богато и абсолютно безвкусно обставленной. Как и весь дом. По крайней мере, та его часть, которую ей удалось увидеть. Тяжелые бордовые портьеры практически не пропускали солнечный свет. Шкуры животных на коврах и их чучела на стенах угнетали, создавая впечатление, что человек попал в берлогу к дикому зверю. Собственно, так оно на самом деле и было.

-Да Бог с тобой, Машенька! - Олег приподнял брови в фальшивом наигранном изумлении.

-Отобедать тебя пригласил. Не откажешь же ты мне в этой маленькой слабости?

Маша вспомнила про полный дом амбалов, псов-людоедов во дворе, покосилась на тяжелые закрытые двери и едко усмехнулась:

-Вы как всегда оставляете мне кучу вариантов для выбора.

-А тебе, Маня, -мужчина прервался, чтобы прожевать дольку яблока, которое ел прямо с ножа, - нельзя давать свободы в выборе. Ты из двух вариантов всегда изберешь неправильный. Поэтому за тебя уже все сделали, девочка. Можешь расслабиться и отдохнуть.

Маше очень не понравился его снисходительный покровительский тон.

-Что-то я, Олег Витальевич, вообще не помню, чтобы передо мной стоял выбор. Не напомните? -девушка начинала заводиться. Ей было неуютно. И страшно, хотя она очень старалась себя не выдать. Животному нельзя показать, что ты его боишься. Иначе вцепится в глотку и не отпустит до тех пор, пока не испустишь дух.

-Как же это так, Машенька? Непорядок. Но так уж и быть, я тебе напомню. Всё дело в том, сладкая моя, что завтра тебе нужно будет подписать документы о разводе, которые, чтобы тебе не беспокоиться, подготовил мой юрист. Я бы тебя, Машенька, вообще не напрягал, но, говорят, без твоей закорючки им никуда.

Всему есть предел. Девушка вскипела яростью и негодованием. Тихомиров решил, что он пуп земли? Что он Господь Бог? Так она быстро собьет с него спесь. Он же ей потом еще и "спасибо" скажет. Наверное.

-Послушайте меня внимательно, - Маша уперлась ладонями в стол и чуть наклонилась к Олегу, с трудом выталкивая слова сквозь сжатые зубы, - Я не собираюсь разводиться со своим мужем. -В эту секунду девушка даже не вспомнила, что еще пару часов назад и сама думала об этом. Если бы он только выбрал другой тон, если бы вообще не заговорил об этом, она бы отреагировала по-другому.

-То, что мы с вами переспали, еще ничего не значит. Это, если хотите знать, было абсолютной ошибкой. И я беру всю вину за случившееся на себя и....

Маша вскрикнула, когда нож, еще секунду назад находившийся у рта Тихомирова, с силой воткнулся в поверхность стола, чудом войдя между ее средним и безымянным пальцами правой руки. Металлическое лезвие острия надавливало на золотой ободок.

Девушка ошеломленно переводила взгляд с Олега на нож и обратно. Он же, без труда вытащив его, одним движением сгреб всё содержимое стола на пол и опрокинул Машку на спину.

Через секунду Машино сердце ушло в пятки, потому что она почувствовала холод металла на своей шее. А следом ощутила щекотную горячую струйку.

-Следи за своим языком, девочка. От него больше пользы, когда ты молчишь.

Мужчина прикоснулся открытым ртом к ранке и слизал выступившие капельки крови. Провел кончиком ножа по ее щеке, легко-легко, едва касаясь. Спустился ниже, к косточке между грудью, немного продлил разрез на блузке, облегчая дальнейший доступ. Левая его рука поднималась вверх по бедру. Когда она пересекла границу начала юбки, Маша дернулась, понимая, что не хочет так, слишком далеко все зашло, слишком извращенное удовольствие он хотел ей навязать.

Нож тут же вернулся к шее. Машке пришлось запрокинуть голову, немного ослабляя давление.

Олег чуть подтянул юбку, чтобы она оказалась собранной на талии, и раздвинул стройные девичьи ножки в стороны. Мозолистые пальцы проникли под резинку белых, на сей раз, трусиков. Неприятно мазнули по сухому входу.

Пальцы, только что побывавшие в ней, прижались к сжатым губам, вынуждая открыть рот.

-Оближи.

Машка подчинилась.

Два пальца тут же проникли в рот, не оставляя свободного пространства, делая ритмичные поступательные движения.

У Олега руки были огромными, мясистыми. Совсем не как у мужа, в детстве бравшего уроки игры на фортепьяно. И ей нравилась эта разница. Маша почувствовала, как возбудилась.

Решив, что этого достаточно, он вынул пальцы изо рта, заменяя поцелуем. Вошел в нее одним, вторым слегка массируя клитор. Усмехнулся, почувствовав ее влагу.

-А нам это и не нужно, правда, Машенька?

Девушка была готова проклянуть собственное тело, оказавшееся таким предательски слабым.

Сегодня у него не было настроения для долгих прелюдий. Поэтому, приспустив штаны и сдвинув в сторону мешавший предмет Машкиного гардероба, он вошел в нее сразу во всю длину, доставая, кажется, до самой матки. Предусмотрительно зажал рот рукой, заглушая рвущейся наружу крик. Хотя Машка подозревала, что даже кричи она во всю глотку, это бы никого не смутило.

А потом мир сузился до одного конкретного мужчины. И его движений в ней.

Она опять проиграла в этой битве.

Нет. Не так.

Победитель был известен всем в самом начале. И именно он устанавливал правила.

ГЛАВА 3

Дмитрий Савельевич Гладьев больше всего в жизни не любил прихвостней и тунеядцев. Тем более ценными казались для него ответственность, трудолюбие, честность и преданность в работе подчиненных. Маша Стрельцова уже давно перешла в разряд скорее друзей. Жена Гладьева Светлана дорожила дружбой с ней и часто прислушивалась к ее мнению. Света встретилась с Машкой на новомодной выставке современного искусства, куда Дмитрий пригласил тогда еще просто усердную подчиненную в качестве вознаграждения за хорошую работу.

Девушка заприметила Машу, когда услышала ее интересный диалог с каким-то солидным мужчиной:

-Что Вы думаете о сегодняшней выставке?

Стрельцова, казалось, не удивилась интересу к своей персоне.

-Я мало что понимаю в искусстве, тем более, современном. Впрочем, как и большинство присутствующих. С той лишь заметной разницей, что не стесняюсь говорить об этом вслух.

Света пришла в восторг от полнейшего отсутствия фальши и подхалимства и подошла знакомиться.

С тех пор прошло два года и Маша прочно вошла в семью Гладьевых, если не как ее член, то как близкий и верный друг. Но, что удивительно, ей удалось сохранить четкую грань субординации, во всяком случае, с Дмитрием. И это была полностью Машина заслуга.

Поэтому, когда их отелю в очередной раз выпала честь проводить мероприятие такого уровня, у него не возникло ни малейшего сомнения в том, что Маша справится, и всё пройдет на высшем уровне, как и много-много раз до этого. На сей раз им предстояло принять у себя ежегодный съезд стальных магнатов страны, где каждый из присутствующих в одиночку был способен устроить небольшой кризис, а уж объединившись, страшно представить, что стало бы им под силу.

Целых четыре месяца ушло у менеджмента на подготовку и согласование всех мало-мальски значимых деталей. Один из этажей был целиком отдан охране. Окна в конгресс-холле, где должен был проводится съезд, проверялись на пуленепроницаемость. Причем, практически от каждого участника были представлены свои проверяющие. Работа кипела, как в улье. Каждый сотрудник старался не посрамить безупречную репутацию отеля и отработать обещанные премиальные. Количество камер видеонаблюдения увеличилось вдвое. Машка сбилась с ног, согласовывая меню и другие вопросы с вечно занятыми секретарями и помощниками. Наконец, все было проверено и перепроверено. Штат вышколен и проинструктирован. Можно было выдохнуть, но Стрельцова не могла расслабиться, пока отель не вернулся к своему привычному режиму работы, постоянно ожидая какого-то подвоха. Не зря.

На этот раз Дмитрий Савельевич счел необходимым участие Маши не просто как организатора и управляющей, но и как гостьи вечера.

Гладьевская жена, несмотря на десять лет их брака, чувствовала себя крайне неуютно на подобных встречах, где их окружали исключительно "лицемеры и вруны". Дмитрий посчитал хорошим ходом приставить к ней Стрельцову в некоем подобии брони. В ее работе проколов быть не могло, а вносить коррективы можно и по ходу пьесы.

Машка сначала долго отказывалась, но после козырного туза в виде признания Светы в скором пополнении в семействе, сдалась.

Как Дмитрий и думал, всё было организовано безупречно. В этом Стрельцовой не было равных.

Торжественное убранство зала поражало своим великолепием: бронзовые люстры, мраморные колонны и позолоченный потолок высотой двенадцать метров сочетали в себе традиции русского барокко и элементы храмовой архитектуры, а панорамные виды на исторический центр города придавали интерьеру налет грандиозности. При этом, такая роскошь не выглядела нарочитой, отдавая дань безупречному вкусу своего создателя.

Гости все пребывали и пребывали. В воздухе витал аромат власти, денег и вседозволенности. Идеально сшитые костюмы стоимостью пару-тройку тысяч долларов у мужчин, дизайнерские платья от именитых модельеров и эксклюзивные драгоценные украшения у их спутниц.

Наконец, в дверях показался самый ожидаемый этим вечером человек. Его появление нельзя было не заметить. Хотя бы по стихшим голосам и повисшему вдруг напряжению. Тихомиров Олег Витальевич. Дима никогда еще не встречал человека, которому бы в большей степени не подходила его фамилия.

Сталь. Мощь. Тихомиров вызывал благоговейный трепет уже одним фактом своего присутствия. Высокий, прорезанный глубокими морщинами лоб, излишне асимметричные брови, отросшая к вечеру щетина, которой, к слову, не удалось скрыть заметный неровный шрам на правой щеке, многократно переломанный по молодости нос…и совершенно не вписывающаяся в образ ямочка на подбородке.

Надменный ленивый взгляд хищника не мог скрыть цепкость прищуренных серых глаз. Абсолютно очевидно, что за пару секунд им были схвачены все детали.

Легкая небрежность в одежде в виде расстегнутых пуговиц пиджака, а также отсутствие эскорта прощались только ему. Пару лет назад в стране ходили слухи, что Тихомирову была оказана высокая честь ужинать за закрытой дверью с Президентом. Версия, однако, официального подтверждения не получила.

-Как оно, Дима? - Крепкое рукопожатие и доброжелательная ухмылка. Он умел быть обаятельным.

- Олег Витальевич...Олег. Рад тебя видеть. По-тихоньку, по-маленьку. Сам-то как? Надолго задержишься?

-Как мазь пойдет, Димыч.

С Тихомировым Гладьев познакомился около года назад на деловом обеде в Лондоне. И каким-то непостижимым уму образом заслужил его расположение. По крайней мере, Дмитрий входил в число немногих, кому позволено обращаться к тому на «ты».

Тут взгляд Тихомирова остановился на ком-то в зале.

-Это кто? - Легкий кивок головы, указывающий в сторону человека, вызвавшего его интерес.

Дима нахмурился. Сначала подумал, что Олега интересует его жена, Светлана, но потом понял, что тот имеет в виду рядом стоящую Машу.

Машу, которая сегодня была как-то особенно хороша. Платье цвета серебра подчеркивало все достоинства фигуры, винная помада и уверенный взгляд сразу же выделяли из толпы. Густые, чуть собранные заколкой волосы, впечатляли. Хотя бы потому, что раньше она стягивала их в тугой высокий хвост, преступно лишая окружающих возможности лицезреть прекрасное. Красива. Она была очень красива. Но даже не в этом дело- в ее глазах была глубина. Интеллектуальная сексуальность, как сказал как-то остановившийся в их отеле герцог.

-Наша управляющая, Мария Дмитриевна Стрельцова.

-Представь нас.

-Олег, она замужем.

-Не волнует, - безапелляционным тоном.

Маше стало неуютно сразу же, как только она почувствовала на себе чей-то пронизывающий взгляд. Ох, не зря же она не хотела появляться на этом мероприятии в непривычном качестве. Но, вспомнив, когда в последний раз наряжалась, прихорашивалась и выходила в свет, решила не отказывать. Антон, к сожалению, не смог составить ей сегодня компанию, отсыпаясь после смены.

Весь вечер Маша усиленно натягивала на лицо лучезарную улыбку, отчаянно пытаясь не выдать презрения ко всем этим жирным толстосумам и их продажным пассиям. Натянула улыбку и в этот раз. Сразу, как только Света ткнула локтем в бок, привлекая внимание.

Мороз по коже. На нее надвигался зверь, по чьему-то преступному упущению выпущенный из клетки.

Ничего напускного. Было в нем что-то первобытное, напрочь лишенное налета цивилизации.

Она с трудом не поежилась, чувствуя толпу мурашек. Было трудно оставаться неподвижной, наблюдая за его неминуемым приближением.

Глаза в глаза. Как кролик на удава. И физически невозможно отвести взгляд.

Завороженная Маша, пребывая в какой-то прострации, подала руку для приветствия. Привычно мужским вариантом-ребром. Ладошку мягко, но уверенно перевернули и прикоснулись холодными губами к пульсирующей точке на запястье. Место соприкосновения запекло выжженным клеймом, а вся кровь будто превратилась в горящую лаву.

Все четверо прошли за стол. Тихомиров уселся напротив Машки, ставя крест на всех ее попытках успокоить взбудораженные нервы.

Конечно, она знала, кто он. Не раз видела в телевизоре или натыкалась на статьи в Интернете. Вот только ни одно изображение не смогло передать разрушающую волну исходящего от него животного магнетизма.

Маша начала читать про себя стихи. Все равно, какие, лишь бы помогли.

Эта практика была родом из детства, когда маленькая Маруся страдала от заикания и панической боязни выступать на публике. Тогда нанятый логопед и посоветовал маме заучивать с ребенком стихи и песни. О речевом дефекте в скором времени удалось забыть, а вот нервничая или попадая в стрессовые ситуации, Маша регулярно к ней возвращалась.

Мужчинам принесли премиум-водку «Белуга» и тарталетки с черной икрой. Девушки решили ограничиться шампанским.

Машке пришло на ум:

«Они считают меня бандитом,

издеваются над моим аппетитом.

Я не пользуюсь у них кредитом.

«Наливайте ему пожиже!»

Жизнь вокруг идет как по маслу.

(Подразумеваю, конечно, массу.)

Маркс оправдывается. Но, по Марксу,

давно пора бы меня зарезать.

Я не знаю, в чью пользу сальдо.

Мое существование парадоксально.

Я делаю из эпохи сальто.

Извините меня за резвость!

Последнюю строчку Маша произнесла вслух, в ответ на обращенную к ней реплику.

-Что? - Тихомиров чуть нахмурился, видимо, не расслышав.

-Нет, нет, ничего, простите, - тараторила Стрельцова.

Машку охватил ледяной озноб, а сердце больно забилось где-то очень близко в горле, угрожая опустошить и без того пустой желудок.

Она торопливо вскочила из-за стола и, пробормотав нелепые извинения, бросилась в дамскую комнату.

Вцепившись онемевшими пальцами в ледяной кафель раковины, постаралась восстановить дыхание. Голова немилосердно кружилась, а все тело мелко подрагивало.

Наклонилась, чтобы сполоснуть лицо водой.

-Маша.

Машку здорово тряхнуло от страха и неожиданности, когда она увидела в зеркале Тихомирова. Его глаза горели стальной решимостью.

-Это женский туалет. Вы ошиблись. – В слабой попытке говорить ровно.

Тихомиров приблизился вплотную, кладя свою широкую горячую ладонь на ее живот. Притянул Машку к себе так, что она спиной почувствовала каждую часть его тела. Его возбужденного тела.

-Не надо, - девушке едва хватило сил для протеста.

Олег откинул с плеча ее волосы и провел носом от шеи до плеча, внюхиваясь, дыша ею.

-Надо, Маня, надо, - с паузами на легкие, но жАлящие током поцелуи.

-Ты пахнешь сексом, девочка. Тебя нужно трахать и трахать.

Маша закрыла глаза, чувствуя острую боль возбуждения, раздирающую низ живота.

-Я замужем..

Мужчина смотрел в зеркало прямо ей в глаза, его взгляд светился точным пониманием всего того, что с ней в данную минуту происходило.

Сместил руку с живота вниз, надавливая в самом необходимом сейчас месте. Пульсирующее давление чуть ослабло.

-Решим, Маня, всё решим. Поехали.

Уже в машине Маше удалось немного отрезветь, но девушка отчетливо понимала, что дать обратный ход ей не позволят.

В голове опять возникло:

Ты знаешь, что я-твое будущее: воронка,

одушевленный стояк и сопряжен с потерей

перспективы; что впереди-волокна,

сумрак внутренностей, не говоря-артерий.

Что-то потянуло ее сегодня на Бродского….

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Пожалуйста, войдите, чтобы комментировать.