Семья Эскалант. Кн.3. Зоя

Ларосса Юлия

Просмотров: 14534
Категории: Любовные романы
4.1/5 оценка (14 голосов)
Загружена 19.04.17
Семья Эскалант. Кн.3. Зоя

Купить книгу

Формат: PDF, TXT, EPUB, FB2
Избранное Удалить
В избранное!

Однажды ее судьба изменилась.

Испания, Барселона. Лучшая школа искусств, новые друзья, первая любовь. Мечты сбываются? Да! Но, увы, страхи тоже становятся реальностью.

Сирота, познавшая горечь утрат, полагала, что ей уже нечего бояться. Но одной страшной ночью кошмар вернулся в ее жизнь…

Современные аристократы. Их тайны и пороки. Жестокий убийца, жаждущий кровавой расплаты. Секреты, которые искушают разгадкой, даже если цена тому – жизнь.

Эта история - литературный наркотик. Она будоражит чувства, пленяет сердца и погружает в другой мир, где герои сражаются за право жить, любить, прощать и… мстить.

ПРОЛОГ

Ближайшее будущее

Испания, Барселона

 

Что ждет человека по ту сторону земной жизни? Существует рай

или ад? Предстанем ли мы перед судом за грехи свои?..

Я уверен: о подобном болтают, когда желают скоротать медленно

текущее время или попытаться утолить свой голод-интерес. Но думаешь

ли ты о том, что ждет тебя там, за обрывом, который внезапно прервал

течение реки твоей жизни?

Я — Себастьян Эскалант, самый молодой герцог Торегросса в своем роду. Я ждал этого титула слишком долго. Неустанно взбирался по лестницам образования, самоконтроля и нравоучений, невзирая на душевную усталость. Во мне воспитывали ответственность, требовали совершенства во всем; исключали возможность моих ошибок долгие тридцать лет и девять месяцев. Я был гордостью семьи. Окружающие равнялись на меня и пытались стать достойными моего общества.

Целых двадцать девять зим я жил с уверенностью, что в этом и есть смысл моей жизни. Пока летом прошлого года не встретил ее…

Ливень хлестал по борту моей яхты, ветер поднимал мощные волны и раскачивал смелое судно, посмевшее выйти в море в шторм.

Я подставил лицо каплям холодного дождя. Хочу еще немного потянуть время перед тем, как превращусь в убийцу и в самоубийцу. Во мне больше ничего не осталось, кроме ноющего от жестокой боли сердца и неугасимой жажды мести.

Еще пару минут, и я отниму жизнь у мерзкой твари, которая лишила меня ее. Привычная судорога сжала внутренности, и я переборол желание согнуться пополам, чтобы хоть как-то облегчить муку. Я сильнее стиснул холодную сталь своей «Беретты 92» в правой руке и повернулся к нему.

Связанное существо сидело передо мной. Я слышал, как оно пыталось что-то мне сказать, но кляп в его рту предотвращал эти попытки, превращая слова в протяжное мычание. В моих глазах оно утратило человеческие черты. Это случилось ровно в тот миг, когда эта тварь убила ее.

Черт! Я сжал зубы, переживая очередную раздирающую боль. Однако разум, словно настоящий садист, опять всколыхнул воспоминания, вызывая образы девушки, ставшей для меня всем. Я больше никогда не увижу эти глаза-океаны, не поцелую ее губы, не услышу смех, не вдохну аромат…

Она мертва.

В этом виноват человек, который меня предал. И в этом виновен я сам. Причинил ей столько страданий! Я не смог сделать ее счастливой, хоть и пришел в этом мир ради нее. Как же поздно я понял это! Необратимо поздно.

Хорошо, что я погряз в своем безумии! Теперь официально — я псих и убийца, который когда-то был наследником титула, самоуверенным владельцем чужих судеб. Прошла целая жизнь. Чужая жизнь, обошедшая меня стороной. Меня, человека, который оказался не достоин ее.

В моем пистолете две пули. После двух выстрелов море заберет меня, унося тело на корм рыбам, а душу — к ней.

Все. Я готов. Поднял руку и направил смертоносное дуло в лоб подонка. Последний взгляд в налитые кровью глаза убийцы, который четко понимал, что это конец. Я почти наслаждался мигом своей власти над этой мразью.

Приговаривая его к смерти, я нажал на курок.

Только одна мысль витала в моем воспаленном и больном разуме:

«А может, они все правы, утверждая, что убийцей я стал уже давно?..»

 

ГЛАВА 1

Билет в новую жизнь

Сегодня

Болгария, Варна

Наконец-то новые пастели! Теперь я смогу закончить свою работу — допишу картину. Хотя разве можно так называть рисунок, который никому не нужен? Для меня картины — это итоги творчества художника, которые украшают стены элитных домов или залы музеев искусства.

Но пока я могла только мечтать о такой судьбе своих работ и верить, что когда-нибудь люди будут восхищаться полотнами, на которых отражены чувства, тронувшие мою душу.

Итак, денег мне хватило только на мелки пастелей. Кажется, придется снова экономить на еде. Надеюсь, что в этот раз повезет, и мое голодание не продлится больше двух дней.

Хорошо, что жилье бесплатное. Почти. За комнатушку — расположенную над дешевым пляжным баром и больше походившею на чердак с маленьким окошком, — я платила своим трудом: мытьем посуды и уборкой за гостями увеселительного заведения. Грязная работа и нищенское окружение компенсировалось умопомрачительным видом из окна на морское побережье. Это меня вдохновляло.

Когда жизнь состоит из испытаний и преград на пути к исполнению мечтаний, необходимо искать прекрасное в обыденном. Иначе можно сломаться.

Меня зовут Зоя Рольдан. Мне двадцать и я сирота. С четырнадцати лет меня воспитывали опекуны, которые были не в восторге от этого.

Год назад я переехала в маленький город Варна, и у меня началась самостоятельная жизнь. Сложная, одинокая, а порой — голодная. Однако даже в самые трудные дни я ни разу не пожалела о своем решении. Для

меня неприемлемо быть обузой для кого-то, как и питаться объедками,

оставленными гостями бара. Гордость заставляла меня голодать.

Каждый день, начиная с рассвета, я рисовала на пляже портреты

желающих, пока солнце не скрывалось за горизонтом моря, традиционно опалив кожу новоприбывших туристов. Мое творчество не пользовалось популярностью. Его никто не покупал. Поэтому приходилось

творить на заказ и вопреки своему желанию. Это приносило хоть небольшой, но доход. Хватало даже на посещение местной библиотеки, а

именно — их компьютерных залов. Я создала свой сайт, где выкладывала работы. Он непрофессиональный и плохо разрекламированный. Да и что следовало ожидать от бесплатного хостинга и отсутствия хотя бы минимальной пиар-кампании? Однако я все же получала положительные комментарии и мне даже удалось продать пару картин!

У лучшей ученицы художественной школы с навыками умелого реставратора картин мало шансов найти хорошую и высокооплачиваемую работу по своему призванию.

Современный мир творчества жесток и корыстен. Если нет денег на рекламу своего таланта, то судьба творца, неизвестного широкой общественности, обречена.

Но я не жалуюсь. Смиренно мечтаю о чуде и рисую, рисую, рисую… В моем альбоме заключена моя жизнь. Он — моя отрада. Внутри него я живу, а снаружи — лишь существую в злобном и жестоком, но реальном мире.

Я исчерпала свою наивность давным-давно. Мимолетные друзья, которые словно тень исчезают, когда небо над тобой затягивает тучами. Безразличные родственники, жаждущие избавиться от обузы, никому не нужной сироты, и лишить ее жилья, за которое погибшие родители так и не успели отдать кредит. Похотливые парни, норовившие поразвлечься с молчаливой обладательницей худощавой фигурки и колючего взгляда.

Со временем мне стало очень сложно верить в чудеса и человеческую доброту. Но если этого не делать, разве жизнь станет легче?

Глубокая ночь наполняла плохо освещенную комнату прохладным, солоноватым воздухом через настежь открытое окно. За долгое время мне удалось выработать в себе естественный «фильтр» от шума неуемных компаний, доносящегося снизу. Благодаря этому я почти не реагировала на этот гул и наслаждалась шумом прибоя, что приносил ко мне ветер.

В задумчивости я вертела в руках конверт от явно представительного отправителя, судя по качеству бумаги. Расположившись на своей маленькой кроватке со старым матрасом, я осторожно распаковала таинственное послание из далекой Барселоны.

Придвинувшись поближе к настольной лампе — единственному источнику света, — я стала читать письмо, в котором пока неизвестный мне автор излагал текст на английском языке:

«Барселонская Высшая школа искусств и ремесел “Ллотия”

Уважаемая госпожа Зоя Рольдан!

В связи с новой схемой зачисления абитуриентов на курс, деканат факультета современного дизайна и искусства приглашает Вас на обучение в Школу “Ллотия”.

Для студентов возможны следующие варианты внесения средств за обучение в Высшей школе искусств и ремесел:

1. Самостоятельная оплата обучения (целиком или в два этапа).

2. Обучение на субсидированной основе. (Ежегодно в учебное заведение обращаются владельцы коллекций в поисках специалистов для реставрации картин. Взамен они оплачивают обучение студентов.)

Если Вас устраивают данные условия, ждем Вас в новом учебном году. Все контактная информация и перечень необходимых документов приведены ниже.

С уважением, приемная комиссия».

Сон? Может, я умерла и попала в рай? Нет, это, видимо, шутка. Чей-то злой розыгрыш! Но ведь у меня нет друзей, и никто не знает о моей мечте учиться в одной из таких школ. Так. Нужно успокоиться.

Я сделала три глубоких выдоха и вдоха, тщетно пытаясь утихомирить бешеное сердцебиение, которое вредоносно разгоняло мою кровь по венам. Мне необходимо попасть в библиотеку! Срочно нужен компьютер с выходом в Интернет. Черт! Нужно дождаться завтрашнего дня, заработать денег и попасть в эту цитадель знаний.

Как же мне выдержать эту ночь-то?!

***

Испания, Барселона

Ночь. Знакомый район. Это где-то в центре. Проспект Диагональ.

Я здесь часто бывал.

Но почему нет машин и прохожих? Словно в один миг все исчезли куда-то. Пустые улицы, тротуары, темные, безжизненные дома и магазины. Лишь звук ветра и моих шагов нарушал тишину.

Я вошел в незнакомый дом. Пусто и темно. Опять никого. Я обернулся. Ночная улица освещена фонарями и светом витрин. Ужас холодный и мерзкий медленно сковывали мое нутро.

Я шагнул внутрь особняка. Моего особняка. Сердце тяжело выстукивало ритм в моих ушах. И не единого звука. Только я. Один. Среди пустых комнат…

Открыл глаза.

Где это я? Сон или реальность?

Яркая, полная луна проникала таинственным светом в мою комнату. Ее отражение картинной дорожкой мерцала на глади Средиземного моря, видневшегося в панорамном окне спальни.

Я резко сел в постели и шумно втянул знакомый запах своего жилья. Выступивший от ужаса пот холодил мою кожу. Голова стала проясняться. Часы на прикроватной тумбочке отсчитывали время. Почти два часа ночи. Сердце все еще отбивало дробь внутри моей груди.

Снова этот кошмар. В дневное время суток эти образы почти не беспокоили меня. Но ночью каждый раз я просыпался от него, и все мои чувства обострялись. Особенно те, которые я слишком тщательно скрывал в глубинах своего сознания.

Встав на ноги, я направился на кухню. Я почти беззвучно ступал босыми ногами на холодный и равнодушный пол. Боль в моем пересохшем горле навевала мысли о возможной простуде.

Прохладная вода утолила жажду, вызванную ночным кошмаром, и, вернувшись обратно, я взял в руки мобильный телефон.

Автонабор сделал свое дело и через пару гудков, я услышал в трубке знакомый женский голос:

— Доброй ночи, Себастьян!

— Изабелла, у тебя десять минут.

— Как скажешь, Себастьян! — голос девушки вмиг утратил остатки сна, но я уже отключил звонок.

Эта женщина слишком покорна. Скучно с ней. Наверное, придется досрочно распрощаться.

Я лег обратно на уже остывшую постель, пытаясь прогнать все еще всплывающие кадры кошмара.

***

Варна — Барселона

Мне удалось продержаться не только ночь, а целую неделю. Семь долгих дней и томительных ночей я прожила в каком-то диком состоянии восторга. Я начала готовиться к переезду в Испанию, в сказочный город моей новой мечты — Барселону. Ах, да и название-то какое!

За прошедшие дни, наполненные счастливым предвкушением, я продала все, что смогла продать. Картины, книги и даже свой старенький мобильный телефон. Какой от него прок, если мне никто не звонит?

Я собрала мизерную сумму денег и с ней отправилась в чужую страну в надежде, что она станет для меня родной.

Глупо. Безрассудно. Наивно. Да, мой поступок можно осуждать почти до бесконечности. Но разве мне есть что терять? Кроме жизни, разумеется. Вот ей-то я и рискнула.

Чувствуя себя героиней какого-то фильма — с жанром я еще не определилась, — я сошла по трапу самолета. Как повезло, что все расходы и оплату за перелет в Барселону берет на себя мой будущий работодатель!

Мне очень понравился перелет. Это ни с чем несравнимое ощущение, когда все внутри поднимается и замирает во время взлета и посадки внушительного «Боинга». О, это так воодушевляет!

Испания встретила меня жарким июньским солнцем. Моя кожа мгновенно покрылась потом и стала липкой. Воздух, казалось, пропитался смешанным запахом специй и пыли. Бетонные стены каталонских сооружений вносили свою лепту в удушающую жару.

Улыбка не сходила с моего лица, пока я шла по сверкающему полу в аэропорту Жироны в своем скромном одеянии. В моей дорожной сумке лежали самые ценные для меня вещи: фотография родителей, альбом, пастели, блокнот отца с мамиными наставлениями мне по жизни и старенький, но безумно дорогой для меня mp3 плеер. Эти вещи создавали и удерживали мой мир.

Барселона кипела. Она бурлила, наполненная жизнью. Смуглые жители столицы Каталонии устало поглядывали на бесконечно снующих по сторонам туристов в привычной «униформе» — бейсболках, шортах, майках и с фотоаппаратами на шеях. Бутики брендов с мировыми именами дизайнеров в названии манили глянцем и роскошью.

Автомобили носились так, будто принимали участие в негласном конкурсе на то, кто круче, вернее, кто из их владельцев. Я еще никогда не видела такое количество людей и машин. А еще велосипедисты. Их так много! А когда я ехала в такси по указанному адресу школы искусств, то поняла, почему именно этот вид транспорта предпочитает большинство испанцев. Дорожные пробки. Это словосочетание мне знакомо лишь из новостных строк, которые пробегали внизу телевизора, висевшего в баре на стене. Заканчивая уборку зала, я всегда машинально вслушивалась в голос диктора, который объявлял о погоде, уровне влажности и проблемах на дорогах.

Я решила, что дальше буду ходить пешком или ездить на метро. Однако сейчас мне необходимо быть в школе как можно быстрее и не тратить время на поиски нужного адреса.

Сорок минут в комфортном черно-желтом такси, и половина моих жалких накоплений остались в руке вежливого водителя.

Вот она! Школа «Ллотия».

Я остановилась напротив трехэтажного здания из желтоватого кирпича, с воодушевлением поглядывая на центральный вход, украшенный арками и колонами. Удивительной красоты сочетание греческого стиля архитектуры и испанского духа. Здесь учился творить сам Пабло Пикассо и Цезарь Мартинелл!

Неужели здесь буду учиться и я?!

***

Наверное, я попала в сказку. Или в мечту, которая пахла новыми полотнами и растворителем для красок.

Я влюбилась: в эти стены и высокие потолки; в темно-коричневые двери аудиторий и кабинетов с глянцевыми табличками, называющие «титул» каждой из этих комнат, в открытые окна, которые впускали озорной ветерок, поднимавший незакрепленные листы бумаги.

Я боялась, что могу проснуться! Вдруг я задремала в своей крохотной комнатке, и мне приснился дивный, безумно желанный сон. Ну разве мне может так повезти?! Чем я это заслужила? Нет, наверняка где-то здесь подвох! Меня ждет подлый и жестокий обман.

Нужно сохранять бдительность и быть начеку. Об этом постоянно шипел мой злющий и критичный разум, пока вдохновленное и счастливое сердце выстукивало ритм почти сбывшейся мечты.

Я добиралась к дому потенциального работодателя, воскрешая в своей памяти встречу с секретарем приемной комиссии — женщины с темными вьющимися волосами и карими глазами, которые смотрели на меня сквозь толстые линзы очков.

— Ваше обучение, проживание и выплату стипендии возьмет на себя одна семья из этого списка, — сообщила она мне, протягивая перечень богачей Барселоны. — Здесь они указаны по убыванию — от самого высокооплачиваемого предложения к менее выгодному. Выбор остается как за вами, так и за этими людьми. После того, как заключите трудовой договор, пожалуйста, сообщите нам о своем решении.

Я растерянно скользнула взглядом по этому списку из восемнадцати фамилий и снова посмотрела на секретаря.

— Настоятельно рекомендую обратить ваше внимание на первую фамилию в этом перечне, — улыбнулась мне испанка. — Семья Эскалант — очень порядочные и состоятельные обладатели лучшей коллекции шедевров живописи. К тому же они уже не первый раз предлагают свою спонсорскую помощь, и предлагают наибольшую оплату услуг реставратора.

Естественно, я начала именно с этой семьи! И вот, спустя час блужданий по незнакомой местности первого в мире по посещаемости туристами мегаполиса, покрывшись потом и слоем пыли, надышавшись выхлопными газами миллионов автомобилей, я остановилась перед огромным двухэтажным домом.

Особняк четко демонстрировал аристократическое происхождение своих хозяев: колонны, широкий балкон, огромные окна и терраса, окруженная ухоженными кустами и газонами.

Я перепроверила адрес и выключила музыку на плеере.

— Эти Эскаланты явно богачи! — пробормотала я себе под нос и, выдохнув, стала подниматься по широким ступенькам подъездного крыльца.

Я пригладила волосы, которые интуитивно заплела в косу еще в аэропорту. Меня передергивало при мысли, что с ними сотворили бы жара, пыль и пот, оставь я их распущенными. Не получить работу из-за неряшливого вида на первом в жизни важном собеседовании — весьма обидно.

Дверной звонок оповестил о моем приходе жителей этого дворца. Волнение невероятно сильное! Мысленно скрестила пальцы и сжала кулачки.

Мощная дверь отворилась, и я ошарашено уставилась на красивую русоволосую девушку в… свадебном платье?!

— Э… Здравствуйте! — промямлила я на испанском.

Девушка вежливо улыбнулась, держа в руке наполовину съеденное красное яблоко:

— Добрый день! Чем могу…

— Латти?! — перебил ее возмущенный женский возглас из глубины дома, отчего девушка оглянулась.

— Я… не вовремя? — пролепетала я, сконфуженная ситуацией.

Незнакомка снова перевела на меня вопросительный взгляд.

— Это будет ясно, когда я узнаю, кто вы, — милая улыбка не сходила с ее губ.

— О, простите! — ответила я, мысленно призвав себя собраться. — Меня зовут Зоя Рольдан. Я из школы «Ллотия»…

— Латти! — голос прозвучал громче, заставив меня замолчать.

Однако девушка не сводила с меня глаз, словно не слышала оклика. Или к ней эти вопли не относились?

— Вы не представляете, насколько я рада видеть вас! — улыбнулась она шире и отступила в сторону. — Проходите быстрее! Мне неловко в таком виде стоять у всех на виду, словно я десерт на тарелочке для ушлых папарацци.

Я торопливо прошла за ней в роскошный холл с белой мебелью и витой широкой лестницей.

Какие шикарные апартаменты! В полном восхищении я увлеклась осмотром этого интерьера и не сразу заметила, как к нам подошли две женщины. Одна брюнетка среднего возраста и девушка с золотистыми кудрями, которой на вид было чуть больше двадцати лет.

— Меня зовут Злата Бронских, — не прекращая улыбаться, представилась девушка в свадебном платье.

— Рада знакомству! — спохватилась я, пожимая ее протянутую руку.

Какое необычное имя для испанки! И почему она так пытливо смотрела на меня? Это жутко смущало. Очевидно, я не понравилась ей.

Ах, а так хочется получить работу именно здесь! Ведь мне так нужны приличные средства для начала новой жизни в новой стране.

— Это моя тетя — Тесса Торрес, — представила мне темноволосую сеньору новая знакомая. — И моя подруга — Мария Эспехо. Мои дорогие, эту милую девушку зовут Зоя Рольдан. Она из школы искусств.

— О!

— Вот как!..

В один голос протянули те и ритмично закивали. Приветливые улыбки и оценивающие взгляды заставили меня почувствовать себя еще более неловко.

— Давайте пройдем в гостиную и там поговорим, хорошо? — предложила девушка со странным именем Злата. — Вы можете оставить свои вещи здесь.

Я кивнула, но ответить не успела, так как защебетали остальные:

— Эллоиза нас уже заждалась. Поторопимся, девочки! — сказала та, что постарше.

— И как ты осмелилась, Латти? — возмущалась блондинка, подталкивая меня в сторону другой комнаты. — Представь только, если бы это Виктор пришел? А ты открываешь дверь в свадебном платье!

— Мари, о чем ты толкуешь?! — хохотнула та. — Он с Себастьяном на краш-тесте новых авто. Его можно будет вытащить оттуда, только если я вдруг начну рожать!

Я слушала шутливую перепалку, не переставая любоваться роскошным убранством особняка, которое, на удивление, дышало уютом. Непроходимая река разделяет меня от этого мира. Не перейти мне ее и не переплыть. Я будто переместилась в какое-то другое измерение и явно выделялась своей неуместностью на фоне окружающих людей.

Мы вошли в светлую гостиную, немного разбавленную фиолетовыми тонами. Повсюду разбросаны образцы тканей разных пастельных оттенков, эскизы свадебных платьев и примеры аксессуаров. В центре всего этого творческого беспорядка стояла молодая худощавая девушка с темно-рыжими волосами и в белом деловом костюме.

— Эллоиза, прошу прощения за задержку! — сказала Тесса Торрес рыжеволосой сеньорите. — Это — Зоя Рольдан, между прочим, ваша творческая коллега! Тоже художница.

Я пожала руку Эллоизе, удивленная такому представлению.

— Зоя, — обратилась ко мне невеста. — Присядьте, пожалуйста, мы скоро закончим.

— Да, конечно! — я разместилась в одном из мягких кресел и попыталась стать невидимой.

— Кофе, чай или, может, сок? — серые глаза Златы светились доброжелательностью.

— Спасибо, не стоит беспокоиться! — отказалась я, хотя очень хотела пить.

ГЛАВА 2

Чужестранка

Быть белой вороной по жизни очень и очень непросто. Особенно, когда тебе небезразлично мнение окружающих одноликих птиц. Я пришла к такому заключению после того, как погибли мои родители.

Одеваясь хуже всех, общаясь лишь с книгами и музыкой, я не успела завести себе друзей среди реально существующих людей. Да, нужно признаться, я – изгой. И, наблюдая за своими новыми знакомыми, я острее осознала это.

Милая девушка, открывшая мне дверь, собиралась замуж. Тетя и подруга помогали ей в выборе дизайна будущего свадебного платья. Они весело шутили, сосредоточенно изучая качество кружева и камней для украшения будущего дорогостоящего шедевра. Красивые, беззаботные и успешные. Они, разумеется, никогда не стояли перед выбором: купить еды или новый альбом.

Мне стало противно от чувства жалости к себе. Самое низкое и подлое чувство. Худшее, что может испытывать личность.

Проводив своих гостей и переодевшись, Злата Бронских вернулась в гостиную. Она поставила на столик между нами поднос с двумя стаканами сока и пирожными. Девушка протянула мне один из стаканов, и мне пришлось взять из ее рук прохладных напиток. Для утоления жажды, сжигающей меня изнутри, я с наслаждением сделала глоток сладкого, с кислым послевкусием, апельсинового нектара.

— Итак, Зоя, — сев напротив меня, она широко улыбнулась. — У нас, вернее, у семьи моего будущего мужа скопилось очень много картин, которые просто безмолвно кричат, умоляя о реставрации. Если наши условия будут приемлемы для вас, то я покажу эти полотна. Семья Эскалант предлагает оплату обучения в школе «Ллотия», проживание в этом доме и выплату стипендии в размере полторы тысячи евро.

Я подавилась соком и закашлялась. Отдышавшись, я уставилась на русоволосую испанку со славянским именем. В документах была обозначена именно эта сумма, но я предполагала, что эти деньги включают все мои расходы. Нет, мне точно послышалось!

— Вот договор, который мы заключим с вами, — она протянула мне несколько листов белоснежной бумаги. — Если все устроит, то я покажу комнату, которую мы приготовили для вас и, разумеется, студию.

Устраивает?! Более чем! Я невидящим от волнения взглядом просматривала сложный юридический текст на испанском. Все чисто и без подвохов? Разве такое возможно? Не верится в реальность происходящего.

Поставив свою подпись, я пошла вслед за вежливой молодой хозяйкой на второй этаж, еле передвигая ногами, которые дрожали от того же неверия в собственное везение.

— Это ваша комната, — открыв одну из многочисленных белых дверей, пояснила она. — Можете обустроить здесь все на свой вкус.

Я ошеломленно смотрела на нежные оттенки зеленых стен и роскошный интерьер под стать обстановке дома. Большое окно соблазняло откинуть белые шторы и открыть ошеломляющий вид на элитный район города — Саррию. А после, пододвинув светло-зеленое кресло, расположиться в нем и, под тихое звучание классической музыки, в компании ароматного горячего чая, окунуться в захватывающий роман, пока вечер не приглушит солнечный свет летнего дня.

— Здесь очень красиво! — выдохнула я, осознав, что это мои первые слова за последние несколько минут.

— Рада, что вам нравится! Тогда я попрошу перенести ваш багаж сюда?

— Да, спасибо! — неловко промолвила я.

— Замечательно! Теперь пойдемте, я покажу вам студию.

Я почти не дышала, осматривая свое будущее место работы. Нет, жизни. Да, я бы отсюда не выходила!

Громадная комната с легкостью могла вместить мое бывшее жилье на родине в пятикратном размере. Высоченный потолок, белые стены, широченные окна и много-много света. Большой стол с высоким стулом, мольберты, шкафчики с принадлежностями для художества.

— У вас есть возможность все здесь переделать для своего удобства, — тихо сообщила Злата, и я отчетливо могла услышать улыбку в ее голосе.

Неужели у меня действительно есть возможность остаться здесь?..

— Я пока не вижу ничего, что бы мне хотелось изменить, — честно ответила я, переводя на нее взгляд. — Здесь все совершенно!

— Я очень рада, что мы угодили! — серые глаза моей новой знакомой лучились добродушием.

***

Нежная ткань дорогого постельного белья непривычно окутывала меня ореолом роскоши. Я проснулась почти с рассветом. Сердце волнительно стучало в груди, когда я собиралась встать с постели и отправиться работать в студию. Я с трудом удержалась чуть не прекратить мучить себя попытками уснуть, вскочить и отправиться туда ночью. Но опасность показаться своим работодателям странной заставила меня остаться в постели.

Я вспоминала вчерашний ужин, пока умывалась и чистила зубы. Злата Бронских весь вечер рассказывала мне о себе и задавала не обязывающие, тактичные вопросы. Из нашей беседы я узнала, что она наполовину славянка, имеет много друзей и готовится стать мамой через несколько месяцев.

Вчера мне не удалось увидеть жениха Златы. Он вернулся поздно, когда я уже, видимо, легла спать. Девушка рассказала мне, что этот дом принадлежит его родителям, и будущие молодожены не собираются здесь жить. Их попросили навести порядок перед скорым возвращением хозяев. А так ей не терпится вернуться в их собственную квартиру.

И, кстати, она настояла, чтобы мы перешли на «ты», и я называла ее по имени. Мне было жутко неловко, но все же я совершала в душе робкие попытки перебороть себя.

Я заплела темно-каштановые волосы в косу, доходившую мне до лопаток. Косметики у меня не было, но мне повезло — мои темные брови разлетались над ресницами того же цвета и не нуждались в подводке или туши. Я окинула свое отражение оценивающим взглядом темно-зеленых глаз.

Джинсовый комбинезон и клетчатая рубашка. Не модно, не стильно, но удобно и практично. К тому же выбора у меня особо не было.

Откровенно говоря, совсем не трудно выбирать, что одеть из одного платья, двух футболок, джинсов и комплекта этого «образа».

Захватив свой плеер и стараясь быть незаметной и максимально бесшумной, я направилась в студию. Ох, как же сладко звучали эти слова! Думаю, я смогла бы их пропеть.

Войдя в самую желанную комнату, я плотно закрыла за собой дверь. Не спеша, словно боясь проснуться или спугнуть эту воплотившуюся мечту, я принялась все осматривать. Окончательно потерявшись во времени, я блуждала между полочками и тумбочками, столами и мольбертами, открывала окна и вдыхала превосходный воздух Барселоны.

Это лучший воздух, которым я когда-либо дышала! И да простит меня патриотическая мораль, но именно здесь я впервые за долгое время начала чувствовать себя уютно…

— Доброе утро! — мужской голос вырвал меня из мыслей, заставив подпрыгнуть от испуга.

Я резко обернулась. В дверном проеме стоял молодой темноволосый мужчина, со скрещенными на груди руками. Черные глаза изучали меня.

— Здравствуйте! — тяжело дыша, выдала я.

— Прости, не хотел напугать! — улыбнулся он, и на его смуглых щеках появились ямочки. — Я Виктор Эскалант. — Он шагнул мне навстречу, протягивая руку.

— Зоя Рольдан, — приходя в себя, ответила я на рукопожатие.

Глаза парня сощурились, однако улыбка стала шире.

— Знаю-знаю! — протянул он. — Ну, не смею отвлекать. Творческих успехов! — И Виктор Эскалант вышел.

Я мотнула головой, пытаясь снова переключиться на разбор кисточек. Черт, этот парень слишком красив!

ГЛАВА 3

Мой желанный мир

Мой первый творческо-рабочий день незаметно превратился в вечер.

Довольная собой, я осматривала проделанную работу: комфортно разложенные пастели, акварели, кисточки, изучены и упорядочены растворы и лаки.

Я оглядела картины, которым обязана появлением в этой стране,

и приступила к своим обязанностям. Бесценные полотна оказались в идеальном состоянии. Лишь несколько царапин на рамках и в уголках холста. Я с огорчением заметила, что с подобным заданием справился бы даже новичок без диплома с отличием художественной школы. А еще с горечью поняла, что слишком быстро закончу с ними.

Я очень боялась радоваться. Страшилась спугнуть свое счастье. Мне много пришлось испытать за свой короткий жизненный путь. И теперь страх сковывал меня изнутри, стоило случиться чему-то хорошему в жизни. Я всегда жду подвоха и опасаюсь минорного поворота событий…

— Привет!

Я обернулась на голос Златы. Девушка слегка улыбалась мне и стояла в дверях студии.

— Здравствуй… те! — выключив музыку в плеере, пробормотала я и ощутила неловкость.

Брови Златы удивленно изогнулись:

— Мы вернулись к чопорной манере общения?

Я сконфужено улыбнулась:

— Все еще привыкаю.

— Тогда давай упростим тебе задачу? — произнесла она, подошла ко мне и взяла под руку. — Выпьешь со мной кофе? Ты же еще не выходила сегодня из этой комнаты? Кстати, мне нравится, как ты все здесь обустроила! Чувствуется, что здесь творит мастер.

***

Я сделала глоток ненавистного мне кофе. Почему же я не люблю этот напиток из молотых кофейных зерен? Тяжело найти своих единомышленников в современном мире, где буквально создан кофейный культ.

— Ты напоминаешь мне прежнюю меня, — Злата обескуражила своим признанием.

Мы расположились на одном из длинных диванов лицом друг к другу, рядом со стеклянным кофейным столиком.

Светлая гостиная, украшенная белоснежной мебелью и различными предметами декора, создавала ауру дорогой элегантности. Вечерние лучи солнца поблескивали на темном паркете, а через открытые окна проникали звуки сада — шелест листвы и музыкальные трели птиц.

— Это для меня комплимент! — честно призналась я и удивилась своим словам.

Мне симпатизировала эта девушка. Подобное чувство для меня новое, неопознанное и жутко устрашающее. Я начинала понимать наивных и всегда настроенных на добро глупцов, которых без труда обманывают хитрые и корыстные проходимцы.

— Ты очень хорошо говоришь по-испански. Где ты изучала язык? — заметила Злата.

— Меня учила мама, — я обхватила ладонями теплую белую чашку с кофе. — Она преподавала испанский.

Проницательные серые глаза, казалось, проникали в самые глубины моей души. Уверенность, что мне с трудом удастся утаить что-то от новой знакомой, настораживала.

— А моя мама была испанкой, — грустно усмехнулась она. — С детства я говорю на двух языках.

Я замерла, услышав ее печальный акцент на слове «была».

Она понимающе кивнула и продолжила:

— Да, я тоже сирота. Кроме тети из кровных родственников у меня больше никого не осталось.

— Соболезную! — мое сердце сжалось от искреннего сочувствия.

Я понимала ее как никто другой… Стоп!

— Ты просматривала мою анкету?

Злата вскинула на меня взгляд. Печальные искорки в ее глазах сменились на смущенные.

— Анкету?

— Ну, или вроде того. Ведь я не говорила о том, что у меня нет родителей…

— Не анкету, а резюме. В нем не говорилось ни слова о том, как…

Просто, что ты сирота, — сочувствие пронизало ее слова, а грусть пропитала голос: — Я увидела в тебе отражение своей трагедии.

Моя гордость не позволила мне показать, что ее слова задели меня за живое. Я подняла голову, испытывая потребность в реабилитации чувства достоинства.

— Значит, я здесь благодаря… твоей жалости? — я не могла сопротивляться своей гордыне.

Злата спохватилась:

— Что ты! Нет, конечно! Это же не я тебя пригласила! Я не влияю на подобные решения.

Я поджала губы, все еще борясь со своей гордостью. Тысячи раз я жалела о своих поступках или словах, когда поддавалась этому чувству.

— Что-то не так с кофе? — нахмурилась Злата, заметив, как я скривилась, сделав глоток. — Он недостаточно сладкий?

Теперь настала моя очередь смутиться.

— Нет, кофе отличный. Просто… я не особо люблю этот напиток.

— Тогда зачем пьешь?! — удивленно воскликнула она.

— Неловко было отказаться.

Злата коротко рассмеялась и поднялась на ноги.

— Никогда не делай того, что тебе не нравится, Зоя! — забирая у меня чашку, наставляла она. — Что ты предпочитаешь вместо кофе? Чай?

— Воду, — не задумываясь, ответила я.

Злата остановилась на полпути к столовой и удивленно оглянулась:

— Обычную воду?!

— Чай. Зеленый. Если можно.

Она несколько секунд пронизывала меня серым взглядом, а после кивнула и ушла.

***

Первой картиной, предоставленной мне на «лечение», было бесценное полотно «Парусники» великого Клода Моне. Мои руки непроизвольно задрожали, когда я начала очищать ее от грязи, пыли и искала микротрещины под увеличительным стеклом.

Запах растворителя смешанный с другими средствами для реставрации картин терзал мое чувствительное обоняние. Пришлось открыть окно и дверь студии, чтобы впустить стремительный поток воздуха.

Я выключила музыку и прислушивалась к незнакомым звукам, которые

проникали с улицы. Волнительно-трепещущее предвкушение чего-то волшебного и прекрасного поселилось во мне. Оно витало в воздухе этого дома и города. Словно кто-то исписал словами-предсказаниями каталонские стены невидимыми красками; манящая тайна проникала мне под кожу и дарила предчувствие вдохновляющих событий.

Впервые за долгое время я испытала такое далекое и уже давно позабытое чувство, которое называется... э-э-э… кажется, «счастьем»?

Мама, я боюсь этого чувства! Я страшусь радости, боюсь позволить себе быть счастливой. Ведь разочарование и утраты для меня привычнее. Они закалили меня и не давали ни на минуту забыться. Я всегда начеку с той поры, как раны на сердце затянулись и превратились в вечно ноющие шрамы.

Неужели я получила взамен своих потерь этот робкий намек на счастье?

Ох, что же я несу-то?! Ах, мамочка и папочка, никто и ничто не заменит вас в моем сердце! Простите меня, мои любимые родители. Ваша дочь не хотела вас огорчить! Я помню, как обещала вам, что сделаю все, чтобы вы гордились мной. Так и будет, мои родные, вот увидите!

Мои мысли прервал звук подъехавшего к дому автомобиля, а после двойное хлопанье дверей. Машинально я стала прислушиваться к приближающимся ко мне голосам мужчин, которые прерывались их коротким смехом.

Входная дверь открылась, и я услышала молодой, напористый голос, принадлежащий Виктору Эскаланту.

— А дом неплохо выглядит, согласен? — узнала я его манерную речь с легким растягиванием слов.

— Абсолютно не в моем стиле, — ответил мужчина протяжным баритоном с едва уловимой хрипотой, и я невольно застыла с кисточкой над рамой картины Клода Моне. — Здесь все требует срочного ремонта!

— Ох, брат! Ты всегда ищешь недостатки, верно? — сокрушенно рассмеялся Виктор.

— Это помогает мне всегда стремиться к совершенству! — ответил ему сильный, грудной голос.

Я, чувствуя неловкость от невольно подслушанного разговора, старалась быть бесшумной и направилась к двери, чтобы ее прикрыть.

— Это уж точно. Причем с детства, — подсмеивался Виктор.

— Что-то ты увлекся анализом моей натуры, братец, — мужественный голос незнакомца заставил меня замереть, взявшись за ручку двери. — Лучше расскажи, что удалось узнать о сам-знаешь-ком. Гаспар откликнулся?

Выделяющийся тембр незнакомца цеплял внутренние струны моей эстетической души. Я закусила губу. Чувство стыда заставляло виновато гореть мои щеки. Может, послушать этот голос еще чуточку?

Это похоже на то, когда слышишь по радио стильную рекламу, с намеком на интимный подтекст или смотришь отрывок фильма с шикарным главным героем, которого озвучивает незнакомец с бархатно-очаровывающей манерой говорить. Хочется слушать и слушать…

— Гаспар с утра вышел на связь. Оказалось, ему уже удалось добыть нужную информацию, — протянул Виктор. — Пойдем в кабинет, я все покажу.

— Надеюсь, на этот раз ты окажешься прав! — взволновавший меня голос смешался со звуками удаляющихся шагов.

Я часто задышала и, наконец, закрыла дверь.

Какой красивый голос у брата Виктора! Интересно, а как он выглядит? Часто природа, наделяя чем-то особенно красивым, ущемляет в чем-то ином. Но, обладая таким голосом, можно смириться с каким-то другим недостатком.

Раздумывая над этим, я вернулась к своей работе.

Прошло около получаса, и я снова услышала приглушенные голоса братьев. Я стала прислушиваться, стараясь разобрать слова, и пожалела, что закрыла дверь.

Виктор провожал брата и уже из открытого окна до меня донеслись быстрые тяжелые шаги мужчины, спускающегося по ступеням крыльца.

Поддавшись глупому порыву, я дернулась в сторону источника природного света и осторожно, чтобы не попасться, выглянула.

Моему взгляду предстала высокая фигура мужчины со спины.

Одетый в темно-синий деловой костюм, брат Виктора уверенным размашистым шагом длинных ног приближался к черному блестящему автомобилю, где его ожидал водитель у открытой пассажирской двери.

Его темные волосы шевелил летний ветерок и приподнимал полы пиджака, который сидел на нем безупречно. Широкоплечий парень на ходу посмотрел по сторонам и, уже садясь в авто, расстегнул пуговицу на пиджаке. Водитель закрыл за ним дверь и кинулся к своему месту, обходя машину.

Ну что же… Ростом и статностью фигуры природа этого человека явно не обделила.

Я снова вернулась к полотну, осознавая, что повела себя по-детски. Надо же, хотела увидеть, как выглядит обладатель роскошного голоса! Хм. И что это со мной?

***

Утро следующего дня для меня началось с первыми лучами солнца. Меня пробудило сновидение, которое болезненно выстукивало во мне своей несуществующей дымкой. Я плакала сквозь сон, принесший мне видение родителей — живых, счастливых и близких.

Мои глаза промочили слезы, а дыхание перемешалось с всхлипами. И так было каждый раз...

Впустив в себя реальность, я быстро собралась и отправилась в школу «Ллотия». Вчера Злата передала мне договор, который необходимо передать в руки директору этого учебного заведения.

Я очень любила пешие прогулки, которые всегда вдохновляли

меня. Слушая музыку, я погружалась в мир фантазий, созданный моим

подсознанием. Включив громкость на максимум, я шла по новому, незнакомому маршруту впитывая в себя местный дух.

Большие города подобны галактике, в которой живут миллионы планет и звезд со своим неповторимым миром. Они пролетают мимо друг друга, иногда сталкиваются или пересекаются, создавая общие миры. Но никогда не познают друг друга до конца.

Через час я официально стала студенткой школы искусств «Ллотия». Я не могла в это поверить, даже когда положила в свой карман студенческий билет с собственным именем и по привычке прижала к себе свою тканевую сумку. Сейчас нужно беречь ее больше прежнего.

Ведь там лежала пластиковая карточка «Visa», с начисленным первым в моей жизни авансом в шестьсот евро. Огромная сумма. Немыслимая для меня!

Нужно найти себе скромное жилье. Ведь эта прекрасная работа может слишком быстро завершиться, как и свойственно всему хорошему в моей жизни. И необходимо купить мобильный телефон. Не сейчас, разумеется. Но в следующем месяце точно!

— Зоя! — воскликнула Злата, стоило мне переступить порог дома.

— Доброе утро! — испуганно поприветствовала я девушку и ее жениха Виктора, который улыбался, будто довольный чем-то.

— Я хотела тебе позвонить, — быстро заговорила Злата, виновато взирая на меня. — Но поняла, что у меня нет твоего номера.

Я переводила взгляд с нервно-сжимающей пальцы девушки на молодого мужчину, который развалился в кресле и что-то пил из белой чашки. У меня сложилось впечатление, что его забавляла эта непонятная для меня ситуация.

— У меня нет мобильного, — объяснила я.

— О! — удивилась Злата. — Но… Зоя, у меня очень неприятные новости.

Ну вот! И почему я не удивлена?

— О да! — хохотнул Виктор, за что невеста строго посмотрела на него. — Чертовски неприятные!

— Присядь, милая, — заботливо предложила она.

— Любимая, говори быстрее! Бедная девушка уже побледнела от страха!

Проигнорировав высказывание веселого Виктора, Злата посмотрела на меня, сев рядом на диван с обивкой из белой искусственной кожи.

— Я сегодня пригласила специалиста разобрать мой гардероб, — вздохнув, сокрушенно начала она. — Ну, знаешь, тех, которые выбрасывают ненужное и покупают необходимое, более модное… А в моем случае одежду для меня — беременной.

Латти любовно положила руку на свой едва заметный живот и заразительно улыбнулась.

— Никто из нас дома не был, и я по телефону объяснила ей, где находится мой гардероб. Но девушка перепутала и… утилизировала все твои вещи, решив, что они мои.

Повисла пауза. Я переваривала полученную информацию. У меня совсем нет одежды!? Ну, кроме этих шорт и футболки?! И сколько же мне обойдется покупка новой? Кошмар!

— Утилизировала… — эхом повторила я.

— Только не расстраивайся! — спохватилась Злата, сжав мою ладонь. — У меня куча новых вещей с бирками, которые я не смогу надеть ближайшие… год, наверное! — Эскалант снова хмыкнул, и она бросила на него сердитый взгляд. — Если ты согласишься, я с удовольствием тебе их отдам!

— По-моему, у девушки нет другого выбора, дорогая! — с усмешкой, заметил Виктор.

Злата поджала губы и обернулась к жениху:

— Эскалант, неужели у тебя совсем нет никаких дел?!

Виктор невинно поднял брови:

— Так у меня же свободное утро сегодня! — а подмигнув мне, добавил. — И судя по всему, на работе мне было бы не так весело!

***

Виктор Эскалант оказался прав — выбора меня лишили. Специалист по стилю отправил на свалку то, что уже давно просилось на заслуженный отдых для всех изношенных вещей, а взамен оставил роскошную, невероятно красивую одежду. Ну вот кто посмеет назвать эту ситуацию ошибкой или неприятностью?! Наверное, только я.

Глядя на громадную кучу вещей, наваленных на мою новую постель, я не решалась коснуться их. Захотелось еще раз вымыть руки. Да разве я осмелюсь одеть из этого хоть что-то?! Разве я достойна носить их? Неужели гордость мне позволит ходить в вещах, что принадлежат хозяйке этого особняка?..

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть и сделать шаг назад от кровати с грудой одежды. Пришла забрать. Ну и хорошо!

— Зоя, ну как?.. — войдя, спросила Злата голосом с неприкрытым чувством вины. — Ты еще ничего не примеряла?

Она явно огорчилась.

— Не успела еще, — промямлила я.

— Слушай, я до сих пор чувствую себя виноватой! И мне просто необходимо избавиться от этого бремени!

Разве бывают такие люди, как она? До этого момента я с уверенностью бы фыркнула: «Нет!»

— Даже лучше, чем нормально, — попыталась я уверить ее и робко улыбнулась. — Эти вещи… они роскошны! Спасибо тебе…

— Что?! — охнула девушка. — Нет-нет! Перестань меня благодарить! Это я должна тебя благодарить за то, что ты позволила мне хоть как-то исправить свою оплошность! И знаешь что? Я хочу сводить тебя в кино. Ты позволишь?

— Не думаю… — я категорично мотнула головой.

— Это будет окончательным искуплением моей вины перед тобой! — заулыбалась Злата, стараясь убедить меня.

Почти минуту я еще колебалась и все же решилась:

— Хорошо. Я с удовольствием составлю тебе компанию!

В последний раз я ходила в кино с родителями больше десяти лет назад.

ГЛАВА 4

Совершенство

— Потрясающий фильм! — воодушевленная Злата заражала меня своей положительной энергетикой. — Такой чувственный и эмоциональный сюжет!

Я улыбалась:

— Да, действительно, очень уникальная история!

Необходимо принять во внимание тот факт, что я впервые в жизни ходила в кинотеатр такого формата и уровня. Интересно, сколько стоят билеты в такое заведение? Готова поклясться, что не меньше моего ежемесячного дохода в Варне.

После киносеанса Злата уговорила меня подождать своего жениха и его брата в маленьком кафе под открытым небом. Мы сидели за одним из столиков на территории кофейни, отделенной от многолюдной части улицы бетонной возвышенностью и кованной узорчатой оградкой.

Рядом по пешеходной дороге, освещенной яркими фонарями на массивных столбах, гуляли туристы, неумело смешиваясь с местными жителями столицы Каталонии.

Я с сожалением отметила, что стала чувствовать себя немного уверенней в новой одежде и с деньгами в кошельке. Сумма, которая бережно хранилась там, купюра к купюре, очень небольшая для многих обитателей этого красивого города, но целое состояние — для меня.

— Меня все еще угнетает совесть из-за утреннего инцидента, — Злата виновато посмотрела на меня.

Как выяснилось, не только моя одежда отправилась на «утилизацию», но также и моя жалкая «коллекция» обуви и сумка.

— О, не стоит! Уверяю тебя, я… уже почти забыла. Мне в этих вещах очень комфортно!

Чуть было не сказала, что рада этому «инциденту»! Я сижу в шикарном платье зеленого цвета, таких же босоножках и сумочкой через плечо. Такую одежду я видела лишь по ту сторону витрин бутиков, на которые даже смотреть себе не позволяла.

Моя гордость — моя погибель. Поэтому, чтобы хоть как-то утихомирить ее, мне пришлось взять с собой старенькую кофту, которая уцелела благодаря тому, что побывала со мной на прогулке до школы. Сейчас же я прихватила ее с собой якобы на случай похолодания. А на самом деле я хотела показать, что мои вещи тоже были значимыми. Правда одеть ее я так и не решилась. Просто носила в руках, не желая портить свой новый внешний вид.

— Все же я настаиваю на ближайших выходных отправиться по магазинам! — Злата сделала глоток молочного коктейля с клубникой. — Я просто обязана оплатить твой шопинг!

Опустив чашку чая на ароматных травах и цедрой лимона на стол, я попыталась в очередной раз отговорить ее от этой затеи.

— А вот и братья Эскалант! — опередила меня девушка, глядя куда-то за мою спину, и нежная улыбка осветила ее красивое лицо.

Я проследила за ее взглядом и… забыла, что хотела сказать.

Братья Эскалант: Виктор и Себастьян. Я видела, что младший брат красив, и предполагала, что и старший — обладатель потрясающего голоса — будет также привлекателен.

Но даже в самых ярких художественных фантазиях я не могла представить, что он так сногсшибательно выглядит в реальности.

Или все из-за его голоса, который меня так сильно взволновал?

Ох, черт! Мое воображение — от природы настроенное на эстетически красивые вещи – ненасытно впитывало в себя совершенство его мужественного образа.

Черные волосы безупречно подстрижены: у висков укорочены для эффектного акцентирования линии роста и густоты шевелюры.

Смуглая кожа со строгими, суровыми чертами лица, которые пропитались аристократической безукоризненностью. Он оказался немного

выше Виктора и такой же широкоплечий. Его силуэт создавал так называемый «перевернутый треугольник», который присущ исключительно красивым мужским фигурам.

Парни о чем-то весело беседовали, закрывая двери черного спорткара. На их лицах играли белозубые улыбки, а на статных фигурах безупречно сидела стильная одежда. Виктор обвел взглядом местную публику, среди которой находились и мы со Златой.

Себастьян взъерошил свои темные волосы и посмотрел куда-то в сторону. Виктор указал на нас и толкнул брата, указывая направление. Тот накинул поверх белой футболки черный пиджак, и они — под восхищенными и откровенными взглядами женщин — направились к нам.

— Они реальные?!.. — не задумываясь, озвучила я свои мысли.

— О, да! Один из них, по крайней мере, точно! — Злата шутливо похлопала себя по животу.

— Привет! — улыбнулся мне Виктор и наклонился к будущей жене, чтобы совсем нескромно поцеловать ее в губы.

— Здравствуйте! — смущенно пробормотала я, подвигая свой стул, так как рядом усаживался его потрясающий брат.

Он одернул пиджак и, чуть склонившись ко мне, протянул руку.

— Добрый вечер, я Себастьян! Старший брат этого невежи, — раздался уже знакомый мне красиво окрашенный баритон.

На меня смотрели восхитительные глаза удивительного медового оттенка, обрамленные черными пушистыми ресницами.

— О-очень приятно! Меня зовут Зоя.

Секундное рукопожатие парня было уверенным и сильным.

Волнительное прикосновения его длинных пальцев прожгло мою кожу.

И уверена, что не стоит так пялиться на него!

— Хочу тебе напомнить, брат мой, что у меня, невежи, отличный слух! — отпарировал тем временем Виктор, усаживаясь рядом с раскрасневшейся Латти.

— Ты непременно будешь удивлен, но я знаю! — вторил ему

Себастьян. — Надеюсь, здесь хороший кофе подают?

— Один из лучших в Барселоне! — лучезарно ответила Злата.

— Твой оптимизм не внушает доверия, моя дорогая невестка, — скептично ответил Себастьян.

Что со мной? Сердце так внезапно бешено забилось, волнение охватило в свои бурлящие объятия, прокачивая мою кровь по венам в быстром ритме. Я впервые испытывала подобные чувства!

Я искоса бросила взгляд на своего соседа, отдаленно прислушиваясь к их дружеской перепалке. У этого мужчины очевидное сходство с младшим братом, но все же он резко отличался на его фоне.

Строгость. Суровость. Благородство. Сила. Властность. Они сквозили в каждом звуке его бархатного грудного голоса, насытили каждый контур его безупречного лица и движение гибкого тела.

— Как вам кино? — спросил Виктор, пока его брат делал заказ официанту.

— Ошеломляющее! — воскликнула Латти, видимо, догадавшись, что я не собираюсь отвечать. — Просто потрясающее!

— Как удивила-то! — пробормотал Себастьян, откидываясь на спинку стула.

От него приятно пахло каким-то дорогим парфюмом. Этот аромат затмил другие запахи, что окружали меня, а голос приглушил остальные звуки. Что же это происходит?..

— Именно, Себастьян! — улыбалась ему Злата. — И я уверена, что даже тебе, такому скептику и реалисту, просто необходимо хоть изредка смотреть нечто подобное!

— Даже спорить не буду, — усмехнулся тот и закинул ногу на ногу.

— Брат, когда ты в последний раз был в кино? — иронично спросил Виктор, выгнув бровь и нежно сжимая руку своей невесты.

Они такие трогательные! Даже в совершенно обыденные моменты кажутся такими романтичными. Я не смогла сдержать умиленную улыбку, радуясь, что все-таки сосредоточила внимание на ком-то ином, кроме Себастьяна Эскаланта — очень и очень опасном новом знакомом.

— Лет в шесть, — ответил Себастьян, и я вновь перевела взгляд на него.

— Бедненький! — покачала головой Злата. — В следующий раз обязательно пойдешь с нами!

— Да, всенепременно! — саркастично ответил он и стряхнул несуществующую пылинку со своих черных брюк.

Я слушала разговор этих людей и впервые в жизни позволила признать себе, что хочу стать частичкой этого мира. Их мира. Вот так же сидеть и беззаботно размышлять вслух о следующем походе куда-нибудь.

Однако я далеко не из круга. И если бы не доброта Златы, то такие парни меня даже не заметили бы. Эти мысли вернули меня в реальность. Грусть отрезвила и освободила разум, который обрел способность спасти меня от пагубного присутствия брата Виктора.

У Себастьяна зазвонил мобильный телефон, и он, извинившись, поднялся и отошел от нашего столика, чтобы ответить.

— Спасибо за отличный вечер, Злата! — вымолвила я, привлекая к себе нежелательное внимание, и встала со своего места.

— Что?.. Ты куда? — нахмурилась она.

— Домой. Меня ждет еще работа и пару заданий, так что… — я стала шарить рукой по спинке своего стула в поисках своей кофты.

— Давай мы тебя подвезем? — предложил Виктор, перебивая Злату.

Я осознала, что моей кофты нет на стуле. Видимо, я где-то ее оставила! Ну что же, давно пора избавиться от этого старья!

— Не стоит утруждаться! Со мной тридцать два гига свежей закаченной музыки, — я, улыбаясь, продемонстрировала свой плеер. — И вечерняя Барселона манит меня прогуляться!

— Но, Зоя… — запротестовала Злата.

— Спасибо за отличную компанию, — я сделала шаг назад, давая понять, что уже ухожу, и ничто не изменит мое решение. — Хорошего вам вечера!

Я быстро развернулась и направилась к выходу с летней площадки кофейни. Запоздало я заметила Себастьяна Эскаланта у искусно-оформленной бронзовой низкой дверцы, ведущей на тротуар.

Он, увидев меня, приостановился, пряча мобильный во внутренний карман пиджака.

— Уже уходишь? — вежливо поинтересовался мужчина, глядя на меня сверху вниз.

Он так высок! Пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с глубоким медовым взглядом брата Виктора.

— У меня запланирована встреча с Гансом Зиммером, — промямлила я глупость.

— Это твой друг?

Я подавила неуместный смешок и подняла руку с плеером, привлекая его взгляд к своему музыкальному спутнику.

— Это немецкий композитор, музыка которого наглым и бессовестно-пиратским способом закачена в мой mp3.

Медленная улыбка растянула его идеально-очерченные губы и смягчила суровые черты лица.

Черт возьми, воистину дьявольски-обольстительная улыбка!

— Так, значит, моя новая знакомая нарушает закон?

«Моя…»

— О, — попыталась начать я, жутко смущаясь от взгляда и голоса Себастьяна. — Совсем немного. В остальном я пример добродетели.

Он продолжал улыбаться и заговорщически подмигнул мне:

— Нарушать правила всегда приятней, чем следовать им.

О господи! Чувствую себя словно девочка-гном Смурфетта в те моменты, когда она, стесняясь, пытается кокетничать.

Хм, интересно, как я буду выглядеть, если сцеплю перед собой руки и, бросая глазами озорные стрелы, стану крутиться из стороны в сторону?

— Вы не похожи на человека, кот… который любит нарушать правила.

Что?! Зоя, уж лучше молчи, идиотка ты этакая!

Он хмыкнул и чуть склонившись, заметил:

— А может, я умело притворяюсь?

Я нервно рассмеялась, чувствуя легкое головокружение от волны аромата, которая исходила от него.

— Приятно было познакомиться! — пролепетала я.

Так, пора бежать, а то еще ляпну что-то жутко глупое и неуместное.

Медовые глаза посмотрели на меня напоследок:

— Мне тоже, Зоя! — Себастьян все еще вежливо улыбался.

Я выдохнула, когда вышла на многолюдную улицу и направилась в сторону дома, где теперь жила. Я знала куда идти, но не торопилась — любила такие прогулки. В них я находила свое вдохновение, особенно когда пейзажи Барселоны сопровождались приятным саундтреком.

Я уже слушала новый инструментальный трек Ганса Зиммера, но перед глазами все еще стоял образ старшего брата Виктора. Он отчеканил себя в моем сознании удивительными глазами цвета меда и голосом, от которого внутри меня что-то восхитительно сжимается, на миг замирает, а после растекается в груди сладостно-жгучей волной.

Хм, интересно было бы его нарисовать… Чья-то рука сжала мое плечо, и я, вздрогнув, резко развернулась.

Себастьян Эскалант смотрел на меня суженными взглядом и что-то беззвучно говорил.

— Что? — переспросила я, не слыша своего голоса.

Он улыбнулся и протянул ко мне руки…

ГЛАВА 5

Импульс

— Вероятней, вот так я буду услышан? — хмыкнул он, вынимая наушники из моих ушей и прикладывая к своим.

Несколько секунд он слушал композицию, не отрывая от меня глаз. Легкая улыбка коснулась его пухлых губ.

— Бесспорно, достойная замена нашей компании! — кивнул он, возвращая мне наушники.

Беглое касание его пальцев чувствовалось слишком интимно. Я даже вздрогнула, и он это заметил.

— Я не ожидала увидеть… вас ... — прохрипела я, складывая свою индивидуальную мини-акустическую систему.

Себастьян не переставал улыбаться.

— Наши будущие молодожены бросили меня без намека на угрызения совести, — начал он, и мы уже вместе продолжили путь. — А мое врожденное чувство ответственности не позволило отпустить тебя гулять по незнакомому мегаполису в одиночестве.

— О, что вы! Даже не стоило волноваться! — слегка дрожащими руками я убрала в сумку наушники и плеер. — Я прекрасно ориентируюсь на местности и к тому же уже хорошо знаю этот путь.

Эскалант сунул руки в карманы и посмотрел на меня, чуть склонив голову на бок.

— Что-то не пойму, ты сейчас прогоняешь меня?

Я нервно хмыкнула:

— Нет. Просто не хочу быть обузой.

Он опять сощурил глаза:

— Мне показалось, или ты обращаешься ко мне на «вы»?

Ого! А ведь даже не заметила…

— Не показалось, — еще сильнее смутилась я.

— Может, перейдем уже на менее формальное обращение? Я ведь не настолько старше Виктора! — его голос звучал вежливо и бесстрастно, а вот глаза пронзали насквозь.

Казалось, я для него словно открытая книга. А вот он как закрытый учебник по очень сложному и незнакомому предмету, причем на иностранном языке.

— Готова! — стесняясь его взгляда, кивнула я и добавила. — Себастьян.

В моей душе боролись два желания. С одной стороны, я отчаянно желала, чтобы он ушел и тем самым перестал меня вгонять в краску и заставлять нервничать. А с другой стороны, мне жутко хотелось, чтобы он остался и дал возможность наслаждаться его голосом, впитывая в себя вдохновение. О, да! Он меня вдохновлял. Сильно. Очень сильно.

— Ты не испанка, это очевидно. Но прекрасно владеешь языком, — говорил тем временем голос-вдохновение.

— Родители позаботились о моем образовании. Моя мама была учителем испанского, а отец — английского, — ответила я, наблюдая за тем, как он остановился у кофейного лотка с ароматным товаром. — Поэтому я и владею этими языками.

— Да? — протянул он — Похвально!

Себастьян заказал два кофе и через минуту протянул мне один из бумажных стаканчиков.

— Наши влюбленные голубки не дали мне выпить кофе! — пояснил он, когда мы двинулись дальше.

Я неловко вертела в руках горячий стакан с напитком, который ненавидела.

— Откуда ты знаешь Злату? — спросил Себастьян.

Его вопрос меня смутил. Я ненадолго задумалась и помедлила с ответом.

— Мы с ней знакомы совсем недолго. Она — мой работодатель.

Я реставрирую картины в их доме… О, в доме ваших родителей. Что же это?! Выходит, он тоже мой… начальник?!

— Ты реставратор? — резко спросил он и снова обратил медовый взгляд в мою сторону.

— Да, — ответила я и, не подумав, добавила: — И художница. Ну, пытаюсь ею быть.

Несколько секунд мы, молча, смотрели друг на друга. Казалось, его больше заинтересовало то, что я рисую, чем тот факт, что меня наняла его семья.

Я первая отвела взгляд, не выдержав проницательности медовых глаз. Этот мужчина — один из немногих обладателей идеальной внешности, которых мне приходилось встречать. Идя рядом с ним, я замечала, как проходящие мимо нас женщины бросали на него тоскливо-восхищенные взгляды.

Много лет назад я сознательно сделала выбор: моей единственной любовью будет живопись. Еще никому не удавалось завладеть моим сердцем, ведь казалось, что там совсем не осталось места. Родители и картины — именно они наполняли его, вытесняя и не впуская иную влюбленность.

Однако при виде Себастьяна Эскаланта что-то сверкнуло во мне, словно искра от электрического заряда в неисправной проводке.

Маленькая, незаметная, но опасная. Она предвещала угрозу пожара, который может испепелить меня.

Теплая ткань внезапно легла на мои плечи. Я вздрогнула. Это Себастьян набросил на меня свой пиджак. На мой озадаченный взгляд он пожал плечами:

— Ничего не могу с собой поделать! Врожденная галантность!

— Спасибо! — улыбнулась я ему в ответ и снова смутилась.

Черный пиджак хранил тепло его тела и источал аромат духов.

Меня впервые оберегали от холода так по-киношному и заботливо, словно на романтическом свидании.

— И что ты рисуешь? — спросил Себастьян, делая глоток кофе и поглядывая на меня.

— Рисую то, что чувствую, — я вертела в руках теплый стаканчик. — Это на первый взгляд кажется простым, но в действительности очень сложно донести до людей те эмоции, которые наполняют творца.

Для этого я должна научиться выбирать цвета, тональности и штрихи…

Я немного увлеклась и когда осознала это, то замолчала. Почему он так смотрит на меня?!

— Я хочу взглянуть на твои работы.

Моя улыбка превратилась в нервозную усмешку.

— Может быть, как-нибудь…

— Зоя?

Его голосом мое имя прозвучало безумно красиво!

— Если ты хочешь стать серьезным и успешным художником, то должна не стесняться и показывать свои работы. Любое мнение, будь то признание или критика, — лучше, чем чердачная пыль. Писатели, музыканты, художники — все творят для публики. Иначе какой в этом смысл?

Он чертовски прав! Да, я это и так понимала, но почему-то именно перед ним я робела, боясь показать свои работы.

— Ты говоришь, как истинный знаток искусства! — заметила я.

Он улыбнулся, но не так как улыбался до этого. Мягчайшая плавность красиво изогнула его губы. Мурашки пробежали у меня по спине и запутались в волосах.

— Так и есть. В отличие от брата и невестки я умею наслаждаться живописью.

— Восхитительно! — не сдержавшись, выдохнула я, глядя на его лицо и тут же опомнившись, опустила глаза.

— Ты учишься где-то?

— Да. Только поступила. В Школу «Ллотия».

— Это достойно восхищения. Поздравляю тебя! — кивнул он. — Кто тебя вдохновил посвятить свою жизнь живописи?

Внезапная, но уже знакомая печаль, вытеснила остальные эмоции. Я чуть замешкалась с ответом и этим снова привлекла к себе его

взгляд.

— Мама.

Барселонский вечер стремительно переходил в ночь. Но на улицах людей не убавилось. Теперь свет автомобильных фар и зазывно мигающая подсветка витрин превращали город в нечто волшебное, завораживающее, фантастическое.

— Хм… родители приехали вместе с тобой? — спросил Себастьян.

Мой судорожный вдох был более красноречив, чем сказанные слова.

— Нет. Они погибли. Шесть лет назад.

— Извини. Прими мои соболезнования, — улыбка сошла с его лица.

Я отвела глаза и посмотрела себе под ноги.

— Все в порядке. Наверное. К тому же… уже не так больно.

Что я несу?! Излишне разоткровенничалась, Зоя!

— Я думаю, это не боль уходит. Просто ты взрослеешь.

Мои глаза встретились с золотистым взглядом Себастьяна. Впервые в жизни мне хотелось рассказывать о себе, словно он единственный, кто искренне желает знать обо мне больше.

— Какой твой любимый художник? — вдруг спросил он, переводя беседу в другое русло.

— У меня нет такого, — усмехнулась я. — Есть много картин, которыми я восторгаюсь. Но я не позволяю себе сильно погружаться в работы других мастеров.

— Почему? — черные брови испанца взметнулись вверх.

— Под сильным впечатлением я могу совершить художественное преступление и скопировать их стиль, а заодно утрачу свой. Или перестану верить в себя, понимая, что не так талантлива, как они.

— Весьма незаурядная теория, Зоя! — он будто похвалил меня.

Чувство тоски, вызванное воспоминанием о главной трагедии и утрате в моей жизни, стало потихоньку отпускать. На время. Как всегда. Я не смогла сдержать улыбку:

— А у тебя есть любимый художник, Себастьян?

Какое восхитительное у него имя. И так ему подходит!

— Да. И не один.

— И, конечно же, все они пишут в стиле арт-деко? — подумала я вслух, пожалев об ироничности своего тона.

Этот стиль любят все богачи. Почему же он будет исключением?

— У меня есть пара картин в этом жанре, — допивая кофе, ответил

Себастьян. — И все они принадлежат Эрте.

— Эрте?!

Стиль Эрте полон романтических фантазий, а они совсем не свойственны вкусу такого серьезного человека, как брат Виктора.

— Да, — просто ответил он. — Но больше всего мне по душе пейзажи. Меня завораживают изображения аллей или дорог.

Хм… как избито и в тот же момент необычно.

— А я все никак не могу понять, какой жанр мне больше всего нравится. В этом моя главная проблема.

— Проблема? Возможно, это достоинство. Поверь, пройдет немного времени, и ты поймешь, что прежняя проблема превратилась в необходимость и лучшее решение.

Я задумалась над его словами и снова утонула в приливе волнения под его проницательным взглядом. Этот человек вытянул из меня откровения.

— Скучаешь по родному городу? — красивый голос собеседника вывел меня из раздумий.

Ах, да! Конечно!

— Совсем не скучаю.

— Ясно. А по друзьям тоскуешь? — допытывался Себастьян. — Или по своему возлюбленному?

Я сконфужено подняла на него глаза и тут же отвела. Ох, какие же они красивые!..

— Там у меня никого не осталось. Только воспоминания.

Повисла пауза. Даже могилы родителей пусты. Среди груды металла, в которую превратился автомобиль после взрыва, остался только прах.

Мы почти дошли до особняка.

— Знаешь, а ты мне все больше напоминаешь мою невестку, — его чуть сощуренные глаза изучали мое лицо. — У вас с ней много общего.

— Мне приятно это слышать, — честно ответила я, останавливаясь возле подъездной аллеи дворца. — Латти мне очень нравится. Она — настоящая.

Уголок его рта приподнялся в красивой полуулыбке:

— Ты права. А что ты скажешь о моем брате Викторе?

Я усмехнулась:

— Он слишком красивый, чтобы пытаться понять его. Он опасный мужчина.

Себастьян чуть склонил голову набок:

— Хорошо. А что ты думаешь обо мне?

Как-то чересчур интимно прозвучал этот вопрос. Или мне кажется?

Я медлила с ответом, сняла пиджак и протянула его Себастьяну.

— Думаю, что ты похож на брата. Очень.

Мой взгляд снова столкнулся с его глазами, и неизвестный импульс сотряс меня внутри. Словно электрический заряд.

Улыбка Себастьяна стала шире, и он забрал из моих рук свою одежду. Наши пальцы снова соприкоснулись, и ток-импульс повторился во мне. Да что же это?!

— Приятная выдалась прогулка! — заметил он, не отводя от меня глаз. — Спасибо тебе, Зоя.

— И тебе, Себастьян.

Может, стоит пригласить его в дом? Хотя разве я могу? Этим домом владели его родители, и ему принадлежит право приглашать.

Напротив особняка остановился роскошный черный автомобиль. Себастьян оглянулся, а после снова посмотрел на меня. Он будто собрался прощаться, но почему-то не торопился уходить.

Совсем некстати мне вспомнилась традиционная привычка темпераментных испанцев целовать друг друга в щеки вовремя приветствия или прощания. Это внезапная мысль меня напугала и в тоже время… обольстила? Мои щеки запылали, и я обрадовалась, что на улице достаточно темно.

Я нервно протянула ему свою вспотевшую ладонь.

— Д-доброй ночи, Себастьян!

Он посмотрел на меня так, будто мои мысли для него беспрепятственно читаемы. Себастьян чуть приподнял темную бровь, опять улыбнулся одним уголком рта и медленно провел взглядом по моему лицу.

Остановил глаза на моем запястье, которое дрожало перед ним, и резко поднял взор с блестевшими золотистыми искорками.

Он вынул руку из кармана брюк и не спеша обвил мою ладошку длинными красивыми пальцами.

Я невольно опустила глаза на наши сплетенные руки и сглотнула от волнения. Смуглая кожа на его запястье разительно выделялась на фоне моей бледности и была испещрена венами и жилками. В моем горле застрял ком, не дающий мне сделать вдох. Какое лишающее покоя прикосновение!

Рукопожатие длилось несколько секунд, которые отсчитывали импульсы в моем теле. Они, словно волны горячей воды чувствительного океана, налетали на меня снова и снова.

— И тебе доброй ночи, Зоя! — услышала я его низкий голос и подняла взгляд к медовым глазам.

Беги. Уходи сейчас же. Что же ты стоишь, наивная дурочка?!

Он разжал пальцы, и моя рука безвольно упала, остро ощущая одиночество.

Первой отвела взгляд я. Несколько раз моргнула и, опустив глаза, повернулась по направлению к парадному входу в особняк.

Я вошла в дом, чувствуя, будто ноги превратились в тяжелые колодки. Не удержавшись, я выглянула в окно. Себастьян пошел к автомобилю. Водитель открыл ему дверцу машины, и он исчез внутри.

Значит, он мог в любой момент вызвать авто и не идти со мной пешком. Почему же не сделал этого?

Так, Зоя, включай реализм в свои мысли! Ты не Золушка и будущего с прекрасным принцем у тебя быть не может! И нечего витать в облаках. Иди, работай, тебе за это платят деньги. Его семья, кстати.

ГЛАВА 6

Познание вкусов

Ближайшее будущее

Жизнь психа не так спокойна и беззаботна, как кажется со стороны. Мысли беспокойно роятся в голове, страх и убийственной силы воспоминания одолевают внутри. Они вспышками молний возникают в моем сознании. Мучительные, болезненные кадры фильма, снятого по мотивам моей жизни.

Проклятой жизни. Отныне бессмысленной жизни. Ненавистной жизни…

Я не могу избавиться от этих воспоминаний. Не хочу этого. Они причиняют мне почти невыносимую, адскую боль. Заставляют сжимать кулаки так, что коротко подстриженные ногти впиваются в ладонь, а грудь сжимают тиски — стальные, беспощадные и невидимые.

Но я живу этими воспоминаниями. Ведь в них живет она. Девушка, которую я убил.

***

Сегодня

Я чувствовала на себе взгляд. Два глаза из темноты смотрели прямо на меня. Неотрывно. Оценивая и угрожая. Будто кто-то пришел взглянуть на меня среди ночи. Он смотрел, чтобы понять: насколько я изменилась, смогу ли стать достойным соперником или… врагом.

Странно, но даже сквозь сон я отчетливо понимала, что этот взгляд нес опасность. Он пугал меня.

Мужчина, который стоял напротив моей постели. Темная одежда на нем лишала возможности найти границу ночной темноты и его силуэта. Мужчина, который смотрел на меня, наводил ужас…

Я вскочила в постели, шаря глазами по освещенной лунным светом комнате.

Силуэт в черном шмыгнул в тень.

Вскрикнув, я включила свет на прикроватной тумбочке. Никого. Тяжело дыша, находясь еще на грани реальности и сна, я огляделась. Дверь закрыта. Окна нетронуты. Опасности негде прятаться. Все словно на ладони.

Сон. Я видела жуткий кошмар. Страшный реалистичный кошмар. Но заснуть удастся не скоро. Да и свет пусть будет включен. Хорошо, что не всполошила никого своим негромким возгласом!

***

Я верю в магию. В настоящую магию. Ее не увидишь в фильме и не прочтешь о ней в книге. Она не поможет парню-вампиру быть с девушкой, которая вдруг оказалась потомственной ведьмой с генами оборотня.

Я верю в природную магию, силу которой мне доказала мама. Сила материнского таинства зарождается в тот момент, когда женщина узнает, что отныне она уже не одна. И с этой самой минуты начинается магия. Женщина, которая дарит жизнь своему ребенку, связывает его с собой невидимой нитью. Она чувствует его боль, предвещает опасность и всегда жертвует собой во имя его жизни.

Моя мама предвещала собственную гибель и мое одиночество. Каждую последнюю пятницу месяца, начиная с моего тринадцатого дня рождения, она проводила со мной вечер. Она рассказывала мне о себе: признавалась в своих ошибках и делилась мечтами. Тихим кротким голосом мама говорила, какое видит будущее для меня, и мягко наставляла на путь к нему.

Так продолжалось восемь месяцев. А потом… мама и папа погибли.

Я помню день, когда их закрытые и пустые гробы опускали в мокрую от дождя землю. Помню, как хотела, но больше не могла плакать. Помню, как едва сдерживалась, чтобы не завыть от невыносимой боли, раздирающей мои внутренности. Помню, как больше не хотела жить.

Похороны — это жуткий процесс. Холодный и беспощадный указатель, что человек ничтожен в этом мире и не имеет право выбора.

Похороны — это торжество обреченности, которое настигнет каждого из нас.

Я, тринадцатилетняя девочка-подросток, разбитая сильнейшим горем. Закрывшись в своей новой комнате в доме тетки, я села за стол перед маленьким окном. Ливень барабанил в стекло, приглушая дневной свет августа раньше положенного времени. Я смотрела на капли дождя и смиренно принимала свое взросление. Я точно ощущала, как опустошалась внутри. Черный эгоизм выл, крича один вопрос: как мне жить дальше?!

И тут пришла магия. Обрела голос мамы и прошептала мне утешительные слова. Она проникла в мою память, заставила взять блокнот отца и начать писать.

Я записала восемь материнских заповедей жизни, сидя в пустой комнате, которая погружалась в вечернюю темноту.

Первая из них гласила: «Никогда не лги. Даже во благо».

***

Семья Эскалант оплатила мне не только обучение в школе, но и летние подготовительные курсы. Они проходили три раза в неделю в первой половине дня и длились почти месяц.

На первом занятии, в течение двух часов, нам рассказывали о технологии живописи, графики, дизайна. Я наслаждалась каждой минутой этого урока, несмотря на то, что ночью мне не удалось нормально поспать.

Тени превращались в силуэты, а звуки, на которые я раньше не обращала внимания, теперь вызывали сковывающий страх. Я попыталась переключить мысли и тут же вспомнила медовые глаза Себастьяна Эскаланта, обрамленные черными пушистыми ресницами.

Но тут я осознала: он крепко завладел моим сознанием за очень короткое время. И это пугало меня сильнее ночного кошмара.

После окончания первого дня курсов я шла домой в компании своего нового знакомого — Николаса Франка. Молодой человек, родом из Валенсии, приехал в Барселону, чтобы учиться именно в школе «Ллотия». Он первый заговорил со мной, когда сел за соседнюю парту в современно обставленной аудитории.

Я неохотно реагировала на его желание пообщаться и отвечала на вопросы кратко, глядя в темно-серые глаза сквозь стекла его очков в синей роговой оправе.

Утверждая, что ему со мной по пути, он закинул спортивный рюкзак на плечи и шел рядом, поглядывая на меня с высоты своего среднего роста.

— Думаю дальше пойти учиться на архитектора! — воодушевленно говорил Николас, откидывая со лба длинные пряди каштановых волос.

— Круто! Но для меня эта наука слишком сложна, — призналась я, придерживая развевающееся от ветра белое льняное платье.

— Значит, ты исключительно творческая натура? — темные глаза парня смотрели на меня, а на тонких губах играла дружелюбная улыбка.

Я уже открыла рот, чтобы ответить, как вдруг рядом, визжа шинами, затормозил черный низкий автомобиль. Я вздрогнула, но продолжила идти, лишь бросив недовольный взгляд в сторону машины.

— Зоя! — донесся до меня отклик со стороны авто.

Моя голова инстинктивно дернулась, отзываясь на голос, который невозможно было не узнать. Себастьян Эскалант с той самой улыбкой, которая задевала лишь

один уголок его рта, обходил блестящий автомобиль и смотрел прямо на меня.

— Здравствуй! — приветствовал меня ошеломляющий мужчина, одетый в белые брюки и синюю футболку-поло.

— Себастьян… — выдохнула я, не видя его глаз за черными солнцезащитными очками.

Что он тут делает?

— Добрый день, Себастьян! — я спохватилась, ведь осознала, что совсем забыла об элементарных правилах приличия. — О, это Николас Франко, мой однокурсник.

Эскалант снял очки и, окинув взглядом парня, протянул руку:

— Себастьян Эскалант.

— Очень и очень приятно! — оживленно закивал Николас, приветливо улыбаясь.

Себастьян с высокомерием отвел от него глаза, словно исключил его существование.

— Садись в машину, Зоя. Я подвезу тебя.

И стал обходить свое авто. Я с изумлением смотрела, как он открыл дверцу рядом с водительским сидением и выжидающе посмотрел на меня.

— Э… до завтра, Николас! — пролепетала я в смущении.

— Окей, Зоя! — улыбнулся он мне и неожиданно чмокнул в щеку.

Я испытала неловкость от такого проявления чувств и, когда садилась в авто, мельком увидела свои покрасневшие щеки в зеркале бокового вида.

Тяжелый взгляд молодого аристократа не улучшал мое эмоциональное состояние.

— Кто он? — спросил Себастьян, уже сидя за рулем машины.

— Сегодня познакомились. Учится на том же курсе, что и я. Милый парень, — отчиталась я.

— Именно на такого парня он и похож! — буркнул тот, и я осторожно бросила на него взгляд.

Я удивленно взирала на идеальный профиль Себастьяна с нахмуренными бровями и складочкой над переносицей. Мое внимание переключилось на его уверенную манеру вождения автомобиля. Управляя машиной одной рукой, он расположил локоть другой на открытом окне и изредка бросал взгляд в зеркала заднего и бокового вида. Я не сразу осознала, что под легкую инструментальную композицию мы движемся в противоположную сторону от дома его родителей.

Красавец-водитель остановил свой автомобиль у летней площадки кафе в прованском стиле и вышел.

Интересно у него получилось принять за меня решение, не учитывая моих мнения и желания.

Себастьян снова открыл передо мной дверь и протянул руку. Я на миг заколебалась, раздумывая, стоит ли прикасаться к нему. Но и отказать себе в этом я не смогла.

Он чуть крепче, чем вчера, сжал мою ладошку и не отпускал, пока мы не подошли к одному из столиков.

Может, для испанцев это норма? Целовать на прощание и держать за руки малознакомых людей? Странным казалось еще то, что меня ничем не обязывающее прикосновение Себастьяна больше взволновало и смутило, чем поцелуй Николаса. Ладонь словно побывала в кипящей воде. Боли нет, а вот горячее жжение охватило всю кисть.

Галантный спутник помог мне присесть и разместился напротив. Любопытно, он сделает заказ вместо меня или все же поинтересуется моими предпочтениями?

— Ты голодна? — поинтересовался он.

— Нет, — я нервно улыбнулась.

Мне кусок в горло не полезет под таким взглядом.

— Один латте и двойной эспрессо, — сделал заказ он официанту и тот с поклоном принял заказ.

Итак, я выиграла спор сама у себя. И перезаключила сделку: как быстро он поймет, что я не пью кофе?

Подул приятный теплый ветерок и сбил мои волосы на один бок. Я убрала пряди с лица и поймала взгляд Себастьяна. Его взгляд прищурен, а брови сдвинуты.

О чем он думал? Не могла разгадать направление его мыслей. А так хотела! И с чего это вдруг?.. Я увлекалась им. Безвозвратно. Это пугало и привлекало одновременно.

Мы смотрели друг на друга, молча и неотрывно. Уже знакомый импульс опять прошелся по мне.

— Зачем мы сюда приехали, Себастьян? — вдруг озвучила я вопрос, не дававший мне покоя.

Официант поставил на стол чашки с ароматно-пахнущим кофе. Моя гордость вдруг очнулась от вдохновляющей дымки, которую напускал на меня этот мужчина, и приняла вызов его власти. Я намеренно не прикоснулась к своей порции кофеина с молоком.

— Тебе не нравится? — ответил он вопросом на вопрос.

Я чувствовала бы себя здесь менее комфортно, будь на мне старая одежда.

— Не особо.

Он усмехнулся:

— Почему?

— Потому что не понимаю, зачем я здесь.

При свете дня его глаза стали ярче, словно мед, в который добавили шоколадный топинг. А волосы оказались не черными, а темно-каштановыми и блестели от солнечных бликов, когда их шевелил ветер.

Мне захотелось провести по ним рукой, зарыться пальцами… Они непременно как шелк!

Но насколько опасно хотеть погладить льва? Коснуться его, рискуя своей жизнью, чтобы испытать миг наслаждения. Ох, губительно-опасно!

— Вчера мне понравилась твоя компания, — он чуть наклонился вперед. — Я думал, что это взаимно.

Этот взгляд. Он смотрит в самую душу, скрывая свою.

— Верно, — тихо призналась я, опустив глаза и проигрывая эту партию.

Мне вдруг стало жарко. Ему приятна моя компания! А мне невероятно приятно от того, что этот мужчина может так воспринимать мое общество.

Наше молчание вызывало у меня сильное волнение, будоражило меня, и я почти уверена, что он чувствовал себя также. Я убрала волосы на правую сторону. С наслаждением ощутила дуновение ветра на шее. Его ладонь, лежащая на столе, чуть напряглась и дрогнула. Наши безмолвные взгляды снова скрестились, и он сделал глоток кофе.

— Сколько тебе лет, Зоя?

— Двадцать, — сглотнув, ответила я.

Исполнилось три месяца назад.

— Почти угадал, — пробормотал он, делая еще один глоток из желтой чашки.

Я так и не успела переварить его вопрос о моем возрасте, как прозвучал следующий:

— Почему ты не пьешь латте?

Ага, заметил все-таки! Моя гордость победно скрестила руки на груди.

— Потому что не пью кофе. Не люблю.

Его брови взметнулись вверх. Восхитительные губы изогнулись в улыбке:

— Я запомню.

Эта обычная фраза прозвучала так… сладко.

— Что же ты пьешь вместо кофе?

— Чай или обычную воду, — прохрипела я.

Себастьян сделал жест официанту, и тот тотчас оказался рядом. Эскалант криво улыбаясь одним уголком рта, ожидающе смотрел на меня.

— Чай, пожалуйста, на травах, — сделала заказ я, и тот с поклоном удалился.

— Я жажду увидеть твои работы, — заявил Себастьян.

Я прерывисто выдохнула и достала свой альбом.

— Здесь есть немного, — пробормотала я, протягивая ему свои рисунки под темно-зеленым переплетом.

Себастьян, молча, листал альбом, иногда задерживаясь на каком-то рисунке и проводя длинными пальцами по линиям.

А ведь вчера он мне показался совершенным! Себастьян Эскалант днем выглядел еще роскошней. Прекрасное освещение давало право наслаждаться его внешностью без помех. Глядя на то, как он медленно перелистывает мои работы, выполненные пастелью в разных жанрах, я испытывала сильное волнение. Оно было другим. Я так не волновалась, когда показывала рисунки учителям в художественной школе, одноклассникам, заказчикам или выставляла на сайте. Подобное волнение охватывало меня, только когда их смотрели родители. Особенно мама. Она — мой главный вдохновитель. Наконец, он дошел до девственно чистых страниц и закрыл альбом. Затем поднял на меня глаза и произнес:

— Ты талантлива.

Еле сдержав выдох облегчения, я улыбнулась. Но сказать ничего не успела, так как появился официант и поставил передо мной белый маленький чайник и такую же чашку с блюдцем.

— Заметно, что ты в поиске жанра, — продолжил Себастьян, — но у тебя роскошно получаются портреты.

— Спасибо, — смутилась я и, чтобы отвлечься, стала наливать себе чай с душистым ароматом. — Но учителя говорят, что в моих работах нет души. Я рисую шаблонно, пытаясь показать мастерство, а не эмоцию.

— Ты влюблялась, Зоя?

Я резко вскинула взгляд на Себастьяна:

— Нет.

Что-то подсказывало мне, что скоро это исправлю. Вернее, мне на это намекали его глаза, которые за один вечер стали для меня сильнейшим источником вдохновения.

Он прищурил взгляд:

— В твоих работах есть собственная жизнь. Тебе не хватает мудрости, ведь ты совсем юная. Время и опыт это исправят.

Он наверняка потрясающе целуется… Что?! О чем я думаю?! Я покраснела от собственных мыслей. Мой мозг стал заторможено реагировать на окружающий мир. Сердце колотилось как сумасшедшее, и снова этот заряд тока пронзил меня.

— Я… я, надеюсь! — бездумно выдохнула я.

— Как ты проводишь свое свободное время? — спросил меня собеседник.

Облизав пересохшие губы, я ответила:

— Моя жизнь недавно кардинально изменилась. Я еще не свыклась с новыми… обязанностями.

Что же он так смотрит? Во мне нарастало нестерпимое желание спрятаться под стол, чтобы попробовать уравновесить взбунтовавшиеся эмоции.

— Друзей еще не успела завести? — продолжил он допрос.

— Н-нет. Я очень трудно схожусь с людьми.

— Почему?

Я выдохнула и подняла глаза на Себастьяна. Руки сложены перед собой, медовые глаза слегка прищурены, уголки губ лениво приподняты в улыбке.

Хочу его… нарисовать.

— Трудно довериться кому-то еще кроме себя, — призналась я.

Он очень медленно обвел меня взглядом, вызывая мурашки на коже.

— Хочешь, я дам тебе совет? — предложил он, снова посмотрев мне в глаза.

— Да… Наверное.

Себастьян чуть помешкал.

— Не доверяй мужчинам. Никогда. Особенно таким, как мой брат.

Вот это совет! Неожиданно.

— Который очень похож на тебя? — не в силах отвести от него глаз, спросила я.

Он усмехнулся:

— Да. Девушкам дружить с нами нельзя.

О черт! Разочарование почти хлестнуло меня по щеке. Оно предоставило мне возможность осознать: меньше всего я хотела, чтобы этот мужчина ограждал меня от самого себя.

— Я и не думала… дружить, — искренне ответила я и смутилась от многозначности произнесенной фразы.

Его чувственные губы изогнулись в красивой улыбке, но медовые глаза таили угрозу.

— Превосходно.

Искушение уточнить, что именно он считал превосходным, устрашало своей силой. Но молчание, повисшее между нами, имело магическую силу. Оно приглушило окружающие звуки бурной жизни мегаполиса, обрывки фраз других посетителей кафе, музыку, звучащую фоном…

Разве может молчание так приятно обволакивать сознание?

Раньше я считала, что безмолвие возникает от неловкости или нежелания общаться. Но сейчас происходило что-то неестественное, ломающее мои стереотипы. Я и Себастьян говорили друг с другом, но без слов. Эмоциями, взглядами, телами. Такое общение между эффектным мужчиной и наивной девушкой очень опасно.

— Мне пора… вернуться к работе, — хрипловато выдала я.

Он, продолжая улыбаться, оставил деньги на столе.

— Пойдем, — поднявшись на ноги, Себастьян протянул мне свою ладонь.

Я опять не удержалась и с запретным наслаждением почувствовала, как его длинные пальцы крепко обхватили мою руку.

— Хочу увидеть твое портфолио, — выдал он, умело маневрируя на дороге. — Ведь у тебя оно есть?

— Да. У меня есть сайт. Именно так меня и нашли в школе «Ллотия».

— Ого! — удивился он. — Впервые слышу, чтобы художника-новичка таким образом приглашали на обучение. Ты, видимо, хороша.

Брошенная фраза Себастьяна заставила меня взглянуть на него.

Он тоже посмотрел на меня и добавил:

— В тебе редкое сочетание таланта и красоты.

— Спасибо… — ошеломленно вымолвила я, глядя на его профиль.

Я пылала желанием его нарисовать!

ГЛАВА 7

Незримая опасность

— Что не так, крошка? — Виктор обнял возлюбленную со спины и поцеловал в шею.

— Я опять лгу! — сердито произнесла Злата, глядя в окно особняка.

— Латти! — выдохнул жених. — Это вынужденная мера. Мы же обсуждали это почти миллион раз! Это лучший выход…

— Не правда, Виктор! — она высвободилась из его объятий и нервно прошагала вглубь комнаты. — Ложь во благо — это выдумка проходимцев и обманщиков. Их дешевое оправдание! А я не такая!.. Уже не такая.

— Крошка… — простонал Эскалант и шагнул к ней, но его внимание вдруг привлек звук подъехавшего автомобиля, донесшийся из открытого окна. — Ого! Иди-ка сюда, любимая.

Злата нехотя подошла, но выглянув, обомлела от удивления. Себастьян помогал выйти Зое из машины. На его лице сияла улыбка, а юная художница выглядела явно смущенной.

— Виктор, это нормально? Ничего же особенного! — пробормотала Злата.

— Не знаю, крошка, — улыбался тот, глядя на то, как брат и девушка, поднимаясь по ступеням крыльца, мило беседовали друг с другом. — Такого еще не было.

— В смысле?

— Я, как и ты, вижу впервые, как Себастьян лично подвез девушку к дому.

Входная дверь открылась, и в холл вошли брат Виктора и Зоя.

— Здравствуйте! — немного стесняясь, выговорила девушка.

— Привет, Латти! Виктор, — Себастьян протянул руку брату. — Ты, смотрю, усилил охрану?

— Привет, привет! — лукаво улыбался тот. — Верно, подметил, Себ!

— Как школа, Зоя? — улыбнулась Латти.

— Все отлично. Спасибо! Я буду в студии, — она на миг взглянула на Себастьяна. — До свидания!

— Спасибо за приятную компанию, Зоя! — произнес он.

***

Не спуская с нее глаз, я следил за девушкой, пока она не скрылась из виду, и только тогда заметил, что за мной наблюдали брат и невестка.

Черт!

— Так из-за чего усилили охрану? — спросил я их, чтобы отвлечь внимание от своего конфуза.

Виктор криво улыбался, сложив руки на груди.

— Этой ночью кто-то посторонний блуждал по дому. Я не знаю, где именно он побывал. До сегодняшнего дня камеры были только снаружи.

— М-м-м… — протянул я, впервые за долгое время ощущая себя неловко. — А кто же это был?

— Так говорю же — неизвестный! — усмехнулся Виктор.

— А ты зачем приехал-то, Себастьян? — спросила будущая невестка.

— Не понял? — начал я раздражаться, но больше на себя, чем на них. — Мне уже нужна причина для визита к вам?

— Нет, конечно! — осторожно продолжила Латти. — Просто раньше ты никогда не навещал нас без причин.

— Кстати, да! — деловито закивал Виктор.

Теперь я начинал уже злиться.

— С чего вы решили, что я приехал просто так?

Они переглянулись, явно забавляясь моим замешательством.

— И что же это за «не просто так»? — с деланным интересом спросил мой младший брат.

— Вторая партия автомобилей сегодня отбыла из Кельна! — бросил я первое, что выдала моя память из непривычно-рассеянного сознания.

Я не понимал, что со мной. Неужели эта девочка настолько сильно впечатлила меня?! Зоя Рольдан — такая странная и чувственная. Всю ночь мне чудился ее голос. Легкая хрипота и акцент, особенно уловимый, когда она называла меня по имени…

— Я уже знаю об этом, братец. Это ведь еженедельная процедура на протяжении двух лет. Но раз ты предаешь этому такое огромное значение, мог бы и позвонить. Или сбросить эмейл, — предложил Виктор.

— Зачем же? Лично ведь лучше.

— Ну, это бесспорно. И надежнее! — не унимался брат.

— Конечно, надежнее!

— Да и Зою ты смог увидеть.

— И Зою я смог… Что?!

Я понял, что попался на старый трюк. Досада с примесью злости вспыхнули во мне и разозлили, когда эта парочка расхохоталась.

***

Отъезжая от временного дома Латти и Виктора, я все еще злился и надавил на педаль газа до упора. Мощный двигатель мгновенно откликнулся, и я почувствовал, как мне становилось немного легче.

Скорость — один из моих способов выпустить пар. Мой наркотик и антидепрессант.

Я ошибся. Ненавижу совершать ошибки! Это случается крайне редко. Например, вчера я решил, что нашел замену Изабелле. А сегодня разуверился в этом. Девушка слишком юная, романтичная и… опасная.

Она первая за долгое время заставила меня думать о ней. Пролетая несколько перекрестков за время одного красного света светофора, я принял новое решение. И на этот раз, оно исключительно правильное и безопасное.

***

Себастьян Эскалант сидел за столиком и смотрел прямо на меня своими прищуренными медовыми глазами с темно-шоколадными прожилками.

Ах, до чего же чудные новые пастели! Почти совершенно передали нужные оттенки.

Я довольно улыбалась, глядя на свою работу. Итак, в ней есть одно хорошее и второе противоположно плохое. Во-первых, я уверена, что мне удалось подать искорку его взгляда, раз даже меня зацепило.

А во-вторых… меня волновали даже рисованные глаза Себастьяна! Да так сильно, что мой разум шумел и бастовал с лозунгами «Опасность!» и «Не глупи!».

В один из традиционных пятничных вечеров мама мне сказала:

«Твое творчество — это твоя крепость. Тебе очень повезло, Зоя! Ведь его каменные стены — твоя защита. Чем больше ты рисуешь, тем крепче они становятся. Ты сможешь укрыться в них и спрятаться от боли, обиды, потерь и разочарований…»

Я так и записала в отцовский блокнот. Это вторая заповедь моей матери.

Сегодня я впустила Себастьяна в крепость своего творчества. Раньше только родители были вхожи в его стены.

Легкий стук в дверь студии отвлек меня, и я испуганно захлопнула альбом.

— Можно? — улыбаясь, заглянула Злата.

— Входи, конечно! — я моментально заулыбалась от удовольствия снова видеть эту девушку.

Как же странно и опасно чувствовать родственность души к человеку, которого знаешь несколько дней.

Барселона сбивает меня с тропы уравновешенных эмоций. Почему же виной тому город? Я копалась в себе и пыталась понять причину уверенности в собственных изменениях. Чувство, что я нахожусь в нужном месте, овладело мною с первого вдоха каталонского воздуха. А еще люди, которые с такой легкость перевернули мой мир и внушили новые надежды и мечты.

И вот, каждый раз глядя на Злату, я осознавала, что у меня никогда не было настоящих друзей. Мое сердце, пользуясь одобрением разума, вкладывало в шкатулку моих грез новую робкую мечту — я хотела, чтобы эта девушка стала моей подругой.

Сделав песню Келли Свит немного тише, я выжидающе посмотрела на Злату.

— Зоя, я хотела тебе предложить отправиться послезавтра по магазинам. Ты сможешь?

— Злата, у меня столько одежды, что я ее и за год переносить не успею! — неловко улыбнулась я. — Куда же еще? Не стоит, правда!

— Ты уверена?

— Абсолютно.

— Ну хорошо, — вздохнула она и замялась, явно не решаясь спросить меня еще о чем-то: — Зоя, скажи, ты вчера замечала что-нибудь ненормальное или… опасное?

Я нахмурилась:

— Опасное? Нет. А что?

Злата нервно усмехнулась и сжала руки.

— Ничего особенного. Все хорошо! Ну, не буду тебе мешать. Мы с Виктором ждем тебя к ужину.

Когда девушка уже подошла к выходу, я вдруг вспомнила о своем кошмаре.

— Злата! — не знаю точно зачем, но я решила рассказать ей.

Она обернулась и вопросительно посмотрела на меня.

— Кое-что вспомнила. Ночью я проснулась от чувства, будто на меня кто-то смотрит. Я быстро включила свет, но комната оказалась пустой. Знаю, это был всего лишь сон, и я уже почти забыла его. Но ты спросила, и я вдруг решила… — я не стала продолжать, осознав, как глупо это звучит.

Злата сдвинула брови:

— А в котором часу это произошло?

— Кажется, после двух, — чуть задумавшись, ответила я.

Услышав мои слова, она улыбнулась:

— Не беспокойся. Здесь слишком хорошая охрана, что бы твой сон стал реальностью.

***

Злата Бронских закрыла за собой дверь студии и перестала улыбаться.

— Ну? — тихо спросил хмурый Виктор, стоя напротив.

Она утвердительно кивнула. Жених молчаливо указал в сторону, и они направились подальше, чтобы Зоя Рольдан не услышала их разговор.

— Мы ведь готовы к этому, крошка? — успокаивающе обнял он ее.

— Я все же надеялась, что наша готовность не понадобится, — огорчилась Латти.

ГЛАВА 8

Странности любви

Мама познакомилась с отцом во время прохождения языковой практики, когда диплом магистра уже почти был получен. Она всегда говорила, что он появился в ее жизни как знак прощения ее прошлых грехов. Очень долго я пыталась расспросить ее об этом, но она всегда уходила от разговора, обещая, что все поведает, когда я стану взрослее.

Словно предчувствуя свою скорую гибель, мама выполнила свое обещание и взяла с меня клятву — не совершать ее ошибок.

Воспоминания о наших разговорах всплывали у меня в памяти очень часто. Я помнила все в мельчайших деталях: глубокий голос матери, преломляющийся грустью, блеск в ее глазах, которые непременно бы увлажнились слезами, будь она хоть чуточку слабее.

Ее наставления, просьбы и озвученные надежды стали для меня нерушимыми законами жизни. И преступить их означало предать память о ней.

Моя новая жизнь в Барселоне стала набирать обороты. По утрам я ходила на курсы, днем, вечером и ночью — пропадала в студии. Иногда ко мне заходила добрая девушка Злата, и мы приятно беседовали на разные темы. Вернее, она рассказывала о себе или задавала вопросы мне.

Пугливая надежда, что она хочет со мной дружить, теплилась во мне. Я не понимала, зачем ей нужна моя дружба, поэтому постоянно разубеждала себя в этом.

Часто я оставалась в доме одна, не считая охраны и других служащих, с которыми даже не встречалась. Виктор и Злата уезжали в свою квартиру. Жизнь в этом особняке для них вынужденная мера. Почему, я не спрашивала. Разве это мое дело?

Общение с Николасом уверенно втягивало в новый мир, который для многих был естественен, но чужд для меня. Пару раз я принимала его приглашение на кофе-чай. У нас оказалось много общих интересных тем, и я радовалась этому. Ведь долгое время не могла ни с кем разделить свое увлечение.

Спустя неделю у меня появились еще новые знакомые из школы, мобильный телефон, две отреставрированные картины и пять портретов Себастьяна Эскаланта.

Что нужно человеку, который хорошо сделал свою работу? Верно, отдых. Для многих он заключается в чашке ароматного дорогого кофе с банановым маффином или в посещении спорт-бара в компании друзей. Кто-то отдыхает, лежа на диване, просматривает очередную серию любимого сериала или читает книгу под тихую музыку для яркости воображения.

А для меня награда за выполненную работу и в то же время отдых — это рисование Себастьяна Эскаланта. Я включала медленный джаз, иногда блюз, и, словно одурманенная его образом, пыталась переместить картинку из своего воображения на чистый лист альбома.

Я рисовала его глаза под волнительно-бьющийся ритм сердца. Под исступленно стучащий пульс в ушах я изображала его полные губы. Я не могла и не хотела избавляться от воспоминаний о красивом голосе этого аристократа. Сказанные им слова я проматывала в голове, словно любимые треки в плеере.

С той встречи в кофейне мы больше не виделись. Грусть наполняла меня медленным и тягучим разочарованием. А разум с досадой и злорадством усмехался и напоминал, что я не имею права поддаваться подобной грусти.

Но лишь в своих рисунках я находила отраду. Ведь стоило уступить запретному желанию увидеть его глаза, и я уже бралась за пастели, которые так тонко передавали золотистый оттенок проницательного взгляда.

***

Ранним воскресным утром я отправилась за вдохновением. Прогуливаясь по многолюдным кварталам Барселоны, я впитывала в себя ее дух, жизнь и силу. Да и какую силу!

Мощная бурлящая река с берегами на любой стиль жизни. Хочешь культуры или испанского колорита? Вот, пожалуйста, причал «Большой королевский дворец». Желаешь духа старины и театрального искусства?

Тогда парк на горе Тибидабо.

А море… Средиземноморские волны и белый песок внушали зависимость и опровергали исполнение задачи накупаться и насытиться ими.

Мой туристический опыт ухитрился едва оторваться от нулевой отметки, но уверенность в безупречности столицы Каталонии была заочно неопровержима.

Не влюбиться в этот город нельзя. С каждым шагом по брусчатому тротуару, с каждым поворотом улиц и теней деревьев, я понимала, что попадаю под власть красивого мегаполиса.

Ближе к жаркому полудню, я вернулась в особняк. Выключила Лауру Велш в своем плеере и вошла в дом.

— …Если еще раз увижу тебя у этого лотка!

Я застыла, увидев разгневанного Виктора Эскаланта, который словно хищник нападал на невинно-улыбающуюся Злату.

— Любимый мой Эскалант!.. — нежно заговорила она.

— Все, я сказал! — заорал он и быстро вышел из холла.

Я ощутила неловкость от того, что стала свидетелем конфликта семейной пары. Мои глаза встретились с понимающим серым взглядом девушки. Странно, но она не выглядела расстроенной или печальной. Наоборот, ее глаза светились чем-то похожим на восторженность, а на губах играла ласковая улыбка. Такое чувство, будто она только что слушала не гневную тираду, а оду любви в исполнении своего будущего мужа.

— Простите, я не хотела помешать! — промямлила я, виновато опустив глаза.

— Что ты, Зоя! — шире заулыбалась Злата. — Виктор приревновал меня к продавцу мороженого, — призналась она, закусив губу, чтобы не рассмеяться.

Я ошарашено уставилась на нее. В ушах до сих пор стоял звон от гневного голоса ее жениха.

Что же там за продавец такой?!

— Бедный парнишка продает мне мороженое на протяжении недели, — продолжила рассказ Злата и взяла у меня из рук альбом. — Он делает мне скидку. Говорит, что не для меня, а для карапуза…. О, вот это особенно красиво!..

Она одновременно говорила и разглядывала мои наброски.

— Спасибо! — я все еще не могла отойти от шока. — Твой жених явно… огорчен.

«Так кричать из-за такого пустяка?!» — хотела на самом деле сказать я.

Но будущая госпожа Эскалант лишь улыбнулась, глядя на меня.

— Таков уж он. Мой любимый диктатор! — в ее голосе зазвучала мелодия любви, и она вернула мне альбом: — Ну что же! Пойду усмирять своего тигра.

— Ты… уверена? — обеспокоено насторожилась я, инстинктивно чуть поддавшись вперед в попытке отговорить ее.

Злата коротко рассмеялась и лукаво подмигнула мне:

— Еще как!

Я изумленно смотрела ей вслед.

— Какой ужас!.. — пробормотала я, когда девушка скрылась из виду.

— Они называют это «Любовью», — голос Себастьяна раздался за моей спиной, заставив меня подпрыгнуть.

Я резко развернулась к нему.

— Прости, не хотел напугать, — поджал он губы.

Старший брат Виктора стоял напротив меня. В одной руке он держал черную папку для документов, а другая находилась в кармане его брюк.

Идеален. Безупречен!

Я восхищенно смотрела на улыбающегося Себастьяна в деловом костюме черного цвета и белой рубашке и пыталась совладать с чувствами.

— Я не ожидала вас… Э-э-э, тебя увидеть! — пробормотала я, борясь с желанием сбежать от проницательных медовых глаз, которыми он лениво окидывал мою фигуру, и в то же время остаться и поговорить с ним.

«Неужели соскучилась?» — саркастично вопрошал мой разум.

«Да! Да! Да!» — чуть ли не с транспарантами вопило мое сердце.

— Как твои дела, Зоя?

Как он говорит! Его голос — услада для моего слуха, словно любимые звуки собрали воедино и насытили ими его баритон.

О нет! Пора бежать от него, пока не поздно. Но отчего же такое чувство, будто я уже опоздала? И почему мне не страшно от этого осознания?

— Все хорошо! Спасибо. А у тебя? — я старалась говорить вежливым и безразличным тоном, однако голос немного вибрировал.

Себастьян снова окинул меня нечитаемым взглядом. А посмотрев в глаза, ответил:

— Жаловаться не на что. Да и хвалиться пока нечем.

Вот это ответ! Я выдохнула и нервно улыбнулась.

— Ну… Удачи тебе, Себастьян!

— И тебе, Зоя.

ГЛАВА 9

Обоюдная зависимость

Лишь оказавшись в студии, я смогла нормально дышать. Хотя мысль, что он находится совсем близко, за стеной, заставляла мое сердце стучать, как у бегуна, преодолевшего немалую дистанцию.

Это как-то ненормально.

Моя рабочая одежда — измазанные краской джинсовые комбинезон-шорты и серая футболка — находились в студии. Я намеренно переодевалась в этой комнате, чтобы не терять время. И вот теперь, приступив к работе, я искала в ней спасение от гибельных мыслей о Себастьяне Эскаланте.

Я реставрировала морской пейзаж немецкого художника Карла Вутке. В углу бесценного полотна я нашла незначительную царапину.

У меня даже руки подрагивали, когда я приступила к работе над ней. Или виной тому появление Себастьяна?

Минут через пятнадцать после моего стремительного побега из гостиной в дверь студии постучали.

Осевшим голосом я озвучила приглашение войти, и в комнату ступил Себастьян Эскалант, держа в руке широкую и плоскую прямоугольную коробку.

— Ты позволишь немного отвлечь тебя? — он скользнул взглядом по моему наряду.

Черт, лучше бы не переодевалась. Стою тут словно грязнуля!

— Ты совсем не отвлекаешь, — смущенно улыбнулась я, отмечая, как чувства вновь начинают бурлить во мне с неудержимостью горной реки. — Злата иногда сидит вон на том стульчике и развлекает меня беседой.

Он шагнул вглубь комнаты и заглянул за мое плечо на картину, лежащую на столе в ожидании моего «лечения».

— Драгоценное полотно! — кивнул он и стал медленно озираться. — Помнишь, ты обещала показать мне свои другие работы?

Как же хорошо, что его портреты спрятаны! Неловко было бы. Мне.

— Так вот же они! — я развела руками, указывая на мои картины на стенах и на столах, стоящие в хаотичном беспорядке. — Но на сайте их больше, и они там лучше, наверное…

Себастьян отвел от меня взгляд, положил свою таинственную ношу на один из столов и стал прохаживаться по студии, изучая мою живопись.

А я отчаянно пыталась унять дрожь в теле и в голосе. Сила волнения пугала меня своей неуправляемостью. Аромат Себастьяна туманил мой разум, но я продолжала вдыхать его — пагубно и ненасытно.

Необходимо сконцентрироваться на чем-то другом, но я никак не могла оторвать прилипший к нему взгляд.

Себастьян долго смотрел на один из моих пейзажей заснеженного леса, а после обернулся, найдя глазами мой взгляд.

Потрясающе! Я, кажется, разучилась дышать.

— Я подсел на твое творчество, — вдруг выдал он безумно приятное признание.

— Что? — выдохнула я, почти уверенная, что мне послышалось.

Но взгляд Себастьяна выражал исключительную серьезность. На его совершенном лице не отразилось и намека на улыбку.

— Я подсел на твои рисунки, — просто повторил он.

Значит, не показалось. Его слова прозвучали как признание в любви. Нет, намного лучше.

— Это лучшее, что я слышала в жизни! — тихо промолвила я, не в силах отказаться смотреть в его глаза, которые рисовала все эти дни и ночи.

— У тебя все еще впереди.

Один уголок рта Себастьяна слегка приподнялся, и он направился в мою сторону, повторно разглядывая работы.

— Я надеюсь! — зачаровано пробормотала я.

Он еще раз прошелся по комнате и остановился напротив меня. Близко. Очень близко. Я стала отчетливей слышать запах его парфюма. Обволакивающий аромат идеально дополнял его, подчеркивал властную натуру и силу духа.

— Подаришь мне свой рисунок? Один.

Я нервно улыбнулась:

— Конечно. Это… здорово. Какой?

Медовые глаза пронзали меня насквозь:

— Выбери сама.

— О! Х-хорошо.

Закусив губу, я взяла свой альбом и принялась его листать. Мои руки чуть дрожали от переизбытка эмоций, и волнующей близости этого человека, и ощущения, что он за мной наблюдает.

Что же выбрать-то? Ему нравятся пейзажи, изображение дороги или аллей. Линии, уходящие вдаль, непреклонное направление вперед.

— Как тебе этот? — я протянула ему рисунок с изображением болгарского леса во время рассвета и широкой тропинкой в центре.

Себастьян взял его и стал рассматривать.

— То, что нужно! — наконец произнес он, снова глядя на меня. — Спасибо, Зоя.

Я улыбнулась.

Он потянулся к своей коробке и проговорил:

— А это — тебе.

Я изумленно переводила взгляд с него на предмет в его руке и обратно.

— Что это?

— Если угодно, пусть это будет плата за твой рисунок. Но в действительности — это подарок.

— Подарок… — эхом повторила я за ним.

Мне не дарили подарков шесть лет. Но это такая мелочь по сравнению с тем, что я осталась одна в этом огромном и злом мире.

Теперь же я смотрела на эту легкую, почти плоскую коробку в своих руках, словно она дорога и бесценна.

Внутри, в идеальном порядке выстроились пастельные мелки «Фабер Кастелл Полихромос». Одни из самых лучших профессиональных пастелей, произведенных в Германии. Более того, это моя воплотившаяся мечта. Такой набор, больше чем в двести оттенков, я смогла бы себе позволить только став популярным и востребованным художником. Либо же продав одну из своих почек…

— Себастьян, — проведя пальцами по этим драгоценным мелкам только раз, я с огромным трудом закрыла коробку. — Нет. Это слишком дорогой подарок. Я не могу его принять. Прости!

Глядя ему в глаза, я протянула свою мечту обратно.

— С чего ты решила, что это для тебя? — не касаясь набора, спросил он.

— О… — растерялась я.

— Это подарок для поклонников твоего творчества, — невозмутимо объяснял он. — Я хочу, чтобы они наслаждались твоими шедеврами, выполненными на качественной бумаге и хорошей пастелью.

И, словно для пущей убедительности своего отказа принять мелки обратно, Эскалант направился к выходу.

— Себастьян! — окликнула я его.

— Ах да! Забыл, — он остановился почти у двери и посмотрел на изумленную меня. — Если не возьмешь — выброшу их вон в то окно на твоих глазах.

Он взялся за ручку двери.

— Себастьян! — окликнула я его, освободив руки от коробки.

Я быстро подошла к застывшему мужчине, вопросительно глядевшему на меня.

— Спасибо! — шепнула я и, встав на цыпочки, коснулась губами

его смуглой гладковыбритой щеки.

Его кожа сладко пахло корицей и нотками ванили. Я поцеловала его, и это оказалось действительно неповторимо. Не знаю, какими мотивами я побуждалась, может, счастье меня вдохновило на такой поступок?

Он резко сжал мои плечи.

Я затаила дыхание и отстранилась под хмурым и тяжелым взглядом Себастьяна.

Что я наделала?!

— Не стоит! — холодно бросил он и резко разжал пальцы.

Секунда и дверь за ним закрылась.

ГЛАВА 10

Поиски вдохновения

Двухнедельные подготовительные курсы в школе искусств «Ллотия» подошли к концу. В четверг, после последнего занятия, я стояла в очереди из студентов первого курса к профессору Циско Эмпе.

Статный француз, которому было едва за сорок, если Интернет не обманывал, с волнистой шевелюрой русых волос и густой короткой бородой, переехал на родину Пикассо несколько десятков лет назад и получил здесь свое признание. Работы современного художника пользовались огромной популярностью во всем мире.

Его творчество покорило меня с первого взгляда за превосходную красоту мазков и линий его картин. Он рисовал графику. Так эмоционально и чувственно, до мурашек! Кто знает, возможно, меня ждет такая же великолепная судьба? Хотя об этом мечтать еще очень и очень рано.

А подпитывать в себе тщеславные надежды вообще лучше не стоит начинать.

Я ожидала, когда толпа студентов отхлынет и у меня появится возможность показать уважаемому профессору одну из своих последних работ. Нет, не очередной портрет Себастьяна, конечно! А изображение Златы, выполненное новыми пастелями.

Больше дюжины рисунков, в которых я воспевала совершенного Себастьяна все эти пять дней, были надежно спрятаны в моей сумке в новом альбоме. В моем тайном альбоме, который я специально завела для портретов вдохновляющего меня аристократа.

— О, Зоя! — подошел ко мне Николас и чмокнул в щеку. — Как дела?

Ну, я почти привыкла к такому приветствию.

— Еще не знаю, — я перехватила пару неприязненных взглядов девушек, брошенных в мою сторону.

Хм… А Ник популярен среди местных представительниц женской половины человечества.

— Ты скоро? Я подожду тебя! Нам же по пути?

Моя очередь вот-вот уже должна подойти и нервный трепет усиливался.

— Я хочу сходить за нужным оттенком мелка… — машинально ответила я.

— Я знаю отличный магазинчик с очень редкими товарами для художников! Я проведу тебя! — азартно предложил Ник.

— Э-э-э… Замечательно! Встретимся во дворе? — я уже подходила к учителю Эмпе, переключая на него свое внимание, так и не дождавшись ответа от Николаса.

— О, сеньорита Рольдан! — улыбнулся мне художник. — Ну, показывайте! Что там у вас?

Я смущенно протянула ему изображение вдохновившей меня девушки.

Месье Эмпе долго смотрел на него, потирая искусно подстриженную бороду. Аудитория постепенно опустела, и мы остались одни. Шум улицы из открытого окна и голоса студентов из коридора проникали в аудиторию через распахнутую дверь.

Нервно заламывая руки, я выжидающе глядела на сосредоточенного педагога.

— Так, — протянул он и встал со своего места, глядя на меня карими глазами. — Здесь явно виден прогресс.

— Правда? — облегченно выдохнула я, еле сдерживая улыбку.

Он кивнул и снова посмотрел на рисунок.

— Вы чувствовали симпатию, когда рисовали эту девушку. Вы восхищаетесь ею. Я это чувствую.

Его похвала окрылила меня.

— Однако нужно еще работать, Зоя. Техника у вас безупречна.

Штрихи, тональности, растушевка — все идеально! Не хватает только все той же эмоциональности.

— Я буду стараться! Благодарю, месье Эмпе! — закивала я.

Он улыбнулся мне, возвращая рисунок.

— Я рад быть вам полезен, Зоя. И вот еще, — он оторвал листик для записей и что-то там нацарапал карандашом. — Это моя почта и номер телефона. До начала занятий еще два месяца, и если вам понадобится моя консультация, я с удовольствием помогу!

***

Николас показал мне действительно отличный магазин, в котором я нашла необходимый мне оттенок пастели — средний между золотым и медовым цветом. Он идеально подходил для изображения глаз Себастьяна, особенно если его оттенить темно-коричневым цветом из подаренной палитры.

Воодушевленная наставлениями и похвалой месье Эмпе, я с нетерпением ждала момента, когда смогу приняться за новую работу. Хочу нарисовать Себастьяна таким, каким я видела его в последний раз, в студии, перед тем как поцеловала в щеку.

Он так разозлился на меня! В этом я убеждалась все последующие дни. С того вечера мы больше не виделись. Все это время мне не давал покоя один и тот же вопрос: что же я сделала не так?

Мне очень хотелось услышать мнение Себастьяна о моих новых работах, рассказать ему о похвале уважаемого учителя и… просто побыть рядом. Но, увы, мы не друзья и никогда таковыми не станем. Это его слова, которые впитались в меня, проникая в мысли ядом разочарования.

Вечером я очистила от слоев пыли холст и раму натюрморта Пита Верхарта, не касаясь красочного слоя, и покрыла лаком. Картина оказалась в идеальном состоянии, впрочем, как и остальные полотна бесценной коллекции.

Справившись с основными своими обязанностями, я наградила себя исполнением двадцать первого портрета Себастьяна Эскаланта.

Мои глаза все никак не могли насытиться его образом на бумаге, и, чувствуя себя ярой поклонницей этого мужчины, я закрыла альбом, хранивший тайну моего вдохновения, и улеглась на плед, раскинутый на траве во внутреннем дворе особняка.

Сегодня я осталась в одиночестве. Латти и Виктор отправились в кино, а после поедут к себе, в квартиру. Ночью в этом доме я буду спать под присмотром «невидимой» охраны Виктора Эскаланта. Я знала, что весь дом напичкан последними техническими новинками в области безопасности, но ничего не замечала, включая самих охранников. «Самый высокий уровень профессионализма у той охраны, которую не видно», — однажды за ужином говорил Виктор Злате, пока я доедала паэлью.

Уже стемнело и на небе стали появляться первые звезды. Ночь опустилась на красивый город Барселону. В районе, где находился мой временный дом, чудесным образом сочеталась спокойная и в то же время активная жизнь барселонцев. Вот стоит уединиться во дворе такого особняка, и уже не услышишь шум автомобилей, гул голосов и другие отзвуки шумного существования города-миллионера. Можно наслаждаться пением сверчков, прохладой листвы, мерцанием звезд и красивой музыкой «Fox Amoore»…

— Привет! — сквозь тихую мелодию услышала я голос Себастьяна и вздрогнула.

Он стоял слева от меня, невозмутимо взирая сверху вниз.

— Привет, — пробормотала я, вынимая наушники из ушей и тщетно пытаясь успокоить свои взбушевавшиеся чувства.

— Что ты делаешь? — он присел рядом, глядя на меня медовыми глазами.

Может, он ненастоящий? Я уснула, и мне приснился прекрасный Себастьян в брюках цвета темного шоколада и белой рубашке с подвернутыми рукавами до локтя?

— Ищу вдохновенье, — выдохнула я.

Ну здравствуй, мое вдохновение!

— Хм… Заманчиво! — он опустил глаза на плед, потом снова посмотрел на меня. — Поделишься?

И не успела я ответить, как он уже устроился рядом со мной. Положил голову на согнутую руку и закинул нога на ногу, волнуя меня своим присутствием.

— Нужно смотреть на звезды, да? — он словно спрашивал инструкцию по применению какого-то сложного прибора.

— Ну да, — смущенно улыбнулась я и протянула ему один из своих наушников. — Еще музыка. Это очень важный элемент.

— О, правда? — он вставил его в ухо и вздохнул.

Я осторожно легла рядом и тоже посмотрела на небо. Однако расслабиться я уже не смогла.

— Ты приехал к Виктору? — спросила я.

— Мгу… — протянул он.

— Я думала, они сегодня уже не вернутся сюда, — удивилась я.

Он перевел на меня взгляд.

Странно и волнующе лежать вот так рядом с Себастьяном.

— А я даже не предполагал, что их не будет здесь.

Я удивленно вскинула брови.

— Они не кажутся тебе странными? Словно что-то затеяли? — тем временем спросил он.

— Я их не знала другими, — я пожала плечами, — для меня они такие же, как и две недели назад.

— Вот и я о том же, — задумчиво пробормотал он. — Как поживает твое творчество?

— Очень хорошо, — я не сдержала улыбку. — Сегодня улучшение в моих работах отметил очень уважаемый учитель — месье Эмпе. Сказал, что в моих рисунках появляются чувства.

Наши глаза снова встретились.

— Циско Эмпе? — уточнил Себастьян. — Я с удовольствием присутствовал на многих выставках его произведений. Поздравляю тебя!

Разве можно не смотреть на этого мужчину?

— Пастели, которые ты подарил, просто волшебны. Спасибо тебе, Себастьян.

— Пустяки! — непринужденно ответил он.

Как заставить себя отвести взгляд от его золотистых глаз в окружении черных и пушистых ресниц? Перестать наслаждаться их блеском и многогранным переходом оттенков?

— Что это за музыка? — почти прошептал он.

— Это шотландский композитор, «Fox Amoore», — пояснила я.

Себастьян вводил меня в смущение своим молчанием и взглядом.

— Откуда ты такая, Зоя? — неожиданно спросил он.

Я не сразу нашлась, что ответить:

— Из Болгарии…

Он хмыкнул.

— Бывал пару раз, — его взгляд медленно изучал мое лицо. — У вас красивые закаты.

Глаза Себастьяна на секунду замерли на моих губах, и мое дыхание неосознанно прекратилось.

Он поднял взгляд, и я смогла ответить:

— Мне больше нравятся рассветы.

Его губы растянулись в усмешке, а в хмуром взгляде появилось нечто похожее на обвинение. Я, видимо, что-то не так сказала. Это явно!

Вот если бы понять, что именно.

— Я пойду, приготовлю чай, пока ты ждешь Виктора, — желание сбежать от него казалось непреодолимым, и я нехотя ему поддалась.

— Спасибо, — странным голосом произнес он, но я уже устремилась внутрь дома.

ГЛАВА 11

У каждого свои кошмары

Я отправилась на кухню и отчаянно пыталась взять свои эмоции под контроль.

Нужно прекращать рисовать его, пока окончательно не влюбилась! Но почему же так сложно отказать себе в этом?!

Заканчивая приготовления чая, я услышала его шаги в гостиной. Во мне горели два сильных желания. Они, словно костры, взметали искры вверх, соревнуясь между собой силой моих желаний: чтобы он ушел или чтобы остался.

Осознав, что попытки погасить чувственный ураган из-за Себастьяна потерпели фиаско, я вышла из кухни. Но так и застыла с подносом в руках, увидев сидящего на диване Себастьяна и разглядывающего мои рисунки в альбоме. Тайном альбоме моего вдохновения.

О ужас!

— Это же я, — констатировал он, удивленно поднимая на меня глаза, которые отнимали способность трезво мыслить.

Он держал в руке лист со своим портретом, на котором я изобразила его в полуобороте и в черном деловом костюме.

Я ринулась к Эскаланту и быстро поставила поднос на столик, чуть не расплескав на себя кипяток.

— Себастьян, это личное! — я попыталась забрать альбом.

Но он ловко увернулся и уже разглядывал другую мою работу. Там он смотрел тем взглядом, от которого у меня сознание превращалось в тягучую смесь чувств.

— Личное для тебя — это мои портреты? — взгляд медовых глаз заставил меня прекратить попытки вернуть альбом.

Я в молчании наблюдала, как Себастьян медленно перевел взор на мои рисунки и снова стал листать, глядя на свое изображение.

Такое чувство, будто щеки жгут невидимым огнем стыда. Ну почему? Почему я так много его рисовала?!

— Себастьян, перестань! — шепотом молила я, призывая его взгляд снова к себе. — Ты словно читаешь мои мысли!

— Я в твоих мыслях?

Черт! Что же я несу-то?

— Не путай меня, прошу! — спонтанно ответила я и, не выдержав его взгляда, вышла из комнаты.

Прикрыв глаза, я уперлась ладонями в гладкую поверхность стола и делала глубокие вдохи и медленные выдохи.

Напрасно. Сердце так и стучало в груди, пытаясь вырваться наружу. Мысленно я все еще находилась в той гостиной.

Я услышала звук мужских шагов и резко обернулась. Пусть казнь совершится быстро, ибо для мук уже не осталось сил.

На кухню вошел Себастьян Эскалант с моим альбомом в руках. Я машинально оперлась на столешницу за спиной.

— Я поеду, пожалуй, — заговорил он, приближаясь ко мне.

— Хорошо! — закусив губу, кивнула я.

Себастьян остановился напротив меня. Сила напряжения между нами росла с каждой наносекундой. Он шагнул ко мне, и я уже по привычке перестала дышать.

Он наклонился так близко, что головокружительный аромат его парфюма наполнил мое сознание. Я даже смогла заметить, как щетина начинает пробиваться на его смуглых точеных скулах.

Неужели поцелует?! Этот вопрос заполонил мое существо.

Выстукивая слова мучительным и сладостным ритмом в моем пульсе. Ноги подкосились, но стол за спиной спасал от падения.

Себастьян неторопливо просунул руку с альбом между моим локтем и талией, оставляя рисунки позади меня на столе. Он не прикасался ко мне, но и не отступал.

Я была на грани обморока, уставившись на его шею и белоснежный ворот рубашки, которые находились в нескольких миллиметрах от моего лица. Я ощутила, как горячее дыхание Себастьяна медленно коснулось моего уха.

— На твоих рисунках, — прошептал он, легонько дотрагиваясь до меня своими губами, — я кажусь лучше, чем есть на самом деле, Зоя.

Сдавшись, я на миг прикрыла глаза и судорожно выдохнула воздух ему в плечо.

Себастьян выпрямился и обжег меня медовым взором, а после — пошел к выходу.

Разочарование накрыло меня сверхволной.

— Сладких снов, Зоя! — пожелал он уже в дверях и исчез.

Вот и все. Я влюбилась. Впервые в жизни я не сомневалась в собственном заключении.

Ближайшее будущее

Я на светской вечеринке. Вокруг много знакомых лиц. Блики фотовспышек репортеров мешают сосредоточиться. Здесь вся моя семья.

Я наблюдаю за ними в стороне. Латти смеется над шутками Виктора. Странно, она уже небеременная. Мама танцует вальс с отцом. Она вдруг смотрит на меня и перестает улыбаться. Что-то говорит отцу, и он, бросив на меня встревоженный взгляд, направляется ко мне. Следом приближаются Злата и Виктор.

Я напряженно смотрю, как родственники окружают меня. Сердце непривычно сжимается от страха.

Кто-то легонько касается моей ладони. Я вздрагиваю и замечаю Зою. Она нежно улыбается и держит за руку.

Мне становится легче, тоска и страх уходят… Но что-то снова не так.

Я смотрю на свою семью.

Мама плачет. Латти тоже. Виктор сокрушенно качает головой.

Отец печален. Они обращаются ко мне, но я не слышу их слов. Словно

нас разделяет невидимая стена. Медленно, будто отчаявшись, они разворачиваются и уходят.

Я зову их, но они не реагируют. Все уходят.

Лишь Зоя остается.

Я испытываю облегчение и смотрю на нее. Улыбка сходит с ее губ и слезы катятся по щекам. Она отдергивает руку от моей, словно брезгует, и пятится назад.

— Нет! Не оставляй меня! Не уходи! — но мои слова беззвучны.

Я иду за ней, но все та же стена заставляет меня остановиться. Она как стекло, но очень прочное. Не удается разбить! Колочу кулаками, но безрезультатно. Я так слаб.

Зоя исчезает. Все ушли. Зал опустел. Темнота…

Я открыл глаза и тяжело дышал. Сердце гулко стучит в груди. Холодный пот каплями катился по моему лицу. Дернул рукой, желая смахнуть его, но рука осталась неподвижной.

Приподнял голову, и глаза, уже привыкшие к темноте, разглядели ремни, сковывающие мои ноги и руки.

Привычные оковы, белая одежда, такая же постель и стены в одиночной палате психиатрической лечебницы имени Святого Патрика.

Боль от утраты пронзила меня. Я конвульсивно дергался, пытаясь вырваться, разорвать путы, но, как всегда, безрезультатно.

Нет, это не сон. Теперь этот кошмар — моя жизнь. Жизнь психа. Жизнь убийцы. Жизнь без Зои…

***

Сегодня

Два часа ночи. Глаза устали, но спать не хотелось. Мысли, чувства роились во мне, словно растревоженное осиное гнездо, и прогоняли сон. Отложив кисти, я смирилась, понимая, что должна идти отдохнуть — реставрировать картины в таком состоянии нельзя.

Огромный дом спал. Тихо, спокойно, одиноко. Лишь мои легкие шаги нарушали его сон.

Я уже почти дошла до лестницы, как вдруг услышала звонок домашнего телефона. Странно. В такое время обычно не звонят. Может, что-то случилось? Вихри страшных мыслей о судьбе моих новых знакомых шумели в голове, пока я быстро шла к телефону.

— Алло? — напряженно ждала я ответ на той стороне провода.

Тишина.

— Алло?.. — повторила я несколько раз, но безответно. — Не слышу вас! Алло?

Я замолчала.

От внутреннего напряжения я стала меньше в два раза. Ведь я слышала. Дыхание. Тяжелое и угрожающее. Мне намеренно давали понять, что меня слышат.

Холод ужаса пробежал вверх по моей коже и кольнул внутри.

Я быстро положила трубку и отошла на несколько шагов от телефона. Разум подсказывал мне, что бояться нечего. Я в доме, оснащен ном новшествами охранных систем. Я в полной безопасности!

Это просто какой-то случайный… кто? Обычный человек разве будет так звонить?..

Телефон снова издал теперь устрашающий сигнал, оповестивший меня, что неизвестный опять набрал этот номер. Отвечать не буду. Скоро надоест, и он переключится на другой номер.

Однако страх овладел мной полностью. Я боялась пошевелиться. Мне казалось, будто кто-то наблюдал за мной.

Черт, а ведь мне даже некому позвонить и попросить приехать! Так, сейчас самое время пожалеть себя!

Что это там? Тень от дерева или…

Я резко подошла к телефону и выдернула шнур. Тишина. Однако страх не исчез.

Быстро поднявшись в свою комнату, я заперла дверь, неудачно вспомнив о своем сне про устрашающий взгляд. Может, позвонить Себастьяну? Да ведь у меня и номера его нет. Хорошо, что нет. Иначе подумал бы обо мне как о не самой порядочной девушке.

Мысли о красавце Эскаланте немного успокоили меня и мое разбушевавшееся воображение в лучших традициях фильмов ужасов. Интересно, удастся ли мне поспать?

Жаль все же, что его номера у меня нет.

ГЛАВА 12

Коварные случайности

С первыми смелыми лучами испанского солнца я отправилась в студию и приступила к работе, но не стала включать музыку, чтобы услышать, как вернутся хозяева.

Ночь для меня прошла в напряжении. Удалось заснуть лишь после того, как рассвет победил ночную мглу. И вот сейчас, после двух часов сна, у меня жутко болела голова, а под глазами легли тени.

До полудня время тянулось очень медленно из-за моей новой мании — через каждую минуту смотреть на стрелки часов, которые словно устали двигаться.

Наконец я услышала звук подъехавшего автомобиля и, бросив кисти в стакан с водой, пошла навстречу к прибывшим владельцам этого дома.

— Доброе утро, Зоя! — улыбалась мне Злата, уже готовя свой любимый кофе. Но оглянувшись на меня, она вмиг утратила веселость: — Что случилось?

Я вздохнула и попыталась спокойно рассказать ей о своем ночном происшествии.

Но по мере своего повествования я начала думать, что этот телефонный террорист, вероятнее всего, не так уж страшен. Стоило только рассказать об этом, чтобы понять бесполезность своих переживаний.

— Ты права, бояться в этом доме тебе совершенно нечего, — Злата выслушала меня, придав этому событию большое значение. — Я уверена, номер набрали случайно. Некоторые люди любят развлекаться подобным образом, особенно когда слышат в ответ приятный женский

голос. Наш телефон с определителем, я сообщу Виктору об этом, и мы узнаем кто этот ночной хулиган. Не переживай, моя милая!

Она слегка обняла меня и поставила чашку ароматного чая передо мной.

— Представляю, как ты испугалась, бедняжка! — сочувственно покачала головой Злата. — Жаль, что мы были далеко! Виктор обратился бы к своим «спецагентам», и они тут же выяснили бы имя звонившего, его адрес, номер страховки и банковского счета. Ну а потом, до самого утра, я бы слушала бурчание своего возлюбленного, что это наверняка звонил один из моих ухажеров — молочник или булочник.

***

Чего больше всего боятся люди в своей жизни? Думаю, самый сильный страх — это понимание, что в любой момент близкий человек покинет этот мир.

Я отчетливо помнила ту жуткую ночь, когда худший кошмар стал былью. Я узнала, что мои родители погибли, и осознала, насколько эгоистична и труслива моя личность. Я испытала жалость к самой себе и стыд за свои мысли. Ведь я жутко испугалась того, что осталась одна.

Совсем одна. Никому ненужная сирота…

«Не жалей себя и живи так, чтобы тебя не жалели другие!» — именно так я записала слова мамы в ежедневник отца. В этом заключалось третье наставление для меня.

Я тряхнула головой, пытаясь избавиться от тягостных мыслей.

Вчерашний странный звонок раскрыл мои старые раны, и я неустанно думала о нем, пока заканчивала работу над еще одной картиной. На этот раз в стиле арт-деко. Эрне. Тот самый художник, работы которого предпочитает Себастьян Эскалант.

Я не удержалась и снова достала альбом, чтобы взглянуть на портреты моего вдохновителя. Провела пальцами по идеальным чертам его лица, которые так достоверно нарисовала собственной рукой. Да, это первые работы, в которые я влюблена, и уверена в их совершенстве. Почему он меня не поцеловал вчера? Все очень просто — я не нравлюсь ему. Ведь я не похожа ни на одну из тех утонченных красавиц, которые его окружают…

— Зоя? — отвлекла меня от раздумий вошедшая в студию Злата. — Как ты?

— Как раз закончила еще одну картину! — спохватилась я, пряча альбом.

— Да я не об этом! — махнула она рукой. — После ночного происшествия отошла немного?

— Все хорошо. Почти забыла, — улыбнулась я девушке.

Злата заботливо окинула меня взглядом:

— Готова к нашему походу в парк «Тибидабо»?

Я закивала в предвкушении:

— Сгораю от нетерпения!

Она улыбнулась и, подхватив меня под руку, повела прочь из студии.

— К нам еще хотела присоединиться Мари, — говорила Латти. — Но у них с Эйдом появились другие планы, поэтому поедем вчетвером…

— Вчетвером? — опешила я.

— Ну да: ты, я, Виктор и Себастьян, — просто пояснила она. — Правда, последний еще не в курсе наших планов на сегодня.

Мы как раз вошли в гостиную, где только что появились братья Эскалант.

Мои глаза тут же наткнулись на тяжелый взгляд Себастьяна. Он быстро кивнул мне. Я ответила тем же, находясь в странном волнительном состоянии: от его внезапного присутствия и шанса провести с ним время.

— Себастьян! — радостно поприветствовала его Злата, поцеловав в щеку. — Ты составишь компанию нашей Зое, пока мы с Виктором съездим к доктору?

Я испуганно вытаращила глаза, пока хмурый Себастьян переводил взгляд с невестки на брата и обратно.

— Злата, — взволнованно пролепетала я, ловя на себя взгляды всех троих. — Если у вас не получается, то лучше перенести эту поездку на другой раз. Тем более у меня…

— Что за чепуха? — отмахнулась она, снова поворачиваясь к Себастьяну. — Мы обещали показать Зое парк аттракционов на горе Тибидабо, но доктор Герар напомнил мне о давно запланированном визите. Сам понимаешь, с одной стороны, обещание отличного времяпровождения, а с другой — здоровье малыша…

— Да уж, понимаю! — раздраженно проговорил Себастьян, явно недовольный предстоящей перспективой оказаться в роли моей няньки.

Чувствуя волну унижения, я в отчаянье шагнула к Злате.

— Злата, я хотела бы побывать там с тобой, поэтому не стоит беспокоить Себастьяна, — обратилась я к девушке, ощущая на себе его взгляд. — Перенесем на следующие выходные, хорошо?

— Если брат откажется, — встрял Виктор, — то так и поступим. Что скажешь, Себ?

Растерянность во мне сплелась с унижением, и в моем голосе непроизвольно зазвучали нотки мольбы:

— Я прошу вас оставить эту затею! Откладываем эту поездку на другой день. Ничего…

— Тебе настолько неприятно мое общество, Зоя?

Голос Себастьяна звучал резко и с отчетливым намеком на сарказм.

Я сглотнула ком, подступивший к горлу, и ощутила огонь смущения в области скул. Медленно повернувшись, я позволила нашим глазам встретиться и промямлила:

— Не хочу навязывать тебе свою компанию.

— Милая, твоя компания не может быть навязчивой! — коротко рассмеявшись, уверила меня Злата, но это прозвучало не совсем уместно в наступившей тишине.

— Ты не ответила на мой вопрос, Зоя! — холодно напомнил Себастьян, не обратив внимания на слова будущей невестки.

Я чувствовала себя, словно актриса-дебютантка, которая подверглась резкой оценочной критике.

— Мне приятно твое общество, Себастьян, — прохрипела я.

— Так вы едете или нет? — требовательно спросил Виктор. — Еще пара минут этой увлекательной дискуссии, и мы опоздаем к врачу!

ГЛАВА 13

Подвиги

Замечательному живописному парку на горе Тибидабо уже больше ста лет. На его территории действуют старинные и самые первые в мире аттракционы, которые все еще радовали посетителей своей работой.

Но самое привлекательное в парке — это его расположение. Он находится на вершине пятисотметровой горы, открывая величественный город потрясающей пейзажной панорамой. Двадцать пять аттракционов, уличный театр и знаменитый Музей механических игрушек, в котором снималась одна из сцен оскароносного фильма Вуди Аллена «Вики. Кристина. Барселона».

Виктор пообещал присоединиться к нам с невестой после визита к доктору. Снабженные провизией в сумке для пикника, заранее подготовленной Златой и смело повешенной ею же на плечо удрученного Себастьяна, мы расселись по машинам и разъехались в противоположные стороны.

Ощущая раздражение Себастьяна на подсознательном уровне, я всю дорогу помалкивала и искоса наблюдала за его манерой вождения автомобиля. Тихая, ненавязчивая музыка в стиле «Ритм-и-блюз» с чувственными битами и испанской речью нарушала тишину в шикарном бежевом салоне двухместного черного автомобиля Себастьяна.

Умело маневрируя среди остальных машин, он беспечно жал на педаль газа, прибавляя скорость. Одна рука небрежно лежала на руле, другая покоилась на его колене. Он выглядел очень стильно в темно-синих

брюках, белой футболке с круглым широким вырезом и пиджаке такого же цвета. На его фоне я выглядела простачкой, в свободных джинсовых шортах с завышенной талией и клетчатой рубашке, надетой поверх белой майки…

— Еще минута твоего молчания, и моему самолюбию будет нанесен непоправимый ущерб! — неожиданно раздался его голос.

Он не сводил глаз с дороги, и я пару раз моргнула, раздумывая над тем, а не почудилась ли мне это.

Но Себастьян оторвал взгляд от дороги и выжидающе посмотрел на меня, приподняв одну темную бровь в ироничной манере.

Я очень хотела посетить этот аттракцион. Ожидала много впечатлений и приятных эмоций. А началось все так досадно, что хотелось умолять его отвезти меня обратно и не тратить свое время на мою компанию.

— Я… чувствую себя некомфортно, словно меня навязали, — честно призналась я, опуская глаза на свои руки и ощущая себя жалкой.

— Красивая и умная девушка, как ты, не может быть навязчивой и уж тем более жалкой! — угрюмо выдал Себастьян, снова переводя взгляд на дорогу.

Ошарашенная я смотрела на него, не веря своим глазам и ушам. Он считает меня красивой и умной?!

— Спасибо, — промямлила я.

— Не стоит! — с легким раздражением в голосе проговорил он. — Это не комплимент, Зоя. Подобные высказывания мне несвойственны.

Не зная как реагировать на его слова, я в молчании ждала продолжения, глядя на безупречный профиль молодого аристократа.

— Я озвучиваю лишь факты, очевидные не только мне, — закончил он и взъерошил свою темную шевелюру.

Если бы я была умной, то не таращилась бы на него, лихорадочно перебирая в уме слова в поисках хотя бы одного уместного.

— Мне очень приятно слышать такие слова. Особенно… от такого человека, как ты.

О, ну хоть что-то!

Себастьян скосил на меня взгляд, но лишь на миг. Однако этого хватило, чтобы мое сердце подпрыгнуло до гланд и вернулось обратно.

— А какой я человек, по-твоему? — голос-вдохновение еще не утратил строгие и раздраженные нотки.

Сглотнув, я выдохнула, пытаясь сосредоточиться на своих мыслях и словах.

— Сложный, суровый, не терпящий ложь и лицемерие.

Да что же я несу-то?! Какое я имею право говорить такое этому мужчине?!

Себастьян растянул губы в полуулыбке и снова бросил на меня быстрый взгляд:

— Какой я мрачный тип, оказывается.

Я услышала, как смягчился его голос, и поразилась.

— Не удивительно, что ты почти умоляла Злату и Виктора не оставлять тебя на такую угрюмую компанию.

Почувствовав, что между нами слегка разрядилась атмосфера, я коротко рассмеялась:

— Я вовсе не умоляла.

Он насмешливо изогнул брови:

— Да ты чуть не разрыдалась, услышав, что в парк придется ехать

со мной.

— Вовсе нет, — вторила ему я. — Но даже если со стороны это так и выглядело, то только из-за твоей реакции на предложение Златы. У тебя было такое выражение на лице, будто тебе предложили собственноручно поймать в грязном водоеме лягушку и слопать ее живьем!

Салон автомобиля наполнился низким звуком гортанного смеха Себастьяна. Его смех словно услада для моего слуха. Интересно, в чем этот мужчина неидеален?

— О Господи! Вот это метафора!

Напряжение окончательно покинуло меня, и я с облегчением откинулась на спинку кожаного кресла.

— Ты вдохновляешь мое воображение! — призналась я, глядя на него с улыбкой.

Словно по невидимому знаку мимолетная легкость между нами исчезла. Я осознала, что выдала недопустимое признание. А брошенный на меня строгий взгляд Себастьяна был тому доказательством.

— Зоя, помнишь, я говорил тебе о том, что нельзя доверять таким мужчинам, как мой брат? — серьезно спросил он, не отвлекаясь от дороги, — большое сходство с которым ты находишь во мне?

— Помню, — опуская глаза на свои подрагивающие руки, произнесла я.

— Великолепно! А про дружбу с мужчинами, подобным мне, помнишь?

— Да.

Себастьян перевел на меня глаза и прочеканил слова:

— Так пусть это будет девизом твоей жизни!

***

Около шести вечера мы приехали в парк аттракционов на вершине горы Тибидабо. Угнетенная молчаливой атмосферой поездки, я вышла из автомобиля Себастьяна.

Я сознательно поспешила, предупреждая тем самым его намерение открыть мне дверцу и подать руку. Не хочу касаться его. Смущение, смешанное с тягостным напряжением, и так лишало меня разумности мыслей и слов.

Искоса поглядывая, я увидела, как Эскалант вышел из машины и как-то слишком сильно хлопнул дверцей со своей стороны. Или это только мне показалось?

— На будущее, — поравнявшись со мной, Себастьян выражал свое ярое недовольство. — Не лишай меня удовольствия быть воспитанным человеком. Тогда я перестану себя чувствовать невежей, спутнице которого приходиться самой выбираться из машины!

Вот это отчитал! Мой подбородок непроизвольно дернулся вверх, хотя я и так взирала на высоченного мужчину, запрокинув голову.

— Я не привыкла к столь галантному отношению к своей провинциальной персоне. Мне более привычно общество невоспитанных невеж, к которым и я, собственно говоря, себя отношу.

Он сдвинул брови, и две складки залегли над его прямым носом.

— Я снова побил рекорд собственной угрюмости? — примирительно спросил он.

— Ничего. Я уже почти привыкла, — с непонятно откуда-то взявшимся достоинством ответила я, чем вызвала одну из его дьявольски коварных улыбок, обезоруживающих меня в одну секунду.

— Ну что же, — вздохнул он и поправил сумку для пикника, висевшую на его широком плече, — в качестве извинений позволю тебе затащить меня на один из этих устрашающих аттракционов.

Я приняла правила его игры и снова кивнула:

— Высота или вода?

Он удивленно вскинул брови.

— Вода, — осторожно ответил Себастьян, явно не понимая причин моего мини-блиц опроса.

— Ага, значит у тебя боязнь высоты, — с видом знатока сделала заключение я и озадаченно осмотрелась по сторонам. — Звучит как вызов для меня и наказание для тебя.

— Опасаюсь узнать ответ, но все же рискну задать вопрос: в чем заключается вызов-то?

Я, завидев огромнейшее колесо обозрения, располагающееся прямо над пропастью, ответила:

— Победить твою фобию. Идем, Себастьян!

С удовольствием заметила, как он, посмотрев в указанную мной сторону, поморщился и тяжело вздохнул.

— Сам виноват! — он сокрушенно покачал головой и пошел вслед за мной.

В парке развлекалось огромное количество посетителей, большую часть которых составляли туристы. Со всех сторон звучали обрывки фраз на различных языках и очень редко мелькали испанские слова.

Понятное дело, жителям Барселоны уже порядком надоел этот вид развлечений, и они отдавали предпочтение местам с меньшим количеством иностранцев.

Я двигалась рядом с обреченным Себастьяном и смотрела по сторонам. Захватывающий вид, который открывался с места размещения аттракциона, чувство маленькой победы над суровым мужчиной — в лице моего спутника — воодушевляли меня.

Вот он — характер творческого человека. Тонкая грань между печалью и радостью, грустью и счастьем, вдохновением и… вдохновением. Моя шаткая эмоциональная натура мешала мне жить, не давая заводить близких друзей и держать свои эмоции под контролем.

Но этот недостаток во мне и был моей необходимостью. Я черпала вдохновение из любой своей эмоции и чувства. Боль, мечта, смех, слезы, жажда… а теперь — любовь. Все это находило отклик в моих рисунках.

Я рисовала то, что чувствовала, и это мое счастье и духовная отрада. По лицам проходящих мимо посетителей я поняла, что мы задерживаем их взгляды. Ну еще бы! Красивый, стильно одетый парень в далеко недешевой одежде и невзрачная девчушка рядом с ним в искусственно-рваных джинсовых шортах и свободной рубашке, рукава которой подвернуты. Мои белые эспадрильи погружались в подстриженную траву, а рядом ступали дорогущие черные туфли Эскаланта.

Мы приблизились к месту его будущего испытания, а именно — огромному колесу обозрения, которое медленно двигалось, зазывно сверкая ярко выкрашенными кабинками.

— Возможен ли какой-нибудь другой способ загладить мою вину перед тобой? — подняв голову к движущемуся орудию мести, спросил Себастьян.

— Абсолютно нет! — с деланным сожалением ответила я. — Но я позволю тебе открыть мне дверцу вон той красно-белой кабинки!

— Как же это мило с твоей стороны! — съехидничал он.

Заплатив за вход, Себастьян шагнул на ступени, ведущие к кабинкам, и подал мне руку. Я послушно, вложила в его раскрытую ладонь свои пальцы и с коварным наслаждением ощутила его крепкую и уверенную хватку.

Пара шагов, и мы уже сидели на лавочке очень близко друг к другу, поднимаясь на самую верхнюю точку.

Я не сдержала улыбку, глядя на напряженное лицо властного Себастьяна, который драматично смотрел прямо перед собой.

— Не могу поверить, что нашла твою болевую точку, Себастьян! — призналась я.

Он резко дернул головой в мою сторону и впился острым взглядом.

— Это вовсе не так! — фыркнул он. — Это мой худший кошмар, который воплотился в реальность. Благодаря тебе.

Я ощутила, как моя совесть проснулась и вызвала во мне трогательность. Я накрыла двумя ладошками его руки, держащие рычаг, для поворота кабинки.

— Не бойся, Себастьян! — удивленная собственной храбростью и нежностью в голосе, попросила я, глядя в медовые глаза. — Жизнь тайно готовит нам испытания, гораздо тяжелее этих. А так мы намеренно закаляем себя, готовясь к ударам, которые нам неподвластны. Вот именно сейчас ты делаешь себя сильнее и выносливей!

Он выглядел ошарашенным. Его взгляд впился в мое лицо, словно он пытался удостовериться, что именно я произнесла эти слова.

— Господи, сколько же тебе лет?.. — выдохнул он.

— Полных двадцать, — ответила я, сбитая с толку его реакцией. — Ты уже спрашивал…

Он молча взирал на меня, будто пытался заглянуть в самые скрытые глубины моего сознания. И, видимо, ему это удавалось без особого труда.

Смутившись, я попыталась отнять свои ладони от его рук, но он обхватил их, крепче сжал и положил к себе на колени.

— Мне так легче. Закаляться.

Я робко улыбнулась и отвела взгляд.

— О боже! — восхитилась я невероятной красотой, представшей перед нами. — Ты только посмотри на нее!..

Бескрайняя, величественная, многогранная и великолепная красавица Барселона открылась нам. Ее древние, уходившие вглубь веков постройки, возвышались, поражая своей мощностью и внушая мудрость.

Рядом, словно затерявшиеся среди будущего и прошлого, поблескивали стеклами современные небоскребы. Дома, возвышенности, церкви, леса и озера уходили в гладь моря, в горизонт, который уже начал поглощать красноватый закат солнца.

— Какая же она красивая!.. — прошептала я, сраженная этим пейзажем.

— Согласен. Невероятная! — услышала я протяжный баритон Себастьяна.

С трудом оторвав взгляд, я посмотрела на него, желая увидеть выражение его лица. Ведь он только что забыл о собственном страхе и восхищался видами своего родного города.

В освещении закатных лучей испанского солнца он выглядел словно олицетворение божественной красоты и силы, в самых завидных и исключительных пропорциях. Блестящие волосы шевелил легкий ветерок, который доносил до меня чувственный аромат его парфюма.

Я встретилась с золотистыми глазами, неотрывно глядящими на меня, и моя улыбка медленно угасла.

Себастьян не смотрел на город. Он смотрел на меня. Неужели его слова адресованы мне?!

— Должно быть, родиться и взрослеть в таком городе… волшебно? — пробормотала я, не в силах первой отвести от него взгляд.

— Должно быть, волшебно целовать твои губы.

Мое дыхание остановилось. Безумно, сверхсильно волнующий меня Себастьян крепче сжал мои руки. Мне не верилось в реальность его слов. Но ощущение его прикосновений удерживало меня в этом мире.

Я почувствовала уже знакомый импульс, который накатывал на меня снова и снова. Он мешал мне дышать, говорить и шевелиться…

Чары разрушила шумная компания, ожидавшая внизу нашу кабинку, чтобы увидеть Барселону с наивысшей точки обзора.

Мы опустились вниз и вернулись в реальность. Себастьян быстро поднялся на ноги и помог мне сойти с движущей поверхности. После отпустил руку и молча шел рядом.

С каждой минутой нашего обоюдного молчания я наполнялась уверенностью, что его слова — это плод моего воспаленного воображения.

Зазвонил его мобильный, и он ответил на звонок.

Увлеченная собственными раздумьями, я не особо вслушивалась в его слова. И лишь когда он закончил разговор и что-то сказал, глядя в мою сторону, я мысленно настроила слух на его волну.

— Виктор звонил, — чуть грубовато изрек он. — Эти интриганы задерживаются у доктора.

Я тряхнула головой:

— Со Златой и малышом все в порядке?

— Иначе не может быть, — раздраженно бросил он. — Я пойду избавлюсь от этой чертовой сумки. Жди меня здесь, пожалуйста.

— Хорошо, — кивнула я, глядя ему вслед.

Размашистым шагом Себастьян направился к своей припаркованной машине. Всем своим видом он убеждал окружающий мир, что обладатель такой походки — очень уверенный в себе человек.

Я тяжело вздохнула, все еще слушая в голове его слова: «Должно быть, волшебно целовать твои губы».

Какой же он странный. Порой я почти уверена, что мое присутствие его утомляет и раздражает. А потом бах! И я слышу чувственное признание о желании меня поцеловать.

Совсем запуталась. Нельзя с таким уровнем наивности, как у меня, заводить знакомства с подобными мужчинами. Именно это он и твердит мне неустанно. Благородный Себастьян.

ГЛАВА 14

Ценность мечты

Пытаясь отвлечься, я обхватила себя руками и огляделась. Мимо проходили люди, останавливались, болтали, смеялись и фотографировались. Аниматоры развлекали зрителей, работники аттракционов зазывали посетителей, а продавцы — от сладостей до сувениров и одежды — рекламировали свой товар.

Мой взгляд зацепился за нечто подобное тиру. Небольшая палатка камуфляжного окраса, пневматическое оружие нескольких видов, мишени в виде быстро проплывающих механических уточек и призы для победителей. Мое внимание мгновенно приковалось к большому плюшевому медведю, и я направилась в сторону этого тира.

Молодой парень с длинными волосами цвета мокрого песка в компании девушек уже делал попытки выиграть один из призов, среди которых и был мишка.

На моем пути стояла маленькая девочка лет восьми, которая также смотрела в сторону не особо меткого стрелка. Я машинально загляделась на девчушку, и мое сердце сжалось от трогательности. Сильно поношенное платьице и потрепанная обувь выдавали ее небогатое детство. Девочка стояла рядом с небольшим торговым павильоном с яркой надписью «Сладкая вата». Там, видимо, работала ее мама — молодая женщина с зачесанными в хвост темными волосами и усталыми глазами.

Девочка тоскливо смотрела на ряды призов, которые служили наградой метким стрелкам. Среди них «жила» ее мечта.

Я закусила губу от сочувствия к этой малышке, и мне отчаянно захотелось стать волшебницей, чтобы исполнить хотя бы одно детское желание…

— Какого черта, Зоя?! — услышала я за спиной раздраженный голос Себастьяна и обернулась. — Я же сказал ждать меня там, где я тебя оставил! Неужели это так сложно для тебя?

Я подняла голову к сердитому мужчине, чувствуя новый приступ обиды и унижения:

— Неужели десять метров стоят того, чтобы попинать меня в очередной раз, Себастьян?

Он сжал челюсти и теперь будто сердился уже на себя.

— Нет. Извини.

С трудом поборов в себе сильное желание убедить его поехать по своим делам и оставить меня одну, я снова посмотрела на горе-стрелка, который уже складывал оружие.

— Ты хочешь пострелять? — произнес Себастьяна примирительным тоном, хотя его голос не отличался особым радушием.

— Я не умею, — передернула я плечами и сунула руки в карманы шорт.

— Научить тебя?

— Не думаю, что мне это нужно, — поджала я губы, ощущая неприятный осадок от его резкости и непонятной вспыльчивости.

Глубоко вдохнув теплый, насыщенный ароматом карамели и сладкой ваты воздух, я проговорила:

— В детстве я грезила вот таким плюшевым медведем. Мечтала засыпать с ним в обнимку, как в добром американском кино.

Он встал рядом со мной и скрестил руки на груди:

— Почему же твоя мечта не исполнилась?

Этот вопрос я задавала себе очень и очень часто. Особенно по ночам. Конечно, я больше не предавалась мечтам о плюшевом медведе.

Я представляла живых и здоровых родителей, свою жизнь в родном доме и беззаботные встречи с верными и надежными друзьями.

— Наверное, я себя плохо вела, — горько усмехнулась я и опять посмотрела на грустную маленькую девочку.

— Пойдем, — Себастьян опять нарушил мои тягостные раздумья и подтолкнул к тиру. — Начнем исполнять твои мечты.

Я уже собралась сопротивляться, но тут же вспомнила, как он сердится, если ему перечат. Поэтому смиренно поплелась за ним.

Себастьян заплатил хозяину этого аттракциона и взял оружие в руки. Я наблюдала за тем, как он ловко зарядил ружье, размял шею, наклоняя голову от плеча к плечу, и низко склонился к стали, положив локти на высокую столешницу.

Прозвучал выстрел. Я вздрогнула и удержалась от восторженного хлопанья в ладоши от радости, что он попал. Он снова перезарядил ружье и нажал на курок.

Пять зарядов. Пять выстрелов. Пять попаданий. И восхищенная его меткостью я все же наградила овациями невозмутимого Себастьяна.

Эскалант положил ружье на стойку и указал пальцем на медведя. Недовольный работник что-то промямлил и вручил мягкую игрушку победителю.

Не сдерживая улыбку, я смотрела, как он приблизился ко мне и протянул медвежонка.

— Спасибо! — в восторге я прижала к себе подарок. — Это так мило!

Его брови саркастично изогнулись:

— Сложный, суровый, а теперь еще и милый? Не слишком ли противоположными качествами ты наградила меня?

Я, смущаясь, зарылась лицом в мягкого медведя:

— Я только начала присматриваться.

Он усмехнулся:

— Звучит будто угроза.

Ему так идет улыбаться! Словно происходит перевоплощение серьезности и строгости в мальчишеское озорство и обаяние.

Находясь под этим впечатлением, я развернулась и собралась отойти от тира, но тут же застыла.

Мой взгляд наткнулся на полные слез глаза малышки. Она с невыразимой печалью смотрела на игрушку в моих руках.

Так вот что она хотела!

Растроганная и счастливая от того, что в силах исполнить мечту этого ребенка, я двинулась прямиком к ней. Трогательные глазенки испуганно взирали на меня, а ручки инстинктивно нашли маму, прижимаясь к ее ногам.

— Привет, крошка! — улыбаясь, присела я и протянула ей медведя. — Я могу тебя познакомить со своим другом? Его зовут Макс, и он очень хочет дружить с тобой. Что на это скажешь?

Девочка, не веря моим словам, посмотрела на мать снизу вверх. А когда та кивнула, робко протянула к игрушке ручки.

— Спасибо! — признательно вымолвила женщина, встретившись со мной взглядом.

Ее глаза наполнились искренней благодарностью, и она подняла на руки счастливую дочурку.

— Спасибо! — шепнула малышка, прижимаясь к маме и вцепившись в медведя.

Я боялась расплакаться от неописуемого счастья и, подмигнув малышке, быстро пошла прочь.

За этой картиной наблюдал Себастьян Эскалант, стоя неподалеку. Его недоуменный взгляд устремлен на мое улыбающееся лицо. Когда я подошла, он вопросительно вскинул брови:

— Я что-то не пойму, ты так мечтала об этом медведе и так легко рассталась с ним?

Мои глаза насыщались блеском его глаз. Но чтобы произнести хоть пару вразумительных фраз, мне необходимо смотреть куда угодно, только не на него. И я стала вглядываться в лучи закатного солнца, которое уже пряталось за могучее здание храма.

— Я уже переросла эту мечту, — заговорила я. — Теперь мои грезы

об ином. А эта девочка... напомнила мне, как прекрасно, когда получаешь то, что невероятно сильно хочешь. Это словно припасть к прохладному источнику воды в самый наивысший пик жажды.

Замолчав, я ждала какую-то ответную реплику. Но пауза оставалась непрерывной, и я перевела на него взгляд, не прекращая улыбаться.

Себастьян Эскалант смотрел на меня тяжелым взглядом, который будто приковался к моему подбородку. Нет, выше... Он смотрел на мои губы, с которых медленно сходила улыбка.

Медовый взор резко поднялся к моим глазам, и я задрожала от золотого пламени, пылавшего в нем.

— Как ярко ты описала это чувство! — восхитился он низким голосом с едва заметной хрипотцой. — Я почти забыл, как сильно можно чего-то хотеть.

Его взгляд и глубокий властный голос с нотками интимности вытесняли кислород из моих легких, вызывая головокружение.

— Говорю, как чувствую, — прохрипела я.

— И рисуешь так же, — подвел он итог, не спуская глаз с моего лица.

Себастьян словно обвинял меня в этом.

— Я думала, такому человеку как ты и мечтать не о чем. Не говоря уже о жажде обладания чем-то...

— До недавнего времени я был уверен, что так и есть, — угрюмо изрек он.

Желая найти ответы я, не выдержав, снова посмотрела ему в глаза и утонула в них.

— И о чем же ты мечтаешь?

Эскалант медлит с ответом, словно пытался подобрать слова.

— Я не мечтаю. Я хочу.

Что-то в его голосе заставило меня покрыться мурашками.

— И… и чего же ты хочешь?

Темные брови сдвинулись. Он не спеша обвел меня взглядом с ног до головы и снова заглянул в глаза. Потом резко взял за руку и положил мою ладонь себе на грудь.

— Что ты слышишь, Зоя? — требовательно спросил он.

Дрожащая, смущенная и покрытая мурашками снизу доверху, я была абсолютно сбита с толку. Его ладонь накрывала мою, и я отчетливо слышала…

— Твое сердцебиение.

— И какое оно, Зоя?

Как же красиво он произносил мое странное имя! И как приятно ощущать теплоту его сильного тела!

— Быстрое… Учащенное! — выдохнула я.

Улыбка змея-искусителя растянула его губы:

— Именно, оно — учащенное! — он почему-то начинал сжимать и разжимать пальцы, удерживающие мою ладонь на груди, и сделал шаг ко мне, оказываясь очень близко.

Чуть склонив голову к моему лицу, он тихо продолжил:

— А я хочу, чтобы оно снова, как прежде, билось спокойно и ровно. О чем он говорит?

— Не понимаю тебя, — прошептала я, не в силах отвести глаза от его глаз. — Ты болен?

— Нет, Зоя. Я не болен, — в его словах сквозила угроза, и это окончательно запутало меня.

Себастьян отпустил мою руку и подтолкнул вперед.

— Пойдем, сейчас начнется представление уличного театра.

Полагаю, будет зрелищно! — его светский тон резко контрастировал с тем переполненным различными эмоциями голосом, которым он говорил со мной несколько секунд назад.

ГЛАВА 15

В окружении опасности

Наступил тихий красивый летний вечер, погрузив в сумерки парк на горе Тибидабо. Расположившись на живописной полянке среди других зрителей, но в самом удаленном месте, мы приготовились смотреть представление.

Себастьян расстелил плед, который нам вручили у входа, принес сумку с провизией и сел у большого старого дерева, прислонившись спиной к его стволу.

Я достала сэндвичи, виноград, яблоки, воду и бутылку красного вина, чем очень удивила Себастьяна. Одобрив этот напиток, он разлил его по двум бокалам и вручил один из них мне. Я сделала глоток ради спасения и успокоения своих нервов и съела пару виноградинок.

Себастьян согнул одну ногу в колене и положил на нее руку с бокалом. Лениво откинув голову, он взирал на окружающих из-под прикрытых век.

Я села рядом, также прислонившись спиной к стволу дерева, и вытянула ноги. Искоса поглядывала на своего спутника, который с какой-то настороженностью бросал на меня встречные взгляды. С невероятным усилием я поборола в себе острое желание достать свой альбом и сделать наброски той малышки с медведем в руках и, разумеется, рядом

сидящего аристократа.

— В последнее время, — вторгся в мои раздумья голос Себастьяна, — мой брат и его невеста стараются занять мои вечера. Они почему-то решили, что я разучился хорошо проводить время.

Я усмехнулась, по-доброму ему завидуя. Ведь у него есть те, кто о нем искренне заботится. Снова сделала глоток вина и потянулась за виноградом:

— Разве это плохо проводить время со своими близкими?

— Да нет. Просто мне комфортнее наедине с самим собой, — резковато бросил он.

Проглотив виноград, я заговорила с открытой печалью в своем голосе:

— Я тоже люблю проводить время в одиночестве. Теперь люблю.

Только это не мой выбор, так решила судьба. Мне пришлось лишь приспособиться.

Он повернул ко мне голову и прожег меня взглядом:

— Прости. Я забыл о твоих родителях.

Я не хотела отвечать, и от этой необходимости меня спасло начало спектакля. Мы обратили свои взгляды на ярко освещенную небольшую сцену, на которой уже началось представление — мюзикл «Ромео и Джульетта», поставленный по знаменитому одноименному произведению Вильяма Шекспира. Всем известный сюжет перенесли из шестнадцатого века в современность. Весьма достойная игра актеров, мелодичные голоса и красивая музыка.

Я, наблюдая за действием, происходящим на сцене, чувствовала, как красное сладкое вино насыщало мое тело приятной теплотой и негой. Но присутствие Себастьяна стало ощущаться острее. Я слышала его дыхание, с наслаждением вдыхала его аромат и чувствовала, когда он смотрел на меня. Почему он делал это так часто? Или мне кажется?

Раздумывая над этим, я опять взяла виноградинку и вздрогнула, когда его рука внезапно обхватила мое запястье. Наши взгляды встретились. Себастьян не торопясь поднес мои пальцы к своему лицу и… обхватил губами виноград.

О черт! Ощущения интимного касания и горячего дыхания на коже вскружило мне голову и вызвало импульсивный приступ дрожи.

— Спасибо! — произнес Себастьян, давя на меня силой своего темнеющего взгляда.

— Я хочу тебя… нарисовать, — неосознанно прошептала я.

— Только нарисовать? — вызывающе спросил он.

«Еще поцеловать. Я умираю от желания тебя поцеловать!»

Но вместо этих слов я высвободила свою руку и опустила глаза, боясь его чрезмерной проницательности. У меня такое чувство, будто Себастьян играл со мной в слишком взрослую и искушенную игру.

Рядом с ним я кажусь себе наивным ребенком, коим в действительности и являюсь.

Он отстранился от ствола дерева и потянулся ко мне рукой. Секунда и его пальцы нежно, но уверенно сжали мой подбородок.

Я подняла взгляд к его глазам.

— Рисуй, если хочешь! — прошептал он и вернулся в прежнюю позу.

«Целуй, если хочешь!» — кричало мне сердце, и я, опасаясь, что он увидит мольбу в моем взгляде, достала свой альбом из сумки. Села напротив него и вздохнула, пытаясь сосредоточиться. Дрожащие пальцы перелистывали страницы в поисках чистого листа, взяли карандаш

и начали творить.

Ох, как же я волновалась!

Этот процесс очень отличался от рисования Себастьяна по памяти. Вот он сидит, смотрит на меня таинственным взглядом и жутко смущает этим. Как же ему скучно с такой наивной дурочкой! Другая уже давно очаровала бы его, а я страшилась одной лишь мысли о флирте.

Я боялась этого совершенного мужчины по имени Себастьян Эскалант, ведь понимала, что влюблялась. Закончив изображать его длинные пушистые ресницы, я перешла к губам и покраснела. Желание, воображение и мечты — все в один лад заставили мои щеки зардеться от смущения. Отчаянно пытаясь совладать с эмоциональной бурей внутри себя, я не смогла заставить себя перестать дрожать…

— Ты рисуешь меня голым? — прозвучал голос Себастьяна с явной насмешкой.

Я даже подпрыгнула, словно меня застукали за чем-то постыдно-непозволительным.

— Что?!.. — я пораженно воззрилась на него.

107

— Нет? — удивленно вскинул он брови, пока его губы улыбались. — Ты так покраснела, что я уже стал подумывать о греховности твоего воображения.

Ошеломленная и еще больше смущенная, я перевела взгляд на жирную полосу посредине будущего удачного портрета, которую оставили мои дрогнувшие от испуга пальцы.

— Вот что ты наделал! — строго упрекнула я его и продемонстрировала творческий урон. — Сиди спокойно, будь добр!

— Хорошо! Извини, пожалуйста! — усмехнулся он и вернулся в прежнюю позу.

Отчаянно прогоняя из головы картинки обнаженного Себастьяна, я еще сильнее покраснела и попыталась как можно скорее закончить портрет.

— Мне нравится смущать тебя, — снова раздался его красивый голос, и на рисунке опять появилась ненужная линия.

— Себастьян! — я с укором посмотрела на него.

Он одарил меня одной из своих волнительных улыбок, достойной светиться на киноэкранах в лучших голливудских историях.

— Все. Сейчас точно все сказал.

Голый, улыбающийся Себастьян, который хочет меня поцеловать. И об этом я думала. Никак не могла перестать представлять. О, черт побери, мое яркое воображение!

— Подаришь? — спустя несколько минут спросил он меня, глядя на законченный портрет.

На рисунке Себастьян сидел так же у дерева, откинувшись на его ствол. Сощуренный взгляд с намеком на высокомерность и суровость характера, а согнутая нога в колене и рука с бокалом, лежащая на ней, источала исконно-мужскую брутальность.

— Нет, — с жадностью глядя на свою новую любимую работу, ответила я. — Подарю другой.

Я быстро пролистала рисунки и выбирала один из них. Сев рядом с ним я протянула ему свою работу.

Он опять усмехнулся и взял из моих рук портрет, где я его изобразила сидящим в высоком кресле и в строгом костюме.

— Мне нравится то, каким ты меня видишь, — тихо признался он, изучая мой рисунок. — Но быть таким я не хочу.

Не могла оторвать от него глаз. Я становилась зависимой. И моя зависимость в облике сложного мужчины сидела совсем близко и пугала своей мощью.

Себастьян перевел на меня медовый взгляд и сделал вдох, слегка приподнимая плечи.

— Собирайся. Я отвезу тебя домой, — прозвучал его сильный голос, словно желанная и необходимая доза для моего вдохновения.

Послушно встала и собрала так и не тронутые нами сэндвичи, остатки винограда и наполовину пустую бутылку вина.

Он снял пиджак и безмолвно накинул мне на плечи. Потом взял сумку, плед и подтолкнул меня к выходу, где уже толпились другие зрители.

Оказывается, спектакль закончился, а я только сейчас это заметила. Он поглотил мое внимание, словно я сухая губка, которая жадно впитывала воду. От этого понимания тревога во мне усилилась.

Сидя в автомобиле и глядя на вечерние огни Барселоны, я погружалась в воспоминания о вечере, который вот-вот закончится.

Я никогда не была на свидании. Но у меня такое чувство, что именно так они и проходят. Мой первый опыт внедрился в мою жизнь благодаря судьбе и Злате. Да, эти мысли опасные и обнадеживающие.

Но какие же они сладкие!

Американский певец Акило чувственным голосом пел красивую песню о потери любви. Я отвернулась от окна и посмотрела на водителя. Себастьян Эскалант, кто ты на самом деле? Какие чувства скрываются в твоем сердце? Какие мысли витают в твоем сознании? И как мне перестать влюбляться в тебя?..

Он остановил автомобиль у моего временного пристанища. Вышел, обошел машину и, открыв мне дверцу, подал руку.

Я чувствовала легкое головокружение. Вино или Себастьян? Медленно перевела взгляд с его руки на смуглое лицо, полные губы и остановилась на медовых глазах. Его пальцы обхватили мою ладошку, и я с наслаждением покинула салон авто.

Но вместо того чтобы пропустить меня к ступеням крыльца, Себастьян нежно обнял меня за талию и прислонил к боку машины.

От ощущения волнующих рук на своем теле головокружение усилилось, и я подняла глаза на его лицо. Темные брови сдвинулись, а взгляд потемнел и опустился на мои губы.

Я начала дрожать от переполняющих чувств и нервно сглотнула.

— Порой я уверен, что могу прочесть тебя как книгу, — он поднял руку и прикоснулся к моему лицу. — Но бывают такие главы, что я не разберу слов, будто не знаю языка.

Ого! Вот это откровение! Я перестала дышать и склонилась к его ласкающим пальцам.

— Почему ты так смотришь на меня? — вырвался у меня вопрос.

— Как? — он воспламенял меня своим проницательным темным взором.

Я облизала пересохшие губы:

— Словно я в чем-то виновата.

Он усмехнулся. Покачал головой и опять посмотрел на меня:

— Так есть.

И это весь ответ?! Я ждала продолжения, которого не последовало.

— Я чем-то обидела тебя? — не выдержав, хрипло спросила я.

— Нет, — просто ответил он. — Наоборот.

Теперь я точно запуталась.

— Я не понимаю, Себастьян…

— У тебя красивый акцент, — шикарным баритоном вымолвил он.

— В этом ты меня обвиняешь?

Шли секунды, потом минуты. И мука в ожидании ответа превратилась в невыносимую пытку. Казалось, он не мог решиться произнести слова. Не мог их выбрать или подобрать.

— Такое чувство, что теперь я хочу смотреть только на тебя! — сознался он. — В этом моя беда и твоя вина.

Я отчетливо чувствовала его прикосновения, которые убеждали меня в неопровержимости этой реальности. Он действительно сказал мне подобное?! И вот сейчас этот мужчина меня поцелует. Я уже ждала

этого, прикрыв глаза в томлении.

— Зоя...— его голос снизился до бархатного шепота. — Скажи мне, чего ты хочешь от меня?

Казалось, стихли звуки вечерней улицы мегаполиса, настоящий мир стал утопическим…

Я разлепила отяжелевшие веки и увидела его лицо в нескольких сантиметрах от своего. Его дыхание задерживалось на моих губах, пальцы поглаживали мою скулу, а тело прижималось к моему. Я слышала, как мое сердце выбивало азбуку Морзе с его именем.

— Попроси меня, Зоя! — шептал он и обхватил ладонями мое лицо.

Поцелуй меня!

— Мне страшно...— прошептала я правду.

Я боюсь его. И себя рядом с ним.

Услышала, как он вздохнул, будто испытывал ту же сладостную муку, что и я. Потом провел большим пальцем по моей нижней губе, и она тут же начала пульсировать.

— Твой страх оправдан! — его шепот как бархатная ночь: красив и таинственно-манящий. — Я могу погубить тебя, Зоя. Беги от меня.

Не хочу слышать! Только не это! Пожалуйста!

— А если я не хочу убегать? — глядя в его глаза, прошептала я.

Себастьян запрокинул голову, словно искал поддержки в звездном небе. Судорожно вздохнул и снова посмотрел на меня. Крепче сдавливая мое лицо, он склонил голову и проронил:

— Тогда я уничтожу сияние в твоих глазах, Зоя. Я худший первый раз для такой девушки, как ты.

Эскалант прижался теплыми губами к моему лбу и резко отпустил меня. Будто во сне я наблюдала за тем, как он уходил, слушала звук отъезжающего автомобиля. Но двигаться не могла. Мои силы забрал мужчина, которому я не нужна. Мужчина, который ясно дал понять, что разобьет мне сердце, если я не откажусь от него.

Страх и соблазн наполнили меня, когда я осознала, что уже не способна отказать ни ему, ни себе.

ГЛАВА 16

Все это время

Я отвернулся от окна, когда услышал, как отец вошел в кабинет. Барселонское солнце немного ослепило меня. Пришлось моргнуть несколько раз, чтобы вернуть ясность. Хм, даже не заметил, что так долго смотрел на бурлящую жизнь «деловой» улицы. Странный сон, приснившийся мне сегодня ночью, все никак не покидал мои мысли.

— Хорошие новости, сын мой! — тяжело вздохнул Давид, усаживаясь напротив меня. — Имя подтвердилось.

Прошло два года с тех пор, как я занял пост главы семейного дела, но все никак не привыкну смотреть на отца, сидя на его месте.

— Сколько времени на это ушло? — равнодушно спросил я.

Герцог устало потер переносицу:

— Двенадцать лет.

— Как же летит время! — подумал я вслух.

Седые волосы отца и новые морщинки на его лице доказывали мне мою правоту. Родители стареют, а мы вместе с ними.

— Необходимо ускорить поиски, сын. Постарайся не отвлекаться на другие дела и сосредоточь все свои силы! — поднимаясь на ноги, проговорил отец. — Сроки поджимают, и в случае провала ты знаешь, что нужно будет сделать.

— Понимаю, — холодно ответил я.

Давид Эскалант кивнул и вышел.

Я откинулся на спинку кресла и выдохнул, прикрыв глаза. Мне скоро тридцать, и я стану герцогом. Почему же мне кажется, что я мечтал об этом слишком долго?

Жизнь доказывает: ценность мечты теряется, как только ее время приходит. И мечта, становясь реальностью, перестает быть мечтою.

***

Полдень лениво переходил в вечер. Солнце заглядывало в большие распахнутые окна моей студии. Теплый ветерок, пение птиц и отдаленные звуки шумных улиц Барселоны перемешивались с песнями Райана Кина и Сэма Смита, звучавшими из небольших акустических колонок, которыми снабдил меня Виктор Эскалант.

Спустя два дня и две бессонные ночи после того удивительного вечера в компании Себастьяна, я все еще изводила себя работой и мыслями о нем. Реставрирование помогало мне отвлечься, но лишь на очень короткое время. Вспоминания постоянно вспыхивали ясными и отчетливыми образами, которые мне мешали есть, спать и просто жить.

Почему чувствами нельзя управлять? Человеку, который стократно превосходит любой живой организм на этой планете, неподвластны собственные эмоции. Уметь бы по желанию выключать злость, управлять гордостью, дружить только с теми, кто не предаст и любить лишь достойных… Идеальный мир с идеальными людьми.

Мои мысли путешествовали в закромах устоя человеческой жизни, пока руки занимались реставрацией полотна сэра Лоренса Алма-Тадема под названием «Дары лета». Я нашла совсем маленькую царапину в углу драгоценной картины этим утром и уже почти устранила ее.

— Зоя, милая, у тебя есть какие-нибудь планы на остаток дня? — неожиданно раздался за моей спиной мягкий голос Златы.

Обернувшись, я стала оттирать руки от краски влажной губкой:

— Нет, только работа, которую я только что закончила…

— Отлично! — перебила она меня. — Тогда устроим вечером домашний киносеанс? Пойдем-ка со мной!

Девушка, подхватив меня под руку, повела в сторону выхода.

— Моему малышу не нравится запах краски и, соответственно, мне тоже. Ну, так о чем это я?.. Ах да! Я хочу наготовить кучу вкусных, жутко калорийных лакомств и посмотреть добрый фильм.

— Хорошо! — пробормотала я, смущенная открытой доброжелательностью и ощущая от этого привычную неловкость.

— Только мне понадобится твоя помощь на кухне.

Уже через полчаса я полностью переключилась с художественного творчества на кулинарное и дежурила у электрогриля, на котором поджаривались котлеты для бургеров. Мое внимание полностью погрузилось в рассказ Златы про историю ее знакомства с Виктором.

— Да, мы поцеловались в этот же вечер! — улыбаясь, созналась Злата, нарезая овощи для салата.

— Так мило! — я не успела скрыть мечтательные нотки в своем голосе.

— Именно тогда я и поняла, что это был мой идеальный поцелуй! Только Виктору об этом не говори! — она заговорщически подмигнула мне. — Не нужно лишний раз тешить его и без того самовлюбленное эго.

Я рассмеялась, чуть смутившись. Они очень красивая и счастливая пара.

— А как насчет тебя? — Латти закинула в рот помидор черри. — У тебя уже был идеальный поцелуй?

Ощутив, как краснею, я стала переворачивать котлеты.

— Нет. Даже отдаленно на него похожего… — пробормотала я.

Последний раз я целовалась лет в шестнадцать. И то с мальчишкой, которому проспорила. Тот поцелуй едва можно назвать идеальным. Да и поцелуем его назвать тоже нельзя.

— О, я тебе чуточку завидую! — мечтательно вздохнула Злата и продолжила говорить, заметив мой удивленный взгляд. — Порой так хочется иметь способность стирать себе память, чтобы заново перечитать хорошую книгу или посмотреть полюбившийся фильм, сходить на лучшее в жизни свидание и ощутить тот самый, сногсшибательный первый

поцелуй! М-м-м, а у тебя это все впереди!

— Я на это надеюсь! — искренне выдала я.

Хотя до приезда сюда я и не помышляла о том, что буду грезить о настоящей любви, идеальном поцелуе и всех прочих сердечно-романтичных делах. Так и было. До встречи с Себастьяном.

— Так, — деловито протянула Латти, окидывая довольным взглядом дюжину приготовленных бургеров. — Думаю, голодными мужчины не останутся. Согласна?

Я вытерла вымытые руки кухонным полотенцем.

— Мужчины? — сконфуженно переспросила я.

— Ну, Виктор и Себастьян, — пояснила Латти и взяла графин с безалкогольной сангрией.

— Будет Себастьян? — тупо повторила я, плетясь за ней следом в гостиную с полной тарелкой в руках.

— Да. Что-то не так? — она оглянулась и сдвинула брови.

— Нет-нет! — спохватившись, я пыталась ее заверить. — Удивлена, что он согласился на такое…

Только внутри у меня получилось раздвоение личности. Первая восторженно хлопала в ладоши, а другая — делала предостерегающий жест пальцем и приговаривала: «Но-но!»

— Между вами что-то происходит? — как всегда проницательная

Латти не спускала с меня глаз, пока мы возвращались на кухню за приборами и салфетками.

Ах, как хочется поговорить с ней, выслушать ее совет и наставления. Она может образумить меня, спустить на землю и разбить мои надежды. Пусть это сделает добрая и милая девушка, с которой так хочется дружить, чем строгий мужчина по имени Себастьян, в которого так легко влюбиться и, еще легче, разбить свое сердце о стену его безразличия.

— Нет. Между нами ничего нет, — ответила я.

— Почему? — вдруг спросила она, вручая мне стопку салфеток. — Он тебе не нравится?

Я почувствовала, как щеки запылали огнем смущения, и тут же принялась педантично складывать их узором к узору.

— Разве он может кому-то не понравиться? — пробормотала я.

Злата хмыкнула, и мы снова направились в гостиную.

— Не знаю, конечно, но я его побаивалась долгое время.

Я понимающе усмехнулась.

Девушка налила нам по стакану прохладного фруктового напитка, и мы расположились на диване в ожидании начала киносеанса.

— Зоя, тогда что не так? — продолжила Злата беспокоящий меня разговор.

Желание поговорить с ней откровенно пересилило все другие чувства:

— Злата, ты, Виктор и Себастьян чрезвычайно добры ко мне.

Я очень благодарна вам за это и даже боюсь представить, что со мной было бы без вашей поддержки. Но я и…Себастьян, — ох, как сложно и волнительно произносить эти слова! — Злата, меня зовут не «Золушка», и в сказки я уже давно не верю.

— Никогда не любила эту историю! — непринужденно фыркнула Латти. — Мне всегда больше нравилась сказка о Синей Бороде.

У меня вырвался нервный смешок:

— Почему?!

— Слишком легко ей принц достался! — передернула плечами она и, посмотрев мне в глаза, серьезно добавила: — Верить в сказки — это жизненно необходимо, Зоя. Только тогда в нашей жизни происходит волшебство. Когда-нибудь я расскажу тебе и о своей сказке, которая похожа и на фильм ужасов в стиле Альфреда Хичкока, и на «Титаник». Только без Ди Каприо, айсберга и кораблекрушения.

ГЛАВА 17

Джулия Робертс и ее свадьбы

Поддавшись новому для меня порыву, я поспешила переодеться до прихода Себастьяна. Выбрав синюю юбку и нежно-кремовую блузку, я почувствовала себя увереннее. Вот что значит хорошая одежда!

Звук подъезжающего автомобиля заставил меня вздрогнуть. Перекинув тяжелую косу на правое плечо, я сделала пару глубоких вдохов и вышла из комнаты.

Снизу уже доносились мужские голоса. Я приближалась к ребятам и ощутила, как моя внутренняя буря из эмоций переборола усталость и сонливость.

Я вошла в гостиную незамеченной. Стоя за спиной Себастьяна, я наблюдала за разыгрывающейся передо мной сценой. Хотя волнение мешало мне даже слышать нормально.

— Не понял… — замер Себастьян посреди комнаты и уставился на кофейный столик, заставленный едой. — Ты позвал меня на очень важный разговор под чавканье фастфудом?

Латти смущенно улыбалась, а Виктор развалился на диване, демонстрируя полное отсутствие угрызений совести по поводу обмана брата.

— Мы закончили важный разговор по дороге сюда, — пояснил он, обнимая присевшую рядом с ним невесту. — А сейчас время отдыха, брат.

— Мы решили немного разнообразить твой досуг, Себастьян! — добавила Злата. — Зоя, иди сюда. Что ты там стоишь?

При звуке моего имени Себастьян дернул головой в мою сторону, и наши глаза встретились.

— Привет! — окидывая меня тяжелым взглядом, бросил он.

— Здравствуй, Себастьян! — мне жутко нравилось произносить его имя.

Я, проходя мимо него, не удержалась и вдохнула аромат его духов.

Сев рядом с Латти, я изо всех сил пыталась скрыть дрожь в своих руках.

— Сегодня у нас домашний киносеанс! — продолжила тем временем Злата, похлопав меня по руке.

— Рад за вас! — хмуро ответил Себастьян и сунул руки в карманы своих темно-синих джинсов, которые безупречно сидели на его длинных ногах и идеально сочетались с белой футболкой. — Но у меня нет времени на подобные пустяки!

Он развернулся, собираясь уйти.

— Кстати, брат, я забыл тебе сказать, что у моих мастеров совсем нет времени на тюнинг твоего «Майбаха», — лениво протянул Виктор.

Его слова остановили Себастьяна. Он медленно повернулся и почти прорычал:

— Ты же сказал, что завтра все будет готово!

Виктор, явно забавляясь шантажом брата, потянулся за стаканом сангрии и сделал глоток.

— Разве? Что-то не припомню такого!

Полминуты они смотрели друг на друга, а после Себастьян, обречено вздохнув, направился в нашу сторону.

Мне доставило удовольствие наблюдать за их перепалкой, и я не смогла сдержать улыбку.

— Ура! — захлопала в ладоши Латти. — Тебе понравится, Себастьян!

Со сдвинутыми бровями и хмурым видом он уселся рядом со мной.

— Да, конечно! — пробурчал он. — Ну и каким фильмом вы намерены меня мучить?

Я перевела взгляд на Латти, которая не решалась ответить, и сочувственно ей улыбнулась.

— «Сбежавшая невеста», — робко произнесла она.

— Что?! — взорвался Себастьян, а Виктор расхохотался. — Издеваешься?!

Черт, он выглядит так грозно! И чувственно одновременно…

— Нет-нет! — пыталась оправдаться Латти: — Малышу нужны положительные эмоции, а сейчас так мало хороших и добрых фильмов…

— Виктор, ты серьезно?! — Себастьян пытался найти поддержку у хохочущего брата. — Я тебя настолько достал своим «Майбахом»?!

— Ты здесь абсолютно ни при чем, Себастьян! — снова заговорила Латти, призывая на себя его сердитый взгляд.

И как она его не боится?

— У нас ведь скоро свадьба, вот мы и смотрим…

— Так, стоп! — Виктор резко стал серьезным и посмотрел на свою будущую жену. — Это что еще за намек, крошка? Сбежавшая невеста?!

Латти резко выдохнула и подняла глаза к потолку:

— Да что же это?!. Так, Эскаланты, не все сразу и не на меня одну!

***

Себастьян Эскалант сидел рядом со мной, откинувшись на спинку дивана и закинув ногу на ногу. Я слышала ритм его дыхания, могла уловить тонкий аромат парфюма и реагировала волнительной дрожью на каждое его движение.

Смотришь на него и отчетливо осознаешь, что под оболочкой вежливого равнодушия и галантности скрывается стихия. Мощная, непокорная, а порой — беспощадная, таящая неизвестность. Не знаешь, что будет с твоей жизнью, вырвись она наружу. Что ждет тебя после того, как она накроет своей волной: гибель или спасение?

Мужчина-стихия. В нем можно раствориться, потерять себя навсегда, а взамен лишиться или обрести его. О, как же сладок этот риск!

Я так боюсь в него влюбиться! И в тот же время понимаю, что любить такого человека — это наслаждение. Он достоин любви. Но достойна ли ее я?.. Стыдно за свои мысли и желания. Хорошо, что они остаются только при мне.

Я настолько глубоко погрузилась в собственные раздумья, что не заметила, как утратила грань между сном и реальностью…

Меня пронзила сильная боль из-за затекшей мышцы на шее. Я открыла глаза. Черт, когда я успела уснуть? И где все? Я приподняла голову и осмотрелась.

Лицо Себастьяна Эскаланта находилось в нескольких сантиментах от моего. Неужели, моя голова покоилась на его плече все это время?!

Мой взгляд встретился с медовыми глазами, и я позволила ему понять, насколько сильно смущена.

— Прости! — виновато пробормотала я и выпрямилась.

Ох, этот странный, магнетический взгляд, полный золотистых искорок! Его строгое лицо освещалось маленькими светильниками, расположенными над телевизором и светом от включенного плазменного экрана, на котором уже целовались герои Робертс и Гира.

За окном совсем стемнело, и в комнате, погруженной в мягкий полумрак, мы находились одни.

— Надеюсь, тебе комфортно спалось на моем плече? — тихо спросил Себастьян.

Я с трудом улыбнулась:

— Вполне. Спасибо.

Я жалела лишь о том, что спала, а не наслаждалась его близостью.

Его суженный взгляд проникал мне в душу:

— Обманываешь.

Как же он?..

— Немного шея затекла, — промямлила я.

Звонок мобильного прорезал окружающую нас тишину. Я вздрогнула и не сразу сообразила, что это звонит мой новый телефон, лежащий на кофейном столике. Никак к нему не привыкну!

— П-прости! — пробормотала я Себастьяну и вскочила на ноги.

Мои дрожащие пальцы с трудом удерживали в руках это чудо техники, а невидящий взгляд блуждал по экрану, на котором высветилось имя: «Николас Франко».

— Да, Ник? — ответила я, повернувшись спиной к Эскаланту и устремив взгляд в окно.

— Привет, Зоя! — прозвучал радостный голос моего знакомого, который умел так «вовремя» позвонить. — Не отвлекаю?

— Честно говоря, немного.

— О, — чуть огорчился он. — Я просто хотел предложить встретиться завтра. Помнишь, я обещал тебе экскурсию по Барсе?

— Я… — очень трудно сосредоточиться, когда рядом находится

Себастьян и наверняка сверлит взглядом спину. — Не знаю, Ник.

— Окей, я понял. Тогда завтра я позвоню тебе?

— Да, хорошо. Пока, Ник!

Я отключила звонок и, развернувшись, испуганно подпрыгнула, увидев стоящего рядом со мной Себастьяна.

Он смотрел куда-то мне под ноги, но тут же поднял глаза к лицу. Его руки засунуты в карманы джинсов, а голова чуть склонена набок.

— Ник — это тот парень со школы?

— Д-да, — кивнула я.

Напряжение, исходившее от него, быстро перекинулось и на меня.

— Добрый, милый парень с перспективным будущим для вас обоих. Верно? — ровным красивым голосом уточнил он.

Я моргнула, пытаясь выкроить время, чтобы переварить заторможенным разумом его слова.

— Н-не знаю. Я не думала о нем... т-так.

— Он тебе нравится?

У меня возникло чувство, будто меня исследуют или на что-то провоцируют. Но вот на что, я пока не могла понять.

— Он… то есть Николас, кажется, хочет стать для меня другом. Вот только я не особо умею дружить…

— Зоя, — чуть раздраженным тоном перебил он меня и сделал шаг, приближаясь. — Вряд ли молодой парень хочет с тобой просто дружить.

Мне стало жарко. Я облизала пересохшие губы и, кашлянув, снова подняла на него глаза. Что-то изменилось во взгляде Себастьяна. И это «что-то» заставило мурашек ожить на моей коже.

— Он мне не нравится. Как парень.

— Почему?

— Потому что он не ты, — потеряв контроль над собой, выдала я ему.

Себастьян сделал вдох и чуть приподнял плечи, а потом медленно выдохнул.

— Я знаю, что нравлюсь тебе, Зоя. И мне очень жаль.

Я почувствовала себя пятилетней девочкой, которая только что призналась в любви другу своего старшего брата, а тот в ответ лишь умиленно потрепал ее за щечки.

— Жаль меня?

Себастьян вынул руку из кармана и протянул ее к моему лицу.

Я вздрогнула. Но он лишь заправил прядь волос за ухо и скользнул ладонью по моему плечу, руке и сжал мои пальцы.

— Нет. Мне жаль, что я тоже не смогу просто дружить с тобой.

Я оторвала взгляд от наших переплетенных пальцев и посмотрела в его глаза.

— О, вы еще здесь? — раздался голос Виктора, только что вошедшего в гостиную.

Мы уставились на него, резко отпрянув друг от друга.

— Я не помешал? — его глаза лукаво сверкали темными огоньками, когда он переводил взгляд с меня на брата и обратно.

— Ты — нет, — сухо ответил Себастьян и направился к выходу. — Мне уже пора.

Я разочарованно смотрела ему в спину. И это все?!

— Я провожу тебя, братец! — хлопнул Виктор его по плечу.

Себастьян обернулся и одарил меня своим хмурым, опасным взглядом глубоких медовых глаз:

— Спасибо за приятную компанию, Зоя. Доброй ночи!

— Д-доброй ночи, Себастьян! — попрощалась я хриплым голосом.

Ближайшее будущее

Я так давно не видел своего лица. Думаю, что больше года. Если бы я знал, какое сегодня число или хотя бы какой сейчас месяц, то сумел бы высчитать точное время.

К зеркалу меня больше не подпускают. После того как я пытался выбраться отсюда, приставив осколок стекла к горлу врача.

У меня теперь борода. Я видел ее в отражении окна, через частые прутья стальной решетки.

Интересно, а мне идет борода? Наверное, благодаря ей я больше похож на сумасшедшего убийцу. Раститулованный герцог гранде.

Мстительный, коварный псих. Думаю, именно так меня называли представители четвертой власти.

«Убийца…» — шипел змеиный голос внутри меня. «Убийца... Подлый убийца...»

Я схватился за ледяной металл решетки и рванул ее на себя. Отчаянье. Боль. Мука. Бессилие. Когда же это закончится?!

Нет! Пусть это останется навсегда со мной! Пусть я буду изнывать от боли каждую секунду до конца жизни. Буду гореть изнутри адским пламенем и разбивать руки в кровь о стену от бессилия.

Я хочу страдать. Ведь только тогда я буду знать, что она по-настоящему была в моей жизни. Вся эта мука стоит тех воспоминаний, в которых живет Зоя. Так она живет во мне.

Вбежавшие санитары отодрали мои пальцы от стальных прутьев оконной решетки и скрутили меня. Укол в руку.

Ну вот, опять безумие скользнуло в мои вены...

ГЛАВА 18

История без слов

Сегодня

Навязчивые мысли о Себастьяне Эскаланте не давали мне покоя. Я не могла спать, есть и работать. Единственное, на что я оказалась способна — это рисовать. Однако из-под карандаша у меня выходили только его портреты. В мой разум, затуманенный его образом, приходила лишь одна мысль — продолжать сходить с ума и не пытаться выздороветь.

Николас звонил мне уже два раза, настаивая на встрече. Пришлось отказаться, ибо я забыла, что уже пообещала Злате пройтись с ней по магазинам. Вернее, составить ей компанию. Пришлось извиниться перед Ником и оправиться на один из новых для меня способов времяпровождения — шопинг.

Злата задалась целью выбрать свадебные туфли. Я с удовольствием помогала ей, в силу своих скромных познаний в области современного стиля, но сама покупать ничего не решалась. Одежды у меня и так достаточно. Да и к тому же цены в этих бутиках слишком высокие даже для новой меня.

Я никогда не зависела от материальных вещей. Жизнь сироты — самостоятельной и бедной — помогла мне ценить то, что другие порой просто не замечают. Хороший солнечный день. Прохладный ветерок в жаркую погоду. Теплый дождик, прибивающий уличную пыль и дарящий воздуху приятный, несравненный аромат.

Возможно, это послужило почвой для моего мировосприятия. Ведь став художником, я могла все это перенести на холст, оживить и запечатлеть память о себе в картинах.

— Духи — это твоя история, которую ты рассказываешь без слов, — философствовала Латти в бутике элитного парфюма, прогуливаясь среди рядов благоухающих флаконов. — По аромату, который ты носишь, можно понять, какой ты человек.

Я, словно заколдованная, смотрела, как ее пальцы скользили по красивым пузырькам. Казалось, девушка находилась в своей стихии.

— Вот это — аромат моего Виктора, — она, прикрыв глаза, вдохнула запах из темно-синего флакона: — Он приковал меня к себе с первого вдоха!

Она смущенно зарделась и поставила духи обратно на полку.

— Помню, как увидела их название впервые! — Латти двинулась дальше, сокрушенно мотнув головой. — Ну, ты понимаешь?..

— О! — не сдержала восклицания я, прочитав надпись на парфюме «Эрос». — Э-э-э…Понятно.

Мы с ней переглянулись и прыснули от смеха.

Это так по-девичьи! Словно мы подруги. Давние и близкие. О, как же мне хотелось иметь такую подругу!..

Я втянула в себя запах кофейных зерен, чтобы избавиться от помех для правильного восприятия ароматов, и пошла за Латти.

— А вот парфюм Себастьяна, — она остановилась рядом с зоной бренда «Шанель», оформленной в черно-белой цветовой гамме.

Девушка протянула мне флакон бежевого цвета и добавила:

— Босс выбирает классику.

Я неловко улыбнулась и взяла блоттер, на который Латти предварительно нанесла парфюм из пузырька с надписью «Аллюр Хом».

О да! Вот он! Пряный, обволакивающий, многогранный. Его запах. Бергамот, кедр, ветивер, нотка корицы и шлейф ванили.

Хочу такие духи!

— Нравятся? — лукаво спросила меня Злата.

Я резко отдернула от лица руку с полоской для тестирования аромата, но выбросить не решилась. Кажется, она заметила мое смущение.

— Пр-приятный, — пробормотала я и принялась сосредоточено разглядывать содержимое полок напротив, запихивая блоттер к себе в карман.

— А теперь, Зоя, — снова привлекла Латти мое внимание, протягивая мне полоску плотной бумаги белого цвета, на которую нанесла парфюм, и загадочно улыбаясь: — Расскажи мне, какая ты? Строгая девушка, выбирающая лишь классические запахи и тяжелые ноты?..

Я вдохнула сложный, тягучий запах и поморщилась, вызвав усмешку у Златы.

— Или же темпераментная молодая душа, предпочитающая сладость чувств и эйфорию вдохновения?

Меня словно посвящали в таинство ароматов. Я отдалась в руки своей наставнице и окунулась в ауру протянутого ею запаха. Пачули, жасмин, капля бергамота, чуточка розы и… терпкий ветивер, который роднил его с ароматом Себастьяна.

— Ну как? — тихо спросила меня Латти.

Я восторженно вдохнула запах, который захотелось оставить на себе:

— Безумно нравится!

— Так и знала! — восторженно хлопнула она в ладоши. — «Коко Мадмуазель» от Шанель. Я была уверена, что вы полюбите друг друга!

Заразившись ее улыбкой, я опустила взгляд на флакон. Квадратный, нежно-розовый, украшенный белой крышечкой, с элегантной и стильной надписью. Мои глаза расширились, как только я увидела цену.

— Я хочу их тебе подарить! — заявила Злата и взяла нераспечатанную коробочку с дорогим ароматом.

— Что?! Нет-нет! — я попыталась остановить ее, схватив за руку. — Не надо, прошу тебя!

Злата вскинула брови и посмотрела на меня:

— Я отобрала у тебя всю обувь и одежду…

— А взамен отдала новую! — я перебила ее, чувствуя себя крайне неловко.

— Зоя! — резко оборвала она меня. — Я чувствую себя паршиво из-за этого! И если ты позволишь подарить тебе эти духи, то мне станет намного лучше. Мне и малышу.

Контрольный и бескомпромиссный аргумент. Понимая, что у меня нет выбора, я закусила губу и обреченно вздохнула:

— Хорошо.

— Ну вот! — заулыбалась та и, подхватив меня под руку, потянула к кассе. — Мы с малышом невероятно счастливы! Вот бы еще черничный маффин перехватить для полного блаженства!

***

— Знаешь, Зоя, — с печальной улыбкой на губах, обратилась ко мне Злата, когда мы сидели в ее любимой кофейне. — Порой мне кажется, что я тебе навязываюсь, а ты из-за своей доброты не смеешь мне об этом намекнуть. Скажи честно, я утомила тебя своим обществом?

Услышав слова Златы, я чуть не опрокинула на себя горячий чай, который принес мне любезный официант.

— Что?! Нет! Нет, конечно! — стала уверять ее я, одновременно осознавая, что боюсь потерять ее общество.

— Правда? — неуверенно спросила Латти.

Я вдруг увидела нас, словно со стороны. Странно, что она подумала, будто я терплю ее общество, боясь обидеть. Ведь это не так!

— Злата, — так трудно говорить откровенно с кем-то кроме себя! — Я не умею дружить. Из-за этого и веду себя, так… как будто не умею дружить.

Она внимательно выслушала меня, потом улыбнулась и сжала мою руку.

— Я тебя понимаю. Первые друзья у меня появились, когда я была почти в том же возрасте, как ты сейчас. Мне также было сложно доверить свои мысли кому-то кроме себя. Но однажды я поняла, что больше так не могу. Рискнула и ни разу не пожалела об этом, и я уверена, что никогда не пожалею!

Закусив губу, я раздумывала о своем невыносимом желании рассказать ей о своих мыслях и о вчерашнем почти-поцелуе Себастьяна. А еще о том, что рисую его, как помешанная…

Черт, мне хочется так много ей поведать!

— Я учту. Спасибо! — я даже сжала кулаки под столом, пытаясь удержать в себе словесный поток, жаждущий прорваться наружу.

Я украдкой вдыхала ауру парфюма, который нанесла на себя по настоянию дарительницы. Для меня это так непривычно! Я еще никогда не пользовалась духами. Только хранила воспоминания о маминых.

— Латти? — раздался мужской возглас рядом с нашим столиком, и мы одновременно обернулись.

— Привет, Ксавьер! — вежливо улыбнулась Злата красивому молодому мужчине с темной и кудрявой шевелюрой, подошедшему к нам. — Как ты?

Пока незнакомец склонился к ее щеке в дружеском поцелуе, я его рассматривала. На вид ему до тридцати, стильно и дорого одет — белые брюки и красное поло. На его губах играла красивая улыбка, а в темно-синих глазах светилось самодовольство.

— Это моя подруга — Зоя Рольдан. Зоя, это друг Виктора — Ксавьер Варгос, — представила нас друг другу Злата, и он, чмокнув меня в щеку, чем очень смутил, уселся между нами.

— Какое необычное и красивое имя у тебя, Зоя! — обольстительная и уверенная улыбка на его лице говорила о том, что он имеет немалый успех среди женского пола. И гордится этим. — Откуда ты?

— Из Болгарии, — ответила я.

— Ксавьер, дорогой, — обратилась к нему Латти, и он нехотя перевел на нее взгляд. — Я понимаю, что сейчас ты активно принял на себя ношу моего Виктора в плейбойских делах, разумеется. Но прошу тебя, не пытайся очаровывать моих подруг, хорошо?

Он коротко рассмеялся:

— Как же это мило звучит: «Моего Виктора»! — ушел от ответа тот. — Ах, все же я ему завидую.

— О нет! Только не это! — вторила ему Латти. — Ты ведь знаешь, что будет, если до него дойдут твои слова.

— Что, все так же ревнив? — сочувственно улыбнулся парень.

— Недавно приревновал меня к булочнику, — шутливо пожаловалась Латти, и они рассмеялись.

— А я вот планирую свою выставку, — поведал нам Ксавьер. — Хотел арендовать «Четыре кота», но передумал в пользу ресторана «Рэй»…

Он запнулся, потому что я закашлялась, когда глоток чая застрял в моем горле.

— Где? — спросила я с хрипом, отдышавшись.

— «Четыре кота», — все еще обеспокоенно глядя на меня, ответил он.

— Это тот самый ресторан, где меню разрисовывал Пикассо? — с благоговейным трепетом в голосе уточнила я.

— Да, — непринужденно передернул он плечами.

— О, я же забыла сказать главное! — понимающе улыбнулась Латти: — Зоя — художница.

— Начинающая! — застеснявшись, поправила я ее.

— И фантастически талантливая. Она поступила в школу «Ллотия» и мечтает о собственной выставке.

— Неужели? — Ксавьер обратил на меня взгляд с неподдельным интересом. — Ты меня заинтриговала, детка!

— Ксавьер! — строго одернула его Латти.

Он поднял руки в знак своей безоружности:

— Я честно говорю! — рассмеялся он. — Но, к сожалению, мне пора.

Я с огорчением смотрела, как он поднимается со своего места. А мне так хотелось поговорить с ним о том знаменитом ресторане и о его выставке!

— Латти, — он опять чмокнул ее в щеку: — Вику — привет! А с тобой, — обратился он ко мне: — обязательно еще поболтаем, художница Зоя Рольдан.

Хоть про мужчин не привычно говорить таким образом, но фраза «и он упорхнул», как ни странно, очень точно подходила к описанию того, как удалился Ксавьер Варгос.

— Он фотограф, — пояснила мне Латти, когда я с грустью проводила его взглядом и снова посмотрела на нее. — Талантливый, богатый бабник. Так что будь осторожна, детка!

ГЛАВА 19

Больше нет сил играть

— Зоя, жизнь так коротка! Пролетит, словно один день. И спустя десяток лет ты пожалеешь, что в этот субботний вечер осталась дома!

Эти слова Златы вертелись в моей голове весь день, будто слоган новой жизни, убедивший меня пойти с их компанией в ночной клуб.

Черт возьми, я в ночном клубе! С ума сойти. А еще там будет Себастьян. О, у меня даже коленки подкашивались от волнения. А сердце, словно соревнуясь своей силой с притупленным разумом, отчаянно разгоняло кровь по венам.

Я позволила Латти поколдовать над моей внешностью. Впервые в жизни мне на лицо нанесли макияж. Меня преображали, используя магию элитной косметики, которую даже по ТВ не рекламируют, ибо такие бренды в рекламе не нуждались. Шанель, Диор, Дольче… Как калейдоскоп роскоши, мелькали названия перед моими глазами.

Платье. О, это не просто одежда, а шедевр, достойный стоять в зале Лувра или Прадо. Белое, короткое, фасоном похожее на те, что носили греческие богини в голливудских пеплумах. Воздушная ткань, оставляла одно плечо обнаженным, а талию подчеркивал тоненький блестящий поясок. Мои ноги украсили босоножки в тон платью, а влажные пальцы сжимали сумочку того же цвета.

Я не узнала девушку, которая смотрела на меня по ту сторону зеркала. Разве это я? Совсем не похожа. Даже взгляд стал другим. Более уверенным, что ли?

— М-м-м, — довольно потянула Латти, оглядывая свою великолепно выполненную работу. — О, слышишь? Ребята уже приехали!

Мне не терпелось увидеть реакцию Себастьяна, когда он впервые посмотрит на меня в новом образе. Я понимала, что эта магия перевоплощения всего лишь на один вечер, ведь завтра я смою макияж, переодену платье и сниму туфли. Я превращусь в прежнюю Зою Рольдан, которая мечтает стать художницей и работает на богатую и добрую семью Эскалант.

Но не буду думать о завтрашнем дне. Я так устала от этих забот! Мне пришлось повзрослеть слишком рано и сейчас, как никогда, хотелось ощутить себя слабой, хрупкой и… соблазнительной.

Я спускалась по лестнице и жутко волновалась. Рядом шла красавица Злата в красном платье до колен, которое скрывало ее маленький животик.

— А вот и мы, мальчики! — радостно объявила она, когда мы появились в холле.

Виктор и Себастьян о чем-то беседовали, но при звуке голоса Златы обернулись. Медовые глаза моментально поймали мой взгляд, потом медленно скользнули по моему силуэту, до самых кончиков пальцев в босоножках и так же не спеша опять поднялись вверх. Себастьян

чуть ослабил ворот своей черной рубашки и кашлянул.

Я старалась сохранить улыбку на лице и не показать насколько сильно нервничаю. Главное, не подавать вида, что я почти не слышала, о чем говорили Виктор со Златой, стоя рядом со мной. Я даже не сразу осознавала, что замерла на предпоследней ступеньке.

— Здравствуй, Зоя, — холодно произнес он, засовывая руки в карманы черных брюк. — Ты прекрасно выглядишь!

«Это был не комплемент, Зоя. Подобные высказывания несвойственны мне!» — его фраза так и закружилась в моей памяти, и я поборола в себе желание подразнить Себастьяна этим напоминанием. Он явно был не в духе.

Немного огорчившись, услышав его сухой тон, я просто ответила:

— Спасибо, Себастьян!

— Так, — начал Виктор. — Нас уже заждались. Прошу по машинам, господа и дамы!

***

Мы с Себастьяном сидели на заднем сидении. Он не смотрел на меня. Стоило мне чуть подольше задержать взгляд на его прекрасном лице, как он тут же отворачивался к окну. Видимо, ему неприятно.

Пришлось заставить себя смотреть на дорогу. Он молчал. Казалось, мое присутствие его раздражало. Краем глаза я заметила, как он сжимал и разжимал кулаки.

Слезы обиды стали наворачиваться на глаза, и мне захотелось отказаться от этой затеи. Какая же я глупая! Надеялась, что нравлюсь ему, дурочка. Кто я и кто он?

Он свет. Он солнце или луна. А я всего лишь тень. Одна из многих миллионов, которые его окружают. Маленькая незаметная тень от большого и яркого источника света.

Себастьян придержал мне дверь машины, но, даже когда я выходила, руку не предложил.

О господи! Ему даже прикасаться ко мне противно. Что же это?!

Я плелась за Латти, чувствуя спиной прожигающий взгляд раздраженного мужчины, идущего позади меня. У входа в пафосный клуб нас встретила охрана под стать заведению. Громкая музыка, мелькание ярких бликов света, огромная толпа танцующих людей.

Это окружение мне не понравилось с первой минуты. Вероятно, я все восприняла бы иначе, будь реакция Себастьяна на мое появление более спокойной и без сбивающего с ног удара по моему самолюбию.

Наш столик оказался на втором этаже клуба в VIP-зоне. Там было не так шумно, и открывался прекрасный вид на танцпол.

За столом нас уже ждала компания из трех человек: двое мужчин и одна девушка, в которой я узнала подругу Латти — Марию. Меня представили ее мужу — Адриану. А любезный Ксавьер, который также присутствовал в этой компании, придвинул мне красное кресло и разместился рядом. По другую сторону от меня за стеклянным столом сидела Злата.

Я скользнула взглядом по лицам и наткнулась на хмурого Себастьяна, расположившегося напротив меня.

Неужели его плохое настроение действительно связано с моим присутствием здесь? Так хотелось услышать от него честный ответ и, наконец, очнуться от романтических грез, которые он напустил на меня вчерашним вечером.

— А скажи-ка мне, художница Зоя, — обратился ко мне Ксавьер, вырывая из пучины горьких мыслей. — В каком жанре ты рисуешь?

Я перевела взгляд на мужчину, имевшего явно немалый список постельных побед.

— Сейчас увлеклась портретами.

— Да? А меня нарисуешь? — не растерялся тот и обаятельно улыбнулся.

— Возможно, — ответила я ему, пытаясь прогнать из себя чувства замешательства и грусти.

— А я фотограф! — объявил он.

— Знаю.

Он вскинул темные брови и самодовольно ухмыльнулся:

— Потрясающе! У тебя такой взгляд…

— Ксавьер! — строго оборвала его Латти.

— Что? — невинно возмутился он. — Разве я не прав? Вы только посмотрите на эту девушку! Явно, что камера ее полюбит!

— Дружище, — подключился Виктор. — Давай-ка сбавь немного обороты на своем плейбойском спидометре!

Я в смущении слушала их перепалку, но вид скучающего Себастьяна вернул меня в реальность.

Нет, я слишком замечталась. Я чужачка. Я не из их круга. Просто забавная гостья, которая исчезнет в один миг, и о ней никто и никогда не вспомнит.

— Я лишь хотел предложить дружескую сделку! — оправдывался тем временем Ксавьер.

— Серьезно? — критично вскинула брови Латти. — Дружескую?

— Зоя, — Ксавьер привлек мой взгляд к себе. — Хочешь, я организую выставку твоих работ в галерее моего отца?

— Что?! — охнула я.

— А взамен ты согласишься на фотосессию. Как тебе?

Я, ошарашенная, переваривала это предложение и не сразу нашлась что ответить.

— Ну уж нет, Ксавьер! — замотала головой Злата и пришла мне на выручку: — Зоя, милая, этот парень устроит тебе выставку просто так.

— Не понял? — теперь настал черед удивляться молодому фотографу.

— Ты мой должник. Неужели уже забыл? — Злата одарила его улыбкой победительницы.

Тот поник:

— Ах да... Точно. А если…

— А если ты, мой друг, — поддержал невесту Виктор, — хоть намеком попытаешься сделать то, что у тебя на уме, будешь иметь дело со мной.

— Черт возьми! — воскликнул Ксавьер и красноречиво хлопнул ладонью по столу. — Обложили со всех сторон!

— Сдается мне, друзья, мы скоро получим приглашения на выставку талантливой Зои Рольдан, — улыбнулся Адриан.

Я заметила, что этот разговор стал центральной темой за нашим столом.

— Так выпьем за это! — провозгласила Мария и подмигнула мне.

Передо мной уже стоял какой-то коктейль ярко-красного цвета с вишенкой на дне, и я, взяв бокал в руки, легонько чокнулась им с остальными.

Взгляд Себастьяна на мгновение остановился на мне. Секунда огненного касания моего лица, и вот он уже смотрит в другую сторону.

— Пойдем со мной! — шепнула мне Латти и, взяв за руку, потащила куда-то.

Мы вошли в женский туалет, интерьер которого был выдержан в красно-белой гамме, с огромными зеркалами и яркой подсветкой.

— Ну, как ты? Нравится здесь? — девушка внимательно поглядывала на меня в отражении зеркала, пока расчесывала волосы.

Глоток вкусного, но слишком крепкого напитка немного затуманивал мой рассудок.

— Все отлично! — уверила я ее.

— Не обращай внимания на Ксавьера, хорошо? — она сдвинула брови. — Он невероятно успешно владеет навыками современного повесы.

— Я и не думала делать это, — пробормотала я, глядя на себя в зеркало.

Мое внимание приковано к совершенно другому человеку.

— Себастьян странный какой-то, — непринужденно заметила она, нанося на губы розовый блеск.

— А что не так? — я задала вопрос, стараясь не обращать внимания на радостно подпрыгнувшее сердце в груди.

— Он в бешенстве, — Латти выглядела довольной. — Он будто кипит изнутри. Может, случилось что?

Я нахмурилась. Догадываюсь, что именно «случилось». Вернее, кто. Я.

Злата вздохнула и поджала губы, так и не дождавшись моего комментария. Наши глаза встретились в зеркале, и она заговорила, будто прочитав мои мысли:

— Только не принимай это на свой счет. Мы все очень рады, что ты входишь в нашу компанию. А Себастьян… — она на миг задумалась и снова заговорила: — Ты еще слишком мало его знаешь. Как-нибудь я расскажу тебе о нем чуть больше. А теперь подожди. Мне нужно использовать это место по назначению.

***

Когда мы вернулись, за столиком сидели только Виктор и Ксавьер.

— Пойдем танцевать, крошка? — ласково спросил жених свою невесту, вставая ей навстречу и протягивая обе руки.

Латти вопросительно посмотрела на меня.

— Разумеется, идите! — заверила ее я. — Я пока не хочу. Осмотрюсь еще.

— Но ты не задерживайся! — подмигнул мне Виктор, однако, когда он посмотрел на друга, его взгляд стал суровым. — А ты знай — я слежу за тобой, негодяй!

— Господи, да за кого вы меня принимаете? — напущено обиделся тот.

— За того, кем ты являешься на самом деле! — уже уходя, бросила Латти.

Я рассмеялась и снова взяла бокал, чтобы пригубить крепкий напиток. Этот мужчина хоть и был красив, но не затрагивал мое сердце. Все мои эмоции покоились на алтаре чувств к Себастьяну Эскаланту. И сейчас я с нетерпением ждала, когда же он вернется. Только бы не ушел!

Слова Златы все еще звучали в моей голове. Она успокоила меня и поселила надежду на то, что испорченное настроение Себастьяна не связано с моим присутствием.

— Они думают, что я наброшусь на тебя прямо здесь, — пожаловался мне Ксавьер, чем вызвал у меня улыбку. — На самом деле я не такой уж сердцеед.

— Да ну? — поддержала я его игру.

Он театрально вздохнул:

— Просто я очень боюсь темноты! Только поэтому никогда не ложусь в постель один.

— Фу! — я не сдержала смех и в этот момент увидела подходящего к нам Себастьяна.

Мое сердце моментально взлетело вверх, но тут же оборвалось и упало, когда я заметила все тот же хмурый взгляд Эскаланта.

— Себастьян, — обратился к нему Ксавьер: — у тебя проблемы на работе?

Тот резко поднял глаза и посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Ксавьера.

— Нет.

— Неужели дома неприятности? — не унимался фотограф.

Наверное, коктейль подарил легкое головокружение и дал смелость новой мне смотреть прямо на Себастьяна. Или, может, не в коктейле дело?

— Нет, все в порядке, — невозмутимо ответил Эскалант и откинулся на спинку черного кожаного кресла. — С чего вдруг такой интерес, Варгос?

Ксавьер выловил вишенку из своего бокала и закинул к себе в рот:

— Да у тебя такой вид, будто ты, возвращаясь из казино, в котором проиграл пару миллионов, сбил старушку! — саркастично ответил Ксавьер и сделал глоток напитка, но продолжить не успел. Его отвлек звонок мобильного, и он встал. — Прошу прощения, друзья!

Он отошел, и мы с Себастьяном остались одни за столом. Его сузившийся медовый взгляд смотрел прямо на меня. А я смотрела в ответ. Этот человек слишком хорошо умеет скрывать свои эмоции. Он загадка, которая так и соблазняла сделать попытку ее разгадать.

— У тебя новые духи? — изрек он, чуть раздраженно.

Я даже подпрыгнула от неожиданности и почувствовала, как щеки заливает огонь смущения.

— Д-да, — пробормотала я.

Себастьян положил руки на стол и подался вперед. Его взгляд медленно скользнул по моему лицу, шее, груди, рукам и резко поднялся вновь к глазам. Я с трудом выдерживала взор его темнеющих глаз, в которых явственно прочла обвинение в свой адрес.

Стало тяжело дышать и головокружение усилилось. Я нервно сглотнула и промолчала.

— Волнующий аромат, — бросил он и снова сощурился. — Тебе идет.

Я пару раз хлопнула ресницами:

— С-спасибо.

— Почему ты не танцуешь? — спросил меня Себастьян и чуть склонил голову к плечу.

— Не умею. В последний раз я танцевала, кажется, в детстве.

Что-то резко изменилось в нем. Будто он все это время боролся с чем-то внутри себя и решил сдаться. И, словно в подтверждение моих предположений, он молча встал и протянул мне руку.

Он зовет меня танцевать? Да мне все равно, куда он зовет! Это же Себастьян…

Я вложила свою ладошку в его ладонь и увидела, как длинные пальцы обхватили ее.

Он повел меня на первый этаж, где отплясывали посетители клуба. Красивые девушки в откровенных нарядах танцевали на возвышенностях, которые размещались по всему периметру зала. Свет ослеплял своими бликами, а громкая музыка заглушала окружающие звуки.

Современные танцы — это не вальс или пасадобль. Для этого не нужны длительные тренировки, лишь малый намек на чувство ритма.

Руки Себастьяна обвились вокруг моей талии. Я робко положила свои ладони на его широкие плечи и, медленно выдохнув, подняла взгляд к его глазам. Как же он высок, черт возьми!

Наши глаза встретились, и мир для меня исчез. Эскалант уверено притянул меня к себе. Властно. Близко. Невероятно сексуально.

О, я знаю такие слова?! Да, новая Зоя знает очень много подобных слов. От прежней меня не осталось и следа. Она исчезла вместе с унылой каморкой и экономией пастели.

Ритм нашего танца был медленным и совсем не попадал в такт громыхавшей музыки, словно для нас звучал собственный трек. Под его мелодию глаза цвета расплавленного золота уничтожали мое самообладание неспешно, с наслаждением. Они горели и воспламеняли меня.

Ток прошел через мое тело. Я тяжело и прерывисто вздохнула, ощущая рядом волнующего Себастьяна. Особенно остро чувствовались его пальцы на коже, они будто прожигали ткань моего платья. Я оказалась в его плену, и мне совсем не хотелось сбежать.

Мои руки — смелые и наглые — спустились с плеч Себастьяна и легли на грудь, отчетливо выделяясь своей бледностью на фоне его дьявольски черной рубашки. Он смотрел на меня, сдвинув брови, и на его лбу образовалась двойная складка над переносицей.

Мне удалось оторвать взгляд от глаз-магнитов аристократа, но его полные губы тут же приковали их к себе. Я вспомнила, как они двигаются, когда их обладатель произносит мое имя. Подсознание уже воспроизводило низкое звучание голоса Себастьяна, повторяя снова и снова: «Зоя…Зоя…Зоя…».

Теперь это мой пульс, стук моего сердца. Неимоверной мощности желание поцеловать его нахлынуло на меня. И я поддалась ему. Окончательно лишившись разума, сдержанности и стеснительности, я прошлась ладонями по его груди и обняла за шею. Он был так близок ко мне, что нужно лишь чуть-чуть потянуться, привстать на цыпочки, прикрыть глаза и…

Губы Себастьяна оказались сухими, теплыми и очень мягкими.

Мое сладостное прикосновение к нему длилось несколько секунд. Он перестал двигаться, и я открыла глаза, которые тут же встретились с медовым взглядом.

Разве я могла устоять перед ним? Не единого шанса. Я не раз представляла себе другую реальность, в которой Себастьян Эскалант случайно зашел на чашку дешевого кофе в захудалый бар Варны, где я мыла посуду и полы. Он бросил бы на меня небрежный

взгляд или просто поприветствовал прежнюю Зою в испачканном краской комбинезоне. Аристократ сделал бы глоток невкусного напитка и, разочаровано бросив деньги по счету, ушел, с легкостью выбросив из головы это место и невзрачную девушку, влюблено смотрящую ему вслед.

Но даже тогда, не имея ни единого шанса на встречу с ним, на возможность поговорить или потанцевать вот так, как сейчас, я рисовала бы его и мечтала, мечтала, мечтала...

Сегодня во мне проснулась другая Зоя. Она безрассудная, чуточку дерзкая и свободная от бытовых забот. Она живет в этой реальности с уверенностью: перед ней мужчина, способный подарить первый идеальный поцелуй. И эта Зоя устала его ждать.

ГЛАВА 20

Эффектные впервые

Больше десятка лет назад я приобрел очень ценную способность. Я безукоризненно скрываю чувства и мысли, а взамен — с завидной легкостью «читаю» внутренние переживания других. Думаю, это произошло по принципу взаимозаменяемости. Я разбирался в собеседнике лучше дорогостоящего психоаналитика.

На меня почти все женщины смотрят с восхищением. Хотя нет, все женщины. Их взгляды — это не чистое почитание моей внешности. Оно всегда переплетается с другими эмоциями: голод — плотский и финансовый, корысть, жажда власти и неукротимый азарт получить расположение завидного холостяка.

Но ее взгляд… неповторим. Огромные, темно-зеленые глубины, подобны океану, который преисполнен неподдельного восхищения. Я нравлюсь ей. Настолько сильно, что ей даже страшно. Глаза-океаны юной художницы говорили мне об этом.

На меня никогда не смотрели с чувством восхищения и страха одновременно, причем не благоговейного, нет. В этой молодой женщине жил страх, который вызван самим восхищением. Она боится того, что я пробудил в ней.

Она понимает, какую боль я могу причинить ей. Такую же, как и всем остальным. Вот только я не хочу делать это с ней. Противлюсь разбивать ее наивные грезы о вечной любви. Не желаю стать очередным сильным разочарованием в ее жизни и превратить ее в очередную суку.

Да. Все верно. Так я и должен поступить. Если бы только не одно надоедливое, мешающее думать и спокойно жить обстоятельство. Я хочу ее. Нет, я жажду ее. Чертовски сильно! Я даже и не предполагал, что могу так хотеть.

Абсурд в чистом виде.

Я отчетливо понимал, что мне нужно избегать ее. Прямо сейчас убрать свои руки от этой девушки, оторвать от нее глаза и уехать. Но тело отказалось меня слушаться. Словно мой разум отключился и больше не подчинялся мне. Я почти уверен, что если отойду от нее хотя

бы на шаг, то не смогу дышать. Это скромная и молчаливая Зоя Рольдан завладела моими чувствами.

Мгновенье я смотрел в ее глаза. В них читалось все то, что я хотел ей сказать. И я сдался. У меня не осталось сил бороться с самим собой.

Насладиться своим поражением здесь я не смогу, поэтому, схватив девушку за руку, я повел ее к выходу. На объяснения у меня не осталось ни времени, ни желания. Мой мозг выключился. Меня поглотил зверь, который очень долго спал в глубине моего сознания.

***

Он шел быстро, и мне с трудом удавалось не отставать от него. Мы оказались на улице. Шум и музыка стали приглушенными. Звуки ночной жизни Барселоны заглушал мой пульс, отстукивающий бешеный ритм в ушах. Мыслей в голове почти не осталось. Лишь вкус его губ и тепло его ладони составляли для меня целый мир в этот момент.

Себастьян затащил меня за угол клуба и резко дернул к себе. Еще один его тяжелый взгляд, шумный вдох и такой же выдох.

— Я тебя предупреждал! — хрипло бросил он и, обхватив мое лицо ладонями, поцеловал.

Вот он — мой первый поцелуй!

Мой рот соприкоснулся с желанными губами Себастьяна, и я не сдержала стон. О, как же долго я этого хотела, рисуя эти самые губы, которые сейчас с чувственным упоением ласкали мои.

Вот он — мой источник в наивысший пик жажды. Я получила то, что желала больше всего.

Совершенный мужчина прижал меня к холодному бетону стены, властно удерживая меня за шею и талию сильными руками.

Я снова охнула, и в мой рот уверенно проник его язык. Кажется, я в тот же миг утонула в океане новых ощущений и… захотела большего. Осторожно скользнув языком по его губам, я услышала судорожный вздох Себастьяна. Он сильнее вжал меня в стену напряженным те-

лом, требуя повторения, и я повторила.

Мой первый настоящий поцелуй.

Почему же такое чувство, будто я делала это уже множество раз. Инстинкт подсказывал мне действия и отвечал за поступки. Вспыхнувшая страсть выстукивала ритм в теле. Мои пальцы скользнули по Себастьяну, с наслаждением ощущая рельеф его рук, ширину плеч, бархатистую кожу на шее. Я с силой притянула его голову к себе и прижалась к нему, желая раствориться в нем, исследуя его рот, и требовала ответа.

Мой первый идеальный поцелуй.

«Развратница», — с наслаждением шептало мое сознание. Да, сегодня я другая и я в восторге от этого. Страсть поглощала меня в свою пучину — грешную, запрещенную, желанную. Его губы, руки, кожа, запах — он весь создан для меня, соткан из искушения и соблазна. И сейчас он был только моим…

Я ощутила дерзкие руки Себастьяна на бедрах, под воздушной тканью платья. Тревожные колокольчики вдруг зазвенели в моей голове.

— Остановись… — прохрипела я и стала отталкивать не реагирующего на мои слова мужчину. — Себастьян, подожди!

Он словно очнулся и резко отстранился. Потемневшие глаза на его лице стали еще выразительнее, а губы раскраснелись и припухли от поцелуя.

Тяжело дыша, мы смотрели друг на друга, словно до конца еще не осознавая, что произошло.

Хмурый, сердитый Себастьян провел ладонями по своему лицу, взъерошил темные волосы и шумно выдохнул.

— Черт!.. — рыкнул он. — Черт возьми!

Нехорошее предчувствие вернуло меня на землю.

— Что-то не так? — все еще задыхаясь и слыша звон в ушах, спросила я.

— Все не так! — грубо рявкнул он.

Мое сознание вмиг вернулось ко мне, отчетливо давая понять, какую ошибку я совершила.

Себастьян посмотрел на меня, сердито сверкая глазами. Он обвинял, осуждал и корил мой поступок.

— Больше так не делай, Зоя. Никогда!

— Хорошо. Извини, я неверно истолковала… твои действия.

Под его яростно-горящим взглядом я чувствовала себя похотливой шлюхой. Эх, Зоя! Ты никогда не делала первые шаги, и явно не стоило тебе начинать!

— Пойдем! — он больно схватил меня за плечо и поволок к дороге.

Отчаянно желая сохранить чувство достоинства, я не позволяла коварным слезам выскользнуть из глаз. Терпеливо наблюдала, как он ловил такси и открывал мне дверь.

Я намерилась сесть внутрь автомобиля. Мне хотелось как можно скорее оказаться подальше от него, чтобы, наконец, позволить себе расплакаться от обиды и разочарования.

Но его пальцы еще жестче сомкнулись на моем локте, и мне пришлось посмотреть в суровое лицо.

Себастьян жестко заговорил:

— Тебе не стоило переходить эту грань, Зоя. Забудь меня. Я не такой, как ты меня рисуешь!

Собрав остатки своей гордости, глядя ему прямо в глаза, я ответила:

— Спасибо, Себастьян!

Он отпустил мою руку, и я села, наконец, в машину.

Ненавижу себя! Какая же я глупая и наивная идиотка! О чем я только думала?! Слезы горячими и ненавистными потоками катились по щекам, добавляя мне ощущения ничтожности. Стыд сжимал все внутри, а разум обвинял, укорял и заставлял чувствовать себя жалкой.

Как же я теперь буду смотреть в глаза Виктору и Злате? Наверняка он им все расскажет… а вдруг они меня уволят, и мне придется вернуться в Варну? А может, это и к лучшему. Наконец возвращусь на свое положенное место и перестану грезить о сказочно-прекрасном будущем, в котором я училась бы в лучшей школе искусства и встречалась с героем своих

картин — Себастьяном Эскалантом. Да, пора быть откровенной с собой до конца — я действительно мечтала об отношениях с ним.

Кое-как выбравшись из такси, я поплелась к крыльцу парадного входа в особняк, который скоро придется покинуть. Неустанно всхлипывая, я рылась в сумке, пытаясь найти ключи, чтобы не беспокоить охрану и избавить их от своего расхлебанного вида.

Звон упавших ключей нарушил тишину ночной улицы.

— Черт! — я присела, шаря руками и пытаясь нащупать их.

Мой взгляд уловил странное движение по ту сторону проезжей части дороги, и я замерла. Напряженный холодок, уверенно крадущийся по моей спине, внушал острое чувство опасности. Оно внедрялось в меня интуитивно. Впитывалось через вставшие волоски на коже. Это ощущалось на подсознательном, неизведанном уровне.

Я медленно обернулась, пытаясь разглядеть, чем именно вызваны подобные чувства.

На противоположной стороне тротуара стоял высокий человек с широко расставленными ногами и руками, которые он прятал в карманах толстовки. Черная одежда и капюшон на голове делали его почти невидимым в ночной мгле. Но он, видимо, хотел, чтобы его заметили, так как остановился в ореоле света одного из уличных фонарей.

Да, это он заставил меня испытать первобытное чувство страха. Холодок, тревожный и панический, повторил свой пробег по спине и замер в области затылка. Я смотрела на незнакомца и ощущала опасность, исходящую от него. Не спуская с него глаз, я нащупала ключи и медленно встала. Ноги заныли, и колючки боли побежали вверх от пяток до

колен, делая их ватными и непослушными. Страх не отпускал меня, пока я открывала двери и быстро входила внутрь. Разум твердил, что я в безопасности: охрана, видеокамеры, сигнализация работали только на надежную защиту.

Но, поддавшись исключительно бездумному порыву, я подошла к окну.

Незнакомец стоял на прежнем месте. Интересно, видит ли он меня?

Вдруг незнакомец высунул руку из кармана и поднес к лицу. Свет осветил его ладонь. Это мобильный в его руке? Он звонит кому-то! Громкий звук домашнего телефона наполнил пустую и темную гостиную.

Я подпрыгнула от неожиданности и обернулась. Неужели это он?! Жуткая догадка пронзила меня. Я нервно сглотнула, но не сдвинулась с места.

Звонок прекратился одновременно с тем, как человек опустил руку. Он сделал движение головой, будто смотрел на экран, и снова поднес его к уху.

Прошло несколько секунд, и вновь зазвонил телефон. Но на этот раз — мой мобильный.

Я отскочила от окна и достала телефон из сумки. Только бы знакомый номер! Только бы знакомый…

«Номер скрыт» — высветилось на экране.

С гулко бьющимся сердцем я смотрела на эту надпись. Может, это Себастьян?

Я провела пальцем по экрану, чтобы ответить. Дрожа от доселе невиданного ужаса, я молча вслушивалась в трубку телефона.

Чужое дыхание. Уже знакомые тяжелые вдохи и выдохи. Они с каждой секундой вселяли в меня невиданной силы страх.

— Теперь я знаю твое лицо! — наконец, раздался тихий низкий голос, а затем прозвучали частые короткие гудки.

ГЛАВА 21

Отголоски ошибок

Солнечный свет прервал мой тревожный, переполненный болезненными воспоминаниями сон. Я с трудом разлепила веки и посмотрела на часы. Десять утра. Так поздно я просыпалась в последний раз… не помню когда.

Я откинулась на подушки и снова закрыла глаза. Голова просто раскалывалась, и боль становилась сильнее по мере того, как воспоминания о вчерашних событиях всплывали в памяти.

К сожалению, это не сон. Впервые за все время пребывания в Барселоне мне захотелось вновь оказаться в Болгарии и никогда сюда не приезжать.

Я поднялась с постели и поплелась в ванную.

Очень хорошо помню свое первое утро без родителей. Тогда моя разбитая душа и разорванное сердце кровоточили, корчились от муки. Страдания давали мне понять, что это не ночной кошмар, а моя новая жизнь, без маминого омлета с сыром и зеленью на завтрак и без воскресной велосипедной прогулки в горы с отцом.

Но стоило закрыть глаза, и я сразу же видела перед собой картинку, как папа взбирается по узкой тропе, окруженной деревьями и дикими кустарникам, которые так густо покрывали межгорные равнины. Как сейчас слышала родной смех, когда мне удавалось обогнать его, и с наслаждением вдыхала влажный воздух, пропитанный запахом листвы.

Все осталось в закромах моей памяти. Зато чувство опустошенности теперь породнилось со мной навсегда. Оно притупилось с годами, но самую малость.

Я подобна камню, который насильно откололи от скалы и уронили в воду. Шло время, а он все так же томился в одиночестве. Только острые углы стали более гладкими с годами. Но разве боль от утраты можно смыть или сгладить? Нет. Она навечно остается внутри. Живет и будет жить до последнего вдоха, рассвета и заката.

Я умылась, почистила зубы и отправилась в гардероб. Увы, я больше не испытывала радости от новой одежды. Натянув белую майку и джинсовые шорты, я заплела еще влажные волосы в косу и посмотрела на свое отражение.

Мысли о Себастьяне Эскаланте так и норовили заполнить мой разум. Но то, что случилось после моего вчерашнего позора, затуманило их.

Отвернувшись от зеркала, я направилась в студию. Со стороны гостиной до меня доносились голоса Латти и Виктора. Я старалась идти как можно тише, чтобы остаться незамеченной. Мне не хотелось пытать себя завтраком и отвечать на вежливые вопросы о моем паршивом самочувствии.

Вчера они вернулись почти следом за мной и обнаружили меня, напуганную, сидящую неподвижно на полу в гостиной. Пришлось все им рассказать. Про устрашившего меня незнакомца, но не про поцелуй Себастьяна. Долгие расспросы Виктора и его великана-охранника Бенедикта Раблеса, тревога беременной Златы и усталость от всех этих неприятных испытаний заставили меня в тысячный раз пожалеть о рассказе.

По безапелляционному настоянию Виктора я обратилась в полицию. Уставший полицейский выслушал меня, параллельно занося данные в компьютер, потом пояснил о чрезвычайной активности психически нестабильных людей, посоветовал сменить номер и настоятельно забыть о ночных прогулках в одиночестве.

Войдя в студию, я почувствовала слабое облегчение и выдохнула. Нужно переключиться на работу. И перестать рисовать… понятно кого. Имя его тоже не стоит произносить, даже мысленно. Уж сильно оно мне нравится.

Ну, зачем? Зачем я его поцеловала?! Между нами витала какая- то магическая связь, манящая таинственность. Мне нравилось говорить с Себастьяном, тайком наблюдать за ним и вдыхать его аромат. Очень хотелось бы еще раз послушать его мнение о своих работах, увидеть его коллекцию картин и… бесконечно смотреть в медовые глаза.

Так, стоп! Опасная тема, опасные мысли. Родители Виктора еще не привезли новые картины на реставрацию. Работы для меня не было.

Я взяла огромный чистый холст — квадрат почти с меня высотой. Акварели, кисти и палитра выстроились мне в помощь.

Перед моими глазами возникло лицо мамы. Я отчетливо видела трогательную улыбку, искорки сочувствия в ее темных и красивых глазах…

***

Звонок мобильного вырвал меня из творческой пучины. Я выключила песню «From Above» Виктории Толстой в своем плеере и ответила Николасу Франко.

— Привет, Зоя! — раздался его голос, преисполненный оптимизма. — Сегодня мы собираемся в арт-кофейне на Гран-Виа. Я и ребята с удовольствием приглашаем тебя в нашу компанию. Что скажешь?

Почему бы и нет? Нужно отвлечься и как можно быстрее.

— Отличная идея. Спасибо, Ник.

— Правда? — я услышала намек на облегчение в его голосе.

— Да, — улыбнулась я в трубку. — Только расскажи мне подробнее, как туда добраться.

— Так давай я зайду за тобой?

— Спасибо, Ник, но нет. Лучше скинь мне координаты. Я живу не в своем доме, и мне будет неловко… Ну ты понимаешь?

— О, конечно! — протянул тот. — Окей, скину. До встречи, Зоя!

— Да. Пока, Ник!

Я опустила руку с мобильным и повернулась к своей завершенной картине.

Шесть часов непрерывной работы. Очень быстро. Длиною в один творческий вдох.

С полотна на меня смотрела мама. Печальный взгляд и робкая улыбка, словно уговаривали меня держаться, верить и не прекращать надеяться. А еще она просила прощения за то, что ей пришлось покинуть меня. Навсегда.

***

Я распустила волосы и надела милое темно-красное платье. Чуточку подкрасила ресницы и губы той косметикой, что подарила мне вчера Латти. Захватив плеер, я вышла из комнаты немного раньше положенного времени. До арт-кафе минут пятнадцать ходьбы, если судить

по сообщению Ника и «Гугл Мэпс».

Через двадцать пять минут моего путешествия в музыкальном одиночестве, я все же нашла нужное заведение. Правда немного опоздала к началу «творческого заседания».

Я вошла в пахнущее ванилью кафе «Арт-Фэйт», испытывая волнение от предстоящей встречи с незнакомой компанией.

Светлые стены украшали картины, выполненные в разнообразных жанрах, много книжных полок и несчитанное количество предметов, похожих на ручную работу. О, а какая публика! Такое количество «неформатных личностей»

я видела впервые. Дреды, яркие цвета волос, диковинные стрижки, как у девушек, так и у парней и, конечно же, одежда — на любой вкус и стиль, кроме светских, гламурных и пафосных.

Непривычное чувство собственной заурядности настигло меня. Я, стараясь не привлекать к себе внимания, осмотрелась. Ник, сидящий за столиком с двумя девушками и тремя парнями, заметил меня и направился в мою сторону.

— Привет, Зоя! — чмокнул он меня в щеку как-то по-свойски.

— Здравствуй, Ник! — я с облегчением отметила, что он и его компания одета весьма прозаично, так же, как и я.

Единственное, что меня смутило, так одежда Латти на мне, которая смотрелась немного вычурно и слишком дорого на фоне одеяний студентов. Ненароком они решат, что я какая-то богачка! А ведь так хочется иметь друзей среди единомышленников. Тем более я вчера лишилась общения с… человеком. Очень важным для меня мужчиной.

— Друзья! — радостно заговорил Ник, когда мы подошли к столику. — Это моя однокурсница, чрезвычайно талантливая художница Зоя.

Ого! Я почувствовала замешательство, выступившее на моих щеках розовым румянцем.

— Это Ларджи — солист группы, которая стремительно набирает популярность, — тем временем представлял мне своих товарищей Николас и указал на худощавого темноволосого парня в клетчатой рубашке и в очках с черной оправой.

— Очень рад! — привстал тот и пожал мне руку, одарив белозубой улыбкой.

— Андреа — бас-гитара и автор песен…

Следующий парень был невысоким, с короткой стрижкой и в серой футболке.

— Барабанщик и композитор — Эрнесто…

Юноша с цветными татуировками на запястьях также пожал мне руку.

— Это моя сестра Вероника, пробует себя в роли писательницы…

Брюнетка с волосами до плеч и светло-серыми глазами улыбнулась мне и указала на место рядом с собой:

— Присаживайся! — улыбчивая Вероника, кажется, одного возраста со мной.

— И ее соавтор Бет.

Высокомерная девушка с копной ярко-рыжих волос скосила на меня холодный взгляд и кивнула. Холодок неприязни моментально проскользнул между нами.

— Вообще-то, Ник, — заговорила она, — ты должен был сначала представить девушек. Таковы правила хорошего тона.

— О! — смутился Николас. — Мне следует это запомнить!..

— Бет ревнует к тебе Ника, — шепнула мне Вероника.

Я удивленно посмотрела на нее и получила заговорщическое подмигивание.

— Кстати, зови меня Ронни. Ненавижу свое полное и претенциозное имя!

Беседа, прерванная моим появлением, возобновилась. Я все еще чувствовала неловкость, поэтому оставалась безучастной. Они говорили о каком-то фильме, который недавно вышел в прокат. К сожалению, я оказалась невежей по этой теме.

— Ник мне порядком надоел, рассказывая о том, как ты шикарно рисуешь! — тихо призналась мне Ронни.

Во мне усилилось угнетающее и неприятное чувство, что я нравлюсь парню, к которому испытываю исключительно дружеские чувства.

— Уверена, он преувеличил почти все!

— О, скромна и талантлива? — она изогнула брови и мотнула головой. — Так творческого успеха не будет, Зоя. Нужно быть самоуверенной, верить в свои работы и быть немножко стервой, чтобы завистливую критику не принимать близко к сердцу. И тогда успех не обойдет тебя стороной! — она задорно улыбнулась мне.

— Что ты рисуешь, Зоя? — вдруг обратился ко мне парень, которого мне представили как солиста группы.

Внимание присутствующих моментально переключилось на меня.

— Свои чувства, — быстро выпалила я.

Перед моими глазами возник недавно завершенный портрет мамы. А после Себастьян. Красивый, манящий медовый взгляд… Когда же мои чувства к нему стали настолько сильными?!

— И ты полагаешь, кому-то будет интересно смотреть на твои чувства? — насмешливо спросила Бет.

Среди ребят послышались смешки.

Вот именно из-за таких личностей, как эта девушка, я и не искала друзей.

— А разве чувства людей различаются? — парировала я. — Злость, любовь или ревность — на всех одна. Другое дело, как мы выражаем эти переживания.

— Хороший ответ! — воскликнул отчего-то довольный Николас.

— Кто-то поет, — продолжила я. — Кто-то пишет стихи, музыку, книги, картины… А тот, кто не умеет ничего из этого, язвит и критикует творчество остальных.

Теперь смешки направились в сторону ревнивицы, а мне достались одобрительные кивки и комментарии.

— Крутая! — шепнула мне Ронни.

Оказывается, говорить то, что думаешь и хочешь — приятное занятие!

ГЛАВА 22

Новые привычки

Спустя два часа, когда уже стемнело и стрелки на часах перешли далеко за границу девяти вечера, весь наш творческий состав вышел на улицу.

Я ощущала приятное послевкусие земляничного чая, воодушевление от хорошо проведенного времени и приподнятое настроение. Эта компания приняла меня. В душе я ликовала в честь маленькой победы.

Вот только если бы голос Себастьяна не звучал в голове, а губы перестали гореть от его страстного поцелуя! Тоска во мне росла, словно дождевые тучи, норовившие навсегда скрыть робко поблескивающее солнце моей жизни. На меня накатывало жуткое уныние и осознание того, что я больше не смогу просто говорить с ним, надеяться на нежность и в тайне мечтать о его желании видеть меня.

Славная компания совершила попытку отвлечь меня от этих тягостных мыслей, и возвращаться в одиночество так не хотелось!

— Ты классная! — объявила мне Ронни, стоя рядом. — Хочется с тобой дружить.

— Приятно слышать. Спасибо! — честно призналась я.

— Но ты особо не нуждаешься в подруге, верно? — ее серебристый взгляд внимательно изучал меня.

— До приезда в этот город я и не подозревала, что в реальном мире существует такой тип людей, — смущаясь, произнесла я.

— Зоя? — раздался мужской оклик со стороны парковки.

Мне знаком этот голос!

Я обернулась и увидела приближающегося к нам Ксавьера, с голливудской улыбкой на загорелом красивом лице.

— Привет, детка! — он склонился к моей щеке, одарив дружеским поцелуем и приятным запахом своего парфюма.

— Здравствуй, Ксавьер! — ответила я, испытывая дискомфорт от всеобщего внимания.

Его лукавый взгляд быстро скользнул по компании ребят, среди которых он, похоже, не увидел никого достойного его внимания.

— Ты домой? — обратился он ко мне.

Почему я чувствую неловкость из-за его высокомерия? Или, вернее сказать, вместо него?

— Я... да.

— Отлично! Нам по пути, — объявил он и, нагло взяв меня за локоть, потянул в сторону спортивного ярко-желтого автомобиля. — Приятно познакомиться, друзья!

— До встречи! — промямлила я, ошарашенная его поведением настолько, что полностью растерялась первые пару минут.

Он открыл мне дверцу, и я безвольно села внутрь машины, ощущая на себе взгляды моих новых знакомых.

— Я как раз собирался навестить Латти и Виктора, — как ни в чем не бывало заговорил Ксавьер, уже сидя за рулем и управляя своей дорогой игрушкой. — Покажешь мне свои работы?

Он бросил на меня взгляд, и я поняла, что он ждет ответ на свой вопрос.

— «Приятно познакомиться»? — повторила я, сказанную недавно им фразу, которая повергла меня в ступор антивежливости.

Он сдвинул брови:

— Не понял?

Я усмехнулась:

— Ты сказал этим ребятам: «Приятно познакомиться!»

Он явно недоумевал и ждал моего пояснения.

— Но ты не представился им!

— Да? — равнодушно уточнил он, ловко маневрируя на дороге.

Я, сокрушаясь, покачала головой.

— Хочешь, я вернусь, познакомлюсь с каждым из них и обменяюсь телефонами? — шутливо предложил он.

Все еще потрясенная я смотрела на него:

— В тебе есть хоть капля этичности, Ксавьер?

Я поздно осознала, что перехожу границу дозволенного с малознакомым мне человеком. Но его мой вопрос ничуть не задел.

— Может быть, четверть капли и наберется в закромах моей темной и похотливой души! — и он грозно рассмеялся, копируя смех злодея из фильма.

Грешно, но я ему вторила. Этот мужчина вызывал у меня странное чувство. Он испорчен: деньгами, женским вниманием, вседозволенностью. Но в то же время его открытость и полное отсутствие попыток выдать себя за кого-то другого притягивали.

Ксавьер Варгос не играл роль, он был самим собой. Это мне и нравилось. Он помог мне выйти из низкого автомобиля, и мы двинулись к парадному входу особняка.

— О, а вот и Зоя! — послышался радостный голос Златы, когда мы приблизились к гостиной. — И Ксавьер?!

Улыбка застыла на ее лице, когда она увидела мою компанию. В комнате девушка находилась не одна. Я обвела взглядом присутствующих и кивнула Виктору, который сурово глядел на друга. Мужчина и женщина среднего возраста с вежливыми улыбками на красивых лицах стояли рядом с ним и смотрели на меня.

И тут мое дыхание перехватила судорога — я встретилась взглядом с медовыми глазами.

Себастьян Эскалант угрюмо взирал на меня. Сухой кивок головы в знак приветствия, и он отвел глаза в сторону.

Я не ожидала увидеть его так скоро. Дрожь охватила все мое тело, а сердце, словно раскаты грома, шумело внутри. Слух и разум отказали в один миг. Я будто вернулась во времени и снова ощущала те чувственные минуты нашего поцелуя.

— Зоя, это родители Виктора и Себастьяна, — словно издалека раздался голос Латти. — Давид и Ньевес Эскалант.

— Очень рада! — вежливо улыбнулась мне мать человека, которого я вчера бесстыдно целовала.

— Я… тоже! — выдохнула я слова, которые будто стали тяжелыми, и посмотрела на пару аристократов, которые поражали своей безупречной внешностью.

Сыновья унаследовали идеальный облик от родителей. Как же иначе?

— Мы привезли новые картины для ваших талантливых рук! — пояснил Давид Эскалант.

— Отличная новость! — сконфужено вымолвила я, желая исчезнуть из этой комнаты.

— Они уже в вашей студии, — улыбнулась Ньевес.

— Зоя как раз собиралась показать мне свои работы! — объявил Ксавьер и спас меня от общества аристократов.

— Ого! Теперь злющий цербер, с манерами английского лорда, готов слопать меня живьем! — ухмыльнулся он, когда мы покидали комнату под взгляды присутствующих.

Я почти не слышала его слов из-за бури чувств, царивших внутри меня. Оказавшись в студии, я невидящим взглядом наблюдала за тем, как Ксавьер рассматривает мои рисунки, и пыталась восстановить свое дыхание.

Как же так? Один взгляд этого мужчины привел мои эмоции в полное смятение!

— Невероятно! — услышала я голос Ксавьера. — Эта работа потрясающая!

Я тряхнула головой, пытаясь вернуться в реальность. Он смотрел на портрет моей матери, который я закончила несколько часов назад.

— У меня мурашки от этого взгляда, детка! — восторгался Ксавьер. — Кто эта женщина?

— Моя мама, — прохрипела я и двинулась в его сторону.

Нужно сосредоточиться. Этот человек — знаток в современном искусстве. Он может помочь моей мечте. Если, конечно, я смогу очнуться от чар Себастьяна Эскаланта и сделать то, что он мне приказал. А именно, забыть его.

Ближайшее будущее

Я не знаю, зачем дышу. Мое сердце бьется, но ради чего? Время отмеряет мои дни, которые складываются в жизнь. Однако какой в этом смысл?

Я живу, чтобы глотать горькие пилюли от безумства? Мои вены созданы для того, чтобы принимать уколы якобы исцеляющих разум вакцин? Мои глаза не лишены зрения только для того, чтобы рассматривать психоделические фотокарточки?

Мир потерян для меня, или это я утрачен в нем? Путаница, путаница, путаница…

Не в силах больше терпеть эти вопросы, выстукивающие в моем воспаленном разуме, я схватил себя за волосы и опустился, сползая спиной по стене. Сидя на корточках, я начал раскачиваться. Словно маятник. Словно часы. Я будто пытался изобразить само время, отмеряющее мои дни.

Тик-так. Тик-так. Тик… так.

Это проходят они. Мучительные секунды моей жизни в жестокости и боли. Они длиною в долгую жизнь одинокой планеты. Всепоглощающая дыра собственной вины поедает меня изнутри.

Я слышу ее чавканье, ощущаю ее смрадное дыхание и предугадываю неуемную жажду. Она пожирает меня беспощадно, но заслуженно. Ибо я виновен в смерти женщины, которая спасла меня.

Я убил ангела, пришедшего ко мне с небес, чтобы отдать свою жизнь ради легендарного и необъяснимого наукой чувства. Ангел умер ради моей любви.

ГЛАВА 23

Морское окружение

Сегодня

Моя жизнь стала другой. Я будто вдыхала воздух, который изменял меня, и никак не могла надышаться им. По привычке я боялась перемен, ведь согласно законам человеческой судьбы, о том, оказались ли эти изменения полезными, узнаешь только в конце. А пока нужно отпустить сильную или едва заметную боль от смен жизненных эпох.

Дни следующей недели стали мутным руслом реки моей жизни. Я даже не заметила, когда именно главным кораблем в моих водах стал Себастьян Эскалант. Винить в этом я могла только себя. Ведь с первых секунд, как услышала его голос, я предугадала свое увлечение и не боролась с ним.

«Девушкам с нами дружить нельзя», — вспоминала я его слова.

Но просто дружить я и не хотела. Я горела другим желанием, болела запретной и наглой тягой к его глазам, рукам и… губам.

Парадоксально, но я не стремилась избавиться от этих чувств. Они так меня вдохновляли, что желание рисовать не отпускало меня ни на минуту.

Себастьян Эскалант — моя подпитка: жизненная, творческая, эмоциональная.

Латти и Виктор съехали. Я осталась одна в своем временном жилище. Их свадьба должна состояться через две недели, и они полностью погрузились в подготовку к важному и приятному событию в жизни каждой влюбленной пары. Животик невесты становится все заметнее, а рассказы об их истории любви — откровеннее.

Злата не упускала возможности провести время со мной, и я с удовольствием отвечала ей тем же. Вот только боязнь, что ей станет известно о моем поцелуе с Себастьяном, усиливалась и омрачала минуты нашего общения. Страх осуждения и отверженность преследовали меня, словно невидимая и гнетущая тень. Искренняя девушка становилась для меня другом, и я жаждала удержать эту ценность в своей жизни.

Моими новыми соседями по дому оказались родители Виктора и Себастьяна. Давид и Ньевес Эскалант лишь изредка по очереди навещали меня в студии и вежливо интересовались моими успехами. Часто я ужинала в их компании, а после принимала вежливое приглашение поиграть в «Бинго» перед тем, как снова погрузиться в творческий омут.

Ксавьер загорелся идеей раскрутить меня как художницу. Он принялся постоянно контролировать мои работы и делал полезные критичные замечания. Наше общение не одобряли ни Латти, ни Виктор.

Они мягко намекали на необходимость быть осторожной с ним. Но мне нравился его оптимизм и открытость. Уверена, что стоит поучиться его манере жить и наслаждаться этим.

Я полностью отдалась занятию, которое любила больше всего. Я рисовала. Днем и ночью. Я жила своим творчеством, дышала им и упивалась процессом. Благодаря этому у меня собралась первая сотня портретов Себастьяна Эскаланта. Совершенные, великолепные, достойные самого натурщика. В их эмоциональности я уверена, но пока они — моя тайна, как и чувства к этому мужчине.

Моя эмоциональная коллекция образов пополнилась фигурой загадочного и устрашающего незнакомца. Я рисовала его глаза, придуманные мною, силуэт и холодную опасность, которая исходила от него.

Каждый раз, заканчивая очередную работу с его образом, я делала пару шагов назад и долго смотрела на человека, имя которого мне пока неизвестно. Я мысленно задавала ему вопросы, пытаясь понять, кто он и зачем он это делает. Что заставляет мужчину пугать и преследовать беззащитную женщину? Психологическая нестабильность или желание

выделиться в безликой массе толпы?

Но мои вопросы оставались безответными, лишь интуиция подсказывала мне, что время для них еще не пришло. А пока мне оставалось спать при тусклом свете ночника, чаще оглядываться и вздрагивать каждый раз, когда звонил телефон.

Сегодня суббота. Солнечное июльское утро. Я поддалась на активные уговоры Златы и отправилась на пляж вместе с ней, Виктором, Марией и Адрианом.

Я наслаждалась утренней прохладой, полулежа в тени огромного шатра и задумчиво листая свои последние работы в альбоме. Ребята играли в пляжный волейбол, а я слушала музыку и делала зарисовки.

На мобильный пришло сообщение. С трудом переключив внимание на реальный мир, я прочитала, что Ронни приглашала пойти в кино.

Мои мысли тут же вернулись ко вчерашнему дню, когда я встречалась со своими знакомыми из компании Николаса. Я вспоминала, как Бет бросала колкие фразы в мою сторону, а Ник смущенно улыбался.

Я не хотела его обижать и старалась не давать даже призрачной надежды на порочно-губительный шанс существования «нас».

Быстро написав ответ для Ронни, что подумаю, я взглянула на часы. Итак, я не видела Себастьяна Эскаланта уже пять дней и двенадцать с половиной часов. Необходимо перестать вести этот идиотский учет времени!

Задумчивым взглядом я скользнула по череде пляжных лежаков, на которых лежали мужчины и женщины, желающие получить свою дозу ультрафиолета. Кто-то прогуливался, кто-то ел мороженое или просто сидел на высоком стуле у стойки пляжного бара. Шумные дети плескали морскую воду в лица своих родителей и проплывающих мимо

незнакомцев.

В плеере зазвучала «Ruelle», и я снова посмотрела на море. Средиземноморские волны казались чужими. Не думала, что стану тосковать по черноморским волнам, которые омывали берег Варны.

Мое внимание привлек быстро приближающийся водный мотоцикл с водителем, который ловко маневрировал им. Он красиво рассекал морские волны и уверенно мчал к золотистому, нагретому солнцем берегу…

О боже, так это же Себастьян!

Мое дыхание вмиг участилось, а сердце, переполненное эмоциями, увеличилось в несколько раз и запрыгало с бешеной скоростью. Но оторвать взгляд я уже не смогла.

Его мышцы играли под золотистой кожей, когда он слезал со своего механического коня. Белые шорты облепили его длиннющие ноги, и даже с расстояния более ста метров я отчетливо видела капельки воды, блестевшие на теле Себастьяна. Он взъерошил влажные темные волосы, и направился к ребятам, пока я, довольная тем, что скрыта от его взгляда легкими тканями штор шатра, могла беспрепятственно наблюдать за ним.

Я его целовала. Нет, никогда не стану об этом жалеть! Это был лучший поцелуй в мире. Жаль, что только один… Ох, и о чем я только думаю?!

Себастьян заговорил с братом и снял солнцезащитные очки. К ним подошла Латти. Она вдруг указала в мою сторону, и не успела я отреагировать, как взгляд медовых глаз уже впился в меня.

Кажется, я забыла, как дышать. Себастьян не мог меня отчетливо видеть из-за полупрозрачных занавесей, которые лениво шевелил морской бриз, но у меня возникло ощущение, что он способен прожечь ткань одним лишь взглядом.

Он направился в мою сторону, и я безнадежно пыталась взять под контроль взбунтовавшиеся эмоции.

— Привет, Зоя! — без улыбки проронил Себастьян, уже находясь рядом.

Я с трудом могла слышать из-за бушующего пульса, барабанящего в ушах.

— Доброе утро, Себастьян.

Повисла пауза. Он, наверное, ждал, когда я уйду! Я почувствовала жестокое разочарование от этого предположения.

— Рисуешь даже на пляже? — спросил Себастьян, глядя на меня сверху вниз в то время, как я поспешно и позорно собирала вещи.

— Такова уж я, — пробормотала я и поднялась на ноги.

Наши взгляды пересеклись. В нем что-то изменилось. Он не злился. Смотрел так… чувственно?

— Ты уходишь? — осведомился он.

Я сильнее прижала свой альбом к груди. Смущенный взгляд непроизвольно опустился на песок под ногами.

— Не хочу огорчать тебя своим присутствием.

Я решилась сбежать, готовая сорвать пластырь с незаживающей раны в моей душе.

— Зоя! — Себастьян вдруг схватил меня за руку.

Вздрогнув от этого прикосновения, я подняла глаза на мужчину, который похитил мой покой.

— Ты никогда не огорчала меня, — промолвил он, нежно поглаживая большим пальцем мою ладонь. — Удивляла, впечатляла, соблазняла — да, но не огорчала.

— Что? — обескуражено, выдохнула я.

— Хочу показать тебе одно из моих увлечений, — Себастьян криво улыбнулся, слегка приподняв один уголок своего волнительно-чувственного рта.

Я смущенно захлопала ресницами. Черт, надо было накрасить глаза! Никак не привыкну к этой новой жизни.

— Зачем, Себастьян? — подумала я и тут же произнесла вслух, вглядываясь в его лицо. — Ты очень точно дал мне понять, что следует делать. Помнишь?

Он опустил взгляд, и улыбка сошла с его губ.

— Меньше всего в этом мире я хочу, чтобы ты злился на меня и унижал в ответ, — озвучила я свои чувства.

Да, он безумно притягивал меня. Но есть разные уровни унижения человека, и я никогда не буду готова ни к одному из них.

— Зоя, в тот вечер, — серьезный взгляд золотистых глаз околдовывал меня. — Я злился на себя за то, что не смог сдержаться, и на тебя — за то, что ты совсем не помогала мне в этом.

Эти слова давались ему не просто. Я видела, как он вздыхал, приподнимая плечи, переживая что-то внутри.

— И мы обязательно еще поговорим об этом, — продолжал Себастьян и отпустил мою руку. — Если, конечно, ты все еще хочешь общаться со мной.

Неделю назад он унизил меня. Приказал забыть его. Да-да, именно приказал. Но я даже и не пыталась. Я болела этим человеком. И наслаждалась своей болезнью…

— Хочу! — выдохнула я.

Он облегченно улыбнулся и снова взял меня за руку:

— Тогда пойдем? Поговорим в более укромном месте!

Я плелась рядом с Себастьяном. Мои ноги погружались в горячий песок, а ветер теребил фиолетовую ткань моего короткого пляжного платья, из-под которого виднелись лямки белого купальника.

— Как ты относишься к водным мотоциклам? — искоса глядя на меня, спросил красавец.

Волнительное предвкушение утроилось.

— Пока не знаю, — честно ответила я.

— Боишься воды?

— Нет.

Мы уже почти подошли к его современному водяному Буцефалу.

— Ты доверяешь мне? — останавливаясь, посмотрел на меня Себастьян.

Его глубокий, красивый, вдохновляющий голос — это изысканный концентрат наслаждения для моего слуха.

— Да! — не раздумывая ответила я, вызвав на его лице медленную, торжествующую улыбку.

Теплая вода охлаждала мои нагретые горячим песком стопы. Вот если бы мои чувства можно было так же легко охладить!

Эскалант уверенно уселся на мотоцикл и протянул мне руку. Неужели я буду сидеть в такой интимной близости к Себастьяну? К наполовину обнаженному Себастьяну?!

«Возможно, следует противостоять этому волшебному влечению?» — тревожно вопрошал разум.

«Что за абсурдная мысль?!» — возмутилось сердце.

Я смело отдала ему свою дрожащую ладонь и уселась за его спиной.

Себастьян притянул мою вторую руку и соединил их у себя на талии

Ох, черт возьми!

Мощный двигатель взревел, и мы тронулись с места. Он умело управлял водным мотоциклом и входил в повороты. Вода подбрасывала нас, позволяя обгонять ее буйство, и орошала своими брызгами в ответ.

Его кожа носила аромат солнца. Теплый запах корицы и сладкой ванили. Я с трудом поборола желание коснуться ее губами. Вместо этого крепче прижалась к Себастьяну, наслаждаясь нашим полетом над морскими волнами.

На горизонте показалась белоснежная яхта, к которой мы слишком быстро приближались.

Вот что он хотел мне показать! Мое разочарование из-за скорого завершения нашей поездки по волнам остро кольнуло в груди.

Но Себастьян, словно почувствовав мою мысленную просьбу, резко развернул мотоцикл и рванул в бескрайний горизонт моря.

Я не смогла сдержать смех от восторга.

Ветер студил мою кожу и трепал волосы. Я крепче сжала ладошки на талии Эскаланта, и он снова прибавил скорость. Казалось, мы летели.

Адреналин наполнил мое сознание, чувства обострились, и каждый раз, когда наш мотоцикл подлетал и резко падал в бушующее море, сердце сладостно сжималось и билось быстрее.

Умопомрачительный способ передвижения! Особенно когда власть над тобой принадлежит красивому и уверенному мужчине с великолепным именем Себастьян.

Он развернул скутер, и мое плечо почти коснулось поднятой нами соленой воды.

Я вскрикнула от восторга, а Себастьян бросил на меня взгляд через плечо и улыбнулся. Мое сердце отреагировало моментально, и я сильнее прижалась к нему, ощущая своей кожей его тело.

Мы так мало с ним знакомы! А виделись еще меньше. Но каждая встреча с этим мужчиной оставляла в моей памяти невероятно яркие воспоминания. Он лучшее, что было в моей жизни, и скоро я окончательно отдам ему свое сердце.

Я почти уверена, что оно ему совсем не нужно. Он — обладатель постоянно пополняющего сундука женских сердец. Но, даже страдая от мук неразделенной любви, я буду жить моим вдохновением и рисовать мужчину, которого бескорыстно люблю.

ГЛАВА 24

«Антиопа»

Себастьян, нежно поддерживая, помог мне слезть с мотоцикла и подняться на борт огромной яхты в современном стиле, под красивым названием «Антиопа». Не отпуская мою руку, Себастьян повел меня на палубу.

Я ощущала под ногами едва уловимое покачивание. Оно давало возможность оценить приятность ходьбы по земле, которая уверена в своей твердыне.

— Здесь очень красиво! — восхитилась я, осматривая отливающие черным глянцем стекла капитанского мостика, элегантные, обтянутые темной тканью мягкие диванчики, расположенные по борту яхты.

Глаза заслезились от белого цвета, слепящего под лучами жаркого солнца.

— Спасибо! — ответил Себастьян. — «Антиопа» сегодня первый раз вышла в море.

Нежность, пропитавшая его голос, заставляла трепетать мое сердце. Он отпустил мою руку, и я, встав коленями на один из диванов, оперлась руками о бортик.

Вдали виднелась линия пляжа. Люди отсюда казались подвижными цветными пятнышками, словно ожившие капельки акварели на моей палитре.

— Ты явно влюблен в эту красавицу! — заметила я, вдыхая морской воздух с привкусом соленых ноток.

Я обернулась, когда не услышала его ответа.

Себастьян хмуро смотрел на меня. Опять что-то не так?

— Разве нет? — осторожно спросила я, вглядываясь в его лицо.

Себастьян тяжело вздохнул и, подойдя ко мне, сел рядом. Я спустила ноги и тоже села.

— Ты права, Зоя, — начал он, опустив глаза. — Я испытываю привязанность к некоторым вещам.

Только к вещам? Этот вопрос чуть не сорвался с моих губ, но я вовремя остановилась.

— Я зависим от них, и это меня угнетает, — он как-то безрадостно усмехнулся и посмотрел на меня: — Ты редко пользуешься косметикой, да?

Вот это резкий переход! Я слегка тряхнула головой, пытаясь сосредоточиться:

— Почти никогда, — призналась я и почувствовала прилив неловкости.

— Это очень круто! — удивил он меня. — Ты красива от природы.

Тебе повезло.

Я удивленно хлопала ресницами, глядя на него. Я всегда считала свою внешность обыкновенной, заурядной. Никогда не придавала ей особого значения и не задумывалась о том, как окружающие люди воспринимают меня: дурнушкой или красавицей.

— Чаще всего я видел тебя именно с этой прической, — улыбнулся Себастьян и коснулся моих волос, заплетенных в толстую косу. — Тебе идет.

Все-таки я слишком долго лежала на солнце, и у меня случился тепловой удар. Срочно нужно приходить в себя!

— Я хочу попросить у тебя прощения, Зоя, — улыбка сошла с лица

Себастьяна, и глаза утратили искорки задора. — Прости меня за то, что я сделал и еще сделаю.

— Ты просишь прощения на будущее? — настороженно уточнила я.

Он снова вздохнул и взъерошил свои уже высохшие волосы.

— Да, Зоя. Мне очень не хочется стать для тебя первым разочарованием.

— Так не становись им! — тихо попросила я.

Предчувствие чего-то нехорошего вытеснило из меня приятные эмоции, полученные от недавних событий, и уверенно вернуло меня в реальность.

Себастьян протянул руку и коснулся моего подбородка. Знакомый

ток прошелся по мне, вызывая волнующую дрожь во всем теле.

— Тогда мне придется отказаться от тебя, — его голос звучал приглушенно. — А за эту неделю я понял, что не хочу этого.

Не пойму от чего у меня перехватило дыхание: от слов или нежного касания его большого пальца моих губ?

— Ты поцеловала меня и разрушила стену, которой я пытался оградить себя от тебя, — он убрал руку от моего лица и сокрушенно покачал головой. — Я впервые за долгое время утратил контроль над собой.

Я молча слушала его бесценные признания и боялась пошевелиться, чтобы ненароком не прогнать эту магию откровенности потрясающего Себастьяна.

— Ты — моя слабость, Зоя! — резко выпалил он. — А любая слабость для меня недопустима.

Нет. Вот эти слова — лучшие в моей жизни!

— Себастьян, я не хочу, чтобы ты отказывался от меня, — кусая губы, вымолвила я. — Не хочу, чтобы ты воздвигал стены между нами.

Он опустил взгляд, нахмурил брови и над его переносицей образовалась двойная складочка.

Что же его так сильно беспокоит?

— Все не так все просто, Зоя, — он поднял глаза. — Моя жизнь не так проста. Есть такие обстоятельства и проблемы, в которые я не хочу тебя втягивать.

— Что же это? — я нервно сглотнула, отчетливо осознавая, что для меня не существует никаких причин отказаться от него.

— Давай все по порядку, — он пронизывал меня своими магнетическими золотыми глазами. — Скажи, ты хочешь, чтобы наше общение переросло в нечто большее?

Хочу ли я?!

— Да, Себастьян! — чуть дрожа, ответила я.

Эскалант подарил мне одну из своих самых красивых улыбок.

— Пойдешь со мной на свидание? Сегодня?

У меня закружилась голова от его слов. Надеюсь, что это не внезапный приступ морской болезни!

— Пойду! — смущаясь, ответила я.

Блестящие глаза Себастьяна разжигали костер внутри меня.

— Ты первая девушка, которая согласилась пойти со мной на свидание.

— Что?! — я выпучила глаза, шокированная его признанием.

Он передернул плечами.

— Я никогда никого не приглашал. Это впервые.

— Ого! Удивляешь, — пробормотала я.

Он, поднявшись на ноги, протянул мне раскрытую ладонь:

— Пойдем, я проведу для тебя экскурсию. И это тоже будет впервые, кстати.

Мы снова держались за руки. Это казалось таким естественным и вселяющим чувственную необходимость его прикосновений. Себастьян рассказывал мне о своей недавней покупке, демонстрируя достоинства этой прекрасной яхты.

А я ощущала, как начинала мысленно порхать над белоснежным полом судна. Сегодня у меня будет первое в жизни свидание с потрясающим Себастьяном. Нет, я точно сплю!

— «Антиопа», — задумчиво протянула я. — Это будто имя амазонки?

Себастьян открыл передо мной дверь капитанской рубки и пропустил вперед. Аромат и взгляд медовых глаз мешали мне думать о чем-то другом, кроме него.

— Да, — он вошел следом за мной. — По легенде Геракл продал ее Тессею, который вскоре сделал Антиопу своей женой.

Комнату наполнил солнечный свет, проникающий через тонированные стекла, вместо стен. В центре рубки у огромного окна находился штурвал, такой же белый, как и все на этой яхте.

— Ты же в курсе, что есть другие версии судьбы этой женщины? —

улыбнулась я, оглядывая все вокруг.

— Я — да, но удивлен, что и ты тоже осведомлена об этом, — усмехнулся он и подошел к столику, на котором стояли напитки и стаканы.

— Образованность нынче в моде, — отмахнулась я, проведя рукой по штурвалу, который больше походил на огромный автомобильный руль, обтянутый белой кожей.

— Хочешь выпить чего-нибудь?

— Да, на твой вкус, — я прошлась дальше, осматриваясь.

Стильный, конструктивный дизайн выдержан в бело-ореховой цветовой гамме: угловой диван, обтянутый белой кожей; кофейный столик с квадратной столешницей на массивной ножке из серебристого металла; глянцевый пол, отражающий солнечный свет. Приборные панели с многочисленными рычагами, кнопками и сенсорными экранами светились разноцветными огоньками.

— Ты не похожа на девушку, которая будет что-либо изучать ради модного тренда.

Себастьян подошел ко мне с двумя стаканами, наполненными оранжевым напитком.

— Значит, по-твоему, я не модная? — улыбнулась я, принимая от него прохладный сок.

— По-моему, ты уникальная. Очень редкой огранки бриллиант, который мне повезло повстречать.

Я даже забыла про поднесенный к губам стакан. Его взгляд скользнул по моему лицу и задержался на губах. Да, поцелуй меня! Умоляю…

— Хочешь попробовать себя в роли капитана? — он снова посмотрел мне в глаза.

— К-капитана? — глупо повторила я, часто хлопая ресницами.

Хищная улыбка растянулась на его полных губах, и он забрал стакан у меня из рук, потом обнял за талию и повел в сторону штурвала.

— Ты должна стоять не очень близко к нему, но и не далеко, — пояснял он, поворачивая меня спиной к себе и лицом к рулевому колесу. — Чтобы взять ситуацию под контроль в нужный и экстремальный момент.

Голос Себастьяна соблазнял, а крепкие руки чуть придвинули мои бедра к центру штурвала. Я ощутила, как он встал вплотную к моей спине, и почти утратила способность мыслить. Теперь я могла лишь чувствовать, и только его.

— Ладони ты должна держать, — он не спеша провел пальцами вверх по талии и перехватил мои дрожащие запястья. — Вот здесь.

Накрыв мои руки своими, он положил их на штурвал. Себастьян скопировал мою позу своим телом, показывая, как идеально дополняет меня. Он словно часть меня, которую я давно утратила и вот сейчас нашла.

— Зоя... — почувствовала я его дыхание на своей шее и закрыла глаза.

Себастьян стал целовать мою кожу, неторопливо приближаясь к мочке уха. Прикосновения его губ уносили меня в неизведанную даль сознания. Туда, где нет тревоги, осуждения, доводов и предостерегающих мыслей.

— Твой запах сводит меня с ума, малышка!

Голос Себастьяна звучал хрипловато и безумно сексуально, будто искушение обрело звучание изумительной красоты.

— Я... спасибо... Наверное! — чуть задыхаясь, пробормотала я, крепче стискивая штурвал.

Или мне показались его слова?

Я почувствовала его усмешку между поцелуями. О черт! Я сейчас не могу сдержать стон...

— Зоя, боюсь, что если я тебя поцелую, то не смогу остановиться! — Себастьян сильнее прижался ко мне, обхватив руками талию.

— Тогда, — прохрипела я, подставляя шею для продолжения его ласк. — Я сама тебя поцелую. Снова.

Он резковато развернул меня к себе.

Мое лицо ощутило его чистое дыхание, а глаза обжигали золотым пламенем.

— Эмансипация, Зоя? — спросил он меня, зарываясь пальцами в мои заплетенные волосы.

— Зависимость, Себастьян! — прошептала я, теряя остатки стеснительности.

Разве можно испытывать такую силу страсти еще до того, как тебя коснулся мужчина? Можно. И доказательство тому — мое полуобморочное состояние.

Мышцы на груди Эскаланта дрогнули под моими ладонями, когда он сильнее притянул меня к себе и поцеловал.

Прикосновения к его коже сводили меня с ума, заставляя бредить желанием попробовать ее на вкус. Он застонал, когда я коснулась его языка своим. Потянул за волосы, запрокидывая мою голову, и поцеловал шею, чуть покусывая кожу.

Себастьян Эскалант безупречно скрывал свою неизмеримо дикую и страстную натуру, тая ее за маской сдержанности и холодности. Впервые повстречав его, я на подсознательном уровне почувствовала настоящую сущность этого пылкого мужчины. Этот ток, что пробежал

между нами в тот вечер, служил для меня подсказкой. Теперь разгадав его код, я упивалась темпераментностью и умелой лаской Себастьяна.

Резковатая мелодия звонка вернула нас на землю. Себастьян резко отпустил меня и отошел в сторону. Я разочарованно смотрела, как он дрожащей рукой берет со стола вибрирующий

мобильный и, сделав пару глубоких вдохов, отвечает на звонок.

— Брат?..

Спасенная от волнующей близости Себастьяна, я путалась в своих мыслях и боролась с чувством огорчения, которое немного пугало меня своей силой. Я даже не разобрала слов их короткого телефонного разговора.

Себастьян отключил звонок и, положив телефон обратно, оперся ладонями о столешницу.

— Как тебе это удается? — он говорил тихо, подняв на меня потемневшие медовые глаза.

Сглотнув, я все еще тяжело дышала и плохо понимала затуманенным рассудком:

— Ч-что ты имеешь в виду?

Он выпрямился и посмотрел на меня темными глазами, горящими золотыми огнями.

— Как тебе удается делать такое со мной?

ГЛАВА 25

Дождь в аэропорту Жироны

Электронные часы на прикроватной тумбочке уверенно отмеряли время до моего свидания с Себастьяном Эскалантом.

Итак. Мужчина, подаривший мне первый идеальный поцелуй и ставший моим вдохновением, через шесть минут и тридцать две секунды отправится со мной на первое в жизни свидание. Себастьян Эскалант — непокорный, суровый, завораживающий своей красотой и, подобно природной стихии, губительно-опасный.

Ох, даже голова закружилась! Чувствую себя героиней какого-нибудь романтического произведения эпохи классицизма. Вот только бы не потерять сознание, ибо нюхательных солей у меня нет. Хотя оказаться на его руках, пусть даже и без чувств, весьма сногсшибательная перспектива.

Я нервно заламывала руки, глядя на свое отражение в зеркале. Слишком бледная! Чуть подкрасила глаза и уложила волосы в легкие темные кудри.

Ему нравится моя естественность, однако духи на кожу я все же нанесла. Мой образ довершала шелковая блуза зеленого цвета и кремовая юбка до колен.

Я прикрыла глаза, тщетно пытаясь уравновесить шторм своих эмоций. Себастьян так смотрел на меня, когда подвозил к дому! Золотой огонь в красивых глазах обольщал, пока аристократ возвращал мне телефон со словами: «Мой номер у тебя на автонаборе».

А этот его поцелуй на прощание… Я чувствовала его дрожь, слышала, как он тяжело

дышал, и осознавала силу волнения от нашей близости, которая находила во мне такой же отклик.

Теперь я понимала его взгляды, слова и действия. Он хотел меня. От этой мысли сердце подпрыгнуло и сжалось. Жар обхватил тело невидимыми тисками и сладостно растекся по венам.

Вот только что-то отдаляло его от меня. Некие обстоятельства, о которых я, возможно, узнаю сегодня. Я влюблялась в Себастьяна. Понимала это ясно и отчетливо, как и то, что все равно буду с ним, несмотря ни на что. Все внутри вибрировало от счастья. Я, видимо, абсолютно сошла сума!

О его прибытии оповестил звук подъехавшего автомобиля. Волнуясь от приятного предвкушения, я спустилась вниз.

Себастьян Эскалант, одетый в белые узкие брюки, темно-синюю футболку и черный пиджак, выглядел моложе, чем обычно. Возможно, все дело в отсутствии строгого костюма?

Он о чем-то тихо говорил с родителями и пока не замечал меня. Вот несчастье — теперь я буду смущаться в их присутствии еще сильнее!

— Ну, мы не будем вас больше задерживать, — при моем появлении заторопилась Ньевес, и я испытала чувство благодарности к ней. — Хорошего вам вечера, дорогие!

И она уволокла мужа за собой.

Мы остались вдвоем в просторном холле. Я не решалась поднять к нему глаза, слушая ритмичный гул волнения в исполнении моего сердца.

Себастьян шагнул ко мне и взял за подбородок, привлекая мой взор к своему лицу.

— Привет, — сжал мою руку Себастьян.

— Привет, — повторила я, околдованная магией его взгляда и голоса.

Он внимательно посмотрел на меня, а после склонился к лицу. Мягкие губы Себастьяна прижались к моей щеке. Целомудренный на первый взгляд поцелуй длился чуть больше положенного этикетом времени.

Такой обычный для испанцев знак приветствия встревожил меня. Головокружительный аромат, исходящий от Себастьяна, мгновенно унес мое сознание в уже знакомые глубины чувственного томления. Дыхание прекратилось, веки сомкнулись...

— Черт, мне этого мало!.. — слегка сердито пробормотал он.

Не успел мой затуманенный разум проработать эту фразу, как ладонь Эскаланта легла мне на затылок, и через секунду он уже целовал мои губы. Его чувственный напор оказался так силен и сладок, что я, утратив равновесие, сделала шаг назад. Себастьян мгновенно притянул меня к себе, и я ответила на поцелуй.

Он — совершенство. И он будет для меня первым во всем. Первый поцелуй. Первая любовь. Первый раз...

Руки Эскаланта сильнее сдавили меня, и он со стоном прервал наш поцелуй.

Я смотрела на него глазами, которые затуманило чувство сожаления.

— Не совсем удачное время и место, малышка! — подмигнул он мне и, обняв за талию одной рукой, повел в сторону выхода.

***

Я смотрела, уже не стесняясь, как Себастьян управлял своим модным и мощным автомобилем, на черном капоте которого гордо поблескивала эмблема марки «Майбах». Длинные пальцы правой руки небрежно сжимали руль, а локоть другой привычно покоился на открытом окне авто. Его красивые глаза, скрытые за солнцезащитными очками, сосредоточились на дороге, что подтверждала уже знакомая складочка над переносицей.

Он идеален...

— Зоя, — в очередной раз бросив на меня взгляд, произнес он. — Ты отвлекаешь меня от дороги.

Он говорил без упрека, с нотками нежности, что так непривычно звучали для меня.

Я улыбнулась:

— Себастьян, увидев тебя однажды, навсегда лишаешься сил отвести от тебя взгляд.

Его брови приподнялись над оправой очков:

— Красиво говоришь, малышка!

Я смущено заерзала на сидении, услышав такое приятное и волнующее обращение к себе.

— А куда мы едем? — я с удовольствием откинула голову на черную кожаную спинку сидения авто и продолжила наблюдать за его движениями.

— Хочу показать тебе еще одно из своих увлечений, — улыбнулся он, сверкнув белыми зубами.

Меня охватило приятное предвкушение.

— Ты впускаешь меня в свой мир? — тихо спросила я.

Он снял очки, и мои глаза встретились с медовым взглядом, обрамленным черными и пушистыми ресницами:

— Хочу видеть там только тебя, Зоя.

Ну вот, легким опять не хватало кислорода, и я не могла подобрать уместных моменту слов. Пришлось повернуть голову и любоваться пролетающим за окном пейзажем вечерней Барселоны, чтобы попытаться уравновесить эмоции.

Я покусывала нижнюю губу, почти не осознавая этого. Слушая легкую инструментальную музыку, я размышляла об одном очень важном этапе в жизни каждой молодой девушки. Вернее, пыталась найти причины не совершать необдуманный шаг. Но мои успехи в этом оставались ничтожными и слабыми.

Я скосила взгляд на водителя, который все так же расслабленно, но уверенно управлял автомобилем.

На самом деле, решение вступить с ним в близость, насколько позволяла человеческая природа, было принято уже давно. Неосознанно и поспешно. Однако и разум, и сердце поддерживали ощущение правильности этого решения.

Я никогда не считала себя ординарной. Всегда твердо знала, чего хочу и к чему стремлюсь. Мое сердце давно покорила живопись. И вот только несколько недель назад там поселились мысли об этом чувственном мужчине…

Хотя разве мыслям есть место в сердце? Нет, ведь их вытесняют или затмевают чувства.

В жизни каждой женщины должен быть мужчина, который способен одним взглядом заставить ее чувственно дрожать и внутри, и снаружи. Мне повезло, своего я встретила.

— О чем задумалась, малышка? — вывел меня из размышлений нежный голос Себастьяна.

Я, очнувшись, заметила, что мы уже выехали за пределы центра города.

— О тебе, — сделала я откровенное признание.

— Поделишься?

Мне на ум пришел один вопрос, который я тут же решила озвучить:

— Ты говорил, что это твое первое свидание. Тогда как ты… проводил время с девушками?

Он бросил на меня настороженный взгляд, и мне стало неловко.

Не стоило спрашивать такую глупость!

— Я не ходил на свидания ни разу, Зоя, — заговорил он. — И никогда ни с кем не встречался. Мои отношения с женщинами были больше деловыми, чем романтичными.

— Почему? — не удержалась я и тут же пожалела, увидев, как его темные брови сдвинулись над переносицей.

Себастьян тяжело вздохнул и посмотрел мне в глаза:

— Я расскажу тебе, Зоя. Но не сейчас, хорошо?

Я кивнула.

Что же он скрывает? Эта мысль не давала мне покоя, навевая тоску и предчувствие плохого завершения волшебного дня.

Он остановил машину перед высокими железными воротами, преграждающими нам путь. Рядом с ними находилось невысокое строение с большим окном и железной дверью. Оттуда уже показался мужчина, который направлялся в нашу сторону. На нем была темная спецодежда и кобура на поясе брюк, которые делали его похожим на охранника.

Себастьян вышел из авто и двинулся к нему навстречу. Он протянул ему руку, и тот, заулыбавшись, кивнул и повернул обратно в свой пункт наблюдения, из окна которого виднелся другой парень в такой же форме.

— Сегодня ты уже видела одно из моих увлечений, — сев обратно за руль, сообщил мне Себастьян. — Хочу поделиться с тобой еще одним.

Отдаленно знакомый шум, который нарастал, заставил меня посмотреть в его сторону. Вдруг я увидела, как над нами пролетел белый самолет.

— Мы приехали в аэропорт?

Себастьян уже направил машину в автоматически открывшиеся ворота и улыбнулся.

— Мой хороший друг — владелец компании, которая управляет аэропортами. Время от времени требуется обновление одной из взлетных полос. Для всех она закрывается, а для меня — открывается.

— Зачем? — недоумевала я, пока мы ехали по пустынной широкой дороге, на которой взлетали и заходили на посадку могучие металлические птицы.

Себастьян сверкнул озорными искорками золотистых глаз.

— Люблю скорость. А по обычным улицам не погоняешь. Зато здесь — раздолье для нас с машиной.

Сегодня он назвал меня многогранным бриллиантом, но на самом деле — он сам им является. Когда-то давно я читала о драгоценном камне, который имел самую сложную огранку в мире. В нем сверкали двести сорок граней. Меня одолевала уверенность, что в этом мужчине их в несколько раз больше.

— Себастьян Эскалант нарушает правила?

Он остановил автомобиль и бросил на меня настороженный взгляд.

— Ты слишком мало меня знаешь, чтобы замечать такое.

— Разве?

Этот вопрос прежде всего адресован к самой себе, нежели к нему. Пару мгновений мы взглядом изучали друг друга. Себастьян потянулся ко мне и положил ладони на мои скулы. Но не поцеловал, а просто смотрел мне в глаза. Пристально. Проницательно и… нежно. Будто запоминал.

Неужели теперь я могу разгадать его взгляд?

— Почему мне не верится, что ты существуешь? Почему у меня такое чувство, будто ты мне снишься? — прошептал он.

— Не знаю, — обескуражено ответила я. — Но я реальна и сейчас попробую убедить тебя в этом!

Чувства снова овладели мной, и я первой коснулась его губ. Ну не могу, не могу я иначе! Это словно судьба, которая уже поведала мне, что приготовила для меня.

Себастьян в тот же миг поцеловал меня в ответ, притянув ближе к себе. Купаясь пальцами в его мягких волосах, я наслаждалась этим мигом. Как же раньше я жила без его прикосновений? Без его близости?

Господи, спаси меня! Я погибаю…

Ведь любовь это и есть погибель. Свободы, времени, а иногда и жизни. Все это переходит во владения другого человека, без которого ты не можешь даже дышать.

Почему же мне не страшно? Возможно, я устала бояться? А может, и не нужно? Разве мало я страдала и потеряла? Может быть, в награду судьба ниспослала мне этого великолепного мужчину? Мое счастье. Мое вдохновенье. Мой Себастьян Эскалант.

— Как же я хочу тебя, малышка… — бормотал он, чуть дрожащим и охрипшим голосом. — Даже не представляешь как сильно, Зоя!

Я открыла глаза и увидела перед собой лицо Себастьяна. Глаза цвета меда с темными прожилками завораживали меня. Способность трезво мыслить, похоже, окончательно покинула меня.

— Покажешь мне? — выдохнула я, чувствуя, как краснею.

Его взгляд сузился, а дыхание остановилось. Он словно не верил в то, что я только что сказала. Не удивительно, я и сама в это не верила!

Руки Себастьяна на миг сдавили меня, но вдруг его пальцы разжались, и он отстранился. Я наблюдала, как аристократ откинул голову, закрыл глаза, шумно втянул воздух и медленно выпустил его, сдавливая руками кожаный руль.

— Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не взять тебя прямо здесь! — наконец пояснил он, открыв глаза и посмотрев на меня. — Но меньше всего я хочу лишать тебя девственности в автомобиле.

Я от смущения и волнения облизала пересохшие губы. Он заметил это движение и качнул головой, словно давая понять, чтобы я не делала так больше.

— Смотри! — кивнул он в сторону дороги и завел двигатель.

Сглотнув, я перевела взгляд и мысленно охнула от вдохновляющей красоты горизонта.

Солнце в очередной раз уходило, завершая день и вспыхивая напоследок насыщенными оттенками от ярко-красного до золотисто-желтого. И все это на фоне летнего, украшенного облаками неба, которое медленно меняло цвет от нежно-голубого до глубочайшего синего.

Вновь показался огромный самолет, взлетающий вдалеке и проплывающий почти над нами. Такого заката я еще не видела!

— Только ради этого пейзажа я хотел бы стать художником! — нарушил молчание Себастьян голосом, насыщенным красивыми обертонами.

И не успела я ничего ответить, как он нажал на педаль газа, и мы полетели в закат. Бешеная скорость вдавила меня в сидение авто.

Бурлящая от адреналина кровь и громкая красивая музыка без слов. Вот это развлечение! Эмоциональная встряска, которая буквально вынесла все мысли и переживания из сознания. Не знаю почему, но мне вдруг захотелось смеяться. И я поддалась этому сумасшествию, пока мы пытались догнать уходящие от нас лучи солнца. Нам почти это удалось, но Себастьян круто развернул свой мощный автомобиль.

Теперь мы летели в ночь, словно сменили декорации. Мы догоняли тучи, в которых угрожающе поблескивали молнии. Они обещали нам ливень после долгих жарких дней.

Неповторимый миг и от того невероятно красивый! Удивительное сочетание роскоши с первозданной и совершенной природой.

Себастьян опять резко повернул, и меня снова бросило в сторону. Когда он вновь выровнял автомобиль, то направил его обратно к воротам.

Первые тяжелые капли долгожданного дождя забарабанили по стеклам и металлу машины. Они ударялись о лобовое стекло, пытаясь пробиться к нам, но соскальзывали с гладкой поверхности черного капота машины.

— Опасные и очень дорогие антидепрессанты, — находясь все еще под действием адреналина, заметила я и усмехнулась.

Себастьян кивнул охраннику и тот чуть склонил голову в ответ. Аэропорт остался позади. Мы ехали по мокрому от дождя асфальту трассы, отблескивавшему отражением в лужах светом включенных фар. Впереди Барселона заманчиво сияла огнями.

— В нашем мире за все нужно платить, — ответил он, скосив на меня медовый взгляд.

Я грустно улыбнулась. Лишившись своих денег, он чувствовал бы себя по-настоящему несчастным.

— Не правда, Себастьян, — мягко возразила я. — Останови машину, пожалуйста!

Сумасшедшая идея пришла мне в голову, и я решила воплотить ее в реальность. Пусть этот день будет до конца фантастическим и откровенным!

Недоумевающий Себастьян исполнил мою просьбу, в то время как дождевые капли активнее забарабанили по машине, превращая дождь в ливень.

— Ты показал мне свой мир, — загадочно улыбалась я, снимая обувь под его нахмуренным сверкающим взглядом из-под сдвинутых бровей. — Теперь я пущу тебя в свой.

Я взялась за ручку дверцы машины. Открыв ее, я впустила прохладный и мокрый воздух в салон.

— Есть нечто, что не требует денег, положения или влияния. Оно бесценно и дарит настоящие эмоции!..

— Эй, ты куда?! — попытался схватить меня за руку Эскалант.

Но я уже вышла под дождь. Подставила лицо холодным каплям и закрыла глаза, впитывая дух этого момента. Пусть видит меня такой, какой видят все остальные. Без пафосной одежды, шелк которой сейчас безвозвратно портит ливень. Без дорогой косметики, которую смывает вода с неба. Без привычного для него окружения, которое никогда не станет близким мне.

Я открыла глаза и повернулась к машине. Из ее окна за мной наблюдал ошарашенный водитель.

— Брось, Себастьян! Это просто дождь! — прокричала я сквозь шум ливня и позвала его рукой.

— Боюсь, этот «просто дождь» уничтожит мой костюм! — саркастично ответил тот, приоткрыв дверцу.

— О, ужас! Он что, у тебя последний? — фыркнула я, откидывая с лица уже порядком промокшие волосы.

— Так говорят только транжиры! — пробурчал он, изучая потемневшее от туч небо.

— Уж лучше быть транжирой, чем занудой! — рассмеялась я и медленно закружилась, раскинув руки и подставив ладони под струи небесной воды.

— Черт! Холодно! — услышала я приближающийся голос Эскаланта и нашла его взглядом.

Он снял пиджак и шел ко мне, явно скептически настроенный.

— Почувствуй это, Себастьян! Чувствуй капли дождя! — смеясь, наставляла я его, когда он поравнялся со мной и застыла.

С темных волос мужчины стекали струйки воды, а пушистые ресницы склеились от влаги. Глаза… Они словно излучали золотые лучи закатного солнца, которые однажды попали в их плен, так же как и я.

— Лучше, когда меньше одежды... — не задумываясь, ляпнула я и увидела, как один уголок его рта приподнялся в соблазнительной усмешке. — О, я имею в виду не так много ткани! Шорты, например…

— Тс-с-с! — остановил он меня. — Не мешай моему воображению!

Я смущенно подставила лицо летнему дождю, чтобы хоть он остудил жар на щеках. Но расслабиться я уже не могла, чувствуя на себе взгляд этого аристократа, словно сошедшего со страниц романтичной книги.

— И что же я должен испытать, Зоя? — хрипловато спросил он. — Кроме неприятно мокнущей одежды, разумеется.

Тряхнув мокрыми волосами, я опять посмотрела на Эскаланта:

— Себастьян, учись наслаждаться простыми вещами! Этим днем, минутой и этой погодой.

Он шагнул ближе и поднял за подбородок мое застывшее лицо.

— Я хочу наслаждаться лишь тобой, малышка!

Себастьян склонил голову, и я почувствовала его губы с привкусом небесной воды.

Я не сдержала стон и с наслаждением поцеловала его в ответ, полностью теряя реальность. Ладонь Себастьяна на затылке притянула меня ближе.

Да я и не собиралась отстраняться! Я так хотела провести свою жизнь, ощущая прикосновения этого мужчины.

Моя новая мечта, добро пожаловать в мое сердце!

ГЛАВА 26

Теряя контроль

Хм... Пара, которая целовалась у дороги, посреди дождя, непременно привлекала к себе внимание пассажиров мимо проезжающих машин. А что будет, если кто-то из них узнает в одном из безумцев наследника герцогского титула? Сделает фото и продаст какому-нибудь

журналу? Сколько же будет стоить замять эту новость и выкупить компромат?..

Прежний Себастьян Эскалант обязательно подумал бы об этом. Но сейчас он куда-то исчез. На его месте появился мужчина, который потерял контроль над своими действиями и эмоциями из-за одного взгляда наивной девушки. Молодой женщины, которую сейчас целовал. Под дождем.

Твою мать, я в жизни ничего безумнее не вытворял! Но отчего же этот совершенно абсурдный и неуместный поступок вызывал внутри меня непонятную вибрацию. Я не понимал происхождения этого чувства, однако оно мне чертовски нравилось!

Руки девушки скользнули по моей груди и шее. Ее губы уже смело терзали мои, а нежный девичий язык с каждой секундой становился все более опытным и уверенным. Она прижималась ко мне, и я чуть было не застонал, ощутив тело этой малышки сквозь мокрые тонкие одежды. Сексуальное напряжение росло. Она высасывала из меня силы, я почти себя не контролировал.

Черт, еще немного, и я повалю ее прямо на траву!

Эта девственница соблазняла меня сильнее тех женщин, с которыми я раньше предпочитал иметь дело. С первой минуты нашего знакомства, с первого слова и вдоха ее аромата, я понял, что хочу ее. Нечто подобное уже случалось со мной. Но не так сильно и… безумно.

— Пойдем! — пробормотал я ей в губы, слегка покусывая их и приложив нечеловеческие усилия, чтобы оторваться от нее.

Разочарование в ее темно-зеленых глазах стало усладой для моего

мужского эго. Она хотела меня так же сильно, как и я ее. Эта мысль согревала меня, и я уповал только на одно — получить ее согласие на тот тип отношений, который я мог ей предложить.

Открывая перед Зоей дверь машины, я размышлял о ее необычности, непохожести на других девушек, которые встречались на моем пути. Но это могло иметь и обратную сторону. Из-за своего особенного взгляда на жизненные устои она может как отказаться, так и огласиться. Стать первой, кто откажет мне.

И эта мысль поедала мою уверенность грамм за граммом.

***

О чем же он задумался? Так сильно хмурился и смотрел в сторону. Я наблюдала за тем, как Себастьян повернулся на своем водительском месте и взял с заднего сидения свой пиджак, а затем накинул его мне на плечи.

Он хочет просчитать все до мелочей?

— Ты не можешь все контролировать и всегда за все отвечать, — тихо заметила я, глядя в его глаза.

Он усмехнулся и, взъерошив свои мокрые волосы, завел машину.

— Я буду стараться.

— Зачем?

Себастьян на мгновенье задумался. Казалось, грусть настигла его так же внезапно, как нас этот ливень.

— Иначе я перестану быть собой, — сухо бросил он и уставился на дорогу.

— Почему ты позвал меня на свидание? — неожиданно для самой себя спросила я, глядя на его строгий профиль с капельками дождя на коже.

— Решил, что для тебя это важно.

— А для тебя?

Он не смотрел на меня. Его брови сдвинулись над переносицей, а темноволосая голова откинулась на сидение.

— Для меня важен твой ответ.

Я усмехнулась и с капелькой горечи в голосе произнесла:

— Неужели ты еще не знаешь его?

Себастьян бросил на меня взгляд, словно задавая немой вопрос.

— Ты сошел с моих картин, Себастьян, — прошептала я. — И сейчас я осознала, что рисовала тебя задолго до нашей встречи.

Мои слова — это струны сердца. Их умело касался Себастьян, и они исполняли красивую песню любви. Моей любви из моего сердца.

Он посмотрел на меня, но не улыбнулся:

— Пока ты видишь меня только с одной стороны, Зоя. Не торопись, чтобы не разочароваться.

Холодок прошелся по моей коже, и я поежилась.

— Я живу, как чувствую, Себастьян, — негромко выговорила я, глядя на улицы города. — Размеренный шаг не для меня. Это твоя походка.

Я втянула шею, откидываясь на сидение.

— Я забронировал столик в «Четыре кота», — бодро начал он, управляя своим авто, мчавшимся по мокрому и блестящему асфальту. — Но в таком виде нас вряд ли пустят туда.

— Побывать там — моя мечта, — призналась я и перевела взгляд с дождливой вечерней Барселоны на красивое лицо Себастьяна. — Однако сейчас не хочу туда.

— Куда же ты хочешь? Надеюсь, не домой?

— Домой хочу меньше всего, — вздохнула я. — Учитывая, что мой дом в Болгарии.

Грусть в моем голосе прозвучала слишком явно, и я поймала настороженный взгляд Себастьяна:

— Разве ты не чувствуешь себя здесь как дома?

Я отвела глаза снова к окну.

— В этом вся проблема. Боюсь привязываться к тому, что мне не принадлежит. Все хорошее в жизни происходит крайне редко, и оно чрезвычайно быстротечно. Боюсь, что и это тоже скоро закончится.

Замолчав, я стала вслушиваться в звуки пролетающих мимо нас автомобилей и приятную композицию Микко Экко.

Мне уютно даже в мокрой одежде. Запах Себастьяна окутывал меня дурманящей аурой, и я мысленно, впервые с тех пор как погибли родители, произнесла молитву. Я просила, чтобы Себастьян Эскалант был всегда в моей жизни.

— Так куда же ты хочешь? — вывел меня из задумчивости бархатный голос моего вдохновителя.

— Я думала, ты уже сам принял решение, — улыбнулась я.

— Хм… я извлек урок из истории с кофе.

Наши взгляды снова встретились. Он улыбался, и сердце так быстро застучало, что мне даже стало страшно за свое здоровье. Он как-то неправильно на меня действует, слишком сильно.

— Отвези меня к себе. Домой, — попросила я, удивляясь своей смелости.

Я заметила, как руки Себастьяна сильнее сжали руль, о чем говорили побледневшие костяшки его пальцев. Мои глаза тонули в золотом океане его взгляда. Этот многогранный мужчина снова задавал мне вопросы без слов, изучая глубины моей души и проникая в самое сердце. Он читал меня как книгу, а я не умела, да и не хотела сопротивляться этому.

— Как скажешь, малышка! — судорожно выдохнул он и прибавил газу.

Мурашки осуществили свою привычную пробежку по моей коже. Мы ехали к морю. Не удивительно. Где же еще ему жить, как не на берегу великолепного Средиземного моря?

Себастьян потянулся ко мне и взял за руку. Наши пальцы чувственно сплелись и приютились между сидениями.

— С той поры, как я увидел тебя, — вдруг заговорил он, нарушая молчание, — только и делаю, что борюсь с необходимостью прикоснуться к тебе. Это очень изматывает!

— Зачем же ты сопротивляешься? — с придыханием спросила я. Он управлял машиной одной рукой и бросил на меня свой взгляд-гипноз.

— Зоя, в этой жизни меня мало что устрашает, — выдохнул он. — Но вот твоя власть надо мной действительно пугает.

Его слова подарили мне крылья!

— Ты властвуешь надо мной сильнее, Себастьян, — прошептала я. — И я даже не пытаюсь бороться.

Мы шли к высокому зданию на берегу моря, держась за руки. Прохладный ветерок заставлял меня дрожать, остро ощущая на себе влажную одежду. Себастьян это заметил и обнял меня, прижав к своему телу.

Лифт, не менее роскошный и под стать всему элитному жилому дому, поднял нас на последний, тридцатый этаж. Массивные двери разъехались в стороны, и мы вошли в просторный холл в темно-зеленых тонах.

— Добро пожаловать в мой дом, Зоя! — улыбнулся Себастьян, приглашая меня пройти вглубь пентхауса. — Надеюсь, что ты будешь бывать здесь как можно чаще.

Ого! Я на миг опешила.

— Осмотрись, пока я поищу для тебя одежду, — он сверкнул глазами и стал подниматься по витой белой лестнице.

Приняв его предложение, я стала оглядываться по сторонам.

Вот это окна! Пять метров в высоту, не меньше. Колонны по углам огромной комнаты, служившей одновременно и холлом, и гостиной. Мраморный зеленый пол с натуральными неповторимыми прожилками, черная мебель и нежно-мятный тон стен, украшенных картинами.

Следуя своему интересу, как художника, я направилась к ним. А вот и Эрте в черной глянцевой рамке с подсветкой. Любопытный выбор. Я рассматривала картину, на которой изображен изящный силуэт девушки в леопарде на черном фоне, держащей на поводке хищника.

Я перевела взгляд на акварель американца Чарльза Рейда. Зеленый фон, лодка и два рыбака в море. Один держит удочку в робкой надежде, что сегодня он вернется домой с уловом.

Следующий — цифровой арт от южноафриканского художника Сарэля Терона — раскрывал красоту пейзажа в стиле «Властелина колец». Долины, горы и равнины, над которыми сияет солнце, а ветер разгоняет облака и шевелит ветки деревьев.

Почему же нет ни одной аллеи?..

Я услышала приближающиеся шаги Себастьяна и обернулась. Он шел ко мне с чем-то белым в руках.

— Это халат, — протянул он мне одежду. — Думаю, тебе будет комфортно в нем.

— С-спасибо! — стуча зубами, ответила я.

— Ванная прямо и налево, — кивнул он в сторону коридора. — Я пока приготовлю нам глинтвейн. Нужна вкусная профилактика простуды.

Я двинулась в противоположную от него сторону, но Себастьян удержал меня за плечи. Заглянув в глаза, он склонил темноволосую голову и прижался губами к моим дрожащим губам.

Я тут же напряглась и придвинулась к нему ближе…

— Позже, малышка! — прошептал он, смешивая наше дыхание воедино, и многозначительно улыбнулся.

Вот я и согрелась. От такого обещания меня накрыло волной жара, и я уже совсем забыла о холодной и мокрой одежде.

***

Барселону заливал ливень. Средиземное море принимало в себя молнии и возмущалось, бросая на берег высокие волны. Картина, открывшаяся моим глазам, достойна запечатлеться на холсте.

Затаив дыхание, я смотрела из огромного окна квартиры Себастьяна на могущество природы. Молния сверкала иногда так ярко, что я успевала ловить ее блики. Но отворачиваться даже и не думала.

Это моя любимая погода, а смотреть на нее с такой точки обзора — уникальная возможность. Для меня.

Я услышала легкий шорох и обернулась, уже ощущая внезапно участившееся сердцебиение.

В комнату входил Себастьян. Его мокрые волосы взъерошены, будто он пытался их высушить полотенцем. Он нес в руках две стеклянные чашки с темным содержимым. На нем была серая футболка с треугольным вырезом и темно-синие брюки, которые свободно сидели на длинных ногах.

Себастьян на миг замер, огладывая комнату, но заметив меня, продолжил движение.

— Что ты делаешь на полу? — сдвинул он брови, подойдя ближе и протягивая мне одну из чашек.

— Отсюда открывается самый лучший вид на море, — подняв к нему голову, улыбнулась я.

Он перевел взгляд на ночной вид за окном. Опустился рядом со мной, согнув одну ногу в колене, и положил на нее руку.

— Надо же, — задумчиво протянул он, глядя вдаль. — А ты права!

Но меня уже не интересовала прежняя картина. Все мое внимание переключилось на мужчину, который сидел рядом. Я смотрела на него, изучая, запоминая каждую черточку его облика и черпая вдохновение.

— Ох, переборщил с корицей! — сделав глоток глинтвейна, скри- вился он.

Я тряхнула головой, пытаясь сбросить с себя туман наслаждения от своей одержимости Себастьяном Эскалантом, и последовала его примеру.

Вкус горячего сладкого вина с нотками апельсина, корицы, муската и меда был превосходным. Я с наслаждением ощутила, как мое горло согрел напиток и оставил приятное послевкусие.

— Очень вкусно! — восхитилась я.

— Я старался, — улыбнулся в ответ Себастьян.

Он протянул руку и нежно погладил меня по щеке. Не удержавшись, я склонила голову и прижалась щекой к его раскрытой ладони.

— Расскажи мне! — попросила я и увидела, как улыбка медленно сошла с его губ.

Он опустил глаза и убрал руку. Словно невидимый занавес из грусти или сожаления отделил меня от него.

— Что ты хочешь знать, Зоя?

Миллион и одна тысяча вопросов роились у меня в голове, но я решила начать с самого простого:

— В этом доме есть картины с пейзажами аллей?

Он резко посмотрел на меня, проникая взглядом в душу:

— Нет.

— Почему?

— Не хочу, чтобы другие знали обо мне больше допустимого.

Почему у него все так сложно?!

— Но ведь это твоя квартира, — опешила я. — Твоя обитель! Где, как не здесь, ты можешь быть самим собой?

Он тяжело вздохнул, сделал еще один глоток глинтвейна и ответил:

— Мои правила жизни уже давно лишили меня возможности быть самим собой. Для меня это роскошь.

— Зачем же ты установил такие правила? — сочувственно прошептала я.

— Это не я, Зоя. Это моя судьба, — его взгляд устремился на бушующий шторм за окном. — К фамилии и титулу, которые я получил при рождении, прилагаются цепи и кандалы ответственности. Я никогда не мог позволить себе сумасбродный или бездумный проступок, что-то в стиле Виктора. Порой я даже завидовал ему.

Он горько усмехнулся и снова отпил горячего напитка.

— Если это так тяжело, — осторожно начала я. — Может, стоит отказаться и предложить все это кому-то другому?

Себастьян удивленно воззрился на меня. Да уж, ляпнула так ляпнула!

— Ты часто слышала критику своих работ?

Я фыркнула:

— Чаще, чем похвалу. Намного чаще! — сокрушенно покачала я головой и выпила еще глинтвейна.

— А были моменты, когда тебя хотелось все бросить? Когда не оставалось сил бороться и больше всего хотелось жить обычной жизнью, быть такой, как большинство?

Я закусила губу, вспоминая долгие дни голодания, полные ощущения безвыходности и безнадеги, одолевавшей меня по ночам тягостными думами.

— Не то слово! — я опустила глаза.

— Почему же ты не отказалась от мечты стать художницей? — тихо спросил Себастьян, голосом который как по волшебству оживлял мурашки на моей коже.

— Потому что это моя жизнь. В этом я вся. Наши глаза встретились и медленная, понимающая улыбка растянулась на его чувственных губах, привлекая мой взгляд.

— Вот и ответ.

Не удержавшись, я протянула руку и коснулась его губ. Мои пальцы обжег тяжелый горячий выдох.

Потемневшие глаза Эскаланта следили за мной. В вечернем освещении комнаты его кожа казалась еще темнее, а волосы чернее безлунного неба. Пушистые ресницы придавали глазам выразительности и в них плясали искорки мальчишества, делая более мягкой его суровую красоту. Губы… Пухлые, чувственно очерченные, безмолвно обещающие наслаждение.

Я, блаженствуя касанием его кожи, спустилась к подбородку, который был уже немного колючим, перешла к шее и задержалась на груди в том месте, где начиналась ткань его одежды.

— Ты такой красивый! — выдохнула я свои мысли и встретилась с ним взглядом.

Себастьян перехватил мою руку и поднес к губам. Он стал по очереди целовать мои пальцы, ставшие от этого сверхчувствительными.

Я задрожала и облизала губы, призывая его к действиям без слов. Но он замер. Поднял на меня глаза и отпустил руку.

— Одним женщинам моя внешность внушает зависимость, — его голос звучал сурово. — Других — сильнее цепляют мои деньги. Я знаю, что тебя нельзя отнести ни к одним из них. Ты непорочная, Зоя Рольдан. До встречи с тобой я был уверен, что в мире нет таких женщин, как ты.

Он поднялся на ноги и взъерошил волосы. Ему тяжело продолжать. Его что-то истязало и придавало муку, которая перекинулась и на меня.

— Быть со мной — это не то, что ты заслуживаешь, Зоя, — тихо продолжил он, не глядя на меня. — Во мне больше эгоизма, чем я предполагал.

Себастьян быстро вышел из комнаты.

ГЛАВА 27

Грани унижения

Меня била крупная дрожь. Я допила глинтвейн в попытке успокоиться. Не помогло. Что же это? Наговорил такого и ушел. Не понимаю. Я закрыла глаза и уткнулась лицом в колени.

И тут осознание проникло в меня. Я влюбилась в него. По уши. Безвозвратно. С первого взгляда.

Он — мое вдохновение. Моя страсть. Что бы он не сделал или не сказал, я уверена в одном — этот человек достоин моей любви. Даже если она безответна и для него одна из миллионов.

Я почти его не знала, но мой разум больше не пользовался уважением при принятии решений. Ничего не имеет значения, кроме чувств. И я наполнилась ими, впустив их беззаветно, устав сопротивляться. О, черт возьми, сколько же во мне скопилось любви!

Резко встав на ноги, я отправилась на поиски Себастьяна. Когда я его поцеловала, то уже твердо решила, что он должен стать моим первым. Во всем. А я собираюсь стать его. Я хочу его. Безрассудно и порочно. Наивно и сумасбродно.

Когда мой рассудок очнется, то подберет еще много осуждающих эпитетов. Но, увы, в творческой личности устои разума не имеют авторитетности.

Я нашла Себастьяна на просторной кухне, отделанной в темно-синих тонах. Он стоял ко мне спиной, опустив голову и упершись руками в массивную столешницу у окна. Я видела, как он глубоко дышал, словно пытался справиться с какой-то борьбой, проходившей внутри.

Мои шаги босыми ногами беззвучны, поэтому я, незамеченная, замерла у входа.

— Себастьян…

Его голова резко дернулась, мускулы напряглись, но он так и не обернулся.

— Я хочу… чтобы ты посмотрел на меня! — прохрипела я.

Дрожа, я развязала пояс белого халата и позволила его полам разойтись, открывая мое тело в черном кружевном белье. Надевая его сегодня, я мысленно загадала желание — показаться в нем Себастьяну. Пришло время исполниться мечтам.

Себастьян обернулся и замер в изумлении. Его взгляд медленно скользнул по моему лицу, шее задержался на тяжело вздымающейся груди и спустился ниже.

— Зоя! — пробормотал он, возвращаясь к моим глазам. — Какого черта? Что ты творишь?..

— Говорю «да», Себастьян! — дрожащим голосом проговорила я.

Пару секунд я наблюдала за тем, как он перевоплощался в другого Себастьяна. Того, что страстно целовал меня, прижав к холодному бетону стены клуба. Я увидела эту перемену в сильно потемневших глазах, в напряженно подрагивающих мышцах на его руках, когда он сжимал и разжимал кулаки, в шумном, судорожном дыхании…

Я стала свидетелем, как хладнокровный мужчина-аристократ лишился самоконтроля и расчетливости и пошел на меня. Он резко притянул меня к себе, обдал горящим взглядом и почти грубо поцеловал.

Я обняла его за шею, чувствуя мокрые волосы под своими пальцами. Себастьян поднял меня за бедра и прижал спиной к чему-то прохладному, сомкнув мои ноги у себя на талии. Его пальцы впивались в мою кожу, причиняя сладостную боль. Я утратила грань между реальностью и миром страсти, в который прыгнула, не раздумывая. Он нападал на меня своею пылкостью, а я сдавалась ему снова и снова.

Окружающий мир исчез. Пропали даже звуки. Ощущение настоящего будто смыло тем самым дождем, который лил за окном.

Я чувствовала только Себастьяна. Его губы, что так пламенно ласкали мои. Его дыхание — горячее и волнующее. Тяжесть его чувственного тела, которым он удерживал меня, заставляя желать быть еще ближе. Его запах, уносящий остатки моего сознания. Его руки, которые жадно скользили по моему телу и вгоняли меня в трепетно-сладостную дрожь.

Он покрывал поцелуями мое лицо, шею, грудь. Я услышала свой собственный стон и потянула его за волосы, желая снова вкусить сладость его губ. Он откликнулся мгновенно и требовательно заставлял меня отвечать ему тем же. И я покорялась, забыв о гордости и предрассудках. Я погружалась в мир чувственности, порочной страсти и искушения.

Соблазненная, я сильнее скрестила ноги на его талии, крепче прижимаясь к нему, и принялась стягивать с него футболку. Он поддался, и мои неловкие пальцы теперь наслаждались его совершенной кожей и перекатывающимися под ней мышцами.

Он рядом. Он только мой. Пусть ненадолго. Пусть я потом пожалею об этом. Все равно. Слишком долго я томилась от желания быть с ним. Уже почти целую вечность.

— Зоя… — прошептал Себастьян. — Нужно остановиться!..

Я не хотела слышать этих слов. И только сильнее притянула его к себе, чувствуя его мужское возбуждение.

— Зоя… пожалуйста! — уже рычал страстный Себастьян мне в шею. — Останови меня… Пока не поздно!

Я снова потянула его за волосы, поднимая голову. Наши взгляды встретились, а дыхание смешалось:

— Уже поздно, Себастьян! — погружаясь в пропасть порока, прошептала я и сама поцеловала Эскаланта.

Теперь стонал он и, обхватив мое лицо, яростно ответил на поцелуй. Пожар во мне, источником которого был он, разгорелся до предела. Я права: дороги назад нет и не будет…

— Чеееееерт! — вдруг прорычал Себастьян и резко отстранился от меня, опустив на пол.

Прошло несколько минут, прежде чем я осознала, что он совсем остановился и продолжения не будет.

Огорченно распахнув веки, я осмотрелась и увидела, что Себастьян стоял ко мне спиной. Его дыхание звучало часто и шумно, а руки сжались в кулаки.

Что же не так? Почему он опять отказывается от меня?

— Себастьян? — тихо позвала я.

— Молчи! — он сделал жест рукой, призывая меня к тишине.

Я совсем запуталась!

Запахнув халат, я села на пол и подтянула колени к себе. Молча наблюдала за тем, как он восстанавливал дыхание и, наконец, повернулся ко мне.

Суровость и жестокость в его лице и взгляде заставили меня почувствовать, что я сейчас могу услышать совсем не то, что ожидаю.

Себастьян опустился напротив меня на корточки и взъерошил свои волосы. Мне так нравилась эта его привычка. Такая она… человечная. Проблеск эмоций в его сдержанной самоуверенности.

Он резко вскинул на меня взгляд из-под сдвинутых бровей. Внутри все непроизвольно сжалось от силы обвинения, сквозившей в нем.

— Ты очень опасная девушка, Зоя! — строго отчеканил он.

Я ждала продолжения, ожидая услышать, в чем же заключалась моя «опасность».

— Объясни мне, Себастьян! — мягко попросила я.

Он поднялся на ноги и протянул мне руку:

— Пойдем.

Что не так? Этот немой вопрос я постаралась вложить в свой взгляд, обращенный к нему.

Но даже если он и понял меня, то не подал виду. Лишь крепко сжал мою протянутую ладонь и резким движением поднял на ноги.

Я плелась за ним, пытаясь очистить разум от его влияния. С ним что-то не так. Какие-то обстоятельства, о которых он обещал мне рассказать. Нехорошее предчувствие вновь подняло свою голову и подобно змее зашипело, отдавая мерзостью и подлостью.

Себастьян вел меня в гостиную, пока я пыталась разобраться с мыслями и подавить внезапно вспыхнувшее презрение к себе за бесстыдное поведение.

Мы расположились на диване, повернувшись лицом друг к другу. Я выжидающе смотрела на него. Он помассировал переносицу и тяжело вздохнул. Казалось, ему очень трудно начать разговор.

— Прошу тебя, Зоя, — наконец заговорил Себастьян, глядя мне в глаза. — Все, что я сейчас скажу, не воспринимай как обиду и пообещай подумать, прежде чем дать ответ.

— Хорошо. Я обещаю, — осторожно произнесла я, трепеща внутри от волнения.

— Как я ранее говорил тебе, моя жизнь — это сплошные правила, обязанности и ответственность. Но есть еще бремя, которое я несу уже больше двадцати лет.

— Что это за бремя, Себастьян?

Я поймала его взгляд и почувствовала, как робкая надежда на благоприятный исход разговора стала медленно таять.

— Это не только моя тайна, Зоя. И говорить о ней я не имею права.

— Если ты подобным образом предлагал отношения девушкам, я не удивлена, что первое свидание у тебя произошло так поздно! — нервно рассмеялась я и смолкла, осознав, что это была очень неудачная шутка.

— Я и не пытаюсь предложить тебе отношения, Зоя! — резко оборвал меня Себастьян.

Его первый укол в сердце заставил меня вздрогнуть.

— Я не могу встречаться с тобой и никогда не женюсь на тебе. Никто не должен знать о наших будущих встречах. Для всех окружающих — мы просто друзья.

Тонкая острая боль причиняла муку. Но я смиренно слушала человека, который вонзал невидимые иголки в мою грудную клетку. Туда, где все еще билось мое любящее сердце.

— У меня есть приемлемая альтернатива для нас, — перешел на деловой язык Себастьян. — Мы взрослые люди, которые испытывают сильное влечение друг к другу. Ты — свободная современная девушка с разумным подходом к жизни. Я — состоятельный мужчина, способный полностью обеспечивать тебя за все то время, которое ты будешь проводить со мной.

Я выжидающе смотрела на этого благородного героя, который с каждым проговоренным словом терял свои рыцарские доспехи по частям.

— Обещаю, у тебя будет все, что ты пожелаешь. Я подарю тебе галерею, где ты сможешь выставлять свои работы. Ты никогда не узнаешь, что такое счета или расходы…

Однажды мне довелось полночи отдраивать полы от рвоты пьяного клиента в баре, где я жила. Я потом не смогла съесть заработанную пищу.

Опекуны заставляли меня мыть асфальт, которым был устлан их двор. Однажды осенью мне пришлось убирать его, когда лил дождь, и я заболела. Кашель так долго не проходил, и температура жгла мое тело, пока меня не забрала «скорая». Оказалось, что у меня запущенная стадия пневмонии, и я еще долго лежала под капельницами. Но разве это кого-то волновало?

Мое прошлое изувечено множеством унизительных воспоминаний. А этот вечер стал венцом всех моих унижений. Его сплел Себастьян Эскалант, предложив мне спать с ним за деньги, стать его личной шлюхой.

Наконец, он замолчал.

— Красиво говоришь! — бездумно прошептала я, повторив недав-

но сказанную им фразу.

— Я не понял твоего ответа.

Зато я все поняла. Да, он был прав. Я другая и не похожа на девушек, которые его окружали. Они, не раздумывая, согласились бы. Честно говоря, я бы тоже дала согласие, если бы у меня не было такого прошлого. Даже если бы он вообще мне ничего не предложил. Я осталась бы с ним просто так, без надежды на замужество или холодного расчета. Просто потому что он — Себастьян.

Я почувствовала, как слезы подступили к глазам.

— Спасибо тебе, Себастьян, — я поднялась на ноги, и он тоже.

Он смотрел, как я прошла мимо него и взяла еще влажную одежду с кресла.

— Зоя…

Я направилась в ванную, так и не оглянувшись. Дрожащими руками я натянула на себя холодные мокрые вещи и, стараясь не смотреть на свое отражение, вышла обратно.

— Зоя, погоди!.. — услышала я его оклик, но не отреагировала, сразу направившись к лифту.

Себастьян догнал меня и остановил, взяв за руку.

Он заставил меня поднять на него глаза. Главное, не расплакаться.

— Я не хотел тебя обидеть, Зоя! — с сожалением в голосе признался он.

Странно, но я не злилась на него. Только на душе тоска оплакивала мое разочарование, а сердце, казалось, отказывалось стучать от мучительной боли.

— Ты не обидел меня, Себастьян. Унизил — да, но не обидел.

— Быть со мной для тебя унижение? — опешил он, отпуская мое запястье.

Быть с тобой — моя мечта, Себастьян. Но не так.

Я сглотнула, опустила глаза и нажала кнопку вызова лифта.

— Принимать твои условия унизительно для меня, Себастьян. Но я благодарна тебе за честность и… за сказочный день.

Он молчал, будто утратил способность говорить. Двери лифта наконец-то раскрылись, и я вошла внутрь кабинки.

— Ты — мое вдохновение, Себастьян!

Моя фраза повисла в тишине между нами, когда наши взгляды разъединила равнодушная сталь механических дверей, унося меня вниз. Во мрак и привычную жизнь без него.

***

Теперь можно и поплакать. Дождь все еще шел, и я подставила лицо под капли, которые смывали с лица мои слезы.

Действуя на автомате, я села в такси, которое, не понимаю как, мне удалось остановить. Я сжалась в клубок на заднем сидении, пробормотав водителю адрес моего временного дома.

О боже, не хочу туда! Там его родители. Там его портреты…

Закрыла глаза. Я все равно ничего не видела перед собой, ослепленная слезами...

Резкий визг тормозов вырвал меня из мучительных раздумий. Скрежет метала. Кто-то закричал. Яркий свет ударил по глазам. Сильный толчок. За ним еще один.

Мощный удар, от которого я перелетела через переднее сидение. Боль пронзила мою голову, и тьма поглотила меня.

---------------------

Дорогие читатели!

Вы читали ознакомительную версию книги.

Не забудьте оставить свой отзыв!

Спасибо!

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Пожалуйста, войдите, чтобы комментировать.