Мы играем в пистолеты

Риз Екатерина

Просмотров: 3528
5.0/5 оценка (10 голосов)
Загружена 10.04.15
Мы играем в пистолеты
Бесплатно

Скачать книгу

Формат: PDF, TXT, EPUB, FB2
Избранное Удалить
В избранное!

Серия "Город". Книга 2

Книга  экранизирована кинокомпанией "StarMedia" в 2011 году, под названием "Любовь на два полюса"

 

Он - владелец ресторана, имеющего в городе дурную славу. При этом загадочный, привлекательный и опасный. Не мужчина, а  мечта. Для любительниц приключений. Но Вероника такой никогда не была. И уж точно влюбляться в такого типа не собиралась. Ведь у неё спокойная, налаженная жизнь, у неё муж-милиционер, хорошая работа, и вообще она не любит перемены. Но как устоять, если тебя откровенно соблазняют? И как не влюбиться, первый раз в жизни, со всей страстью, раз уж решила в омут с головой броситься? Даже понимая, что тебе врут… А уж если оказываешься втянутой в игру, затеянную мужчинами, где от тебя ничего не зависит, приходится учиться огрызаться. А потом заново строить свою жизнь.

 

 

 

Её звали Лазурицкая Фаина Александровна. Ей два месяца назад исполнилось семьдесят пять, она носила высокую причёску, румянила щёки и обожала драгоценности. Её квартира была переполнена различными антикварными вещицами, и Фаина Александровна каждую мелочь в своей квартире обожала, знала и могла часами рассказывать историю появления «в нашей семье» какой-нибудь чашки. Конечно, всё это было от одиночества, разговоры о котором тётя не выносила.

- У меня была более чем насыщенная жизнь, - неизменно говорила она. – Могу я хоть в старости отдохнуть?

От второго мужа ей в наследство досталась просторная квартира в центре нашего города, сталинка, с высоченными потолками и огромной кухней. От третьего страсть к антиквариату, коллекция старинных часов и парочка картин, за которыми охотились дотошные музейщики, однажды даже из Москвы приезжали, но Фаина Александровна стояла насмерть, а в ответ на туманное обещание кругленькой суммы, лишь презрительно сморщилась и наградила гостя надменным взглядом.

- Я сама вам заплачу, молодой человек, если вы пообещаете мне больше не появляться в моём доме! Тося, неси кошелёк!..

- А первый и четвёртый? – полюбопытствовала я лет пятнадцать назад, когда ещё была девочкой-подростком, выслушивающей рассказы отцовой тётки с открытым от изумления ртом. – Что от них осталось?

Кажется, тогда я Фаю своим вопросом несказанно удивила. До сих пор помню её взгляд, по-настоящему заинтересованный, хотя до того момента меня тоже лишь изредка трепали сухонькой ладошкой по голове, как всех остальных племянников.

- От первого – долги, от четвёртого – его бывшие дети. Так что, учись на моих ошибках, дорогая. Брак – это сделка, нужно постараться не прогадать.

Я тогда ни слова не поняла, но, находясь под впечатлением, кивнула.

По правде говоря, кровной роднёй с Фаей мы не были. Она приходилась какой-то там тёткой моему отцу, который умер вскоре после того, как мы переехали в этот город. Таких псевдо-племянников, как я, у Фаи было с десяток, а плюсом ко всему этому шли трое детей последнего мужа, которых она терпеть не могла, чего и не скрывала. Те отвечали ей взаимностью, но своим вниманием не обделяли, надеясь на скорое наследство. Фая это понимала и лишь многозначительно усмехалась, а как-то заявила во всеуслышание:

- Всё оставлю Веронике. Я так решила.

Все присутствующие за столом поперхнулись, включая меня. Хотя, мне, наверное, надлежало обрадоваться. Ведь Вероника – это я.

Как так случилось, что я, ещё в свои одиннадцать, нашла общий язык с женщиной в возрасте с весьма непростым характером, из-за своей вредности пережившей четверых мужей, которую с трудом терпела даже домработница, проработавшая у неё почти десять лет, и, казалось бы, привыкшая к требованиям и нравоучительному тону, совершенно не понятно. Но когда я приходила к ней, ещё девочкой, и внимательно выслушивала её рассуждения о мужчинах, о браке и о жизни в целом, Фая, видимо, прониклась ко мне признательностью и решила всю свою мудрость, нажитую с годами, передать мне, хотя маме моей это активно не нравилось. Она была против того, что я хожу к тётке в гости, особенно после смерти отца, но я всё равно к Фае прибегала тайком, после школы, пила чай с яблочным вареньем и выслушивала её истории. А когда немного подросла, начала рассказывать ей про себя. Даже про свой первый поцелуй я ей рассказала, а не маме.

- Ты ведь несерьёзно? – спросила я её, когда все родственники разошлись, разозлённые итогом разговора о наследстве. – Зачем мне твоё наследство?

- А что, ты предлагаешь оставить всё этим извергам? Они всё распродадут через неделю и будут жить припеваючи! За мой счёт.

- Тебе уже будет без разницы. – Я рассмеялась, зная, что к разговорам о своей возможной близкой кончине, Фая относится с юмором.

- Это ещё неизвестно. А вдруг я не смогу успокоиться?  Нет уж, - протянула она с мстительным удовольствием, - я всё оставлю тебе, а они пусть лопнут от зависти.

- Они же мне жить спокойно не дадут!

- А ты их пошли, от меня, я тебе в завещании пропишу, какими именно словами. К тому же, они тебе не родственники, ты можешь с ними не общаться.

Я улыбнулась и подлила ей ещё чаю. А Фая рукой, сверкающей громоздкими перстнями, указала на вазочку с конфетами.

- Там моих любимых не осталось? – И тут же заворчала. – Конечно же, нет! Они специально их все выбрали, мне назло!

Конфеты я ей подала, сама за стол присела и придвинула к себе чашку.

- За что ты их так не любишь?

- А за что мне их любить? Только и ждут, когда я, наконец, им квартиру освобожу. – Покачала головой. – Вот уж оставил мне Игорюша наследство, ничего не скажешь.  У них, между прочим, своя мамаша имеется, вот пусть она им наследство и оставляет. Двушку свою в «хрущёвке». А Игорюша ко мне с одной бритвой и комплектом белья перебрался. Я Тосе так и сказала после его смерти – ничего не выбрасывай из его вещей. Всё в наследство передам деткам его. Опись сделаю… или как там это называется? – Я пожала плечами, а Фая безразлично махнула рукой. – Ладно, не важно. В общем, всё верну по месту бывшей прописки.

- А мне бриллианты? – уточнила я с усмешкой, а тётка кивнула и мне в тон проговорила:

- А тебе бриллианты. Кому ещё? Ты у меня одна радость. – И тут же крикнула в сторону кухни зычным не по возрасту голосом: - Тося, чай остыл! Ты же знаешь, что я люблю только горячий чай! Я тебя зарплаты лишу!

Тося, в миру Анастасия Григорьевна Пращук, появилась в комнате, хозяйку недовольным взглядом наградила и хлопнула на стол горячий чайник.

- Тося, скатерть же!.. – закатила глаза Фая и сжала маленькие кулачки, которые вкупе с обилием перстней могли, при желании, превратиться в смертельное оружие.

- Ника, ты ей хоть скажи, чтобы не доводила меня! – взмолилась Анастасия Григорьевна, а я рассмеялась и прикрикнула на них:

- Тихо, дамы! Тося, садись чай пить.

А вот сегодня Фая чая не просила и вообще выглядела недовольной и раздражённой. Такое её настроение не было редкостью, но сегодня уж как-то особенно это бросалось в глаза. А когда я прошла в комнату, которую она гордо именовала гостиной, мне продемонстрировали чашку из сервиза с трещиной на боку. Она демонстративно была выставлена на середину стола и, видимо, её уже давно разглядывали и из-за трещины злились. Я Фаю очень хорошо знала, поэтому угадала трагедию с одного взгляда.

- Вот, полюбуйся, - заявила она мне, ткнув в чашку пальцем. – И как я должна вернуть её в сервиз? Это же уродство!

- Можно задвинуть её к самой стенке, - предложила я.

Фая посмотрела с недоумением.

- К какой стенке? Ты думаешь, что говоришь? Это китайский фарфор.

- Склеенный, - как ни в чём не бывало, сказала я, а тётка приуныла.

- Вот ведь…

- Да, и поругать некого, - ехидно провозгласила Тося, появляясь в комнате. – Сама её на пол смахнула!

- А ты и рада, да? – обиделась на неё Фая, а я отвернулась, чтобы успеть справиться с улыбкой.

- Охота вам из-за чашки ругаться, - попыталась я воззвать к их разуму.

- А что же мне с ней делать? – расстраивалась Фая, а я чашку взяла, подошла к старинному комоду, на цыпочки приподнялась, чтобы дотянуться до полки с сервизом, и чашку задвинула в самый дальний угол.

- Вот и всё.

- Это называется, решила проблему, да? – проворчала тётка, но спорить не стала, только рукой безнадёжно махнула. Тося же удовлетворённо кивнула и пообещала мне чай с ещё горячим  ореховым печеньем.

Я на диван присела, по привычке закинула ногу на ногу, хотя Фая меня за это и ругала, и платье на коленях разгладила, чтобы не морщилось.

- Что у тебя случилось?

Я глаза на Фаю подняла. Пожала плечами.

- Ничего вроде.

- Во-от! – Она поправила крупные бусы, украшавшие её тонкую шейку, и на стул опустилась с таким видом, словно это был королевский трон. И ногу на ногу, конечно же, не закидывала, Фая таких дурных манер не имела. Она села, элегантно пристроила локоток на край стола и пальцы, украшенные перстнями, сцепила. – В этом вся твоя проблема. У тебя ничего не происходит.

- Вот по этому поводу я точно не расстраиваюсь. Некоторые, спокойную жизнь, счастьем называют.

- Скучные, никчемушние люди. Ты меня на полвека младше, а мне на тебя смотреть скучно. Вот у меня в твоём возрасте ни дня для скуки не было. А ты замуж вышла, и теперь от тоски сохнешь.

- Неправда. – Я даже головой покачала. – Никакой тоски. И вообще, у меня всё в порядке. И муж есть, и работа, и отдельная квартира. Не всем так везёт.

- Это точно. А ведь я тебе говорила, не выходи за него.

- Он меня любит.

- Велика заслуга! Нет бы ты уродом была или дурой непробиваемой, вот тогда можно было бы цепляться за того, кто любит, а так… - Фая махнула на меня рукой.

Тося вошла с подносом и на Фаину кинула гневный взгляд.

- Вот чему вы девочку учите? Живёт ведь хорошо. Муж такой… солидный.

- Ну, какой он солидный! Ты хоть знаешь, что такое солидный? А этот… мент.

Я даже рассмеялась, а Тося замерла с глупым видом.

- Господи. Что за словечки, Фаина Александровна?

Фая самодовольно усмехнулась.

- Нормальные. Сейчас все так говорят. По телевизору я слышала.

- Опять НТВ смотрите? Обещали ведь.

- Так, всё, замолчи. – Фая нетерпеливо махнула на домработницу рукой. – Налей мне чаю. Ника, что ты там сидишь? Иди к столу.

Я с дивана поднялась и пересела к столу. С благодарностью улыбнулась Тосе, когда та передо мной чашку поставила, и от печенья отказалась.

- Правильно, - кивнула Фая, прожевав первый кусочек. – Нечего себя баловать. Баловать будешь после семидесяти. И давай, рассказывай. Поругалась с ним?

- Да нет. Всё у нас хорошо. Просто…

- Заведи любовника. Это всегда помогает.

- Нет, это невозможно, - Тося грозно посмотрела. – Ника, не слушай её.

- Правильно, не слушай меня. Просто молча покрывайся плесенью.

- Не нужен мне любовник.

- Тоже правильно. Лучше мужа поменяй.

Я рассмеялась.

- Ну да. Давно я не меняла паспорт.

- А если серьёзно, он же самый настоящий мент, Ника. У него же всё это крупными буквами на лбу отпечатано.

- Он не просто мент, Фая, - возразила я. – Он хороший мент, и при всём этом карьерист, очень редкое сочетание, а оттого удачное.

- Интересно, это какую карьеру можно сделать в милиции?

- Ты удивишься, но можно. А ещё нужные знакомства завести, в будущем пригодится.

- Я тебя умоляю, Ника. На какое будущее ты рассчитываешь? Он же не умеет ничего, только фуражку поправлять и разговаривать командирским тоном.

- Ну, не только фуражку поправлять. – Я заговорщицки улыбнулась. - Некоторые способности у него ещё имеются.

- Хоть что-то, - проворчала Фаина и взяла из вазочки конфету. – А вообще, тебе влюбиться надо.

Я с готовностью кивнула.

- Да. Заведу любовника и в него непременно влюблюсь.

- Ой, нет. Это будет очень большой ошибкой. От этого столько проблем, столько неприятностей… Кстати, а твой муж за тобой не следит?

- Зачем ему за мной следить?

- На всякий случай. С его-то возможностями мог бы и обеспокоиться.

- Фая, Витя – не  ревнивый.

- Не ревнивый пока ревновать не к кому. А вообще, ты зря за него вышла. Могла бы ещё повыбирать.

- Из кого выбирать? Мне первого мужа с его семейкой великосветской за глаза хватило. А у Вити тишь да гладь, никаких родственников. К тому же, я отлично знала, что делаю. У меня всё под контролем.

- Это и плохо. Когда всё под контролем, скука и приходит. А брак скучным быть не может, должно гореть… хоть что-то. А у тебя даже не тлеет. У тебя всё под контролем.

- А что гореть, что гореть. – Тося в комнату вернулась и за стол села. На Фаину посмотрела. – Ей детей надо рожать, семью строить, а вы гореть!.. Не семнадцать лет, чай.

- Чай не семнадцать, - подтвердила Фая и глазами сверкнула. – В том-то и дело. А она ни разу не влюблялась!

Мне вдруг стало не по себе  от этого разговора. Тут же захотелось поспорить.

- Почему это? Влюблялась.

- Когда?

Я задумалась.

- В юности.

- Крышу у тебя сносило, помню,- подтвердила Фая. – Из-за этого, как его… Тося!

- Славика, - подсказала та.

- Вот-вот, Славика. Но ты ведь тогда просто упрямилась, и добилась только того, что мать тебя из дома выгнала, но я не помню, чтобы ты о любви что-то говорила.

- А кто меня учил, что голову терять нельзя? – решила возмутиться я.

- Так то голову!.. Всё у тебя по уму, это меня и беспокоит.

- А я считаю, что всё правильно, - вмешалась Тося. – Ну что хорошего в этой любви? Только глупостей наделает. А сейчас всё в твоей жизни, Ника, устроено. И её ты не слушай. Хороший у тебя муж, хороший. И при должности, и при достатке, и при квартире. Что ещё нужно?

Я согласилась, что ничего. А потом, чтобы Фаю от неприятной темы отвести, заговорила о работе. Уже год я трудилась в туристической фирме, встречала туристов, не простых, а с деньгами. Они, в наш старинный город, приезжали часто, не только посмотреть и древнерусской культурой проникнуться, но и отдохнуть, а для этого у нас были созданы все условия, только деньги плати, как говорится. Вот они и платили, а шеф мой, Лёвушка Шильман, для них старался.

- Любой каприз за ваши деньги, - любил повторять он, улыбаясь и зная, что иностранные гости его не понимают.

А моя работа как раз и заключалась в том, чтобы понимали. Когда-то, по настоянию той же Фаи, я начала изучать языки и к окончанию факультета иняза практически в совершенстве владела двумя – английским и французским. А когда за Дениса замуж вышла, от той же самой тоски и скуки выучила ещё и немецкий. После института мне предлагали ехать в Москву, сулили хорошую зарплату на сомнительной должности, а я взяла и замуж выскочила. Это я сейчас уже понимаю, что сдуру, а тогда мне Денис казался хорошей партией, а я себе очень дальновидной и расчётливой. Правда, знание языков пригодилось и теперь я тружусь у Лёвушки и мню себя крутым переводчиком. Выучила историю родного города и иностранцам её рассказываю. А потом сижу с ними в ресторане, перевожу названия блюд и с официантами общаюсь. Иногда езжу в пансионаты, но это когда попадаются реально богатые заморские товарищи, готовые раскошелиться. Обычно всё заканчивается бесплатным обедом. А вот недавно мне предложили съездить в Париж, так сказать, по обмену опытом, и теперь мне надо было быстренько придумать, что мужу сказать, чтобы он меня отпустил без малейшего колебания. И вроде бы Витя, на самом деле, ревнивым человеком не был, но как он отнесётся к поездке за границу, я предположить затрудняюсь.

С Виктором мы  женаты уже больше двух лет. В наших отношениях есть плюсы и минусы, но я, по здравым рассуждениям, понимаю, что плюсов всё-таки больше. Что бы  Фая ни говорила, а муж мой, на самом деле,  при должности, пусть и не какой великой, но дружбу водит с сыном прокурора области, и на рыбалку ездит с папенькой дружка. А это очень много значит. И меня любит, что на самом деле похоже на правду. Разница в возрасте у нас семь лет, говорят, что это идеальное соотношение. Уж не знаю, что там с точки зрения психологии и других наук, но живём мы неплохо. Он мною перед друзьями хвастается, а я им горжусь по мере сил. Конечно, иногда приходится закрывать рот и молча сносить его дурное настроение, да и кулаком по столу Витюша иногда любит стукнуть, но куда без этого? Без этого у меня тоже было, и особой радости я тогда не испытывала. А так, мужчина он у меня видный, с ним спокойно, и при всём при этом не лентяй. Мечты у него, амбиции, а любая умная женщина этому только порадуется.

А Фая всё про скуку!.. А к чему веселиться постоянно? Мне вот, сколько себя помню, особо весело никогда не было, даже в юности, когда, как всё та же Фая говорит, у меня снесло крышу от Славика. Плевать мне было на Славика, дело ведь в другом было. Совсем в другом.

Я сейчас, в свои двадцать семь, и вспомнить так сразу не могу, когда мы с матерью потеряли общий язык. Вроде я маленькой была, маленькой, потом умер отец, а через некоторое время всё сломалось.  Сейчас мама говорит, что я тогда стала невыносимой, что со мной невозможно было договориться, я ничего не слышала и делала всё назло, а я, хоть убей, такого не помню. Только то, что мама злилась, когда я бегала к Фае, следила за мной лет с двенадцати, боясь, что я вляпаюсь в какие-нибудь неприятности, в школу ходила… Часто? Возможно. Но ничего ужасного я не совершала, просто упрямая была до невозможности и время от времени вступала в открытое противостояние с педагогами, что тем, конечно же, не нравилось и они вызывали маму в школу. А мама злилась. Не расстраивалась, а именно злилась, и я, своим подростковым умом, никак не могла этого понять. После смерти отца мама тоже изменилась, почерствела что ли как-то, и мне  очень трудно оказалось это принять. А ещё труднее – её  нового мужа, который появился в нашем доме через полтора года после смерти отца и с порога начал вести себя, как хозяин. Но и тогда я не стала невыносимой и до сих пор искренне в это верю. Я даже училась хорошо. Не отлично, конечно, я всегда объективно отношусь к своим возможностям, но я старалась, потому что прекрасно понимала, что дурой в глазах мужчин нужно выглядеть, но не быть ею. Этому меня тоже Фая научила. И пока моя мама устраивала свою личную жизнь, переживала медовый месяц, беременность и рожала новому мужу нового ребёнка, я зубрила французский, уже в пятнадцать лет думая о том, куда и как я буду поступать. Очень сомневалась, что отчим согласится содержать меня в течение пяти лет учёбы, и уж точно не выдаст и рубля из семейного  бюджета на вступительный взнос в институт. Фая предлагала свою помощь, но я отказалась, понимая, что это приведёт к конфликту с матерью, а мне тогда и так не просто было в родном доме. Нет, меня никто не ущемлял в правах, в угол не задвигал и о существовании моём не забывал, даже после рождения сестры, Альбины, но я всё равно чувствовала себя источником всех неприятностей в их молодой идеальной семье. До сих пор помню, как мама, такая счастливая, помолодевшая, с младенцем на руках, выговаривала мне, что я не должна водиться с мальчиками, потому что им всем только одно от меня и нужно, а я ещё дурочка глупая, и наверняка опасности не замечу и вляпаюсь, обязательно вляпаюсь! Я молча всё это выслушивала, понимая, что спорить бесполезно, а уж говорить, что всё это мне давно объяснила Фая, подавно. Тогда точно грянет скандал. А я скандалить не люблю, да и не умею, и вообще боюсь, когда кричат.

Мамины разговоры о мужском коварстве меня беспокоили мало. Она забивала мне этим голову лет с двенадцати, и если бы не Фая, я ведь на самом деле могла на этом зациклиться не дай бог, но когда я начинала пересказывать мамины слова, Фая начинала хохотать и рассказывать мне истории из своей жизни, которые казались мне едва ли не сказкой. Приукрашивать Фая любит, конечно, я даже предлагала ей начать писать любовные романы, но тогда, будучи впечатлительным подростком, на меня её слова оказывали огромное влияние. Заставляли меня мечтать и на жизнь и мужчин смотреть совсем под другим углом, не под тем, который мне предлагала мама. Она это понимала и злилась. Она всегда на меня злилась.

- Ты в бассейн сегодня ходила?

- Да, мама.

- Ника, вот что ты мне врёшь? – Как сейчас вижу, как она Альку на руках укачивает и на меня шипит. – Я видела тебя с этим оболтусом, со Славиком!

Я глаза выразительно закатила и отвернулась.

- Ника!

- Таня, прекрати. – Отчим появился в дверях комнаты и выразительно на нас глянул. – Ты видишь, что она слушать тебя не хочет? Что ты себе нервы треплешь? Пусть делает, что хочет.

- Что хочет? Я не знаю, что хочет она, но что хочет этот Славик, прекрасно догадываюсь.

Я на мать посмотрела и поинтересовалась:

- И чего он хочет?

Она замерла, в смятении взглянула на мужа, а когда поняла, что я издеваюсь, снова разозлилась.

- Ты очень умная? Тебя эта полоумная старуха всему научила, так тебе кажется? Не хочу тебя разочаровывать, но ты очень ошибаешься.

- Мам, в подоле я тебе не принесу, не волнуйся.

Отчим привалился плечом к дверному косяку и с интересом на меня поглядывал, даже ухмылялся. А мама сверлила меня взглядом.

- То есть, ты с ним спишь?

- А нам обязательно обсуждать это при чужих людях?

- Когда ты со своим Славиком вляпаешься и придёшь домой вся в слезах, я тебе напомню, что он тебе чужой. – Мама на отчима кивнула.

- Я не вляпаюсь. А если и вляпаюсь, то плакать вряд ли буду. Ошибки нужно не оплакивать, а исправлять. Самой.

- Серёж, ты слышишь, что она говорит? У меня такое чувство, что я не с ней, а с Фаей разговариваю. – Повернулась ко мне. – Я же запретила тебе к ней ходить!

- Я буду к ней ходить. И не кричи, Альку разбудишь.

Мне было семнадцать, и я казалась себе очень взрослой и умной. А вот маму мне было жаль, очень хотелось объяснить ей какую-нибудь прописную истину, которую я сама усвоила уже давно, а ей вот она так и не давалась. В маминой жизни в тот момент меня удивляло всё, начиная с  того, как она могла после отца польститься на «Серёжу», который был младше её на шесть лет, и  казался мне одним большим недоразумением с его привычкой посмеиваться над всем, что видит, молчать обо всём, что видит, и мнение своё выдавать редко и только по большому одолжению. Отчим был человеком простоватым, работящим, но по жизни пофигистом. Его мало что волновало, помимо  семьи. Денег ему нужно было ровно столько, сколько необходимо для того, чтобы прокормить семью. Нужно больше? Значит, он пойдёт зарабатывать. Нет? Ляжет на диван и будет смотреть телевизор и пить пиво. У него даже машины не было, потому что ему было жалко на неё времени. Человеком он был не конфликтным, но меня иногда раздражал жутко, именно своим равнодушием. Мы несколько лет прожили под одной крышей, в одной квартире, но я  не могу вспомнить ни одного нашего разговора «за жизнь», ни одного дела, которое мы сделали бы вместе, кажется, даже из дома вместе ни разу не вышли, даже в магазин. Ко мне он относился со слоновьим спокойствием, наблюдал иногда за мной, как за диковинной зверюшкой, перепалки наши с матерью слушал, а в остальном я его никак не интересовала, у него своя дочь была, зачем ему чужие дети? Мои же планы на жизнь его неизменно смешили, а Фаю он вообще считал чокнутой и всерьёз не принимал. И даже когда мы с матерью разругались в пух и прах, как она думала из-за Славика, а я же боролась за свою независимость и свободу выбора, спокойно заявил, что раз я такая взрослая, то и шла бы… в свою взрослую жизнь, и мозги бы никому не пудрила своими теориями и принципами.

В общем, Славка реально обалдел, когда я заявилась к нему на ночь глядя с вещами.

- Я переезжаю к тебе.

- Зачем?

- Жить, зачем… Или ты не рад?

Славка, с которым мы когда-то учились в одной школе, правда, он был на два года старше, а теперь слыл студентом педагогического ВУЗа факультета физической культуры, в затылке почесал и в квартиру меня впустил.

- Только давай с тобой договоримся, - заявил он на следующее утро, видимо, когда осознал, что я не пошутила и перебралась к нему всерьёз и надолго, - ты живи, но жениться я не собираюсь, и дети мне не нужны.

Я долго на него смотрела. Он как раз явился из душа, стоял передо мной Апполон Апполоном, только шорты в оранжевые огурцы по зелёному фону впечатление несколько портили, пытался хмуриться и добавить в бездонные голубые глаза хоть капельку ума и предосторожности.

- Какие дети, Славик? Мне в институт поступать надо. И ты не беспокойся, я как поступлю, постараюсь от тебя съехать побыстрее.

- Куда?

Я плечами пожала.

- Пока не знаю. Наверное, придётся выйти замуж.

Он завис, густые брови сошлись на переносице, а я подошла и поцеловала его.

- Не хмурься. Тебе не идёт. Вдруг от всяких умных мыслей морщинка на лбу появится? Как жить-то будешь с такой печатью? Не справишься, это ведь такая ответственность.

- Ник, ты чего?

- Ничего. Как там твоя мамаша? На работу ушла? Я кофе хочу.

В общем, вот так я ушла из дома. Фая позвала меня к себе, но скорее из вежливости, знала, что я откажусь. Мне хоть и было страшно тогда, но приняв решение начинать взрослую самостоятельную жизнь, отступить уже не могла. Правда, потом не раз в этом каялась. Что может быть проще – испугаться и сдаться? Вернуться в отчий дом или к Фае под крылышко и переждать в покое и сытости. Но было стыдно, и я терпела, стараясь особо своими «новостями» никого не расстраивать. У меня всегда всё было в порядке. Даже когда ругалась со Славкой, даже когда выталкивала взашей из нашей постели каких-то профурсеток, а потом выслушивала от его матери всякие неприятные вещи, вроде того, что это я её сыну жизнь порчу, и он уже не знает в какие пороки кинуться с головой, чтобы от меня избавиться. От своего присутствия Славку я бы избавила без лишних сантиментов, но идти мне было некуда. Мать со мной не разговаривала, искренне верила, что я к Славке сбежала, не дождавшись совершеннолетия, потому что от любви с ума сошла и поэтому дурости возлюбленного не замечаю. Я с ней не спорила, понимала, что правды от меня она просто не перенесёт и разговаривать со мной до конца своих дней тогда точно не станет. Улыбалась, что только от неё не выслушивая,  и кивала, как китайский болванчик, прекрасно понимая, что кроме как за обучение азам сексуальной жизни, мне Славку благодарить не за что. Но всё равно, за год совместной жизни к дурню к этому по-своему привязалась, и съезжая в институтское общежитие, даже всплакнула.

- Ты главное не забывай, что много пить и гулять вредно, - наставляла я его, собирая вещи. – Я, конечно, понимаю, что сейчас ты в загул уйдёшь, но, Слава, тебе на сборы ехать, через две недели. Слышишь?

- Слышу. Ник, ты меня совсем бросаешь, что ли?

- Совсем. Можешь вздохнуть с облегчением.

Он в руках покрутил чистую футболку, потом сунул голову в ворот.

- А видак с телевизором?

- Оставь себе.

- Правда? – Он обрадовался.

Он обрадовался, а я через плечо оглянулась и строго посмотрела. Славка осознал и покаянно опустил вихрастую головушку. Я вздохнула. Всё-таки парень он был видный, иногда как улыбнётся, так обо всей его дурости и недалёкости забываешь напрочь.

- Съезжаешь, что ли?

Я в прихожей обувалась, ещё раз огляделась, чтобы удостовериться, что всё своё забрала, выпрямилась и на Славкину мать посмотрела. Она стояла с сигаретой, и дымила ею, как паровоз.

- Съезжаю. В общежитие.

- Поступила? – Она, кажется, была удивлена.

- А как же.

- А Славка?

- А Славка всё. В дальнейшие мои планы не вписывается. Адью. Простились со всей теплотой и благородством.

- Ишь ты.

- Да не переживайте вы, тёть Тонь. Он совсем чуть-чуть пострадает и успокоится. Вы только напомните ему, что десятого ему на сборы. А то ведь в загул уйдёт и забудет.

- Всю ты душу из парня вынула, - упрекнула она для порядка, а я кивнула и сумку с вещами подхватила.

В общежитии я прожила пару месяцев, мне там не понравилось. Там было шумно, неуютно, попадались абсолютно беспардонные личности, с которыми я не знала, как бороться и договариваться. Терпела, как мне показалось, долго, а потом пришла к Фае и призналась:

- Я в тупике.

Она на меня посмотрела и идеально выщипанную бровь приподняла:

- Деньги кончились?

- Не в деньгах дело, мне хватает стипендии и процентов, что с отцовских денег получаю. Там немного, но хватает. Куда мне их тратить, деньги эти?

- Действительно. Зачем молодой девушке деньги?

- Ты меня не слушаешь, - обиделась я.

- А зачем? Я и так всё знаю.

- Я ведь не альтруистка.

- Я понимаю.

- Просто нужно двигаться вперёд. В институт я поступила, а дальше что? Пять лет прожить в общежитии, чтобы потом стать учителем английского в школе? У меня совсем другие планы.

- Так следуй этим планам. Какого совета ты от меня ждёшь?

Я сунула в рот конфету.

- Не совета, Фая. А помощи. Есть у меня знакомый, в институте нашем учится, физмат заканчивает, Олюшкин Денис.

Фая фыркнула.

- Дурацкая фамилия.

Я рассмеялась.

- Дурацкая.

- Влюблён?

- Говорит, что да.

Фая внимательнее вгляделась в моё лицо.

- А тебе бы не мешало посетить косметолога. Бледненькая какая-то, под глазами круги.

Я отмахнулась.

- Зубрю.

- Ну, и зубри себе на здоровье, но круги под глазами это не дело. Отдыхать нужно, сон – это лучшее лекарство. И от кругов под глазами, кстати, тоже.

- Я запомню. Так что с Денисом?

- А что с ним? Приводи, оценим.

 Денис на самом деле был в меня влюблён. Он смотрел на меня, затаив дыхание, слушал и кивал, что бы я ни говорила, даже если это была откровенная глупость. Рядом с ним я чувствовала себя царицей, правда. Он и относился ко мне соответствующе. Цветы дарил постоянно, даже после свадьбы не перестал этого делать. Он был милый, мягкий, сердечный, хотя, после свадьбы, то, что казалось мне достоинствами, превратилось в недостатки, и я пришла к выводу, что он скорее слабохарактерный и даже мямля, особенно в отношениях со своими многочисленными родственниками. Но, не смотря ни на что, я к Денису очень хорошо относилась. Он был тихий, залюбленный родителями мальчик, единственный сын, и выгодная партия для такой бесхозной девчонки, как я.

Сейчас мне часто говорят, что я красивая. Витя мною гордится, не жалеет денег на мои наряды, по мере возможности, конечно, я себя люблю и о себе забочусь, и в отличие от своего мужа прекрасно понимаю, что моя красота – это результат многолетних трудов и стараний. Да, природа меня наградила, но любая награда со временем тускнеет, её чистить нужно, Фая мне это с ранних лет в голову вдалбливала, вот я теперь и стараюсь. А тогда, в свои девятнадцать-двадцать лет, когда особи мужского пола замирали рядом со мной и на глазах глупели, я только фыркала и смеялась им в лицо, не веря ни единому их слову. У меня были длинные светлые волосы, которые я зачастую забирала в простецкий хвост, огромные сияющие глаза, я знать не знала, что такое макияж, и удивляла всех румянцем во всю щёку, который сейчас бы посчитала неприличным. Хотя, если честно, я просто не помню, что такое румянец, банально разучившись смущаться и краснеть. В общем, семь лет назад я считала себя симпатичной, но не более, загадочной, но не слишком, независимой, но в меру. И, вероятнее всего, эта смесь несмешиваемых вещей, сбивала всех мужиков без разбора с толка. А я не то что бы этим наслаждалась, просто анализировала и наблюдала как бы со стороны и впечатления свои записывала, точнее, мотала на ус. Мотала, мотала, а потом пришла к выводу, что мне всё это на фиг не нужно, и вышла замуж за своего Дениску, свято поверив в то, что с ним-то точно буду счастлива. Не в том смысле, что люблю без памяти и всё остальное не важно, а в несколько меркантильном. Денис был сыном ректора нашего института, мама его преподавала вокальное искусство, фактически, участвовала в «семейном бизнесе», и вообще у них была династия учителей и преподавателей, дедушка профессор, интеллигенты в седьмом поколении, уважаемая в городе семья, и мне очень захотелось ко всему этому примкнуть. То есть, тоже стать интеллигентной и заиметь царственную осанку свекрови и некоторые её права и привилегии.

Желание единственного сына жениться на мне, светловолосой и ясноокой, у них, по понятным причинам, воодушевления не вызвало. А я изо всех сил старалась родственникам Дениса понравиться, прекрасно понимая, сколько от этого зависит. Я разговаривала с его бабушкой по-французски, пыталась запомнить истории из жизни его деда и на полном серьёзе предложила тому сесть за мемуары, чем поразила старика в самое сердце, и никогда не спорила с Денискиными родителями. Свекровь моя, позже, когда дело уже шло к разводу, как-то заявила, что я всё это делала специально, то бишь попросту притворялась, в доверие втиралась, а я даже спорить с этим не стала. Конечно, притворялась, и даже скрыть этого не пыталась никогда, но при этом проявляла чудеса такта. Я ведь  даже не смеялась никогда над их семейкой и их устоями. Правда-правда, никогда. Относилась ко всему совершенно спокойно, не особо страдая из-за постоянного зуда свекрови над моим ухом – как я должна выглядеть, как одеваться, когда говорить, а когда молчать. По её словам выходило так, что я им всем обязана. Что разрешение дали за их сыночка замуж выйти, что в квартире их живу, что фамилию их ношу. Зато моя мать была просто счастлива, видимо на самом деле не ожидала, что я способна сделать такую хорошую партию. В её глазах я была совсем пропащей. Вот она-то мою свекровь всегда открыв рот слушала, что меня, если честно, смешило.

- Роди им ребёнка, - говорила мама, когда недовольство родственников моего мужа мною дошло до крайней точки.

- Обойдутся.

- Ника, ты что, не понимаешь, что происходит? Элла тебя попросту выживает. Она вас с Денисом разведёт!

- Мама, я сама с ним разведусь. Он мне надоел.

- Ты с ума сошла?

Я покачала головой. К тому моменту мы с Денисом прожили вместе три года и терпение моё закончилось.

- Думай, что  хочешь.

Я взглянула на кольцо с бриллиантом на своём пальце (не какой-то новодел, а семейная реликвия), потом улыбнулась Альке, которая принесла мне показать свою новую куклу.

- И останешься на улице!

- Не останусь, - успокоила я её.

- Ну конечно! Ты же у нас умная и расчётливая! А все вокруг дураки.

- Мама, я знаю, что я делаю.

- Нет, ты не знаешь. Это всё Фая, она тебя с толку сбивает. Она четырёх мужей пережила, ты так же хочешь?

- Она думает, что всю жизнь будет сверкать, - ухмыльнувшись, проговорил отчим, входя в комнату. И на меня посмотрел. – Да, Никуля?

Я ему улыбнулась. Как могла пленительно. Мама стояла ко мне спиной, повернувшись к мужу, и я, воспользовавшись этим, закинула ногу на ногу, зная, что отчим внимательно за мной наблюдает. Его глаза сверкнули, а я усмехнулась. Я его насквозь видела и всегда этим гордилась. Пофигист он – это да, но бабник отъявленный. А мама либо на самом деле этого не замечает, либо закрывает глаза на этот небольшой, по её мнению, недостаток мужа. И на меня он посматривал, с тех самых пор, как в моей жизни появился Славик, и сексуальность из меня через край попёрла. Он смотрел, я это замечала, но знала, что руки он никогда ко мне не протянет. Просто мне нравилось иногда его дразнить, когда мама этого не видела.

- И что, разведёшься и вернёшься в отчий дом? – Он закурил, потом оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что моей матери поблизости не видно.

- Вот ещё. Они мне квартиру купят.

Артамонов захохотал.

- Конечно. И как я не догадался?

- Думаешь, не раскручу?

Он на меня посмотрел. Сначала в лицо, потом взгляд опустился ниже и отчим хмыкнул.

- Ну, если постараешься.

- Я постараюсь, - пообещала я. – От тебя-то всё равно толка никакого. Хотя мог бы и помочь… приёмной дочери.

- Чем это?

- Деньгами, чем.

- О-о, это не ко мне. Сама разбирайся.

- Почему-то я так и подумала.

- А ты замуж выйди, - посоветовал он.

- Дай развестись для начала, - проворчала я.

- Непутёвая ты девка, Ника.

- Почему? Потому что хочу в жизни получше устроиться? Это плохо?

- Да нет. Потому что устроиться хочешь, а на всё остальное тебе наплевать.

- Не наплевать.

После того разговора я сильно расстроилась и даже обиделась на отчима всерьёз, долго с ним после этого не разговаривала. Хотя, кроме меня моей обиды никто и не заметил, не так часто я с родственниками виделась, с Фаей и то чаще. Просто слова отчима меня на самом деле задели. Меня ведь и правда, почему-то считали непутёвой. Красивой, но бессердечной, и в некотором смысле порочной. И никого не интересовало, что за всей моей уверенностью было не так уж много опыта, знания мои о жизни складывались в основном из теорий и уроков Фаи. Свекровь всем рассказывала, что я сыночку её изменяю, что до него я прыгала из постели в постель, как последняя проститутка, и Денечку её попросту соблазнила и окрутила. Спорить с ней было бесполезно, и я гордо отмалчивалась в ответ на её обвинения и упрёки, и, наверное, этим все слухи о себе подтверждала.

- Не понимаю, зачем ты всё это затеяла, - жаловался Денис.

- Ты имеешь в виду развод?

- Да, да, я имею в виду развод! Разве нам плохо вместе?

Я откинулась на подушки и на потолок уставилась. Потом развела руками.

- Нет, не плохо. Нам просто никак.

Он замер.

- Что это значит?

- День, ты съехал на своей науке. Ты даже забываешь приходить домой ночевать. А я тут, как дура, с родителями твоими сижу. Твоя мама мне весь мозг выела, честное слово.

Он поморщился.

- Не говори так, ты же знаешь, мне это не нравится.

Я кивнула.

- Хорошо, не буду. Но сути это не меняет.

Денис присел на кровать и по ноге меня погладил.

- Я с ней поговорю, хочешь?

- Да бестолку уже говорить. Она теперь всем рассказывает, что я тебе изменяю. Ты, бедный, работаешь  день и ночь, а я, бесстыжая, любовников меняю, как перчатки.

- А… у тебя никого нет?

- Что? – Я посмотрела удивлённо, а потом ногой дёрнула, руку его сбрасывая. Денис тут же перепугался, наклонился и лицом в мои колени уткнулся.

- Прости, прости.

Я ругаться и возмущаться дальше не стала и только устало проговорила:

- Денис, давай разведёмся. Я тебе не нужна. Мама потом тебе найдёт хорошую девочку, которая детей тебе нарожает, будет ждать тебя и тобой восхищаться, а я не могу. Я умру от тоски и тебя с ума сведу. Давай разведёмся.

- Ника…

- Только мне жить негде. К матери я не вернусь.

Денис сидел на краю постели с потерянным видом.

- И что делать?

- Ну, я не знаю, Денис! Придумай что-нибудь. У матери я жить не могу. – Я подумала и заявила: - Ко мне отчим пристаёт.

Денис растерянно моргнул.

- Как?

- Да очень просто. Не хочу я у них жить, зачем матери жизнь портить?

- Да, да, конечно. Я что-нибудь придумаю… Я могу переписать на тебя тётину квартиру. Она, конечно, на окраине города, да и дом не новый…

Я довольно улыбнулась, именно этого я от своего благоверного и ждала.

- Меня вполне устроит эта квартира. Ты не переживай.

- Ужасно, - заявила Фая, когда появилась в моём новом жилище. Оглядела небольшую комнату, прошла на крохотную кухню, и повторила: - Это ужасно. Ты на самом деле собираешься здесь жить?

Я гордо кивнула.

- Да. – И комнату оглядела с довольной улыбкой.

В тот момент, после скандального развода (скандального со стороны свекрови и свёкра, а не мужа) я себя в этой клетушке с картонными стенами чувствовала вполне счастливой. Я собиралась начать новую жизнь, в которой никто больше не смел мне указывать и в чём-либо уличать. Даже в изменах и неприличном поведении. Я, конечно, не собиралась кидаться в разгульную жизнь, ни о каких романах и новых мужчинах не помышляла, но сама мысль, что следить за мной больше никто не будет, меня окрыляла. Я сама себе хозяйка, наконец-то. У меня есть своё жильё, красный диплом и немного денег. Жизнь прекрасна.

- Денис обещал дать денег на ремонт.

- Что тут ремонтировать? Ника, здесь нельзя жить. Знаешь, я о твоих родственниках была лучшего мнения. Могли бы купить тебе жильё поприличнее.

Я усмехнулась.

- Да ты что? Дай Элле волю, она бы меня на улицу босую и голую выставила. А квартира эта Денису от тётки досталась, и он решил её мне подарить, на бедность, так сказать.

- А совместно нажитое имущество? – нахмурилась Фая.

- Мне даже интересно, что это мы такое с ним нажили.

Фая подошла к окну, отдёрнула штору и тут же отскочила, когда на неё пахнуло пылью. Она замахала рукой, разгоняя её. И покаянно кивнула.

- Да, мне нужно было это предусмотреть. В этом мы с тобой ошиблись. Но я не думала, что ты разведёшься с ним так быстро. Он ведь работает над диссертацией, может, откроет что-нибудь или изобретёт… Деньги бы появились со временем, папаша его постарался бы.

- И что же? Думаешь, я зря развелась?

- Нет, конечно. Деньги, милая моя, это хорошо, но счастливой тебя они не сделают, поэтому и гнаться за ними не стоит. Особо. Но такие вещи тоже предусматривать нужно. А если стало невмоготу, значит, правильно сделала,
что ушла. Но в следующий раз будь умнее.

- Постараюсь.

Второго мужа я себе не искала. Жизнь моя меня вполне устраивала. Денис своё обещание сдержал и помог мне с ремонтом, маленькая квартирка стала вполне уютной, я её даже полюбила. Не сразу, но устроилась на работу. Зарплата, конечно, была не ахти, но меня, как всегда, выручили проценты, что я снимала со счетов отца. Денег там было не так много, на мой взгляд, но на некоторых количество шести нулей впечатление производило. Я старалась много не тратить и вообще без особой нужды в банк не ходила, только раз в три месяца снимала проценты, чтобы как-то свести концы с концами. Откуда папочка взял такие деньги, как он их заработал или откуда они на него свалились, я понятия не имею, мама мне об этом не говорила никогда, просто они были и принадлежали только мне, мама никогда на них не претендовала. И выручали. Очень выручали меня. И за это я с ещё большей теплотой об отце вспоминаю.

В одиночестве я прожила год, даже на свидания не бегала, в чём меня неизменно подозревали Фая и Тося. Они почему-то были уверены, что у меня от кавалеров отбоя нет. Ну да, мужчины обращали на меня внимание, но особого рвения не проявляли, а я не особо по этому поводу расстраивалась. Жила себе тихо и спокойно, даже подумывала кошку завести, чтобы хоть кто-то меня дома ждал. А получилось, что вместо кошки завела себе второго мужа. К тому же, я к этому и не стремилась, он как-то сам завёлся.

Познакомились мы довольно банально. Столкнулись в дверях магазина, Витя по нраву человек порывистый, вечно куда-то бежит и торопится, вот и в тот раз рвался в магазин, словно надеялся стать там миллионным покупателем и получить в подарок путёвку на Канарские острова. Мы столкнулись с ним, я недовольно посмотрела, но отступила, пропуская его вперёд, раз уж он так торопится. Витя на самом деле дверь распахнул, шагнул внутрь, а потом вдруг обернулся и на меня посмотрел. Улыбнулся.

- Извините. Я вас толкнул?

- Я переживу, - заверила я его.

Он заулыбался шире.

- Извините ещё раз. Я просто задумался. Когда думаю, хожу быстро.

- И по сторонам не смотрите, - подсказала я и прошла в магазин. Взяла корзинку, делая вид, что не замечаю, что он старается от меня не отставать и всё разглядывает, с непонятным для меня удивлением. Толкал перед собой тележку, но словно забыл, зачем в магазин пришёл, на стеллажи с товарами совсем не смотрел, шёл за мной и молчал.

Когда мне это надоело, я остановилась и обернулась к нему.

- Зачем вы за мной идёте?

- А я за вами иду?

- Да.

- Девушка, можно я с вами познакомлюсь?

Я рассмеялась, вполне искренне.

- То есть, мне с вами знакомиться не обязательно?

- Почему? Очень даже обязательно. Я с вами познакомлюсь, а потом вы со мной.

Я с улыбкой его разглядывала, неожиданно заинтересовавшись. Не помню, о чём думала тогда, но впечатление он на меня произвёл приятное. И выглядел вполне привлекательно – широкоплечий, ясноглазый, с приятной улыбкой. Единственное, что выдавало в нём человека далеко с непростым характером, это некоторая жёсткость, проскальзывающая во взгляде, которую я себе объяснила, когда узнала, что он следователь прокуратуры. На вид лет тридцать, голос уверенный, жесты широкие, а улыбка обаятельная. С первого взгляда понятно, что дамский угодник, вполне успешный. Как только я поддалась на уговоры и сообщила ему своё имя, стал вести себя, как мой старый и очень близкий приятель, что, по его мнению, должно было меня подкупить, окончательно потерял интерес к покупкам и пригласил меня в ресторан. Я все его уловки замечала, даже знала, что он в следующий момент предпримет и какими словами меня начнёт увещевать, но разочаровывать его не спешила, только улыбалась загадочно и комплименты в свой адрес выслушивала. Надо сказать, что с удовольствием. Намерение нового знакомого отшить появилось и исчезло, я на Виктора всё чаще посматривала с определённым интересом, и, в конце концов, пришла к выводу, что монашествую уже слишком долго. А это, говорят, для здоровья вредно.

В общем, к концу вечера, Витя сиял, как начищенный пятак, а всё благодаря моим поощрениям и сладким улыбкам. Я всё больше молчала, а он, видимо, решил, что я млею от счастья и судьбу благодарю за то, что свела меня с ним, таким замечательным и умелым, и от всего этого потеряла способность говорить. Я весь вечер пила шампанское, от которого у меня приятный гул в голове, и нисколько не пожалела о том, что согласилась пригласить Витюшу после ресторана к себе на кофе. Или на чай. Или на стакан крутого кипятка. Ему всё равно было, а я старалась не дать ему понять, что мне, в принципе, тоже. Женщине такое не пристало. Она должна млеть и смотреть с надеждой.

На следующее утро я проснулась оттого, что Витя целовал меня в плечико и что-то на ухо нашёптывал. Я приоткрыла один глаз, на часы посмотрела, и тут же натянула на себя одеяло. С надеждой, что он отстанет и даст мне поспать. А Витя, между прочим, возражать не стал. Чуть навалился на меня и проговорил:

- Никуш, я уезжаю, мне на работу нужно. – Через одеяло поцеловал меня куда-то в локоть. И туманно пообещал: - Я тебе позвоню.

Я не стала утруждать себя ответом.

Если честно, я не ждала, что он на самом деле позвонит, да и не нужно мне это было. Никакой тоски и томления в моей груди не наблюдалось, я даже не вспомнила о Викторе ни разу за прошедшую неделю, если только в первое утро, обнаружив в раковине грязную посуду, недовольно скривилась. Но что поделаешь, Фая мне всегда говорила, что недостатков у мужчин больше, чем достоинств, но мы, глупые женщины, зачастую готовы с этим мириться. Вот я в то утро и смирилась.

В общем, я его не ждала, продолжала спокойно жить, всерьёз задумывалась о том, чтобы завести кота (теперь была уверена, что это точно будет кот), и поэтому, встретив Виктора у своего подъезда, неприятно удивилась. Он, заметив меня, вышел из машины, одарил меня счастливой улыбкой и воскликнул:

- Привет, солнце!

Я нахмурилась. Уж чего-чего, а фамильярностей я не выношу. Остановилась и на машину его посмотрела. Задумалась о том, откуда у следователя прокуратуры такая машина, говорят, зарплата у них слёзы одни.

Витя, не дождавшись от меня никакой реакции на своё появление, улыбаться перестал и подошёл ко мне.

- Ну, прости меня, - завёл он сходу.

 А я нахмурилась сильнее.

- За что это?

Он растерялся, потом решил признаться:

- Я не позвонил.

- А-а! Да ладно, я и не ждала.

- Почему?

Я плечами пожала.

- Наверное, потому что не хотела, чтобы ты звонил. А ты чего приехал-то?

Он смотрел на меня, как на чокнутую. С тревогой и недоверием.

- Ну… у меня выходной.

- Поздравляю. Езжай, отдыхай. Устал, наверное, да? – Я похлопала его ладошкой по груди. Хотела уйти, но он меня за руку поймал.

- Ника, ты обиделась, что ли?

- На тебя? Ну что ты. – Улыбнулась ему. – Ты был великолепен, правда. А теперь можно я пойду? Я, знаешь ли, с работы, и у меня хоть не такая важная миссия, как у тебя, террористов и маньяков не ловлю, но достали все… - Я только вздохнула и аккуратно освободила свою руку. – Пока.

Поднявшись к себе в квартиру, туфли скинула и на кухню прошла. Поставила пакет с купленными продуктами на стол, а сама в окно выглянула. Фыркнула, заметив Виктора у машины. Он стоял и по сторонам оглядывался, явно не зная, что предпринять. Потом всё-таки в машину сел и уехал. А я кивнула.

- Умный мальчик.

Я тогда на самом деле так подумала, но совсем скоро поняла, что поторопилась. Витя явился уже на следующий день и не просто так, а с букетом.

- Это тебе, - порадовал он меня и вручил букет роз.

На цветы я посмотрела, понюхала и благосклонно кивнула.

- Спасибо.

- Можно я войду?

Я в сомнении на него смотрела, потом от двери отступила.

- Входи.

- Ты не рада мне?

- Я тебя не ждала.

- Ну, хватит, Ника! – Кажется, он на самом деле мне не верил. – У меня было много работы, поэтому я и не позвонил.

Я цветы в вазу поставила и на Виктора обернулась.

- Но я на самом деле не ждала. Зачем ты мне нужен?

- То есть?

- Очень просто. У тебя же всё на лбу написано, Витя. Я как в магазине тебя увидела, так и поняла.

- Что поняла?

- Что ты бабник и надежды на тебя никакой.

- Я бабник? Я не бабник. – Он так решительно замотал головой, что мне даже страшно стало.

- Да, ты просто любитель, - поддела я его. – Женщин.

Он усмехнулся, и спорить передумал.

- Что есть, то есть. Но это разве плохо? Молодой, красивый… - Он широко и очаровательно улыбнулся. – Это они меня любят, а не я их, Ника.

- Нашёл оправдание.

Витя ко мне шагнул, а я за креслом спряталась. Он только руками развёл.

- И что это такое?

- Я же говорю, не нужен ты мне!

- Почему?

- Потому что. Девушка я серьёзная, мне замуж надо, а ты не женишься, только голову морочить будешь. А вдруг влюблюсь?

- А ты ещё не влюбилась?

- Нашёл дуру.

Он усмехнулся.

- И не ждала? Правда?

- Какой толк тебя ждать? Ты дело своё сделал и исчез. И меня это вполне устраивало. До вчерашнего дня.

- Интересно. И какое я дело сделал?

- Развлёк меня, Витя. А то я после развода что-то заскучала. – Я из-за кресла вышла. – Всё, хватит. За цветы тебе спасибо, а теперь поезжай дальше. Или тебе цветы вернуть? Следующую уговаривать поедешь?

Он рассмеялся и в кресло моё плюхнулся. Оно жалобно скрипнуло под его тяжестью.

- Значит, ты в разводе?

Я обернулась.

- Уходить ты не собираешься?

Он скроил жалобную физиономию.

- Можно я останусь? Я ведь к тебе приехал, и цветы именно тебе купил. А я тебя ещё развлеку.

- Ну, ты нахал, - поразилась я.

А он кивнул.

- Да. Профессия обязывает.

Чёрт знает почему я разрешила ему остаться. Взгрустнулось, наверное.  Витя на самом деле меня развлекал, когда не пропадал на своей работе сутками. Я совершенно не понимала, что он там делает, особенно по ночам. Иногда приползал совершенно обессилевший, на постель падал и засыпал. А я в такие моменты замирала рядом с ним в раздумьях. Вот, спрашивается, зачем мне всё это нужно? И это ладно бы муж, а так… Хотя, отоспавшийся и бодрый Витя становился совсем другим человеком. Однажды даже выгнать его пришлось, потому что никакого спаса от него не было. Витя хохотал и упирался, а я его к двери толкала.

- Иди отсюда!

- Ника!

- У меня сил уже нет.

- Так я же в этом не виноват. Ты же красивая! Я с ума схожу.

Я смеялась, но к двери его продолжала толкать.

- Уходи! А то прижился. – И дверь за ним захлопнула.

- Думать ни о ком, кроме тебя не могу, - признался он мне вскоре.  В глаза мне заглянул. – Ты меня любишь?

- Ты хочешь, чтобы я тебя любила? Тебе так удобнее?

- Какая же ты вредная бываешь. – Витя голову опустил и прижался лбом к моей груди. – Может, я просто хочу, чтобы всё было серьёзно?

- Таких слов я от тебя не слышала.

- А я тебя люблю.

Я рассмеялась.

- Правда? И давно ты это понял?

- Какая разница?  Я на самом деле влюбился.

- И что теперь делать?

- Не знаю. – Он ко мне наклонился, и я его поцеловала.

 Когда я привела Витю знакомить с мамой, он впечатление произвёл. Особенно, когда опоздал и примчался с цветами и в мундире. Мама робела перед ним, не смотря на то, что должна была бы являть собой образец будущей тёщи и внушать будущему зятю тревогу и заставить лишний раз задуматься о том, что он собирается сделать.  Но всё получилось наоборот, и я поняла, что Витя на самом деле не так прост, как кажется. Он держался чинно и официально и вот та жёсткость, которую я в его взгляде в первую нашу встречу приметила, как раз и вылезла. Особенно, когда он с отчимом моим общался. Они обменялись рукопожатием, и Виктор при этом выглядел очень серьёзным, никаких тебе очаровательных и мягких улыбок, к которым я успела привыкнуть.

- Зачем он тебе? – зашептал отчим, когда ему удалось зажать меня на кухне. – Это же не твой формат.

- Много ты понимаешь.

- Ника, я серьёзно. Это не Деня, с этим фиг поспоришь. Он тебя по стенке размажет.

- Скорее уж по кровати.

- Ну, тебе виднее, но всё-таки.

Я руки в бока упёрла и на Сергея посмотрела снизу вверх.

- Я не поняла, ты обо мне беспокоишься?

- Да не то что бы, просто как-то не хочется мента в свою семью принимать, особенно такого деловитого.

- Так ты не принимай. Я тебе давно говорю – ты мне не семья.

Он хмыкнул и меня отпустил.

Но Фае Витя тоже не понравился, с первого взгляда, правда, совсем по другой причине.

- Не орёл, - просто сказала она, а я засмеялась.

- И этот не орёл?

Она руками развела и повторила:

- Не орёл.

- И где мне взять орла?

- Глядя на твои мытарства, боюсь предположить, что они перевелись.

- Ну вот, - расстроилась я. – И что мне теперь делать?

- Брать то, что есть, и лепить то, что тебе надо.

- Значит, Витя подходит?

- Откуда же я знаю! Это ты должна решить. Нравится он тебе, тогда бери.

Я призадумалась, потом едва заметно усмехнулась.

- У меня не будет свекрови, это огромный плюс.

- С этим я спорить не буду, - рассмеялась Фая. – Вот моя вторая свекровь была настоящей ведьмой! Сейчас расскажу…

В общем, я всерьёз раздумывала о новом замужестве, не дожидаясь от Вити официального предложения. Хотя, в какой-то момент он засомневался, стоит ли идти на такие жертвы, я этот переломный момент почувствовала. Но и понять могла, он и так жил у меня, новые родственники и их благословение у него появилось, я провожала его на работу и встречала вечерами с ужином и расстеленной постелью, и лишние телодвижения ему уже были не особо важны. Он даже пригласил меня на вечер в честь празднования Дня милиции, куда приходили обязательно с жёнами. Я особого энтузиазма не проявила, так что ему даже поуговаривать меня пришлось. Я решила, что ничего страшного в этом нет, пусть привыкает заботиться обо мне в первую очередь.

Зато тем вечером всё и решилось. Я была мила и элегантна, я общалась с его друзьями и коллегами на равных, я очаровала его начальника и уходила с этого вечера вполне довольной собой, под руку с ошалевшим от такого успеха Витей.

- Хороший вечер, - похвалила я то ли себя, то ли его, то ли организаторов. – А я ещё сомневалась, стоит ли идти.

- Это ты была хороша, ой, как хороша, Ника.

- Ты не ожидал? – Я рассмеялась, но тут же посерьёзнела. – Я старалась, ты же просил.

- Просил, - согласился он. На постели сдвинулся и рукой по одеялу похлопал. – Иди ко мне.

Я волосы назад откинула и развязала пояс халата. Легла на кровать и позволила себя обнять. Витя меня целовал, потом голову поднял и посмотрел в глаза.

- Ты замуж за меня выйдешь?

Он делал всё в точности по моему плану. Даже скучно немного.

- Выйдешь?

Я погладила его по щеке.

- Я подумаю, Витя.

Секунду с непониманием глядел на меня, затем усмехнулся.

- Ну, подумай.

Он, видимо, решил, что я шучу или поддразниваю его, поэтому и тяну с прямым ответом. Поцеловал меня в губы.

- Подумай, милая.

Спустя два с половиной года брака, мне об этом было приятно вспоминать. Сейчас Витя превратился в жуткого карьериста, а я не спорила, даже помогала ему по мере сил. А что делать? Жить-то как-то надо, а на зарплату его ноги протянуть можно, особенно с молодой женой, особенно если взяток не брать. А он не брал, он лбом стены прошибал ради своего и моего благополучия. Получалось пока не особо, но я надеялась. И с Тосей я склонна была согласиться – всё в моей жизни хорошо, ничего другого не нужно, нет ничего другого, даже придумать не могу, чего ещё хочу. Денег побольше? Можно, конечно, так где их взять? Мужа другого? Так придётся всё сначала начинать, притираться, недостатки и дурные привычки выявлять, искоренять их или смиряться, а тут всё уже пройдено и успокоилась я. Муж у меня такой, что позавидуют многие. И денег для меня заработает, постарается, по крайней мере, и пожалеет, и полюбит лишний раз, только повод ему дай. Видный, в мундире красивом, со связями его должности положенными, пробивной, не лентяй. Всё так, как я хотела. А то, что всё-таки бабником оказался, так я не ревнивая.

Не ревнивая я!..

Книги автора

Комментарии (1)

  • Сладкова Лидия

    19 октября 2016 at 07:58 |
    Одна из любимых)))))

    Отзыв

Оставить комментарий

Пожалуйста, войдите, чтобы комментировать.