От духанки до дембеля

Васильченко Сергей

Просмотров: 1748
0.0/5 оценка (0 голосов)
Загружена 23.02.15
От духанки до дембеля

Купить книгу

Формат: EXE
Избранное Удалить
В избранное!

Я отслужил два года в наших вооруженных силах, и мне захотелось поделиться пережитым, поразмышлять о существовании человека в армии. Так родились эти заметки. Думаю, в первую очередь они будут интересны допризывникам. Но даже если вы не допризывник, я бы посоветовал вам все же прочитать заметки до конца. Армия - миниатюрная модель общества, в котором мы живем, и, ознакомившись с ней, вы, может быть, начнете лучше понимать многие аспекты нашей современной жизни.

КАК И ЗА ЧТО БЬЮТ В АРМИИ

Служба в армии начинается с карантина. Собирают вместе всех новобранцев отдельно от старослужащих, и начинают воспитывать. Воспитанием занимаются специально приставленные офицеры и сержанты. Приблизительно за месяц из вчерашних пацанов пытаются сделать хоть какое-то подобие солдат. Обучают молодых строевым приемам на плацу, комплексам физических упражнений на зарядке и разным солдатским премудростям типа: заправка кровати, наведение порядка в расположении, подшивание обмундирования и приведение его в должное состояние, подгон внешнего вида под солдатский эталон и прочее.

Армия есть армия, и воспитание молодых на карантине не обходится без криков, ругани, рукоприкладства. Это естественно, потому что иначе не выбьешь гражданскую дурь из вновь прибывших парней. Но карантин в плане побоев и физических унижений – довольно тихая пора, потому что здесь нет старослужащих, кроме сержантов, а молодые еще только присматриваются друг к другу. Но, как и во всяком коллективе, случаются и здесь стычки, заканчивающиеся драками.

Совсем другая жизнь начинается, когда молодых распределяют по батальонам и ротам. Как правильно говорит армейская мудрость, духи, то есть молодые, - «без вины виноватые». Пока ты являешься духом, тебя бьют, унижают и работаешь ты за двоих, троих, а то и четверых. Чтобы духи были послушными, в одну из первых же ночей, где-то на третью или на четвертую, после отбоя дедушки, то есть старослужащие, устраивают им «варфоломеевскую ночь». Собираясь шайками, они поднимают с кроватей молодых и «пробивают им фанеру»…

Я пытался заснуть после отбоя, когда услышал разговоры и какую-то возню в расположении. Прислушавшись, я понял, что бьют духов. Так как я сам был духом, сердце мое сжалось и замерло. Стало очень страшно. Сердце бешено заколотилось. Казалось, его стук был слышен не только мне, но и лежащим рядом на кроватях. Соседи по кроватям – духи и отслужившие по полгода солдаты – лежали, как ни в чем не бывало, делая вид, что спят. Я обратил внимание, что другие укрылись одеялом с головой, прикрывая обритые головы. Я последовал их примеру и тоже укрылся с головой. Мелькнула мысль, что вполне возможно, что происходящее обойдет меня стороной. Я закрыл глаза в безумной надежде, что усну и проснусь утром, а весь этот кошмар останется позади. Но уснуть, естественно не получилось, потому как сердце гулко билось, а в груди стало так неприятно, аж до тошноты. Несколько человек подошли к нашему ряду кроватей. Я лежал не с краю, а немного в глубине, поэтому первым подняли не меня. Подняли духа, лежащего в начале ряда кроватей. Один из старослужащих врезал ему кулаком в грудь. Дух отлетел. Дед обратился к нему:

- Что ты должен сказать?

Выпрямившись перед ним, молодой промямлил:

- Фанера семьдесят шестого года к бою готова.

Последовал еще удар. Среди старослужащих раздался смех. Дух, выпрямившись после удара, опять пролепетал:

- Фанера семьдесят шестого года к бою готова.

Еще удар. Потом еще, еще и еще…

Я боялся дышать, чтобы не обнаружить своего присутствия. Надо же, еще что-то следовало и в тему сказать, когда тебя бьют, испуганно подумал я. «Фанера 76 года» - это значит 76 года рождения. Но я родился в 74 году. Что же делать? Нет, лучше не выделяться и тоже сказать: «Фанера 76 года…» А что там дальше надо говорить? Я стал внимательно вслушиваться, что говорил дух и заучивал. «Фанера семьдесят шестого года готова…» нет, не так. «Фанера семьдесят шестого года… к бою готова». Я опять прислушался, что говорит тот дух, которого все били и били. Все верно! Я стал повторять про себя еще и еще: «Фанера семьдесят шестого года к бою готова», «Фанера семьдесят шестого года к бою готова».

Я старался дышать тихо-тихо. Даже пытался вообще не дышать, но это было невозможно. А веселящиеся старослужащие продолжали измываться над своей жертвой. Какой-то парень подтащил за руку упирающегося духа к шайке, развлекающейся возле меня.

- Посмотрите, этот душара заявил, что он щегол!

- Кто? Этот? – парни наконец-то отпустили избитого молодого парня, и подошли к самозванцу. Но не все пошли разбираться с, попытавшимся обхитрить старослужащих, духом. Один двинулся в сторону моей кровати.

- Дух? – развернув меня за плечо, чтобы увидеть лицо, спросил старослужащий.

- Дух, - ответил я перепугано.

- Подъем.

Я поднялся с кровати и встал напротив старослужащего. Он с силой ударил меня в грудь кулаком. Я не защитился блоком, как учили на тренировках по каратэ, не увернулся, хотя мог бы, а лишь напряг грудные мышцы в момент соприкосновения кулака с моим телом. Драться было бессмысленно. Ну, одолел бы я сейчас этого наглеца, а дальше что? Вон его дружки впятером лупят духа-самозванца на центральном проходе. Стоило мне сделать лишнее движение, и они тут же гурьбой налетят на меня и отделают по самое не хочу. Поддавшись инерции удара, я упал на пол в проход между кроватями. Удар был не настолько силен, чтоб свалить меня с ног, но я намеренно упал, симулировав обратное. Во-первых, зачем мне принимать в себя всю энергию удара, а во-вторых, я глупо надеялся, что меня сразу отпустят, подумав, что раз я упал, то мне достаточно. Симулируя дальше, я не спешил подниматься с пола.

- А ну вставай! Я еще и не бил тебя.

Я встал и подошел к старослужащему. Краем глаза я заметил, как бьют духа на центральном проходе. Его не щадили, лупили в полную силу в живот, по почкам, в лицо, в грудь. Я не на шутку испугался. Ведь так могут и убить…

- Что ты должен сказать? – уставился на меня пьяный истязатель.

- Фанера к бою готова, - неуверенно и испуганно ответил я.

- Не так! – Он опять мощно ударил меня в грудь.

Я напрягся и отлетел, упав на пол по старой схеме.

- Вставай! Как нужно говорить правильно?

- Фанера семьдесят шестого года к бою готова,- ответил я.

Очередной удар отбросил меня на пол. Я не пытался устоять на ногах, а зачем? Я падал и падал, затягивая неприятную процедуру.

- Фанера семьдесят шестого года к бою готова.

После очередного удара пришла боль. Резкая, неприятная. Если первые удары мышцы груди более-менее держали, то теперь с каждым новым ударом становилось все больнее и больнее. А этот пьяный негодяй бил и бил. Когда я занимался боксом, то между нами спортсменами ходили разговоры, что самый опасный удар – это удар в сердце. Мол, сердце может изменить ритм или вообще остановиться и тогда каюк. Я это помнил и старался, чтобы удары приходились в правую сторону груди. Грудь с этой стороны уже болела нестерпимо, но подставив один раз левую сторону, я больше так не делал, предпочтя дикую боль возможной остановке сердца. Наконец приятели разошедшегося хулигана позвали его, и шайка пошла дальше в поисках новой жертвы. Я с облегчением лег на койку, накрылся одеялом и закрыл глаза. А в казарме полным ходом шла «бодрость» - так эти избиения называли старослужащие. Человек двадцать дедушек – кто здесь, кто там – пробивали фанеры молодым. Лишь тогда, когда взбодрили последнего духа, наступили тишина и покой. Эта ночь заставила призадуматься молодое пополнение. Старослужащих стали сильно бояться, и любое их указание немедленно выполнялось.

Утром следующего дня все выбежали на зарядку. Зарядка в батальоне отличается от зарядки на карантине. Если на карантине мы много бегали, разучивали комплексы упражнений и исполняли прихоти лишь одного сержанта, то в батальоне пришлось исполнять прихоти всех старослужащих. А они считают, что духи на зарядке должны умирать. Вот мы и умирали.

- Упор лежа – принять! – раздался голос сержанта, и все духи приняли горизонтальное положение. – Делай – раз. Два. Раз. Два. Раз. Два… - Паузы между «раз» и «два» становились все длиннее и длиннее. - …Раз… Два… Будем ждать, пока все отожмутся. – Кое-кто уже устал и не мог приподняться на дрожащих от усталости руках. Из-за него страдали остальные. – Раз… Два… Ладно, встать. Бегом марш!

Вбежав в спортгородок, мы запрыгнули на длинные брусья и на руках прошли их. Потом опять залезли на брусья и стали отжиматься.

- Раз. Два. Раз. Два. Раз. Полтора. – Молодые замерли на полусогнутых руках. – Два. Раз. Два… - Мышцы устали. Кажется, что уже не сможешь отжаться. Однако старослужащие ходят вдоль брусьев и пинают тех, кто устал, и я нахожу в себе силы еще отжаться. – Раз. Два. Спрыгнули. Упор лежа – принять. Раз. Два. Раз. Два… - Толком не отдохнув от брусьев, мы начали отжиматься от земли. – Раз… - Сержант замолчал, и солдаты на дрожащих руках замерли в нижнем положении. Кто-то, не выдержав, отжимается. – Куда? Команды «два» не было. Раз… - После паузы: - Два. Раз. Два. Полтора… - Пауза. – Два. Встать!

- Давай их на рукоход, - предлагает какой-то дед.

- На рукоход – бегом марш!

Прошли рукоход один раз, другой. Ослабевшие руки уже не держали и солдаты стали срываться с рукохода и падать вниз один за другим.

- Кто упал, начинает сначала, - обратился к упавшим с рукохода солдатам сержант. И те снова пытаются преодолеть ненавистный рукоход. Наконец, пройдя его со второй, а то и с третьей попытки, молодые занимают место среди остальных солдат.

- Давай их на турники,- опять кто-то советует сержанту.

- К турникам – бегом марш! Разобрались по два человека на турник. Запрыгнули. Раз. Два. Раз. Два. Раз. Два. Раз. Зависли все в верхнем положении. Будем ждать, пока все не подтянутся! – В сторону уставших и не способных уже подтянуться духов полетели угрозы со стороны других духов, и те из последних сил подтягиваются. – Два. Раз. – Пауза. – Будем ждать, пока все не подтянутся. Два…

- Ладно, Горын, пошли в казарму. Время уже. – Старослужащие не спеша поплелись в расположение.

Сержант Нагорнов, по прозвищу Горын, подал команду, и духи с облегчением побежали в казарму.

После зарядки заправка постелей и наведение порядка в расположении. Пока все кровати не будут заправлены, отравнены, отбиты, духам мыться не разрешают, так что иногда они и не моются. После заправки постелей и умывания начинается утренний осмотр. На утреннем осмотре сержант проверяет внешний вид солдат. И тут берегись, если ты не подшит, не побрит, не стрижен или у тебя не чищены сапоги, бляха, - тебя вначале предупреждают, а потом бьют. После утреннего осмотра – завтрак. На завтрак в столовую все идут строем, с песней и под барабан. Барабанщиком выбирают духа, запевала – тоже дух, да и песню поют одни духи. Если кто-то плохо марширует или слабо орет песню, его прямо в строю лупят. Так что стимул горланить песню и с остервенением топать ногами по асфальту вполне убедительный. В столовой духи превращаются в официантов.

- Э, дух! Принеси мне хлеба.

- Э, душара! Принеси мне чаю.

Самому с трудом удается поесть, быстро и беспорядочно запихивая пищу в рот.

Из столовой строем под барабан идем в казарму. В казарме опять наведение порядка, после чего наступают занятия. Обычно идет строевая подготовка на плацу или занятия по ЗОМП – надевание противогазов и комплектов ОЗКа – общевойскового защитного комплекта. После занятий – развод.

На разводе вся бригада строится на плацу вместе с пришедшими из дома офицерами. Когда бригада поздоровается с комбригом, офицеры и прапорщики идут к комбригу на мини-развод, где командир ставит им задачи и требования, объявляет о поощрениях и порицаниях и всякое другое. А солдаты в это время стоят поротно на плацу. Это состояние длится полчаса и больше, и поэтому от нечего делать дедушки начинают пинать духов. Вспоминаются «косяки», совершенные на зарядке, утреннем осмотре, в столовой, при наведении порядка в расположении. Иногда бьют ни за что, просто так – для профилактики. Отбивают почки, долбят голени тупыми носками кирзовых сапог и так далее. После развода все расходятся по работам.

На работах в основном работают духи, щеглы, отслужившие по полгода, и черпаки, отслужившие по году. Дедушки не работают, не работают и их корефаны, то есть друзья, отслужившие по полгода-году, так называемые шарящие бойцы. Самая грязная и основная работа выполняется духами, остальные делают вид, что работают, и при первой же возможности начинают отлынивать. После работ все идут в казарму, где моются, приводят себя в порядок и готовятся к обеду.

На обед опять через плац, под барабан, с песней. После обеда минут сорок свободного времени и развод. Послеобеденный развод проходит быстрее утреннего, и он не так торжественен, как утренний. Утром после развода торжественный марш с равнением на трибуну, где стоит комбриг, а после обеда собрались и разбежались по местам работы. Отработав положенное время, солдаты возвращаются в казарму, моются, чистят сапоги, готовятся к вечернему разводу. После развода – ужин. На ужин, как всегда, через плац, строем, с песней и под барабан.

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Пожалуйста, войдите, чтобы комментировать.