Мелодия Бесконечности 2. Симфония чувств

Голинченко Екатерина

Просмотров: 395
Категории: Любовные романы
0.0/5 оценка (0 голосов)
Загружена 25.02.18
Мелодия Бесконечности 2. Симфония чувств

Купить книгу

Формат: PDF
Избранное Удалить
В избранное!

Пройдя достаточно испытаний, смогут ли герои остаться верными себе и своим принципам? Впереди ожидает так много искушений и соблазнов, противостоять которым становится всё тяжелее. Кто-то из великих сказал, что по-настоящему человек познается не в горестные и тяжелые мгновения, а в минуты славы и соблазна. Как устоять и не измениться? Как не разменять то, что уже имеешь и чего уже достиг? Как не потерять, а обрести? 
"Окончание чего-то одного всегда есть началом чего-то другого." 
Так и мы начинаем новый виток нашего повествования, и остается пожелать героям мужества и стойкости, а нам - услышать их историю и сделать выводы. 
"Сказка - ложь, да в ней намек..." 
Слышите, уже звучит музыка - мы начинаем.

И выпивая бокал праздничного шампанского, сидя за большим шумным столом, им всем нашлось, что пожелать и за что благодарить Небеса. Даже отец Маргариты забыл на время свои тревоги и волнения, что ему ни как не удавалось отыскать ту нить, что связывала его погибшего друга и его жену с маленькой Аделиной.

Только когда часы уже отбили полночь, они начали расходиться по своим комнатам, пока Катрин и Диана не устали и совсем не раскапризничались - не стоило испытывать их хорошее поведение.


Последними в зале оставались Марк и Мей:

- Может быть, всё дело в том, что я всё ещё не достаточно хороша для тебя? Возможно,так я, наконец, привлеку твоё внимание? - Лали-Мей откинула голову, убрав волосы со своего лица, и это было лицо Маргариты.

- Снова? - но, в этот раз он отреагировал гораздо спокойнее: нет, он не позволит больше своему разуму играть с ним такие шутки, он теперь готов решительно отпустить всё, что так болезненно разрывало в последние годы, - В этом нет необходимости потому, что сейчас я хочу целовать не Маргариту, а тебя, - улыбнулся он, и его губы прильнули к её губам.

И это уже были губы Мей.

- Я и не надеялась услышать эти слова. Марк... ты говоришь правду? - девушка задрожала всем телом, всматриваясь в его серые глаза, боялась пошевелиться, вздохнуть даже - словно, опасаясь, что от её нечаянного вздоха всё может исчезнуть как мираж, - Ты забыл её?

- Не забыл, - он не отвёл взгляда, - но, это - совершенно разные вещи. Я, наконец, смирился, и именно ты помогла мне. Знаешь, любовь бывает разная - мы с Маргаритой действительно любим друг друга, по-своему... Мы столько пережили вместе. За все это время, эта связь переросла в нечто большее, стала крепче, чем любовь, это уже - другая категория чувств. Она - часть моей семьи, которой у меня не было с детства. Наш же с тобой путь друг к другу был слишком долгим, чтобы я мог позволить себе отпустить тебя теперь, когда снова полюбил. Юто любил Марико - но, это было в прошлой жизни, сейчас я - Марк Витриченко, и ты - Мей теперь в моём сердце. За неё я готов умереть - я должен ей свою жизнь, для тебя же я хочу жить, это - мой выбор. Ты заново возродила во мне желание жизни. И я хочу, чтобы ты стала частью моей новой семьи.

- У меня не слуховые галлюцинации, и ты на самом деле говоришь мне всё это? - она положила руки ему на плечи и подняла голову, - Ты так боялся впустить меня в свою жизнь, отстранялся от меня - что я почти сдалась...

- Почти? - соблазнительно сощурился парень.

Девушка негромко вскрикнула, когда он прижал её к стене, упиваясь её дрожью.

- Т-с-с, тише, разбудишь весь дом, - он поднёс палец к её губам, потом его палец сменили его губы - мягкие, тёплые, требующие... спускаясь по шее и ниже... Сначала поцелуи был легкими, дразнящими, томительными, потом всё более чувственными и откровенными, ловя её стоны.

- Марк, остановись... не играй со мной... - еле смогла произнести она, - Мне потом будет очень больно, когда ты... бросишь меня...

- А когда-то ты просила об обратном, - горячо прошептал он, - Не хочу больше играть. Я тебя не брошу. Я хочу быть с тобой - это моё желание, - твёрдо произнёс он, - Прошу, помоги мне окончательно исцелиться, - он взял её за руку, - Прошу, научи меня, как быть с тобой.

- Ты на самом деле хотел бы этого? - Мей смотрела на свою руку в его руке, не смея поднять глаз, - Ты хотел бы связать себя с такой падшей, как я?

- Никогда не говори так о себе! - он поднял её лицо на себя, - Ну, я тоже, ведь, не подарочек. Отнюдь не прекрасный принц, - потом подмигнул, - А, мы подходим друг другу - не находишь?

- И то правда, - усмехнулась она, потом, словно, задумалась о чём-то и опустила голову, - Хорошо, что ты не знал меня тогда - ты и смотреть в мою сторону не захотел бы... Я была паршивой овцой в семье, грозовыми тучами над домом Сакурада... Как часто я причиняла им много беспокойства своим несносным характером и неподобающим поведением... И как редко я просила у них прощения... Как мало говорила им, как я их люблю, как они были мне дороги... Я не горжусь многими своими поступками. Но, я рада, что мне не нужно скрывать это от тебя.

- И ты прекрасна в своём несовершенстве, - и вот снова на её лице заиграла улыбка:

- А кто сказал, что я не совершенна? - деланно рассердилась она, потом добавила, - Но при всём уважении, разве Маргарита могла бы тебя понять так, как понимаю я? Разве смогла бы дать тебе то, что смогу дать я?

- Что же ты можешь мне предложить? - Марк обнял девушку за талию и привлёк ещё ближе к себе.

- Пойдём со мной - и узнаешь, - она взяла его за руку, а другой рукой открыла дверь своей комнаты, - Я люблю тебя, Марк... Я сделаю всё, что ты пожелаешь...

- Тогда я желаю, чтобы всё было, как ты того хочешь, а не так, как у тебя было обычно. Покажешь мне, как ты хочешь? Я не причиню тебе боли, я не буду таким, как те, с кем ты имела несчастье связаться.

- Я знаю - ты не такой. Ты не сможешь причинить мне боль, - она положила ладонь на грудь парня.

- Если это вызывает неприятные воспоминания, то скажи мне, пока не поздно, - он посмотрел на неё, но взор тяжело было уже сфокусировать, он чувствовал, что ещё чуть-чуть, и перестанет себя контролировать, - потом я уже не смогу остановиться.

- Наоборот, с тобой я забываю обо всём плохом, что было в моей жизни, - внезапно её голос стал хриплым.

- Я тоже - рядом с тобой забываю... обо всём, - сейчас Марк видел только её глаза, её губы, - Помоги мне. Сохрани меня, - в его просьбе была почти мольба, - Помоги мне пройти это, и не потерять, а обрести на этом пути, - из его груди вырвался непроизвольный слабый стон, стоном отозвалась и она.

А дальше было всё как в тумане, как опьянение, как наркотический дурман...

Сопротивляться дальше - не было ни желания, ни сил, а тяжесть напряжения вновь напомнила о себе ноющей болью в паху.

Слетели все внутренние предохранители вместе с лишней одеждой - и оба почувствовали странную свободу от связывавших их оков прошлых грехов, и жаркий огонь заструился по венам и пришла необыкновенная легкость, граничащая с помешательством, не проходящее головокружение - и разум не в состоянии уже был вернуть себе власть над телом. И было сейчас всё равно - скольким они до этого отдавали свои тела - сейчас они делали это с теми, с кем действительно хотели этого, полностью отдаваясь этому наваждению, и создавалось впечатление, что это были двое девственников, лишь теперь познавшие, что значит любить в полной мере - не только телом, но, и душой, всем своим существом. Оба - как заблудившиеся дети, уставшие от боли и одиночества, друг в друге стремящиеся отыскать всё то, к чему стремились всю жизнь - мир и душевный покой, семью и любовь.

Марк не испытывал ничего подобного прежде: раньше он, словно бы, снисходил до тех женщин, с которыми делил постель, позволяя им любить себя и давая доступ лишь к телесной оболочке. Сейчас же было совершенно иначе, сейчас его больше заботило не собственное удовлетворение, и хотелось познать не только тело, но и душу женщины, что была сейчас рядом с ним.

Никогда ещё в своей жизни они не раздевались с такой скоростью, помогая друг другу трясущимися пальцами, озабоченные, обезумевшие от нахлынувшего желания - безумные, сумасшедшие, ненормальные, с лихорадочным блеском в глазах, зашкаливающей частоты пульсом и сбившимся дыханием.

Уже не разобрать было: где - чьи руки, где - чьи губы, где - чьи локоны... Да, и нужно было ли?...

Его пальцы и губы тщательно изучали каждый её изгиб, каждой клеточкой он старался впитать аромат её тела, словно хорошо настроенный музыкальный инструмент, заигравшего в его умелых руках.

А она закрыла глаза и запрокинула голову, не пуская слёзы - Боже, как же долго она ждала его! Так давно она жаждала близости с этим мужчиной, но, и подумать не могла, что реальность превзойдет все, самые смелые, её ожидания, она даже не могла подобрать слов, чтобы описать то, что чувствовала сейчас. Душа вот-вот готова была покинуть тело, что выгнулось натянутой струной, а сердце подкатывало к самому горлу, перекрывая дыхание, и вместо вскрика выходил только хриплый стон.

Быть во власти этих рук и губ - как она об этом грезила, но реальность - она оказалась куда прекраснее, как яркая горящая вспышка - и несмотря на то, что одежды сейчас на ней не было, сделалось вдруг так горячо и жарко.

- Ты - уникальна. Тебе, наверно, сотни раз говорили, как ты прекрасна, - Марк приподнялся на локте, любуясь ею, вдыхая благоухание её волос.

- Для меня эти слова имеют значение только услышанные из твоих уст, - она провела рукой по его щеке, - Но, мне этого мало - слишком долго я тебя ждала. Мой - только мой... Я заставлю тебя забыть всех других женщин, я сотру сам их запах с твоего тела и воспоминания о них и все их имена - из твоей памяти. Я сделаю всё, чтобы ты не захотел другой женщины кроме меня. Каждый твой вздох, каждый твой взгляд, все твои помыслы - будут принадлежать только мне.

- Поверь мне - ты уже это сделала, - произнес он шепотом, наклонившись близко к её лицу, - Надеюсь, мне удастся реабилитироваться за тот наш первый раз, - его губы коснулись её губ.

- Поверь мне, ты это уже сделал, - в тон ему ответила девушка, - Прости, я сейчас, - высвободившись из его объятий, Мей забежала в ванную комнату, щёлкнул замок, и послышался шум льющейся из крана воды.

Приняв душ, она ещё несколько минут рассматривала своё отражение в зеркале - глаза лихорадочно блестели, крича всему миру о своём счастье, в которое до сих пор верилось с трудом, а по щекам стекали слёзы, но, в этот раз эта влага была сладкой.

Наконец, она вернулась и села на край кровати, стараясь не всхлипывать.

- Ты плачешь? Почему? Я как-то обидел тебя? Сделал что-то не так? Почему же ты не остановила меня? - он присел рядом и обеспокоенно посмотрел на девушку, обняв за плечи.

Она была так красива сейчас: волосы взъерошены, лицо освещено лунным светом, сверкавшим в оставшихся на нём каплях воды, в её тёмных раскосых глазах действительно стояли слёзы.

Мей резко подскочила, прикрывшись простыней, и запустила в него поднятой с пола яркой подушкой с кистями по углам:

- Чёрт тебя забери, Марк Львович, но, ты стоишь каждой минуты того времени, что я тебя ждала! - Марк словил подушку, а девушка топнула босой ногой.

- Спасибо! Спасибо тебе, Мей! Я... люблю тебя! - он потянул за простыню, и девушка, не удержавшись, упала в его объятия, - Благодаря тебе я снова чувствую себя живым!

- Повтори. Повтори ещё раз то, что ты сказал, пожалуйста... - не мигая, она требовательно посмотрела на него.

- Спасибо... - он поцеловал девушку в макушку.

- Нет, не это. То, что ты сказал потом... - она знала, что он только дразнит её, но, так захотелось ещё раз услышать волшебную музыку этих слов, - Я жила лишь мечтой услышать когда-нибудь эти слова от тебя.

- Я люблю тебя! - прошептал он, наклонившись к самому её уху, словно, это была самая великая тайна мироздания, - Не думал, что когда-нибудь смогу снова произнести эти слова, но готов повторить их тебе снова и снова. Я слишком долго боялся признаться - даже самому себе... А ты всё это время была рядом, так близко - а я не замечал, не хотел замечать, боялся...

- Боялся снова быть отвергнутым? - она убрала волосы с его лица.

- Или, что уже не способен на чувства, и это заставит тебя страдать ещё больше, чем, если бы ты думала, что я равнодушен к тебе. Мне проще было быть колючим, чтобы не пораниться самому.

- А тебе не приходило в голову, что о твои колючки могут пораниться те, кому ты дорог? - девушка рывком поднялась с постели, вскинув голову, - Ты просто дурак!

- Я знаю, - он поднялся с кровати, обнял её, опустив голову ей на плечо, - Только, теперь я ещё и влюбленный дурак, - она усмехнулась, а он крепче обнял её, - А сейчас нам, и правда, пора спать.

- Кактус ты мой - с душой ромашки... В тот день, когда я первый раз появилась в этом доме, - обратилась к юноше собеседница, - Джон спас меня и привёл сюда. Я была так измотана и напугана, что почти сразу же заснула, а ты вызвался побыть со мной, и просидел рядом всю ночь.

- Как я могу забыть? У меня тогда так жутко затекла спина - я боялся пошевелиться, чтобы не разбудить тебя, ведь твоя голова лежала у меня на коленях, - и от этих воспоминаний приятное тепло разлилось в крови, и Марку стало так радостно, как никогда ещё не бывало в его жизни.

- Это было так мило с твоей стороны, - девушка зевнула и уткнулась ему в грудь, намотав на палец прядь его волос, - Спокойной ночи, Марк!

- Спокойной ночи! Надеюсь, теперь ты не сомневаешься во мне, как в мужчине?

- Были такие сомнения, - хихикнула она, - Только ты губёшки-то свои подзакати и не обольщайся больно, ты всего лишь - жертва моего очарования.

- Да-да, конечно-конечно, - улыбнулся Марк, сонно зевая...


Утро разбудило солнечным светом и пением птиц.

- Доброе утро, жизнь моя! - Джон ещё долго не хотел отпускать жену из сладостного плена своих крепких рук и горячих уст, пока Маргарита игриво не надула губы, сказав, что у неё сейчас начнётся ломка без чашки утреннего кофе, и детям завтрак надо разогреть и покормить малышек. Но даже вся её красота и всё обаяние не могли заставить его пойти на поводу у любимой жены, разрешить ей насладиться любимым напитком, пока это не будет безопасно для её здоровья.

Запахнув шелковый халат вишневого цвета с расклешенными рукавами на свежевымытое тело, она присела за туалетный столик, расчесала волосы, подобрав их заколкой.

- Нет, мне больше нравится, когда у тебя волосы распущены, - выйдя из ванной, Джон подошел к ней, вытащив заколку, он наклонился, уткнувшись лицом в её волосы, - Идём завтракать? Чертовски есть хочется, - улыбнулся он.


Дверь в комнату Мей была приотворена. Маргарита захотела её тихонько прикрыть, но, то, что она увидела, заставило её улыбнуться: на широкой кровати под лёгким атласным покрывалом золотистого цвета лежали, обнявшись, Марк и Мей.

Дверные петли предательски скрипнули, и девушка открыла глаза, боязливо уставившись на дверь, натянув покрывало чуть ли не до самого подбородка. Маргарита кивнула, приложив палец к губам, второй рукой закрывая рот Джону, усиленно что-то шипящему ей в ладонь:

- Тише ты! Хочешь всех перебудить? - она взяла его за руку и потянула к лестнице, - Так, пойдём-ка на кухню. Сейчас от твоего голоса собаки поднимут лай, и девочки могут проснуться, а они только покушали и заснули.

- Ну, всё, Марк Львович, какое твоё любимое дерево? - вместо приветствия Мей состроила страшную мордочку, когда, также разбуженный скрипом, Марк открыл глаза.

- Это тут при чём?- непонимающе замигал он.

- Просто, размышляю, из чего тебе гроб заказывать... Джон нас просто прибьёт! - девушка виртуозно играла бровями, сдерживая смех.

- О, нет. Я уже давно его не боюсь. Он выпустит пар и успокоится, - улыбнулся юноша, обнимая её, - Доброе утро!

- Охаё, Ма-ру-ку-сан! (Доброе утро, господин Марк! - яп.) - она поцеловала его, и в её глазах заплясали озорные бесенята.

- А что ты скажешь на одно моё предложение, которое я сейчас озвучу? - улыбнулся он, поднявшись с постели и раздвигая оконные шторы.

- И что это за предложение? - Мей хитро сощурилась, потом подошла ближе и обняла, уткнувшись лицом ему в грудь.

- Позволишь мне быть твоей постоянной жертвой? - шепнул он, проведя рукой по её волосам, - Я свободен, хорош собой - и всё это будет твоим. Опять же - мы столько времени знаем друг друга - ни какого риска. Если я смогу сделать тебя хоть чуточку счастливее, то и сам стану счастливым.

- Нет, ну, ты точно дурак! - она толкнула его в плечо.

- Не понял? - Марк встряхнулся от такой неожиданности и вопросительно посмотрел на неё.

- Ну, вот кто? Кто так делает девушке предложение, которого она так ждала всё это время? Нет, ты - чудовище! Ты просто настоящий монстр! - она так крепко обняла его и поцеловала со всей страстью, на которую была способна, - Мой среброглазый монстр!

- Мне расценивать это, как согласие? - Марк улыбнулся.

- А, вот, не знаю, - Мей развернулась, задрав свой милый носик, - Мучайся теперь, - она обернулась, показав ему язык.

Он вдруг пал к её ногам, обхватив её колени своими руками:

- Я наконец осознал, насколько ты важна для меня. И всем телом, и всей душой я не смогу отплатить тебе за всё то, что ты сделала для меня: за то, что приняла меня таким, каков я есть, за то, что помогла мне стать самим собой и научила снова любить. У нас будет всё, о чем другие могут только грезить. Будет всё так, как захочешь ты. Ты будешь для меня номером один - самой главной женщиной в моей жизни, и я во век не посмею помыслить об иной. Я хочу, просыпаясь каждый день, видеть рядом твоё лицо и желать тебе доброго утра. И не будет мне покоя в жизни и доброго пути без света прекрасных глаз твоих. Ты и только ты - в моём сердце и в моих мыслях. С тобой хочу я разделить дни и ночи - от сегодня, и до - пока ходить буду по земле этой. Тебе одной обещаю быть верным. Сохрани, согрей меня!

И не верило до конца сердце глупое, бедное, и стояла она - тихая, бледная, не шелохнувшись, молча глотая соленые слезы, что медленно скользили по щекам: как часто в своих мечтах и своих снах она представляла, как он говорит ей подобные слова. За то, чтобы услышать их, она готова была отдать и всё своё богатство, и свою жизнь - а сейчас он говорит всё это, и момент этот был слаще любого самого прекрасного сна и долгожданнее исполнения самой заветной мечты:

- Марк, поднимись! Поднимись же! - Мей растерянно положила руки ему на плечи, побуждая его встать, - Что ты делаешь?

- То, что должен был сделать уже давно, - он поднялся с колен, сжимая в руках её дрожащую ладонь, поднеся к своим губам, и в его серебристо-серых глазах она увидела отражение своего лица.

- Нас могут увидеть, - так не кстати вспомнив, что дверь в комнату осталась не до конца заперта, взволнованно проговорила девушка, увидев, как сползла бретелька её сорочки, и он деликатно прикоснулся нежными губами к коже плеча:

- И пускай видят, - выдохнул он с заметным облегчением, - Мы и так слишком долго держали всё в себе.

- Всё чего бы я хотела сейчас - чтобы ты у меня был самым первым, - с горечью произнесла она, - Где же ты раньше был? Где была раньше я?

- Говорят, что по любви - каждый раз, как первый, - прошептал он девушке в ухо, откинув ей волосы на спину, проведя рукой по манящим изгибам её тела, невольно попадая в такт её, такого же неровного, дыхания и не боясь уже собственных нахлынувших чувств, - И это правда, теперь я знаю точно.

- Похоже, завтрак мы пропускаем? - Мей прищурила глаза, крепче прижимаясь к нему.

- Если захочешь,то я могу потом спуститься на кухню и принести нам завтрак в комнату, - под его пальцами неспешно сползла и вторая бретель, и он ощутил под ними гладкость и тепло её тела, но, это уже ни чуть не смутило её.

- Именно, позже, - она закрыла ему рот поцелуем, - Сейчас я хочу другого. Ты сам меня завел, так что будь готов к последствиям, а всё остальное - подождет. Бессонница ты моя, и это - навсегда, дай мне руку свою - и я счастливым сделаю тебя, - и повторять дважды не было необходимости, - Так не будем же терять драгоценного времени, нам столько предстоит наверстать. Жизнь слишком коротка, а мы слишком долго ждали...

При свете он заметил на спине девушки мастерскую татуировку в виде ветви цветущей сакуры - национального символа Японии:

- Красиво, - он аккуратно провел рукой, легко касаясь кожи.

- Это сакура - японская вишня, символ моей страны и моей фамилии и с давних пор олицетворяется с молодостью и красотой, но как и все прекрасное, она быстротечна - лишь краткое время в году, весной, она может радовать взор, и, вскоре, спустя всего пару недель, отцветает, увядает, теряя свою ослепительную красоту, наивность и нежность, порывы ветра легко срывают нежные лепестки, и во время цветения вся земля под ногами, как снег, усыпана белыми или слегка розовыми лепестками. Её цветение напоминает нам о скоротечности всего прекрасного, о том, что отвратительного в этом мире гораздо больше, а сезон "радости" приходится на столь короткий срок, и нужно просто уметь и успеть им восхититься, о том, что наивность и нежность присуща столь малому количеству людей, и сохранить этот "цветок" столь сложно, сколь невозможно устоять лепесткам сакуры перед порывом сильного ветра. Эта традиция глубоко вошла в культуру Японии и отразилась в народном празднике любования сакурой - ханами, когда японцы порой ночами занимают лучшие места в парке, чтобы встретить цветение со своей семьей, своими друзьями или коллегами. Однако у сакуры есть еще и довольно жесткое значение: существует поверье, что сакура с красно-розовыми лепестками растет на местах, где когда-то пролилась кровь. Столь прекрасными выросли цветы, сколь отвратительным было убийство. Возможно, это из-за знаменитой легенды о крестьянине Сакуре и его детях, которым жестоко отомстил обиженный сёгун. У сакуры есть и еще одно печальное значение - память об ушедшем или потерянном, что было столь глубоко и прекрасно, но так мало просуществовало в жизни человека и оставило неизгладимый, но печальный след, о котором он будет помнить до конца своих дней... Я заказала эту татуировку после похорон родителей... - спокойно договорить она уже не смогла и разрыдалась, и Марк крепче обнял её, поглощая поцелуями её всхлипы и вместе с её слезами пытаясь впитать её боль в стремлении взять часть на себя, облегчая её состояние:

- Я с тобой, - произнес он, - И теперь у тебя есть семья - они все переживают за тебя.

- Люби меня, Марк, сведи меня с ума, чтобы я забыла своё несчастье, - попросила она, и он повиновался.

И в этот раз ласки были неспешные, расслабленные и чувственные. Они решили не спеша, вдоволь насладиться друг другом, испытав тот прилив тепла и нежности, которого они так долго были лишены. И сердце замирало от долгих, тягучих, доводящих до безумия поцелуев и прикосновений, обнажавших друг перед другом не только тела, но и души.

- Знаешь, что в моей стране тоже почитают вишню? Хочешь вместе как-нибудь поехать? - произнес он тихо и совсем близко, и тепло и аромат его тела обволакивали, даря спокойствие и уверенность.

- Знаешь, что до тебя я ни кому не позволяла целовать себя в губы? - ответила она невпопад, сама не понимая, зачем сказала это.

- Правда? - и это был скорее не вопрос, а утверждение - он чувствовал, что это так, и снова приник к её губам. Господи, ему всегда её будет бесконечно мало, и никогда не сможет он пресытиться ею, и как зацветают весной вишневые сады, так и в их сердцах расцветет главное чувство...

- Так-так-так. И что это всё означает? - Джон присел за стол, нервно проворачивая между пальцами чайную ложку.

- Тебе налить кофе, дорогой? - Маргарита невозмутимо достала с полочки пару чашек и нажала кнопку кофе-машины, - Слушай, а коньячку туда плеснуть?

- А знаешь, плесни, - кивнул Джон, - Ты мне зубы не заговаривай! Я спрашиваю, что это всё значит? - он вопросительно посмотрел на жену.

- А на что это, по-твоему, похоже? Быстро же ты забыл, - Маргарита поставила чашку с ароматным напитком перед ним и, наклонившись, нашла его губы, - Или тебе напомнить, что это может означать?

- Да, нет, не забыл. Я не о том, - хитро прищурился он, потом задумчиво произнес, - Просто... это так неожиданно... Это же - наша Мей и наш Марк...

- И что - они не люди что ли? Ты ведь хочешь, чтобы они были счастливы? - Маргарита обняла его сзади за плечи.

- Хочу, разумеется, но... - мысли путались в его голове, - Черт! Ну, я догадывался, конечно, что их игра может перейти в нечто большее, но - одно дело предполагать, а другое - наблюдать своими глазами. И что - я должен сделать вид, что ничего не заметил?

- Это было бы мудрым решением. Пусть они сами нам всё расскажут, когда посчитают нужным, - мягко улыбнулась Маргарита.

- Всем доброе утро! - растянула улыбку вошедшая Даниэлла, - О, я вижу, вы тут что-то празднуете? - девушка заметила бутылку коньяка, - Что именно? - она достала себе кофейную чашку и взяла конфету из вазы

- Сегодня прекрасное утро Рождества, - Маргарита откусила пирожное, улыбнувшись.

- Ну, и дела. Я так разволновался, что совершенно забыл об этом, - развел руками мужчина, растерянно усмехнувшись.

- Мамочка, папочка, с Рождеством! - на кухню радостно влетела Аделька - только что умывшаяся, но ещё в пижаме, а за ней вбежали также в пижамах: Алишер и Розалинда с большим серым котом на руках, - Уже утро. Давайте пойдем смотреть подарки?

- Всем доброе утро и с Рождеством! - наконец появились смущенный Марк и абсолютно счастливая Мей, - Можно мне чашку кофе?

- Присядь, Марк, - Джон хлопнул ладонью по кухонному дивану рядом с собой, - Не бойся.

- А с чего это бы мне бояться тебя? - присаживаясь, поинтересовался парень, выгнув бровь.

- Знаете, что сегодня просто замечательный день? - маленькая азиатка мечтательно подкатила глаза, - Вот, вы верите в чудеса? А они случаются.

- Можно спросить? - шепотом произнес Марк.

- Да, что ты хотел узнать, парень? - Джон обстоятельно посмотрел на него, но юноша выглядел совершенно серьезным, что несколько озадачивало и умиляло одновременно:

- Скажи, а то чувство, когда хочешь провести с женщиной больше, чем одну ночь - оно будет со мной всегда?

- Почему это тебя волнует сейчас? - Джон продолжал смотреть на него, но всё не мог понять, к чему он клонит.

- Ну, хотя бы потому, что я собираюсь жениться, - парень спокойно пожал плечами и поднялся обнять Мей.

- Ого, - мужчина долго разминал челюсть и шевелил мозгами, чтобы обработать информацию, прежде чем снова был в состоянии заговорить, - Это очень серьезное решение.

- Поверь, я много думал об этом, - кивнул Марк.

- Тогда поздравляем вас, - мужчина тоже поднялся и пожал ему руку, - Представляю, как взорвутся таблоиды, социальные сети и модные издания, когда будут писать о том, что ты решил проститься с холостяцкой жизнью.

- А меня не волнует, что они напишут и скажут, - отмахнулся Марк, и ему сейчас действительно было абсолютно всё равно, - Разве она не стоит того?

- Хвала Всевышнему! - Даниэлла хлопнула в ладоши, - Наконец, вы поняли…

- Стоп! И ты знала? - Джон снова сел на место и принялся изучать пенку в кофейной чашке, - Нет, ну это совсем нечестно...

- Поздравляю, "Капитан Очевидность"! - светловолосая похлопала его по плечу, - Конечно, знала, и всё думала - когда же они сами осознают. А до тебя доходит, как до жирафа, дорогой. Ничего, тормоз - тоже механизм, как известно, - она отвернулась налить себе чай.

- Нет, я просто поверить не могу - дети вырастают, мы - стареем...- вздохнул он, - Я стар, я стар, я - SUPER-STAR! - Джон изобразил игру на невидимой гитаре.

- Согласись, для тебя же спокойнее видеть Марка счастливым женихом, - Дэни впилась белоснежными зубами в сочное яблоко, - У тебя ещё четверо детей, из которых, три - дочери, которых тебе предстоит выдать замуж. И мой тебе совет - побереги нервы. Вспомни себя в такой же ситуации.

- Даня! - брови Джона взлетели вверх.

- А что я такого сказала? - пожала плечами златовласая.

- Мои самые искренние поздравления! - Маргарита заключила их в крепкие объятия, и он больше уже не чувствовал мучительной ревности, наоборот - он чувствовал себя настоящим счастливчиком.

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Пожалуйста, войдите, чтобы комментировать.