Лекарство от скуки

Флёри Юлия

Просмотров: 1072
Категории: Любовные романы
5.0/5 оценка (2 голосов)
Загружена 21.11.19
Лекарство от скуки

Купить книгу

Формат: PDF, TXT, EPUB, FB2
Избранное Удалить
В избранное!

Правда неотделима ото лжи. Правда не может иметь всего одну грань. Мы познакомились с ним и всё смешалось. Жизнь и события в ней стали похожи на калейдоскоп. Яркие, но слишком шаткие, чтобы изменить нас. И значение имело лишь то, в какую сторону его или мою правду повернуть.

Я стала на его пути… или он на моём. Я спутала карты, не позволяя подступиться к истине, или он бурным водоворотом закрутил всё. Жизнь стала похожа на игру. Игру по его правилам…

Внимание! История написана от первого лица.

Витя, посмотри, какая прелесть! Мы просто обязаны купить эти туфельки! Девушка, выпишите, пожалуйста. – Женщина довольно улыбнулась, получив негласное согласие мужа. – И это платьице! – Задорно взвизгнула, приметив яркую обновку. – А ещё… – Окинула задумчивым взглядом ряды небольшого магазинчика в центре. – Ещё вот этот шарфик. – Подхватила шёлковое великолепие двумя пальчиками и зажмурилась от удовольствия. – Витя, здесь очень модный в этом сезоне принт! – Широко улыбнулась, поясняя, и тут же прижала к груди прозрачный клочок ткани под размеренный вздох мужа.

Мариночка, солнышко, ты вырастишь из нашей девочки самодовольную эгоистку. – Проговорил тот на полутоне, пытаясь внести коррективы в планы жены. – Она уже свысока смотрит на соседских девочек, не имеющих нечто подобное, а ведь Наташе всего четыре…

Ты ничего не понимаешь! Ты ничего не хочешь понимать! – Категорично открестилась женщина от любых возражений. – У нашей девочки должно быть всё самое лучшее. Мы можем себе это позволить. – Раздражённо взмахнула она рукой. – Мы ведь можем? – Изогнула идеально подведённую бровь и удовлетворённо вздёрнула подбородок, когда супруг кивнул продавцу упаковывать. – И что плохого в том, что она научится любить себя? – Проговорила мужу уже шёпотом. Чуть притормозила у широкого зеркала, рассматривая собственное отражение. – Что плохого в том, что она привыкнет быть лучше остальных? – Лёгким движением руки поправила причёску и супругу улыбнулась, а тот недоумённо прищурился.

Чем это она лучше? Тем, что одета в дорогие тряпки и надушена французскими духами? Тем, что её волосы ты завиваешь на плойке, а не на мокрой тряпочке, как делала в детстве сама? – Передёрнул плечами подполковник и с каменным лицом проследовал к кассам.

Ну, давай, давай вырасти из Наташеньки солдафона в юбке! Пусть она научится обкладывать матом дворовых псов и держать в кулаке всех хулиганов в округе! Ты ведь этого хочешь, этого?! Не я виновата в том, что у нас не родился сын. Не я виновата в этом! – Нервно взмахнула женщина рукой, будто защищаясь. – Но раз уж у нас родилась дочь, доверь её воспитание мне! Я вкладываю в нашу девочку всю душу, а ты… – Жалко всхлипнула женщина, доставая из сумочки накрахмаленный носовой платок. – А ты просто пытаешься отыграться за то, что она не такой желанный сын. Но я не позволю!..

Марина, что ты такое говоришь?! Я люблю Наташу. Я рад, что она у нас есть. Ты же знаешь, как я ждал… как мы оба ждали… – Запутался подполковник в словах, видя на глазах жены слёзы. – Я сделаю всё, что ты хочешь.

Обещай, что всегда её поддержишь!

Я обещаю. – Неловко пробормотал подполковник, поддерживая жену под локоток.

Обещай, что никогда её не бросишь!

Я обещаю, Мариночка.

Тогда идём, что ли… – Промокнув глаза платочком в последний раз, женщина свободно вскинула голову и стремительно направилась к выходу.

Желанный ребёнок после десяти лет бесцельного хождения по врачам показался Измайловым чудом. Но сложная беременность, тяжёлые роды и их последствия, звучащие как приговор, не позволили обзавестись ещё и наследником, потому на дочку уходила вся любовь, вся забота и нежность, все средства. На неё же возлагались и огромные надежды каждого из родителей. Мать растила из Наташи беззаботную бабочку, купающуюся в роскоши и красоте, отец пытался навязать во взбалмошный характер нотки ответственности, благоразумия, рассудительности. Но любые попытки проявить хоть долю строгости были обречены на провал, и Наташа росла разбалованной, себялюбивой, неприступной красавицей. Пожалуй, во всём городе не нашлось бы девочки краше. Во всём городе не нашлось бы мальчишки, что сумел бы угодить требовательной особе. Она росла, крепла, убеждаясь в собственной уникальности, неповторимости. Яркая, смелая, спустя время, покоряла с одного взгляда любого, лишь задорно вздёрнув носик. И только глаза, чёрные, словно у волчонка, давали понять, что внутри прячется бесовская натура. Она смело отказывала поклонникам, дерзко глядела на любую соперницу. Она знала, что мало кто отважится предъявить дочке генерала Измайлова претензии и тем непозволительно пользовалась, не боясь обидеть словом, делом, поступком.

Ну, привет, Заноза. Куда такая красивая? – Пресёк вход во двор Гришка Талашов со своей компанией.

Что-то вас больно много, залётные! – Ухмыльнулась Наташа и руку, что мешала пройти, оттолкнула в сторону, углубляясь в тёмную арку. – Или что? Как Мишка Громов в армию угодил, страшно по одному ходить? – Оглянулась, былого главаря шайки припоминая.

Вот уж где был смельчак! Наташа порой им даже восхищалась. Плевать было Громову и на её генеральскую родословную, и на красоту её плевать. Сколько себя помнила задирал её, не давая проходу! Сколько раз с разбитыми коленками со двора возвращалась, сколько раз в слезах домой прибегала, пытаясь спрятаться за стальными засовами! Отец ему и уши накручивал, и в милицию сдавал, а тому всё нипочём. Не мог Наташу вот так пропустить, не зажав в каком-нибудь пыльном углу.

Ей исполнилось четырнадцать, когда он позволил себе куда больше слов и обидных тычков, подножек, когда уже вовсе не за косу дёрнуть вздумал. Он и прежде с интересом на неё поглядывал, будто наслаждаясь острыми перепалками. Вооружённый вниманием более трусливых дружков, любил высмеять и модную юбочку, и стильную укладку, а в тот вечер совершенно неожиданно оказался во дворе один. Наташа как раз возвращалась от одной из своих одноклассниц. Не от подруги, нет. Она не считала никого из них своими подругами. Просто знакомые, которых она забудет, как только поступит в консерваторию. Шла, искоса поглядывая на окна его квартиры, что на первом этаже. На свет, что горел в них, на шум, что доносился даже через закрытые створки.

Наташа надменно хмыкнула и расправила плечи, уже практически чувствуя свободу от его навязчивого внимания. Мишку в армию забирали. Уже и повестку прислали, и медкомиссию он прошёл. Девочки во дворе об этом шептались, отчего-то считая эту новость важнейшим событием предстоящего лета. А, кроме Громова, никто и не посмеет к ней пристать ни с разговорами, ни с угрозами. Кишка тонка! И не успела об этом подумать, как встревоженно отшатнулась, глядя на мужскую фигуру у дерева метрах в десяти от себя.

Ты чего скачешь, Измайлова? – Сделал шаг к свету фонаря Громов и зажал сигарету в зубах, пытаясь выдать обворожительную улыбку. Наташа на это как всегда презрительно скривилась.

Громов, я прошу тебя, только не улыбайся. Так ты становишься похож на дегенерата. – Глянула Наташа на него снисходительно и вспомнила, что ещё секунду назад торопилась.

Шаг ускорила, но как только с Громовым поравнялась, направленную в свою сторону угрозу почувствовала и будто притормозила, пытаясь понять, что это значит. Мишка уже не улыбался, а зло скалился. Сигарету из зубов выдернул, себе под ноги швырнул и, схватив Наташу в охапку, прижал к дереву, больно приложив спиной о его жёсткую кору.

Пусти меня! – Приказала, ни на секундочку не испугавшись его порыва. Не сразу осознала, отчего у Громова дыхание спёрло, отчего глаза как-то странно заблестели.

Скажи ещё что-нибудь. – Жарко выдохнул.

Пусти, я сказала! – Приказ Наташа повторила и попыталась из хватки высвободиться, но Громов держал крепко, больно впиваясь пальцами в её плечи.

А ты оттолкни. – Жёстко усмехнулся. – Или что? Прикасаться противно?

Ты очень догадлив, Громов. Противно. И помойкой от тебя воняет. И смотришь ты на меня, как голодный. Только вот не получишь. Никогда и ни за что! Понял?! – Взбрыкнула в попытке высвободиться и ахнула, с такой силой парень толкнул её обратно.

Шутка перестала быть таковой, когда он хватку всё же ослабил, но вовсе не для того, чтобы отпустить. Рукой вверх по её шее повёл, по подбородку, к губам, чтобы грубыми подушечками пальцев их коснуться и замереть, шумно выталкивая из себя опостылевший воздух. Пахом в её бёдра вжался и странно рыкнул, в глаза глядя. Он смотрел безумно, а она с отвращением и издёвкой, мол, не посмеешь. А он посмел. Просто назло ей. Впился в губы, а как отпор почувствовал, зубами прихватил её нижнюю, выслушал угрожающее шипение, и вжался в её тело сильнее. Под ягодицы подхватил, заставляя коленями себя с боков обхватить. Грубыми руками по бёдрам провёл, с нетерпением к белью потянулся. А Наташа извивалась под ним, рычала, оттолкнуть пытаясь. Ногтями в щёку впилась и с силой рванула, кожу ими до крови рассекая. Вспышка боли Громова то ли отрезвила, то ли стала неожиданностью, и он отступил. Отступил, ладонью по расцарапанной щеке провёл, понять, что произошло, пытаясь, а как опомнился, только и услышал, что стук её подъездной двери. Громко выругался, глядя в звёздное небо, и мстительно прищурился, на загоревшийся в окнах её квартиры свет глядя. Гуляли тогда всю ночь. Шумно, весело. А наутро об Измайловой он будто и вовсе забыл. Сейчас его ждала новая жизнь в суровых казарменных условиях.

Все два года не вспоминали о ней и дружки Громова. Разве что так, изредка, только бы сноровку не потерять, могли окликнуть, освистать вслед или призывно махать рукой, словно старой подруге, предлагая стаканчик пива с утра. А вот сейчас отчего-то вспомнили. Наглые, сытые, судя по тому, как шатаются, ещё с утра не просыхающие, а, может, со вчерашнего вечера. Наташа всего шаг сделала, а Гришка снова перед ней стоит, улыбается.

Что же ты такая злая, а, Заноза? – Голову набок склонил, неприятно скалясь. – Видать, к ласке мужской не приучена. – Резко руку вздёрнул и за волосы её у самой головы схватил, а Наташа в панике поняла, что не пахнет от них алкоголем.

Алкоголем не пахнет, а глаза как в тумане плавают. Поняла и ужаснулась, а Талашов тем временем уже к её лицу вплотную приблизился.

А давай-ка я тебя научу правилам хорошего тона. – Придумал развлечение, на дружков оглядываясь. – Тут Миха Гром со дня на день на гражданку возвращается, а ты уже покорная будешь, да? – Слюняво в лоб её чмокнул, не обращая внимания, как Наташа скривилась от отвращения.

Нужный момент уловив, Талашова Наташа от себя оттолкнула и каблуком по ноге больно ударила, но бежать не получилось. Кто-то из дружков уже поперёк живота её перехватил, над землёй приподнимая, другой за ноги удерживал, чтобы не брыкалась, и из арки в сторону озера потянули. Там сейчас тихо, пусто. Десятый час всё-таки.

О том, что угрозы не помогут, разъяснения не будут услышаны, Наташа догадалась, а вот что делать дальше, понимала слабо и кричать принялась. Громко, отчаянно. Впрочем, рот ей заткнули быстро, правда, ладонью, что, то и дело, соскальзывала, потому кричать она продолжала до тех пор, пока на землю у самой воды не бросили, пока ногой по дых не дали, заткнуться заставляя. Её лёгкий плащ силой содрали, буквально на куски разрывая. Кто-то руки выкручивал, кто-то юбку задирал, трусы стаскивал. Она потерялась, не видела лиц, голосов от страха различить не могла. Только кричала истошно, но теперь насильников это, казалось, не беспокоило вовсе. Были слишком увлечены общей эйфорией развернувшегося действа. Ведь они, простые парни из рабочих семей, дочку генерала Измайлова сейчас на пятерых делили.

В какой момент её тело терзать прекратили, Наташа толком и не поняла. Сначала чужие руки обмякли, с тяжестью на её грудь опускаясь, потом и болезненный захват на щиколотках исчез, не было рядом и смрадного дыхания. Обессилено приподнявшись, она увидела, как буквально в двух метрах от неё отцовский водитель кулаками обидчиков месит. По красным кедам лежащего под ним Талашова разглядела. Головой повертела и невдалеке, в кустах, увидела ещё двоих. Опомнилась, громко всхлипнула и расплакалась от облегчения, понимая, что тот вовремя успел, что защитил, что не будет больше ничего этого.

Тише, не плач. – Услышала над ухом тихий шёпот.

Я… я так испугалась… – Вжалась Наташа лицом в застиранную гимнастёрку, ногтями в спину вцепилась, понимая, что сама подняться не в состоянии.

Надо бы милицию вызвать. – Как-то неуверенно предположил спаситель, поставив Наташу на ноги. Туфли её отыскав, помог с ними справиться, на ноги обувая.

Да пошли они к чёрту, уроды! – Громыхнула Наташа истерическим криком. – И этот скоро явится… предводитель… Чтоб они все разом провалились, вместе со своим Громовым! Отморозки проклятые! – Грязно выругалась, видимо, не успевая в себя прийти.

И это вместо спасибо, Измайлова? – Смешливо проговорил спаситель, и Наташа глаза к его лицу подняла, нервно щурясь.

Громов?.. – Неуверенно потянула, стараясь ставший не проходимым ком из горла прогнать. – Ты… ты как здесь? Откуда? Ты специально это?.. – Запнулась, не зная, как обозвать, а Миша на спортивную сумку, что в стороне, прямо на земле валялась, кивнул.

Только с поезда. – Проговорил серьёзно, а Наташа подбоченилась, нахмурилась.

А эти?

А что эти?

Да так… – Язвительно потянула. – Готовили меня к твоему приезду.

Надо же… Я, значит, не готовился, а они, так, вовсю. – Усмехнулся Громов, делая ситуацию несколько комичной. Видимо, именно оттого Наташа нервно хихикнула, правда, тут же расплакалась, всё в ту же гимнастёрку с двойным усердием вжимаясь.

Не плачь, всё прошло. Ведь прошло? Они тебя не обидели? – На бывших товарищей оглянулся, а Наташа непроизвольно его лица коснулась, только на себя смотреть предлагая. – Ты милицию думаешь вызывать? – Громов свой вопрос повторил, а Наташа замялась.

А что мы им скажем? Напали? Хотели изнасиловать? А что потом? Предъявим порванное бельё, которое они приобщат к делу? Но ведь не изнасиловали! И ничего не украли! У меня и красть-то нечего... Потрепали немного, а это максимум года два условно, даже при пометке, что напали группой лиц.

И отягчающее не поможет? Ведь в состоянии… какого? Алкогольного?.. – Присмотрелся к лицу одного из дружков Громов.

В состоянии наркотического опьянения. – Поддакнула Наташа, но лишь развела руками. – Это мало что меняет.

А ты отца попроси. Он быстро найдёт для них тёплое местечко. – Отчего-то чрезмерно весело хохотнул Громов. Наташа нахмурилась сильнее и теперь будто с обидой.

Что ты имеешь в виду?

Нашу с тобой прощальную встречу, разумеется. – Посмотрел тот, склонив голову набок. – Дальше меня служили только пингвины. – Добавил с наигранной весёлостью, но не злился. Наташа по глазам видела, что злости нет.

А что я могла ему сказать? – Устало пожала она плечами, разворачиваясь в сторону домов. – Я и не думала просить, чтобы как-то поучаствовал.

А он и сам догадался. – Возразил Громов, не двигаясь с места, и Наташа вздохнула, останавливаясь.

Ты мне что-то предъявить хочешь? – Невесело улыбнулась. – Так, давай! – Руками взмахнула, подбадривая. – Заверши начатое! – Туфли с ног сбросила, по длинной юбке ладонями хлопнув. – И отблагодарю заодно, и по долгам рассчитаюсь!

Ладно, успокойся. – Отмахнулся Громов, заново её туфли собирая. Скомкал в руках и разорванную, разбросанную по озёрной грязи одежду. – Ничего я не хочу. Устал. Помыться бы, да выспаться. – Свою сумку подобрал и, решительно Наташу обогнув, двинулся вперёд первым. – Идём, я провожу. – Оглянулся, понимая, что Наташа так и стоит на месте, не решаясь за ним следовать.

Уже стоя у двери её квартиры, отчего-то не спешил.

Может, зайдёшь? – Передёрнула Наташа плечами и попыталась улыбнуться, хотя чувствовала явную неловкость. – Родителей дома нет. Я одна. Не знаю… чаю выпьешь, что ли…

Ага, печенья пожую… Не нужно ничего этого. Говорю же, с дороги устал. Отдохнуть хочу. Мать давно не видел.

Можно подумать, она ждёт тебя. Заходи. Переночуешь у нас, а утром на свежую голову и домой можно. – На этот раз проявила Наташа настойчивость и в голосе, и в действиях, Громова за локоть в квартиру потянув.

Пьёт?

Я за ней не слежу, но всё же…

Понятно…

Ты разувайся, не стой. – Поторопила его, а Громов отчего-то криво улыбнулся и потоптался на месте.

Аромат солдатских ботинок не для столь утончённых особ. – Выдавил он из себя, наконец, и выпрямился, демонстрируя явные намерения всё же гостеприимный дом покинуть, на что Наташа безразлично пожала плечами.

Можно подумать, от меня весенними цветочками пахнет. Вон, в грязи вся… замарашка… – Взгляд увела в сторону, как вдруг решительно выдохнула. – Извини меня за те слова. И за все остальные тоже. Я не со зла. В азарте. Ты слово – значит, я два должна. – Старые обиды припомнила, а Громов улыбнулся только.

Ну да, и я так…

Вот и договорились до того, что сейчас не знаем, как себя вести. Давай забудем! Ты возмужал, я выросла.

Ух ты, слова какие…

И не нужно меня задевать. – Возмутилась Наташа в голос, но тут же примирительно улыбнулась. – Ты меня действительно спас и я тебе за это благодарна. А я умею быть благодарной, не сомневайся. Раздевайся, иди в душ. Думаю, планировка квартиры у нас та же, не заблудишься. – Рукой в сторону ванной комнаты махнула и вглубь коридора ушла, в комнате на замок закрываясь. – Полотенце я принесу. – Сообщила из-за двери, видимо, припоминая, как делала мать, приглашая на ночлег своих гостей.

Чай пили в каком-то неприятном гнетущем молчании. Наташа всё больше Громова разглядывала и, наконец, поняла, отчего все девчонки были в него влюблены. Суровую мужскую красоту разглядела. Кулаки мощные, руки сильные. Взгляд хмурый, напряжённый, а оттого особенно притягательный. Сейчас тёмные волосы лишь коротким ёжиком топорщились, а ведь прежде Громов носил удлинённую стрижку. И форма была ему к лицу. Точно как папе! А ещё у Громова ладони были тёплыми и голос такой, что всё внутри трепетало. Сейчас он, конечно же, молчал, но вот когда говорил… она вспомнила и поняла, что странные волны тепла разливались по телу от негромкого хриплого голоса. Прежде он таким не был. И притягательности в нём было на ноль. Теперь же только и успевай себя одёргивать! За это Наташа на Громова злилась.

Измайлова, не на выставке ведь. – Улыбнулся он вдруг, заставляя залиться румянцем смущения за то, что разглядывать посмела. За то, что так нагло.

Сначала улыбнулся, а потом рассмеялся и её ладошку своей грубой солдатской накрыл. Это стало откровением. Наверно, именно в этот момент в него и влюбилась. Да так, что скрывать это повода не разглядела. Завертелось всё как-то. Слишком быстро, что ли… Слишком остро. Когда никого вокруг, только они вдвоём, когда петь и танцевать хочется.

А дальше всё было. Всё то, что может себе позволить приличная девушка в компании неприличного парня. То есть кино на последний сеанс или цветы из палисадника, за которым соседка ухаживала. На эти ромашки весь двор любовался, а Громов сорвал и ей одной подарил.

Он смотрел на неё, как на звёздочку. Именно так, как Наташа того заслуживала. По крайней мере Наташа была убеждена, что так и никак иначе должны смотреть на неё мужчины. И Громов стал для неё особенным. Ему она позволяла больше остальных. Ему она давала понять, что лот разыгран и приз достался достойнейшему. С её молчаливого согласия Миша встречал Наташу из школы, он же провожал и на уроки музыки. Все говорили, что у неё талант, что большое будущее, и Наташа соглашалась. Когда она играла, всё вокруг замирало в предвкушении. Птицы переставали петь, а бабочки забывали, что когда-то умели порхать с цветка на цветок.

И местную шпану Громов разогнал, не глядя на то, что когда-то пили и гуляли вместе. Он исправился, он стал другим, прочувствовал тот уровень, который Наташа принесла в его жизнь. Стал на новую ступень. Прижимал к своей груди и все краски мира обещал, ничего не требуя взамен. А Наташа и так готова была всё ему отдать. Не сейчас, правда, а потом, после свадьбы, которая случится, как только она окончит школу. Мама за отца тоже сразу после школы выскочила и ни разочка не пожалела! И Наташа так же будет. Обязательно будет!

Две недели забвения пролетели как один миг, а потом случился неприятный разговор. Тот самый, который поставил жирную точку в её счастливой жизни, в её детстве, в её наивном забытьи. Отец кричал так, будто случилась по меньшей мере третья мировая. Он раскраснелся, не стеснялся в выражениях и откровенно угрожал расправой, посмей только Наташа ослушаться его отцовского наказа. Суть всех претензий и упрёков сводилась к тому, что в «женихи» Наташа себе выбрала… м-м-м… мягко говоря, не того. Насколько именно «не того», отец тоже объяснил. Разрисовал, так сказать, в красках. А чтобы уж точно поняла, что перечить не стоит, ещё и запер в комнате. Ни слёзы его не трогали, ни её жалкие восклицания. Генерал Измайлов был против. Какие ещё варианты могут при этом существовать?..

Папа, если ты сейчас же не прекратишь, я уйду из дома. – Выдохнула, наконец, Наташа, выбившись из сил, уверившись в том, что переспорить отца невозможно. И даже мама не захотела её поддержать. А ведь когда-то сама… сама, вот, точно так же пошла против воли отца!

Тогда всё было так, а сейчас совершенно по-другому! И дедушка в зяте души не чает. Так, почему же… А впрочем, задать этот вопрос Наташе позволено не было. Но не будь она дочкой генерала Измайлова, если бы сейчас отца послушалась. Девушка прекрасно понимала, чего хочет, и точно знала, как этого добиться. «И пусть даже таким низким и непристойным методом, но свадьбе быть!» – решила она для самой себя и пробралась через окно в кухню, страшно рискуя сорваться с третьего этажа и как минимум покалечиться! Без должного интереса повернула голову в сторону просторной гостиной, где мама отпаивала отца коньяком, и с высоко задранным подбородком проследовала через всю квартиру к выходу. Правда, хлопнуть дверью не решилась, всё же отец мог опомниться, её догнать и сломать все грандиозные планы.

Громов её визиту, казалось, удивлён не был. Посмотрел на Наташу как-то печально, локтем дверной косяк подпёр, на кулаке устроил голову, тяжело вздохнул. Наташе ничего другого не оставалось, как наиграно весело развести руками и без приглашения ступить на чужую территорию.

Вот она я! – Рассмеялась собственной неловкости. – Любите меня, восхищайтесь, носите на руках! – Резко смолкла, почувствовав небывалое прежде напряжение. – Миша, а я из дома ушла. – Пожала плечами, ожидая от него какого-то шага. И чтобы тот непременно был столь же решителен, сколько и её.

Но всё, на что хватило Громова, так это на то, чтобы всё же захлопнуть дверь квартиры и не радовать заскучавших соседей подробностями личной жизни. Посмотрел на Наташу как-то невесело. И так внимательно в её лицо вглядывался, будто что-то в нём найти пытаясь.

Я разговаривал с твоим отцом сегодня. – Соглашаясь с какими-то своими мыслями, кивнул. Наташа ухмыльнулась.

Я тоже сегодня с ним разговаривала. – Стрельнула глазками, совершенно не чувствуя своей вины в неприятностях Громова, которые отец, без сомнений, уже успел устроить. И с работой, и с больным вопросом по жилью, ведь мать Громова задолжала государству кругленькую сумму по квартплате…

Разговаривала? И что?

И вот! – Снова развела Наташа руками. – Берите, я вся ваша. – Неловко рассмеялась, отступая вглубь квартиры.

Не отпуская взгляда Громова, пятилась, уверенно стягивая с себя лёгкую курточку, атласную ленту с шикарных волос, сдвигая в стороны бретельки платья. Его тяжёлого взгляда не испугалась и сцепленных челюстей замечать не хотела, закрыла глаза и на судорогу напряжения, что по мужскому лицу прошлась.

Ну же, смелее! – Рассмеялась чужой нерешительности, и губы языком обвела, их увлажняя. Громов нервно сглотнул.

Ты хорошо подумала? Мне показалось, Генерал Измайлов настроен крайне решительно.

Недобро прищурился Громов, но всё же приблизился.

Генерал Измайлов не заслуживает нашего с тобой внимания. По крайней мере, не в эту ночь. – Сообщила доверительным шёпотом Наташа, увлекая за собой. И поцеловала его. Сама. Первая.

Поддалась волнительной дрожи, глаза закрыла, предвкушая, а потом захотелось забыться.

Приглушённые голоса Наташа расслышала сквозь сон. Мужские голоса. Один строгий, властный, и другой… мягкий и уступчивый. И в спальне она уже была одна. Стало неприятно и холодно. Наташа плечи растёрла, подтянула к себе платьице, спешно его надела, и дверь из комнаты приоткрыла, прислушиваясь к внезапно наступившей тишине. В коридоре было темно и лишь свет из кухни тускло пробивался через кусок обойного листа, которым был заклеен проём для выбитого много лет назад стекла.

Я надеюсь, ничего не поправимого ты не совершил? – Раздался голос генерала Измайлова с какой-то злой издёвкой. Громов, казалось, оставался совершенно спокоен, и, как Наташа поняла по интонации, мягко улыбнулся.

Нет. – Ответил просто. – Но ведь это очень легко исправить. – Добавил тут же, отчего по квартире покатился глухой рык генерала.

Совсем страх потерял, щенок?

Просто мне очень нравится ваша дочь. И никто не будет любить её так, как я. Вы уж мне поверьте.

Не забывайся!

Наташа очень расстроится, если я вдруг исчезну. Первая любовь заставляет совершать ошибки. И вот тогда действительно случится непоправимое.

Ты мне угрожаешь?

Я знаю, что так будет. Вы можете говорить что угодно, бравировать своим опытом и уверенностью, но я тоже кое-что в этой жизни понимаю. И Наташу знаю куда лучше вас. Маленькая и наивная, она сейчас легко внушаема. А вы действуете грубо. Девушки этого не любят. Особенно если эта грубость становится преградой к любви.

Тебе нечего делать рядом с ней. У моей дочки большое будущее, а ты… навсегда останешься уличной шпаной.

Зачем же вы так? У меня есть таланты. Возможностей, может, и нет, а вот талантов – сколько хотите.

Пошёл ты к чёрту со своим бредом!

Куда уж там… кажется, только от него вернулся. Сейчас другого хочу. Рассказать, чего именно?

Лучше поведай, что я должен сделать, чтобы твоё желание исполнить. – Недобро шепнул генерал. Так, что его голос больше напоминал угрожающее шипение огромной змеи.

Ну, раз уж вы так настаиваете. – Неприятно рассмеялся Громов, но как-то объяснять себе этот смех Наташа не захотела.

Голоса стихли и стали похожи на едва различимое эхо глубокого колодца. Они стали пусты, невыразительны, а вскоре разговор был окончен. Громов вошёл в спальню, посмотрел на Наташу, совершенно не интересуясь тем, отчего же она не спит, отчего одета.

Тебе нужно пойти с отцом. – Проговорил со скупым сожалением.

Зачем?

Потому что так будет правильно.

И ты меня отпускаешь?

Не имею права удержать.

И что будет дальше?

Ничего. Ты станешь великой пианисткой. Точно, как мечтала. А я исчезну.

Зачем ты со мной так? Что он тебе сказал?

Правду. Такую, какой она будет.

Да? И какой же? – Горько усмехнувшись, Наташа отвернулась.

Тебе не понравится. – Покачал головой Громов, не позволяя истерику включить, даже не позволяя повысить голос! – Иди. – Открыл он дверь, выгоняя не просто из комнаты, из жизни своей выдворяя.

А если нет? А если я так несогласна?

Тогда запомни одну простую истину: мысль материальна. И если ты чего-то хочешь, если ты к этому идёшь несмотря ни на что, непременно именно так и случится.

Случится что?

Всё, чего пожелаешь. – Пожал он плечами.

Я хочу, чтобы у нас всё было хорошо. У нас с тобой.

Значит, так и будет. Только не сейчас.

Что ты такое говоришь?!

Наташа, я не вор. Пусть шпана подзаборная, пусть недостоин, но воровать твою жизнь не хочу, не стану. Ты вырастешь, ты многое пересмотришь, переоценишь и… и если по-прежнему захочешь… – Он глубоко вздохнул и скорбно поджал губы. – Только так.

А сейчас мне уйти?

А сейчас уходи.

И обязательно вырасти, поумнеть, повзрослеть?

Обида ведёт нас по ложному пути, Наташа. – Завершил он свои уверения и отвернулся первым.

Разговор показался каким-то нелепым и бессмысленным. Каким-то абсурдным! Словно и не они разговаривают. Эмоций не было и слова… они не находили в душе совершенно никакого отклика! Наташа даже успела подумать, что Громова она вовсе и не любила и лишь потом…

Прощай, Громов.

Наташа встала с постели, бросив короткий презрительный взгляд на серое, застиранное, скомканное бельё, на настенный ковёр, который наверняка закрывает дыру в стене, на убогое убранство комнаты. На Мишу смотреть не могла. Расплакалась бы, начала бы позорно умолять, проситься. И с той мыслью, что сегодня мужчины всё решили за неё, пришлось свыкнуться, проглотив её, как горький ком.

Приблизившись к выходу, встретилась глазами с отцом. «Я всё делаю для тебя, я всё делаю правильно» – говорили его глаза. – «Это был последний раз, когда ты что-то решил за меня» – резанули её. Они не сказали друг другу ни слова. Ни сегодня, ни завтра, ни через неделю. Они будто разучились говорить друг с другом.

Слух о том, что той ночью Громов исчез, как и не было, рвался через закрытые окна, двери, сквозил в комнату с потоком ненавистного воздуха. А Наташа продолжала молчать. Так, словно ей было всё равно. Что-то внутри умерло. Так же незаметно и сухо, как ушла их последняя встреча. Или она захотела, чтобы было так… Она потеряла интерес к музыке, перестала её понимать, перестала чувствовать. «Каприз» – показалось сразу. «Диагноз» – поняла Наташа потом, сидя за роялем в неизменной позе без единого движения, без единого звука в душе, в сердце. Больше не кружилась меж ярких и насыщенных нот, не взлетала на них и не падала. Её душа разбилась. Раз и навсегда. Как маленькая фарфоровая статуэтка. И осколки больно ранили изнутри, врастая в нутро, прячась в нём, чтобы всегда помнила об этой боли.

Потом, гораздо позже, отец сказал, что дал Громову денег. Много. Горькая усмешка коснулась Наташиных губ: «откупился…» А ей снова будто всё равно. Промолчала… Громовские дружки поговаривали, что тот в столицу подался, что бизнес у него там в гору пошёл. Видно, и, правда, талант. Тот самый, которым он генералу Измайлову хвастал. Наташа лишь холодно усмехнулась. У неё уже был план действий. Она уже приступила к его реализации.

Витя, сделай же что-нибудь! – Воскликнула мать, когда Наташа собирала чемодан, чтобы поступить в какой-то столичный математический ВУЗ. – Наташа, доченька, но как же музыка, ты ведь так хотела…

Встретив презрительный взгляд, мать осеклась и смолкла.

Нет больше никакой музыки, мам. Прежде была, а сейчас нет. Пусто. Не слышу, не чувствую, не понимаю.

Витя, ну скажи хоть ты ей! – Воскликнула мать снова на стоящего в дверях отца, но тот только взгляд исподлобья бросил.

Моя дочь останется здесь. – Проговорил строго. – А если не останется… значит, и дочери у меня нет. – На этом развернулся и ушёл.

Книги автора

Комментарии (2)

  • Анастасия Губанова

    08 декабря 2019 at 00:36 |
    Не перестаю радоваться всем начинкам автора! Не могу написать про новинку Лекарство от скуки! Все книги Юлии заслуживают внимания! Очень завидую тем кто-то только только открывает для себя эти замечательные истории любви! Советую, читайте все книги, не пожелтеете... Юлия мой любимый автор- и каждая история это произведения искусство) спасибо- за новинку! Как всегда 100 балов)

    Отзыв

  • Olga

    24 ноября 2019 at 21:47 |
    Юлия, спасибо Вам огромное за книгу. Получила массу удовольствия, эмоции зашкаливали. Перечитали все ваши книги. Самая любимая книга- Поговори со мной. Но эта, удерживает в таком же тонусе и вызывает такие же переживания. Жду с нетерпением других Ваших шедевров!

    Отзыв

Оставить комментарий

Пожалуйста, войдите, чтобы комментировать.