Семья Эскалант. Кн.4. Жизнь

Ларосса Юлия

Просмотров: 900
Категории: Любовные романы
4.3/5 оценка (4 голосов)
Загружена 17.07.18
Семья Эскалант. Кн.4. Жизнь

Купить книгу

Формат: PDF, TXT, EPUB, FB2
Избранное Удалить
В избранное!

Неужели мир Зои уничтожен? Все, во что она верила и чем трепетно дорожила, превратилось в прах?.. Да, перемены затронули не только ее настоящее. Они до неузнаваемости изменили прошлое и перевернули будущее.

Но скоро все закончится. Страницы расскажут последние главы. История обретет финал. Герои признаются в своей нереальности и снимут маски.

Последняя битва будет слишком кровавой. Ответы на вопросы окажутся бессердечными. Боль от предательства станет смертельной. Жестокие испытания, давние тайны и бессмертные чувства сломают даже самых сильных!

Пришло время отпускать. Наступил тот самый момент, когда нужно прощаться и… простить.

Глава 1
Лживый мир

Две недели спустя
Мрак утяжелял интерьер комнаты. Ночь даже не пыталась проникнуть сквозь тяжелые портьеры, которые прятали окна от лунного света. Воздух впитал запах мебели из натуральной кожи и дерева. Высокий потолок утопал в темноте, унося с собой бесчисленные полки книг. Тишина робко нарушалась мягкими звуками, которые оповещали о безупречной работе новейшей техники.
Огромная библиотека, совмещенная с кабинетом, насторожено освещалась настольной лампой и светом горящих мониторов, подключенных к мощным компьютерам. Шесть экранов с диагональю в пятьдесят два дюйма транслировали видеозаписи, стоя на массивном столе из черного дерева.
Эта комната – моя любимая. Только здесь я по-настоящему живу. Вот это и есть мое любимое окружение. Я здесь вырос, возмужал и осознал, зачем пришел в этот мир и кем должен стать.
Люди, которые считают меня своим сыном, другом или выгодным знакомым, даже не догадываются, насколько они поверхностны и глупы. Они наивно полагают, что знают о моих вкусах, интересах, принципах.
Они уверенны, что знают кто я.
Мои пальцы лениво скользят по клавиатуре, а непослушные глаза так и норовят заглянуть в заветный ящик стола. Там, на черном бархате футляра лежит оно – мое оружие. Мой символ, ради которого я выжил, чтобы выполнить свое предназначение - выпустить пулю из него в сердце последней-из-рода-Солер.
Но сейчас мне нужно подождать. Не всем актерам нанесли грим и вручили сценарий. Последняя репетиция перед дебютом. Перед премьерой справедливости.
***
Жизнь.
Какой смысл затаился среди этих букв и звуков? Жизнь – это сон? Или может игра? Шахматная партия или активная форма существования материи? Полет звезды, как целая эпоха для Вселенной, но один миг для человека?..
Да, под словом «жизнь» каждый из нас хранит свое понимание. Для одних оно заключается в семье. Для других – это путь к внешним успехам: славе, выгоде, почету. Кто-то видит свою жизнь в отражении своих творческих или порочных увлечений. А некоторые губят свои страстные порывы и отдают всю свою жизнь ради достижения чужих целей.
Ну а что же я вкладываю в звучание этого слова?
Недавно я осознала, что больше не могу найти ответ. Его выжгли из меня. Беспощадно. Оставив лишь болезненное клеймо. На долгую память.
Когда-то давно моя жизнь заключалась в самом дорогом – воспоминаниях о близких людях, о том времени, когда они были рядом. Я трепетно берегла каждое мгновение, когда на мой оклик отзывались такие родные, живые, реальные голоса – мои мама и папа. Постепенно, словно наращивая бесценный капитал, я жила своими воспоминаниями, изливая их в творчестве. Растворялась в нем, лелеяла надежды и мечтала.
Приехав в Барселону, я осуществила две самые робкие и сказочные надежды – я стала учиться в лучшей школе искусств и вдохновлялась совершенным мужчиной по имени Себастьян Эскалант. Но я все потеряла.
Воспоминания очерненные. Вдохновение уничтожено. Сердце растерзано.
Я потеряла себя. Моя душа заблудилась в потемках устрашающего леса. Я слышала, как призрак прошлого дышал в спину. Чувствовала мерзкий смрад чужих грехов. Я вторглась в постороннюю жизнь, пытаясь жить в незнакомом мире и стать его частью. Ведь прежняя я уже мертва…
- Зоя, вы готовы? Эфир через три минуты, - вежливый голос режиссера заставил меня вынырнуть из омута раздумий.
Мои глаза встретились с пытливым карим взглядом молодой женщины в отражении ярко подсвеченного зеркала.
- Да, Элен! - кивнула я и встала с высокого стула.
- Супер! Тогда я провожу вас? – и она жестом пригласила меня следовать за ней.
Я послушно направилась за женщиной с «Айпэдом» в руках и наушником с миниатюрным микрофоном у рта.
Глаза улавливали собственное отражение в зеркалах гримерной, мимо которых я шла. Все еще с трудом узнаваемое отражение. Когда же я привыкну к своим прямым волосам, которые теперь тяжелой волной ниспадали на плечи и спину? К умело наложенному макияжу с безупречно обведенными губами темно-розовой помадой? К узкой белой юбке, насыщенной синевой блузке и туфлям на эффектных каблуках, из моего нового гардероба, который скрупулезно подобрал Ксавьер Варгос?
Студия популярного ток-шоу Испании на восемнадцатом этаже небоскреба оказалась обставленной в стиле уютной гостиной. Дизайнеры намеривались создать домашнюю атмосферу, дабы вывести на откровения приглашенных знаменитых гостей. Прежняя я непременно восхитилась бы красочным пейзажем вечернего Мадрида за огромным окном, цветами в искусно сплетенных белых корзинах и ярким блеском глаз ведущей.
Но нынешняя я заметила совсем другое.
Вид из окна - это рисованная картинка, цветы – искусственный пластик, а блеск в глазах телеведущей - всего лишь свет от профессиональных камер. Вот только интерес ко мне неподдельный, корыстный и насыщенный, как свет от этих софитов.
Я расположилась на мягком кожаном диване красного цвета, который стоял напротив своего клона, и часто заморгала, пытаясь привыкнуть к ярким прожекторам направленных со всех сторон в мое лицо. Они не позволяли видеть зрителей, которые непременно пытливо смотрели на меня.
Напротив сидела популярная испанская ведущая - Пилар Карденас. Она мило мне подмигнула, пока девушка-гример наносила последние штрихи на ее безупречное лицо. Тридцатилетняя и успешная брюнетка, с алой помадой на губах и в элегантном наряде белого цвета, уже приготовилась начать свою работу.
Прозвучал обратный отсчет до эфира и...
- Добрый вечер, дорогие друзья! – улыбаясь, заговорила на камеру Пилар, после музыкальной заставки и команды режиссера, которая прозвучала в ее скрытом наушнике. – Выпуск этого вечера не похож на все предыдущие. Трогательная и уникальная атмосфера нашей студии беспрепятственно передастся вам, драгоценные зрители и телезрители. Ведь сегодня у нас сенсационная гостья. Девушка, чье имя сравнивают с русской царевной Анастасией Романовой. Девушка, судьба которой достойная стать книжным бестселлером или отличным сюжетом для фильма. Девушка-легенда, которая вернулась в нашу реальность. Итак, спешу вам представить таинственную героиню современности - графиню Зою Солер!
Зал загремел аплодисментами, снова зазвучала музыка и три оператора с массивными установками камер повернулись в мою сторону.
Я не смогла улыбнуться в ответ ведущей. Счастья от столь активной лести и рекламы у меня не нашлось. Как и волнения от предстоящего публичного интервью.
Когда стихли рукоплескания присутствующей толпы, Пилар опять заговорила:
- Дорогая Зоя! - фамильярно обратилась она ко мне. – Спасибо, что нашли время и оказали огромную честь, выбрав именно наш телеканал, чтобы ответить на вопросы, так интересующие нас и наших драгоценных зрителей.
Лесть. Лесть. Лесть…
- Спасибо, что пригласили, Пилар! - вежливо ответила я.
Красавица-ведущая закинула ногу на ногу, продемонстрировав черные туфли с ярко-красной подошвой, и снова улыбнулась:
- Итак, Зоя, меньше месяца назад ваша жизнь круто изменилась. Настоящее изменило ваше прошлое. Вы обрели богатство, титул, известность и новую семью. Как вы себя чувствуете? Привыкли к внезапным и кардинальным переменам?
Окружение затихло, и камеры снова направились в мою сторону. Мои ответы на заранее известные и установленные вопросы были готовы. Безупречный знаток в публичной жизни Ксавьер написал мне сценарий. Благодаря ему, я должна стать еще популярней.
Он не учел лишь одного: я презирала искусственность.
- Привыкла ли я к переменам? – задумчиво повторила я и усмехнулась. - А как быстро привыкаешь к чужой жизни? Не знаете, Пилар? Не пробовали? Так я вам расскажу.
Боковым зрением я увидела, как нервно заерзал Ксав, стоящий слева за кулисами.
- Очень и очень медленно. Чаще всего мне кажется, что я не живу, а сплю. Или слишком эмоционально переживаю за судьбу героини фильма. Но худшее в этих моментах – это осознание. Понимание того, что ты находишься внутри этого триллера. И нет возможности проснуться, выйти из кинотеатра или выбросить книгу. Ты живешь этой страшной историей. Поэтому вы правы, мне необходимо привыкать.
Ведущая скосила голову набок, слегка обескураженная моим ответом.
- Даже не могу представить как вам тяжело! - сочувственно проговорила она. – Я хочу сказать, что вы - невероятно смелая и сильная девушка. Вы так много потеряли, но приобрели в несколько раз больше. Разница только в самом главном, - отклонилась от сценария и Пилар. – Душевные утраты не восполнить материальными дарами.
О, как точно!
Я была приятно удивлена искренним пониманием этой теле-дивы. Она тронула струны моей израненной души и, мне пришлось отвести взгляд.
Пилар поднялась со своего места и, подойдя ко мне, села рядом.
- На ваши хрупкие плечи взвалилась тяжелая ноша страшного родового проклятья, - умело вернулась она к разговору и сжала мою ладонь, лежащую на колене. – Мир изменился с того ужасного времени, когда страдала ваша семья. Мало кто мог прийти на помощь тогда. Причины этому были разные: бессилие, неверие, но чаще - безразличие…
Ее глаза искусно наполнились слезами, а голос немного подрагивал:
- Но сейчас вся Испания встает за вас, Зоя! После первого анонса, где ваше имя высветилось в списках приглашенных гостей, мы получили миллионы сообщений и звонков! Предложение помощи, высказывание сочувствия, обещания защиты и много-много добрых, искренних слов для вас, Зоя. Теперь вы не одна. С вами Испания! С вами ваша родина!
Бурные аплодисменты взорвали аудиторию после окончания столь пламенной речи. Да что там, даже моя готовность услышать все что угодно, не помешала сердцу трогательно екнуть.
- Спасибо… Я тронута! - искренне признала я.
Пилар опять улыбнулась и вернулась на свое прежнее место.
- Итак, Зоя, - заговорила ведущая. – Вы приехали в Барселону по приглашению школы искусств и даже не подозревали, что вас ждут такие масштабные перемены. Однако за то короткое время, что вы пробыли в нашей стране, ваша жизнь подвергалась серьезной опасности. Настораживало ли вас это? И какие меры вы предпринимали?
Выдохнув, я стала говорить:
- Настораживало, но не меня. Да, случались моменты, когда мне действительно было страшно. Но на помощь всегда приходили люди, которые оказывали свою поддержку, а после и дружбу.
- Вы имеете в виду семью Эскалант?
- Не только, - я, не моргая, смотрела на нее. – Но их имена называть я не буду. Извините.
- Понимаю, - улыбалась Пилар. – А как насчет Себастьяна Эскаланта? Ведь недавно именно он пришел к вам на помощь, не так ли?
Сердце полоснуло острой болью, и я подавила в себе желание поморщиться. Привычный приступ прошлых чувств.
- Мне очень жаль, что я доставила ему массу хлопот. Человек, преисполненный благородства и непосильных обязанностей, был вынужден прийти мне на помощь. Теперь я должна сделать все, чтобы больше не беспокоить этого мужчину.
- Хм… - захлопала ресницами Пилар, явно удивленная моим очередным незапланированным ответом. – Сегодня же вечер откровений, так ведь? Поэтому дабы развеять нарастающие слухи, я должна вас спросить о том, что очень интересует наших зрителей. Как только стало известно, что вы таинственная графиня, будущий герцог расторгнул помолвку с Викторией Энторо. Однако обручальное кольцо украшает его безымянный палец. Странное совпадение, согласны?
Самовлюбленный, эгоистичный и самоуверенный поступок меркантильного Эскаланта.
- Это всего лишь совпадение, Пилар. Мне очень жаль, что помолвка этой замечательной пары распалась. Но я не имею к этому никакого отношения.
Не-на-ви-жу лгать!..
Разочарованная Пилар взяла паузу и откинула темные пряди густых волос за спину.
- Двадцать лет назад ваша семья была приговорена к смерти неизвестным мстителем. Тогда общество верило в проклятье, страшное стечение обстоятельств. Теперь же все знают правду. Ужасную и опасную правду о жестоком человеке, который пока остается ненайденным. Есть ли у вас подозрения, наводки или домыслы о том, кто прячется под маской?
На миг я опустила глаза и собралась с духом, чтобы ответить. Посмотрев на ведущую, я заговорила:
- Я уже знаю, кто этот человек, Пилар.
Послышалось удивленное оханье в студии.
- Кто же он, Зоя? – ведущая не скрывала удовольствия от возможности разыграть более красочный сценарий.
Переведя взгляд с ее лица на «дуло» камеры, устремленное на меня, я обратилась к человеку, который жаждал моей смерти.
- Трусливый психопат, который возомнил себя судьей и палачом одновременно. Мстительный слабак, жаждущий моей кровавой расплаты за грехи родителей, - мой голос сквозил ненавистью и гневом.
- И в чем же грехи вашей семьи? – драматично вопрошала Пилар.
Я снова посмотрела на ее лицо и грустно улыбнулась:
- В их человечности. Они виновны лишь в том, что не отреклись от своих чувств. Любили, боялись, верили и доверяли.
***
Внизу экрана побежали титры. Телеведущая договорила финальную фразу, заканчивая свое шоу, а я все никак не мог отвести взгляд от экрана. Даже когда началась надоедливая реклама, я продолжал смотреть. Не понимая. Не осознавая. Не принимая ее публичный отказ.
«Это всего лишь совпадение… Я не имею к этому никакого отношения…»
Безупречно отрепетированная фраза, сказанная новой Зоей. От прежней робкой творческой натуры не осталось и следа. А так жаль! Она мне нравилась больше.
Я сидел за рабочим столом в домашнем кабинете. Ночь опустилась на город, внушая мне уже знакомую тоску. Взгляд скользнул на черную папку, в которой заключалась жизнь моей жены. Неделю назад Виктор передал мне обширную биографию, составленную Гаспаром Али-Капуром.
Я прочел ее сразу. С каждым новым фактом про этап судьбы Зои, я злился на себя. В моей памяти вспыхивали фразы и действия, которыми я пытался завладеть храброй девушкой, подкупая ее и соблазняя богатством. Но я не понял самого важного – та, что изведала низость бедноты, познала нищету и голод, та у которой осталось одно единственное - гордость, никогда не продастся. Такую личность подкупить нельзя.
Я задумчиво поворачивал обручальное кольцо на пальце. Моя новая привычка, которая дополняла другую, тоже новую. Она заключалась в моей тоске по юной, мудрой девушке, которую я когда-то вдохновлял и которой мог обладать.
Я обрел свою жену - Зою Солер, но тосковал по Зое Рольдан. Одно имя, но две разные личности. Первую создал я, а вторую – не покорил, но растоптал. Задача в главном – вернуть прежнюю, став мужем новой.
Я всегда достигаю поставленных целей. Преграды неуместны на моем пути. Так было всегда. И этот случай далеко не исключение.


Глава 2
Мадридские дни

Я вошла в номер отеля «Голден Руж» после того, как парни из личной охраны проверили его. Закрыв за ними дверь, я облегченно вздохнула.
Рада тебя чувствовать, одиночество!
Скинув туфли и на ходу стягивая с себя юбку и блузу, я двинулась в сторону ванной комнаты. Открыв кран, выпуская стремительный поток горячей воды, я добавила ароматной пены из фигурного флакона и оживила экран спящего «Макбука». Загрузив первый на очереди трек, я подошла к окну. Красивый и низкий голос Люка Ситла-Сина запел песню «Темнота». Устало вслушиваясь в его слова, я смотрела на ночь в Мадриде.
Шикарный город, но с тяжелой, пыльной атмосферой. Здесь мне сложно дышать. Этот мегаполис подарил много впечатлений и новых переживаний, которые делали попытки меня исцелить. Хотя, разве это город? Нет, это дело рук милого, доброго и настоящего Ксавьера.
Улыбка тронула губы, когда мысли переместились в недавнее прошлое, в то утро, когда я не хотела просыпаться. Это был новый день после того, как моя жизнь перевернулась. Я не хотела входить в эти перемены, отвергала их и не желала принимать. Ксавьер заставил меня сделать это. Постепенно и умело он убеждал, внушая уверенность, силу и веру в себя.
Его дом осадили репортеры, не давая прохода ни ему, ни мне. Вечером того же дня, он собрал вещи, прихватил мои документы и увез в аэропорт. Меня и толпу моих телохранителей, которые уже не скрывались.
Так я оказалась в Мадриде. Здесь я видела то спасение, которое Ксавьер пообещал. Нужна лишь самая «малость» – довериться ему. И я доверилась.
Я плохо осознавала реальность, отрицала ее безразличием и бездействием. Ксавьер выступал перед журналистами от моего лица до тех пор, пока я не очнулась. Охрана, проверки, постоянно звонящий телефон и заваленная почта моего сайта. Пришлось блокировать все входящие вызовы и сообщения. Это было также решением Ксава, которое он аргументировал очередной попыткой стабилизировать мое эмоциональное состояние.
Было непривычно, тяжело и очень, очень сложно. Ведь я не тот человек, которому хотелось жить в таком мире. Мои материальные блага заключались в полнейшем их отсутствии. И я была довольна этим. Я хотела стать художницей. А стала графиней, которую преследует больной психопат для того, чтобы убить…
- Твоя одежда – это копия стиля правильной Златы Эскалант! - ворчливо сообщил мне Ксавьер, когда я проснулась на следующий день после приезда в Мадрид. – Сегодня у нас по плану одно проверенное лекарство от разочарований – шопинг. Жаль, что помогает только женщинам и жаль, что мне придется таскаться по дамским примерочным… Хотя, стоп! Отчего жаль-то?!
В лекарстве я нуждалась. Даже в таком сомнительном и кратковременном. Моя жизнь ощутила такую встряску, что я напрочь лишилась ориентира. Бессильно отдавшись в исцеляющие руки единственного человека, который вселял в меня намек на уверенность в том, что завра я захочу встать с постели.
- Тебе повезло, Зоя. Да, ты получила не то, что хотела. Но благодаря этому теперь ты можешь получить все! Я покажу тебе этот мир. Я познакомлю вас и вы полюбите друг друга! - обещал Ксавьер.
Он помог сменить гардероб. Понимая жалкую подачку бедной сироте от богатой Златы, я вернула ей все то, что пропахло мерзким обманом.
Мой новый стиль был… опасным. Каблуки слишком высокие, наряды чересчур узкие, цвета невероятно насыщенные, а сорванные бирки принадлежали дизайнерам мирового уровня и указывали на катастрофически высокие цены.
Но отныне я - богачка. Даже после того, как я перечислила крупные суммы на содержания детских домов и больниц, нули на моем счете уменьшились незначительно. Спасибо за это я должна говорить семье Эскалант. В частности… Себастьяну.
Он умело управлял наследством моей семьи, приумножая его вместе со своим. Благодарить его я не собиралась. Особенно, после просмотра одного видео, присланного на почту Ксавьера «доброжелателем», пожелавшим остаться анонимным.
Это произошло в уютный вечер после лекарственного шопинга. Надев на себя новое платье, я вошла в номер Ксавьера. О времени моего визита его предупредили заранее, поэтому я, по привычке не постучав, уверенно прошагала внутрь.
- Себ, она простит тебя. Просто нужно время…
Я замерла на пороге кабинета друга, услышав голос Виктора Эскаланта. Ксавьер сидел лицом ко мне за небольшим столом, поверхность которого отливала синим глянцем. Его взгляд сосредоточился на экране компьютера, и он не сразу заметил мое появление.
- О, Зи… - спохватился он, судорожно клацая компьютерной мышкой
- Да причем здесь эта девка?!.. – злобное исполнение голоса, который однажды покорил меня, резко оборвался.
- Э-э, ты роскошно выглядишь! – затараторил Ксав, подскакивая со стула. – Пойдем?
- Что это ты смотрел, Ксавьер? – предчувствие мерзкими тисками уже сжимало внутренности, и я двинулась к его столу.
- Да так! - замялся он, пытаясь отмахнуться. – Фигня всякая! Не стоит…
- Покажи мне! – я упрямо кивнула в сторону монитора уже выключенного компьютера.
Ксавьер опустил глаза:
- Не хочу.
«О, что-то новенькое!» - злорадно усмехнулось мое сознание, пока изрезанное сердце просило пощады.
- Показывай, Ксавьер. Так лучше будет. Ведь сам знаешь, - тихо аргументировала я.
Мужчина вздохнул и склонился к клавиатуре, чтобы снова оживить монитор.
- Только что получил, - печально проговорил он. – Не знаю от кого. Адрес заблокирован.
Перед моими глазами открылось окошко плеера с очевидной видеозаписью камеры наблюдения из кабинета Давида Эскаланта. Там, где я в последний раз говорила с Себастьяном…
Он стоял у горящего камина, напротив него замер Виктор. Запись велась откуда-то сверху, будто с потолка. Ксавьер нажал на кнопку и статные фигуры стали двигаться, а комната наполнилась голосом. Его голосом.
- Хватит уже думать своим членом и грезить бабскими мечтами, брат! Ты хоть понимаешь, что теперь будет?! Половина нашего состояния принадлежит семье Солер! И если эту наследницу одурачит какой-нибудь Ксавьер, то мы с тобой дорого заплатим за это!
- Тогда не стоило вести себя с ней как последний циничный козел, брат! – прорычал ему в ответ Виктор.
- От кровного родства невозможно отказаться. К сожалению, – опять нарушил тишину суровый голос старшего брата. - А вот дружественные связи искореняются с завидной легкостью! – договорил он и круто развернувшись, направился к выходу.
Запись закончилась и в комнате повисла напряженная пауза.
Я сглотнула мерзкие слезы боли и разочарования. Все так, как Себастьян и предсказал. Он лишил меня сияния в глазах, разбил в дребезги. Ведь я не убежала, ослушалась и осталась рядом с ним. Любовь к нему проникла в мое сердце без помех, и отравила своей обреченной безответностью.
- Да, именно это и заставляет его быть со мной, Ксавьер, - хрипло сказала я и усмехнулась. – Таков настоящий Себастьян Эскалант! Как же он чертовски далек от того парня, которого я рисовала... Наивная, влюбленная идиотка!
Деньги, семейный долг и обретенная жена, которая является неопровержимым и главным условием для его получения наивысшего титула испанской монархии после короля.
Я понимала, что Себастьян будет бороться за мое согласие сохранить брак. Ему это невероятно выгодно и удобно. Разделять семейный капитал, который я запрошу при разводе по праву – это один из главных стимулов его борьбы. Прагматичный и расчетливый Эскалант непривычно предсказуем.
Вот так я стала взрослее. И доказательство этого я позволила запечатлеть в предпоследний мадридский вечер.
- Помнишь, ты обещала мне фотосет, Зоя?
Ксавьер азартно поблескивал глазами и вел меня за руку в свой номер.
- Припоминаю, - насторожено ответила я.
- Пришло время, детка, – торжественно провозгласил он, открывая дверь одной из многочисленных комнат его люкса.
– Ты должна выполнить данное обещание!
Я изумленно глядела на оборудованную студию и локацию в дальнем углу под профессиональным освещением ламп.
- Ксав… - пробормотала я, смущенно перевела взгляд на черный шелк ткани, белые стены и диван, которые создавали стиль будущей фотосессии. – Я не смогу!
- Эй, детка! – он взял меня за плечи и мягко встряхнул. – Это необходимо, прежде всего, тебе. Новой тебе, Зоя.
Я сомнительно вскинула брови и посмотрела ему в глаза:
- Не думаю…
- Зоя! – он резко оборвал меня и сильнее тряхнул. – Я хочу показать, какой мы видим тебя. Какую девушку захотел Себастьян Эскалант. Но больше всего я хочу, чтобы он отгрыз себе руки от бессилия и собственного упрямства, когда увидит тебя на моих фото!
Я закусила губу, борясь с нерешительностью и искушением, которое уже набрало значительную силу. Кажется, настало время действительно меняться, а не создавать иллюзию.
И я согласилась.
Я хотела предстать обнаженной лишь перед одним мужчиной. Для него я хотела быть соблазнительной, красивой и желанной. Я хотела этого без обещаний, без надежд и оплаты. Я хотела услышать его властный шепот: «Моя!»
Теперь я хочу этого меньше всего. Жду тот час, когда смогу вспоминать его имя без внутренней встряски. Мне надоела эта невысказанная ненависть, злость, обида и дикое желание не любить его. Доказать его ошибку и свою значимость.
Две недели моего мадридского лечения истекли. Завтра я возвращаюсь в Барселону.
Отойдя от окна, я направилась к мраморной ванне, которую уже наполнила пенная вода. Опускаясь на ее дно, я пыталась насытиться последним вечером в этом городе, в котором родилась новая Зоя.


Глава 3
Неосознанное прощение

- Итак, детка, теперь все будет иначе, верно? - вздохнул Ксавьер и улыбнулся, пока пилот завершал свою речь, посвященную удачной посадке, и разрешал расстегнуть ремни безопасности.
Я поджала губы, чувствуя острое нежелание покидать самолет. Но, увы, пора.
- Абсолютно, Ксав! - кивнула я, и, собравшись духом, поднялась на ноги.
Ни шага без сопровождения охраны. Не отвечать на незнакомые номера телефонов. Не пренебрегать уроками самообороны. Не откликаться на провокации. Не поддаваться приступам паники и быть всегда готовой к нападению.
Ксавьер снова наставлял меня в миллион двадцатый раз, пока мы сходили по трапу. Я послушно вслушивалась в его слова и испытывала безмерную благодарность, смешанную с чувством вины, за то, что втянула его во все это… дерьмо.
О, да именно так называется этот период моей жизни!
Барселона встретила нас вечерней прохладой. Ноябрь с удовольствием показывал свою сезонную власть. В воздухе ощущался многочасовой дождь, мокрый асфальт отражал искусственный свет, а ветер насквозь пронизывал мою куртку.
Меня уже ждал черный тонированный «Ягуар». Начальник моей охраны, которого выбрал Виктор Эскалант, - Бенедикт Раблес, ожидал у открытой задней дверцы машины. Высокий крепкий мужчина с молчаливой натурой, выглядел сурово и внушал чувство уверенной способности защитить. Я уже была знакома с ним, но только сейчас взглянула на него по-другому. Ведь теперь я осознавала, что от уровня его внимательности, опыта и ответственности зависят жизни людей, которые меня окружают.
- И еще одно, детка, – неловко замялся Ксавьер у автомобиля, и полез во внутренний карман своего пальто. – Вот, держи.
Мой мобильный. Вернее, мой новый мобильный. От прошлой модели пришлось избавиться и приобрести новую, с более надежными и обширными функциями безопасности.
- Это новинка. «Блекфон», - пояснял мне Ксавьер, пока я рассматривала черный телефон с большим экраном. – Это модель самая безопасная и защищенная от прослушки, кражи данных и слежки. Единственное условие – не устанавливай никаких других приложений, кроме тех, которые уже есть. Номера, внесенные в адресную книгу, подключены к твоей системе безопасности. Звонки и сообщения этим абонентам полностью защищены.
- И чьи номера ты внес? – усмехнулась я.
Ксавьер передернул плечами.
Неужели смутился?
- Всех тех, кто прошел проверку на вшивость. Вернее людей, которых проверил Виктор. Он спец по всем этим вопросам, с хорошими связями и друзьями по ту, шпионскую сторону.
- Понятно.
Видно без семьи Эскалант мне никак не обойтись. Точнее, не выжить.
- Спасибо, Ксав! – я погладила его по плечу и улыбнулась.
Но он снова остановил мое намерение сесть в автомобиль.
- Зи… - виновато опустил он взгляд, удерживая меня за локоть. – Есть еще кое-что.
Я выпрямилась и сдвинула брови, выжидающе глядя на сконфуженного друга. Плохое предчувствие сковало мое рваное сердце.
- Я не хотел мешать твоему эмоциональному восстановлению, - неуверенно начал он, глядя куда угодно, кроме моих глаз. – Поэтому утаил одну новость. Плохую новость.
- Да говори уже! Прошу тебя! – горячо потребовала я.
Ксавьер, наконец, посмотрел на меня и быстро выдал:
- В тот вечер, две недели назад, у Латти открылось кровотечение. Тогда врачам с трудом удалось спасти ее и ребенка…
Я в ужасе распахнула глаза, ожидая услышать худшее.
- Все эти дни она находилась под наблюдением врачей. А сегодня… вернее, прямо сейчас она рожает.
- О, Боже! – выдохнула я, зажав рот рукой.
- Я не говорил тебе, потому что предугадывал твою реакцию, - оправдывался он.
- В какой она больнице, Ксавьер? – резко спросила я.
- Клиника «Кирон Текнон», - быстро ответил тот.
- Ты со мной? – на ходу спросила я, быстро садясь в авто.
- Нет, я позже подъеду, - он непривычно мямлил, но дверь удержал. – Зи, ты не злишься на меня?
Мои глаза скрестились с его взглядом:
- Не злюсь, Ксавьер, - сухо прозвучал мой голос. - Но больше никогда не принимай решения за меня. Не поступай со мной так… как он.
И не дожидаясь его ответа, я сама закрыла дверцу машины.
Да, я не хотела видеть в близких людях именно те черты характера Себастьяна, которые больше всего меня тяготили.
***
Одна из самых лучших многопрофильных клиник Европы встречала меня ярко освещенной территорией и светом, льющимся из нескольких окон трехэтажного здания. Сумерки уже превратились в ночь, когда я выглядывала из окна автомобиля на подъездную аллею. Репортеры. Их сотни!
Неужели… я опоздала?
Молчаливые телохранители проложили мне путь сквозь наглую толпу, сующую микрофоны и видеокамеры в лицо.
Я, трясущаяся от переживаний, узнала месторасположение жены Виктора Эскаланта и почти побежала к лифту. Меня пропустили сразу, я даже не успела озвучить свое имя.
М-да, популярность немного работает на меня.
Двери лифта разъехались на нужном этаже, и я быстро прошагала по светлому коридору, почти зеркальному от глянцевых белых стен. По обе стороны от меня шли парни из охраны, привлекая внимание как пациентов, так и персонала.
Кусая губы, я смотрела на указатели, почти не чувствуя пола под ногами от переживаний.
- Сюда, сеньорита! - услышала я спокойный голос Раблеса и все еще непривычное обращение к себе.
Он открыл передо мной дверь, ведущую в зону для особенных пациентов, желающих уединения. Я вошла внутрь и замерла на пороге. Просторную комнату с белыми креслами и диванами украшали живые цветы в белых фигурных вазах и огромное окно с широким подоконником.
Давид, Ньевес, Адриан и Виктор будто по негласной команде, повернули головы и удивленно уставились на меня. Заплаканная Ньевес сжимала руку мужа, сидя рядом с ним на диване. Адриан - поникший и исхудалый - стоял у стены. Виктор медленно поднялся с кресла, неотрывно глядя мне в глаза.
Себастьяна здесь нет.
Только сейчас мне пришла мысль о том, что он обязан быть рядом со своей семьей в этот тяжелый час.
- Я только что узнала, - без приветствия пробормотала я. – Как они?
- Зоя! - выдохнул Виктор и быстро пошел ко мне.
Я даже попятилась от неожиданности, но далеко отступить не успела и оказалась в крепких объятиях мужчины.
- Ты простила меня! – шептал он, прижимая меня к груди. – Ты простила меня, Зоя!
Я услышала слезы в его голосе и замерла, обескураженная происходящим.
- Виктор, сынок!.. – прозвучал голос Ньевес, и чьи-то шаги приблизились к нам. – Ты пугаешь девочку!
- Они живы, Зоя! – уже громче говорил Виктор, сжимая меня в объятиях. – Они живы благодаря тебе!
Облегчение и счастье нахлынуло расслабляющей волной, избавляя меня от напряжения.
- Виктор, отпусти Зою! – мягко сказал Давид и попытался разжать руки парня.
- Ты простила меня! - счастье, слезы и толика безумия неприкрыто звучали в его голосе над моей головой, пока я пыталась осторожно высвободиться. - Простила меня, жалкого беспринципного подонка! Нашла в себе силы и спасла их!.. Спасибо тебе, Зоя!..
Наконец, он разжал руки. Вернее его оттянули отец с Адрианом.
Я сконфуженно посмотрела на радостного новоиспеченного отца с мокрыми от слез глазами. Он на себя не похож: измученный, усталый, с черной тенью под глазами и впалыми щеками.
- Прости нашего сына, Зоя, - обратилась ко мне Ньевес, пока Давид и Эйд уводили в другую комнату все еще безумно бормочущего Виктора. – Он пережил кошмар: не спал больше четырех суток, отказывался от еды и не выходил из этих стен, пока все не закончилось.
- Понимаю, - кивнула я. – С малышом и Латти все хорошо?
Герцогиня улыбнулась:
- Да. Несколько минут назад Злата подарила Виктору сына, а нам – внука. Слава Святой Деве Марии, они живы! Роды были очень тяжелыми. Сейчас она отдыхает. Бедная девочка так измучена!..
Я сморгнула слезы.
Так хочу их увидеть! Я очень соскучилась. Господи, я действительно их простила?
- Я очень рада, что все обошлось! - облизав губы, заговорила я и, не сдержавшись, обняла Ньевес.
Женщина расплакалась и в ответ заключила меня в объятия:
- Спасибо тебе, милая! – отстранившись, она сжала мои плечи и, не скрывая слез, заговорила: - Я понимаю, как это сложно, но все же, попробуй простить нас. Позволь нам быть для тебя семьей, Зоя! Мы очень дружили с твоими родителями и…
Мое израненное сердце опять стало кровоточить. Я высвободилась и перебила герцогиню:
- Я заеду к Латти. Возможно, завтра. Передавайте ей мои поздравления!
Не дождавшись ответа, я вышла прочь из комнаты. Ждавшие у входа телохранители, вмиг двинулись следом. Даже сидя в автомобиле, я никак не могла перестать плакать. Слезы так и текли по щекам, когда я всматривалась в зелень парка, который окружал клинику. Нет, я не стала жесткой и бесчувственной. Я все такая же слабая и эмоционально зависимая личность.
Выезд из ворот лечебницы на мгновение задержался, пропуская въезжающий автомобиль. Мой взгляд скользнул по черному капоту, который отражал свет фар других машин. Темные стекла окон надежно скрывали важного пассажира и его водителя. Но я знала, кто сидит на заднем сидении. Эта машина одна из очень не многих, которые я узнавала с первой секунды.
«Майбах Ландо» вез Себастьяна Эскаланта к семье.
Слезы высохли мгновенно. Но руки задрожали сильнее при мысли, что мы разминулись с ним. Как же хорошо, что я ушла раньше! Хотя сегодня мука от переживаний и планирования предстоящей встречи могла закончиться.


Глава 4
Кольцо

Мой адрес проживания вновь потерпел изменения. Единственным отличием от всех других переездов было то, что это жилье я смело, могла называть «мое». Двухэтажную квартиру на четырнадцатом этаже с видом на Средиземное море выбрал Ксавьер, А Виктор оборудовал новейшими средствами защиты и безопасности.
Я изнеможенно дожидалась у двери, пока все комнаты осмотрят охранники. В квартиру можно было попасть только с помощью ключ-карты, сделанной в двух экземплярах – для меня и Бенедикта Раблеса.
Наконец, я вошла в новое жилье, напичканное датчиками движения, «умным» видеонаблюдением, кнопками экстренного вызова охраны и средствами прослушивания. Одна из комнат была отведена под охранный пункт, где за мной велось круглосуточное наблюдение. А квартира напротив моей арендовали специально для парней из охраны. В свете последних событий моя личная жизнь накренилась над пропастью безвыходности.
Я неспешно осмотрелась. Пафосный стиль арт-деко будто кричал мне о необходимости привыкнуть к новому окружению. Высоченные потолки, традиционно окна вместо фасадных стен, мраморные полы, мебель подобранная строго под тональность комнат и куча технических и цифровых изобретений последних лет.
Меня робко порадовала студия. Мольберты, живущие в ней, столы, на которых лениво расположились кисти наивысшего качества, палитры, краски, гордые полки на стенах держали полотна и коробки с мелками пастелей от лучших производителей. Все дожидались, когда их хозяйка разложит по местам, оживит и придаст очертания своей души.
Но это не сегодня. Я не готова возвратиться в самый важный мир своей жизни. Однако не устояла от быстрого осмотра приобретений, о которых раньше лишь мечтала. Прошлась пальцами по блестящим щетинкам кисточек, насытилась разнообразием оттенков акварелей и вдохнула запах новых полотен. Хм, интересно, какие именно холсты сжег Себастьян у моего подъезда?
Мой муж - Себастьян Эскалант.
Руки дрогнули, и подставка с кисточками упала на пол.
- Чёрт! - раздраженно пробормотала я и, опустившись на корточки, собрала двадцать две кисти, разлетевшиеся по сторонам.
В последние дни эта мысль как молния пронзала моё сознание. Словно вспышка - яркая и внезапная - освещала меня изнутри, вызывая бурю эмоций невероятной силы, состоящую из предвкушения, волнения, нервного ожидания и томления неизвестности.
Ненавижу это!
Я поднялась на ноги и поставила кисти на место. Мой взгляд упал на внушительную стопку альбомных листов с портретами Эскаланта, словно желая еще сильнее испытать меня на прочность. Но я прошла это испытание и вышла из студии.
***
Обмотав белое полотенце вокруг головы, я покинула ванную и направилась в гардеробную. Застыв на пороге просторной комнаты, я окинула взглядом огромные шкафы для одежды и обуви, массивное зеркало в центре и туалетный столик с заботливо разложенными предметами, необходимые для макияжа.
Как скоро я к этому привыкну? И почему же я надеюсь, что никогда?..
Я с трудом нашла самую приличную ночную сорочку кремового цвета доходившую до пят.
Ах, Ксав, не надо было тебя подпускать к выбору нижнего белья!
Сокрушенно мотая головой, я надела шелк и подтянула тонкие кружевные бретельки на максимум, чтобы декольте хоть чуточку уменьшилось.
Ох, а разрез-то какой! Почти до самой талии?!
Скептически оглядев себя в зеркале, я сделала следующий вывод: длина этого ночного одеяния никак не компенсирует его порочного стиля. Хорошо, что мне удалось найти пеньюар, который дал надежду скрыть весь этот стыд. Ведь разгуливать в таком ночном наряде перед камерами видеонаблюдения и знать, что по ту сторону постоянно наблюдают несколько пар мужских глаз – совершенно неуместное испытание для меня.
Накинув шелковый халат сверху на сорочку, я завязала пояс и высвободила влажные пряди из-под полотенца. Расчесавшись, я направилась в смежную комнату и оказалась в спальне, оформленной в темно-фиолетовом цвете. Облако из нежно-пастельных до поглощающих свет оттенков, окружали круглую кровать под балдахином, камин в строгом современном стиле, большое окно и несколько кресел.
Расслабленность растеклась по телу мягкой волной, обещая подарить долгожданное забвение сном. Я ощутила острое желание оказаться в постели. Усталость теперь всегда со мной. Не только физическая. Я изнемогала душой...
- Здравствуй, моя красивая жена!
Голос Себастьяна Эскаланта тихо прозвучал за спиной. Машинально подпрыгнув, я резко развернулась, позволив влажным волосам хлестнуть меня по лицу.
Незваный гость восседал в одном из кресел спальни, закинув ногу на ногу и взирая на меня взглядом, горящим золотым пламенем. Черная рубашка с расстегнутым воротом выглядывала из-под темно-серого пиджака. Руки будущего герцога расслабленно лежали на подлокотниках. Золотистый циферблат часов заметно поблескивал возле рукава, словно поддерживая блеск другого украшения аристократа. Тоже из золота, но на безымянном пальце. Слухи подтвердились – он носит обручальное кольцо.
- Полагаю, у тебя привилегии из-за того, что мою охрану нанял Виктор? – чуть задрожал мой голос.
Он наполнил собой эту комнату. Его аромат вытеснял из меня воздух, заставляя хотеть дышать только им. Мои глаза так давно не видели его. Мой слух так и не смог забыть звучание его голоса…
Так, стоп! Бери себя в руки, дуреха!
Хищная улыбка растянула губы Себастьяна Эскаланта:
- Верно, моя малышка!
Мужчина поднялся на ноги и застегнул пуговицу на пиджаке, который удачно подчеркивал его широкоплечую фигуру и узкую талию.
Муж. Мой муж.
Ну, нет! Снимай розовые очки и швыряй их ему в лицо! В это красивое, совершенное лицо…
- Хорошо, что ты здесь, - сказала я, удивив нас обоих.
- Правда? – сомнение просквозило в его голосе, а темные брови скептично изогнулись.
Игнорируя его вопрос, я двинулась в направлении своей сумки, которая лежала на туалетном столике, рядом с Себастьяном.
Я пыталась покорить те штормовые волны импульса, которые накатывали без устали. Они исходили от него. От мужчины, который задел мою гордость - единственное нематериальное сокровище, которое осталось при мне.
- Я хочу покончить со всем этим и как можно быстрее, - достав пластиковый кейс с бумагами, я обернулась к нему. – Ты должен подписать это, Себастьян.
Какой же он высокий!
Мне приходилось закидывать голову, чтобы смотреть на его лицо. Я, босая и без макияжа, стояла перед мужчиной, который внушал власть и силу.
Эх, а ведь я так хотела, чтобы он увидел меня совершенно другой!
Его глаза медленно скользнули по моему лицу, шее, глубоком декольте, которое не спрятал пеньюар и задержались на черной папке. Челюсти Себастьяна сжались, а взор приобрел знакомый блеск нерушимости. Он скрестил руки на широкой груди и вздохнул. Тот самый вдох с приподниманием плеч, который говорил о его внутренней борьбе.
Я почти читала его чувства.
- Я не буду разводиться с тобой, Зоя, – твердо заявил он, пронзая меня властью своего взгляда.
Не. Позволяй. Ему. Покорять. Себя.
- Знаю, - спокойно проговорила я и опустила папку на стол. – Я должна была тебе предложить добровольно расторгнуть наш брак. На этом настояли мои адвокаты.
Его брови взметнулись вверх и он, выпрямив руки, сунул их в карманы брюк.
- Теперь суд заставит тебя подписать развод, Себастьян.
Эскалант опять вздохнул и посмотрел на меня долгим, пронизывающим взглядом.
Нервное напряжение сдавило мое сознание. Слишком мало времени прошло с нашей последней встречи. Возможно, поэтому так трудно дышать и говорить? Все слова вылетели из головы.
Я отвела взгляд от его лица.
Нужно вернуть свою гордость. Срочно. Мигом.
Себастьян достал из кармана левую руку и посмотрел на нее.
- Я не мог представить, что захочу надеть его, - тихо заговорил он. – Только недавно я понял, что готов это сделать.
Да. Вот оно. Говори то, что заставит меня отречься от тебя!
Себастьян нырнул во внутренний карман пиджака, и сделал еще пару шагов ко мне. Стоя напротив на расстоянии вытянутой руки, Эскалант раскрыл футляр, показывая его содержимое. Там на подушечке, в окружении белой ткани, блестело колечко с камнем в центре, который смело подмигивал мне.
Вот и зима вернулась в мое сердце.
- Это кольцо для тебя, малышка, - услышала я голос Себастьяна. – Видишь, как оно идеально дополняет мое? Также безупречно, как и ты меня…
Я дернула головой и снова увидела блестящее обручальное кольцо на его пальце.
Я не признаю такой вид развлечений как спор или пари. Но в этот момент я впервые была готова поспорить, что Себастьян Эскалант сделал самое уверенное предложение выйти замуж на этой планете. И оно настолько безукоризненно уверенное, насколько и унизительное. Для меня.
- Все это время меня мучили мысли о тебе, - вздохнул он и твердо продолжил. - Да, именно мучили. Раньше я наслаждался их запретностью. Как бы это абсурдно не звучало, но мне доставляло удовольствие бредовое желание обладать тобой. Но теперь я знаю, что ты моя и эта жажда стала непреодолимой!
Испытываемая горечь заставила меня усмехнуться.
- Я смешу тебя? – опешил он, опуская руку с кольцом.
Моя гордость – мое спасение, мое лекарство.
Я подняла на него глаза. Он читал меня. Знала это и чувствовала. Так пусть же наслаждается!
Я заговорила, отчетливо слыша, собственный голос пропитанный обидой и презрением к мужчине, которого я когда-то боготворила:
- Благородство. Семейный долг. Обещание отцу. Азарт. Похоть. Жадность. И деньги, деньги, деньги. Вот истинные причины, которые заставляют тебя бороться за наш брак, - гордо глядя на него, объявила я. - Дополнишь? Или я назвала все?
Его глаза превратились в щели. Он смотрел на меня, будто не веря в то, что я его раскусила.
Где же та наивная девочка, которую он когда-то уберегал сам от себя?
- Варгос внушил тебе это? – в его голосе зазвучала жесткость и злость.
- Нет, - убийственно-спокойно ответила я, и взяла со стола свой «Айпэд». – Я покажу тебе свой любимый ролик, Себастьян. Здесь твой новый образ, который отныне вдохновляет меня. Жаль, что новый он только для меня.
Быстро загрузив видео, снятое в кабинете его отца, я повернула дисплей к нему. Сорок две секунды, которые я знаю наизусть, проходят в привычном режиме. Вот только вид жестокого раскаянья на лице сурового мужчины совершенствует мое отречение от него.
Видео закончилось, и наступила тишина. Я смотрела, как Эскалант опустил руку с кольцом и оставил коробочку на столе, рядом с документами на развод. Он провел рукой по лицу и вздохнул:
- Значит, поговорим начистоту?
- Я всегда так говорила.
- Я тоже, Зоя.
- Уверен?
- А ты - нет? – с вызовом бросил он, сощурив глаза. – Разве не об этом я тебя предупреждал, Зоя?
Его решительный, угрожающий тон, заставил меня испуганно сделать шаг назад, увеличивая пространство между нами.
Но Себастьян тут же исправил это, шагнув в мою сторону:
- Помнишь, я остерегал тебя? Просил держаться от меня подальше? Говорил же, что ты рисуешь не того! – он схватил меня за плечи и встряхнул. - Я даже просил прощения за то, что делаю сейчас с тобой!
Его жестокое и суровое лицо оказалось в опасной близости с моим. Пришлось втянуть шею, чтобы хоть чуточку отдалиться.
- И знаешь, что Зоя? – его голос понизился до хрипловатого шепота. – Я больше извиняться не буду!
- Себастьян!.. – выдохнула я боль от стальных пальцев, сдавивших мои руки.
- Да, ты назвала все причины, которые удерживают меня от развода! - жестко проговорил он и еще сильнее сжал мои плечи. – Именно поэтому, я не отдам тебя ни-ко-му! Уяснила?!
Он резко отпустил меня, почти оттолкнув в сторону.
Пошатываясь, я обрела равновесие и подняла на него глаза. Теперь Себастьян стоял ко мне спиной. Я испуганно наблюдала за его резкими движениями, в которых он пытался сковать свою ярость. Эскалант взял кейс с документами и раскрыл его. Повернувшись, он поймал мой взгляд и разорвал листы на несколько частей, а после, швырнул обратно на стол и убрал футляр с кольцом во внутренний карман пиджака.
- Знаю, что я очень обидел тебя, - сурово сказал он. – Мне жаль, что я намеренно это сделал.
Я увидела, как потемнели его медовые глаза из-за расширенных зрачков. Меня бросило в жар от огня, который вспыхнул в них. Я даже отшатнулась, ясно осознавая, что не смогу справиться с силой этого мужчины.
- И понимаю, что с другой женщиной мне было бы намного проще.
Ох, какой сильный удар!
Я мысленно сложилась напополам.
- Но ты совершенная, Зоя, - продолжал он, хищно двинувшись в мою сторону. - Только такая девушка как ты и должна стать моей женой! Гордая, смелая, красивая.
Я тяжело задышала, понимая, что силы на сопротивление стремительно иссякают. Собрав осколки своей разбитой решимости, я вскинула голову и встретилась с ним взглядом:
- Такая девушка как я всегда будет говорить «нет», чтобы ты не предложил: контракт на секс-услуги или замужество по расчету!
Вот если бы только мой голос не дрожал!
Себастьян медленно пошел на меня. Мое отступление заблокировало кресло за спиной. Мне пришлось превратиться в комок чувств, сцепленный напряжением, и наблюдать, как он, склоняя голову, оказывается опасно близко.
- Я могу заставить тебя сказать мне «да» прямо сейчас, Зоя. На этом полу. На твоей новой кровати. На столе, в кресле и еще раз вон у той стены.
Я сглотнула комок слов, застрявший в горле, и отвернулась от его лица. Теперь он дышал мне в ухо, и я не смогла сдержать судорожный выдох.
Он заметил это и я почувствовала как его губы шевельнулись в самодовольной усмешке.
- Больше нет тех принципов, из-за которых ты отказывала мне. Да, появились другие, добавляющие еще больше огня в мой азарт покорить тебя. Поэтому я подожду, Зоя.
Себастьян отступил на несколько шагов назад и стал изучать результаты сказанных слов. Непременно он заметил мои красные щеки, дрожащие руки, бегающий взгляд и сбитое дыхание.
- Даю тебе неделю, Зоя, - Эскалант перешел на деловой тон. – Потом я объявлю всем о нашем официальном союзе с королевской печатью на брачном договоре. Это произойдет с твоим согласием или без него. Увы, мне плевать на него. Порядок дел перед торжественной церемонией мы обговорим позже, ну а брачную ночь я беру на себя…
- Я не буду с тобой, Себастьян! Не буду… так! – выкрикнула я, почти плача от тяжести его власти.
В ответ он лишь улыбнулся и направился к двери. Взявшись за ручку, он оглянулся и бросил:
- У тебя нет выбора, малышка. Впрочем, как и у меня. Доброй ночи!
Я не смогла убить в себе зависимость от этого мужчины. Я отчетливо понимала это, глядя на закрывшуюся за ним дверь и все еще ощущая его близость, вдыхая его аромат. Я пережила в себе те ошеломляющие, сбивающие с жизненного курса истины, и сейчас, вновь заболела им.
Унижение. Бессилие. Боль. Мука. Жестокие и беспощадные чувства били ножами меня изнутри. Я опустилась на пол и больше не могла сдерживать слез. Я рыдала, уткнувшись лицом в густой ворс ковра.
***
Я беззвучно закрываю дверь спальни, где она спит. Мои шаги мягкие, словно поступь тигра, который готовиться напасть. Мое дыхание частое от сладкого прилива адреналина, но слышно только мне. Я подхожу к постели, на которой лежит она. Эта кровать слишком велика для нее, и мне это нравится. Мне доставляет удовольствие видеть ее худое, беззащитное тело, в котором еще стучит сердце, пульсирует кровь.
Лунный свет таинственно проникает через большие окна и дополняет обстановку ночной мистикой. Люблю это время суток. Только под покровом ночи проступает истина. Ночь снимает маски, открывает тайные желание и прогоняет притворство. Ночь – это мое время…
Я делаю еще один шаг к ее постели и останавливаюсь, неотрывно глядя на девушку, которую скоро убью. Бедняжка! Так наивна и глупа! Мне ее почти жаль. Но только почти.
Моя будущая жертва дышит ровно и тихо. Ее веки трепещут. Она видит сны.
Интересно, что же ей снится? Да разве это важно? Нет, это просто скользнувшая мысль о наивной девчонке, которая думает что она в безопасности.
Она даже не представляет, насколько я близко подобрался. Не знает, что я могу убить ее прямо сейчас и останавливает меня лишь жажда непростой мести. А яркой, красочной и запоминающейся.
Последняя-из-рода-Солер. Из грязного, подлого и ничтожного рода. Ее кровь опозоренная. Ее сердце опорочено. Ее имя проклято.
Через два месяца я стану мстителем, который превратится в легенду. А сейчас, спи, Солер. Пока я разрешаю тебе спать.


Глава 5
Школа

Солнечный день встречал жителей и гостей Барселоны. Осень в каталонской столице – ярчайшее время года. Ведь только в эту пору сплетение стилей и времен городской архитектуры насыщает золотое сияние. Оно покрывает листву волшебством и лишает границ, позволяя слиться с крышами домов и храмов.
Непривычно-ласковые лучи солнца поздней осени заглядывали и в моё окно. Я привыкла к другой осени. В Болгарии она приходила с дождями, вечным туманом и холодным воздухом. Здесь же, осень – добрая, нежная и вдохновляющая. Я уверенна, что Зоя Рольдан рисовала бы ее днем и ночью.
Но вот Зоя Солер все никак не осмелится взять палитру в руки…
Я повернулась на спину и открыла глаза. Опять новый потолок. Почему в последнее время я так часто вижу новый потолок? Это из-за того, что моя жизнь превратилась в крайне нестабильную стихию человеческой судьбы? Я стараюсь меньше думать об этом и сейчас самое время остановиться.
Я сползла с кровати и поплелась в ванную комнату. Мой взгляд задержался на рваных клочках бумаги на столе, которые все еще лежали после вчерашней эмоциональной встряски.
Себастьян Эскалант все ещё мой муж.
Душевная дрожь лишила меня остатков сна, и я привычно попыталась проигнорировать ее.
В отражении зеркал ванной комнаты меня встретила та же девушка, что и всегда. Это становилось обычным – носить новую маску. Сегодня я вернусь в школу. Вечером пойду на презентацию ювелирной коллекции Циско Эмпе. В субботу меня ждет дебютный бал. А через неделю - первая выставка моих работ.
Насыщенный график, черт побери!
Надев вязаное платье сиреневого цвета и черную куртку, я расчесала волосы.
Итак, Барселона, готова ли ты принять меня? Готова ли ты помочь мне принять тебя? Совсем недавно я узнала, что родилась на твоей земле. Как думаешь, у меня получиться жить под твоим небом? Ну, что скажешь, Барселона?
***
Я пожалела об упрямом решении вернуться в школу «Ллотия», как только «Ягуар» приблизился к ее воротам.
Толпа репортеров заполнила парковку и сотворила живую преграду, которую почти грубо распихивали телохранители – Раблес и Сорино, прокладывая мне путь от автомобиля к входу в школу. Они были постоянно рядом со мной: сидели на лекциях, ходили по коридорам и сопровождали в столовую. Без них я ходила только в туалет. Но и тут происходили весьма непривычные для студентов моменты. Во-первых, из этой комнаты всех настойчиво просили выйти, потом тщательно обыскивали и лишь тогда, входила я. Во-вторых, пока я не появлялась снаружи, в туалет никто не смел войти, а из-за этого создавалась очередь. После двух таких процедур я решительно отказалась от воды и чая пока не закончатся занятия.
Косые, откровенно любопытные и оценивающие взгляды преследовали меня повсюду. Перешептывания и почти неприкрытые остроязычные фразы доносились до моих ушей. Но это еще не все. Победителем в категории «Последствия неправильного решения вернуться в прежнюю жизнь» стало всеобщее лицемерие. Огромное количество студентов и преподавателей желали познакомиться со мной. Тщеславные и корыстные ребята, открыто предлагали свою дружбу. В их числе оказался и президент студенчества – Винсент. Он, подшучивая, расспрашивал о моих делах и планах на ближайшие выходные.
Подводя итог первого дня моего обучения под новым именем, я сильно приуменьшу, если скажу, что подорвала спокойное течение учебного процесса. И уже сидя на последней лекции профессора Эмпе, я сокрушенно подумывала про временное прекращение учебы. Не хочу дожидаться, когда об этом попросит директор школы из-за всего этого шума вокруг имени Солер. Моего имени.
Все это новое и волнительно-напряженное помогало лишь в одном – я отвлеклась от мыслей о своих покойных родителях, приемных и… биологических. Пока эти заботы лечили меня от душевных терзаний, давали время принять новое прошлое, вжиться в роль человека, на которого объявили охоту.
Учебный день, испытывающий терпение мне и окружающим, закончился, когда прозвучал звонок и лекция о технологии нанесения акварели на холст завершилась.
Угрюмо собрав свои принадлежности и спрятав их в сумку, я поплелась к выходу. Раблес и Сорино шли рядом, когда профессор Эмпе вдруг окликнул меня.
- Слышал у вас скоро дебютная выставка? – мягкая улыбка украшала лицо дизайнера.
- Да, - промямлила я и тут же опомнилась. – Я буду счастлива, если вы найдете время посетить ее, профессор!
Его глаза изучающее глядели на меня. Он снял очки и усмехнулся.
- Спасибо, я обязательно приду, графиня.
Я вздрогнула от нового обращения, и он подметил это понимающей улыбкой.
- Вы не забыли о сегодняшней презентации моей коллекции? - перевел тему Эмпе.
Мои губы растянулись в жалком подобии усмешки:
- Нет. Я жду ее с нетерпением!
Профессор кивнул:
- Покажите мне свои новые работы?
Я машинально накрыла рукой сумку, но вспомнила, что уже две недели хожу без альбома.
- Сегодня я не взяла рисунки, - поджала губы я. – Возможно, в понедельник у вас будет время их посмотреть? После вашей лекции, профессор.
Улыбка Эмпе казалось, стала немного печальной, а взгляд засветился добротой.
- Разумеется. Я буду ждать их, сеньорита.
Я уже повернулась, чтобы уйти, но он вдруг легонько коснулся моего плеча и заговорил:
- Не люблю навязчивость, поэтому поздравлять вас не хочу, - сочувственно проговорил он. – Но хочу дать вам небольшой совет, который поможет не в творчестве, а в жизненном ремесле.
Я внимательно посмотрела на человека, которым восхищалась. А он, вздохнув, продолжил:
- Держитесь рядом с теми, кто был поблизости до того, как вы обрели легендарное имя. Сейчас вам будет очень сложно отличить искренность ото лжи и корысти.
Его слова совершили уверенную попытку заставить меня заплакать. Мне захотелось стыдно, глупо и унижено рыдать от жалости к самой себе.
Черт, ненавижу свою слабость!
- Спасибо. Я… стараюсь так делать, - сглотнув слезы, ответила я.
Он кивнул и улыбнулся, задорно мне подмигнув:
- Напомню, что я пригласил вас еще до всей этой сенсации.
Я не сдержала усмешки. Так приятно, когда в сложный жизненный период неожиданно обретаешь поддержку от уважаемого человека, который восхищал своей силой и успешностью. Удивительно, но в одно мгновенье это чувство способно вырастить крылья и заставить верить в свои силы.
- Я помню. Спасибо, профессор!
Крепче прижав к себе учебники, я вышла из аудитории в компании верных телохранителей. Я привычно опустила голову, пряча глаза от окружающих, и двинулась по коридору в сторону выхода из школы.
- Зоя! - услышала я оклик и узнала в нем голос Николаса Франка.
Обернувшись, я увидела перед собой улыбающееся лицо юноши. Его непокорные каштановые волосы, взъерошенные пальцами, торчали в разные стороны, а темно-серые глаза смотрели сквозь стекла очков в синей роговой оправе.
- Привет, Ник! – улыбнулась я, чувствуя искреннюю радость от встречи с ним. – Я надеялась увидеть тебя!
- Правда? – он опасливо поглядывал на внушительные фигуры парней, которые стояли по обе стороны от меня, но на почтительном расстоянии.
– Я подумал, что ты решила избегать меня и Ронни. Ну… со всей этой шумихой.
Он стоял передо мной, как ожившее воспоминание из давно прошедших дней. Мне казалось, что наше знакомство было даже не в этой жизни. А в другой эпохе, когда во мне жила другая душа.
- Не только ты так подумал, - грустно усмехнулась я: - Но вы с Ронни одни из немногих, с кем мне действительно хочется поговорить.
Это была правда – искренняя и необходимая. Я нуждалась в людях, которые когда-то пытались излечить мое сердце от рваных ран, причиненных Себастьяном Эскалантом.
Ник подарил улыбку, очень похожую на ту, с которой протягивал мне руку для знакомства. Ведь сейчас он действительно вновь знакомился со мной.
- Мне приятно слышать. И я передам Ронни твои слова. А лучше, позвони ей сама. Если найдешь время, конечно.
- Обязательно, Ник. Спасибо!
Он будто хотел еще что-то сказать, но в последний момент передумал. Вместо слов, он поджал губы и направился в противоположную от меня сторону.
***
После обеда небо затянуло мрачными дождевыми тучами. Я шла к автомобилю, кутаясь в объемный шарф и пряча руки в карманы куртки. Ни к станции метро, ни к автобусной остановке, ни даже к тротуару для вдохновляющей прогулки домой, а к дорогому английскому автомобилю «Ягуар», который был куплен для меня на деньги моих… родителей.
Мое настроение сквозило холодностью и переменчивостью, как и нынешняя погода. Оно делало успешные попытки отвлечь меня от журналистов, которые поджидали у ворот школы, и наглых взглядов встречных студентов.
- Эй, Зоя! – услышала я за спиной голос, который звучал сегодня слишком часто.
Я нехотя обернулась, но не остановилась, лишь замедлила шаг. Ко мне приближался улыбающийся Винсент.
- Ты говорила, что сегодня идешь на презентацию Эмпе? - поравнявшись со мной, заговорил парень.
- Говорила, - ответила я предсказуемому президенту студенчества.
- Как насчет моей компании? Я обещаю быть достойным кавалером!
Мы остановились у ворот школы, рядом с проезжей частью дороги. Телохранители вмиг заняли вокруг меня оборонительный рубеж.
- Хорошо, Винсент! - без особого энтузиазма согласилась я.
Парень просиял:
- Тогда я заеду? В восемь, подойдет?
Мой взгляд переместился с лица Винсента на приближающийся автомобиль, и ответ замер в горле. Ничего необычного: черная, блестящая машина с тонированными стеклами. Одна из многих машин представительского класса, передвигавшихся по улицам Барселоны. Лишь одна черта отличала ее от других - скорость, с которой она двигалась рядом с нами. Медлительность и плавность выделяла машину, когда та проезжала мимо места, где мы стояли. Словно таинственный пассажир внутри разглядывал нас.
И я узнала ее. Как и пассажира внутри. Мне не надо всматриваться в темные стекла окон. Не зачем изучать номерной знак. Я знала, кто сидит на заднем сидении «Майбаха Ландо». Я знала, кто предпочитает эту марку автомобилей. Себастьян Эскалант.
- Я буду ждать, Винсент! - пробормотала я, не глядя на собеседника, с сожалением ощутив прилив волнения.
Проводив взглядом автомобиль циничного аристократа, который недавно привозил меня в дом к Эскалантам утром после ужасного ночного нападения. В памяти быстро прошествовал парад воспоминаний с ночным клубом, разгневанным Эскалантом, моей фразой: «Я люблю тебя, Себастьян!» и устрашающей фигурой человека, готовившего петлю для меня…
Отъехав от нас, машина резко ускорилась и умчалась прочь.
Значит, устроил слежку за мной снова?
Позабыв о Винсенте, я двинулась к воротам. Я не обращала внимание на вопросы репортеров, когда пробиралась сквозь «живой коридор» с помощью охранников к бронированному «Ягуару». Мой слух воспроизводил слова Себастьяна, сказанные прошлым вечером:
«Даю тебе неделю, Зоя!».


Глава 6
Встреча с наследником

- Ты уверена, что готова встретиться с ними? – голос Ксавьера звучал из динамика «Блэкфона».
- Нет, - честно ответила я.
Прислонившись лбом к прохладному стеклу окна автомобиля, который вез меня в больницу к молодым родителям, я уныло наблюдала за пролетающими живописными пейзажами улицы Гран-Виа.
– Но я хочу сделать это.
- Почему?
Тяжелый выдох подарил мне паузу:
- Жизнь безумно коротка, Ксав. Половину отведенного нам времени мы совершаем ошибки, а другую – пытаемся их исправить, искупить. Я больше не хочу тратить свое время на ошибки.
На эмоциональном уровне я прочувствовала, как напрягся друг на той стороне линии.
- Ошибки Себа тоже примешь?
- Разве он совершает ошибки? Их бы я еще могла принять, - я печально улыбнулась: - Для меня недопустима та жизнь, которую он ведет. Она словно расчетливый омут, в который Себастьян надеется втянуть и меня.
- Для него это не омут, Зоя, – серьезно заявил Ксавьер. – Для него это спасение.
Я кивнула, до конца не понимая, что он не увидит этого и попрощалась. Мы уже подъехали.
Держа в руке небольшой букет ромашек, я вышла из лифта в коридор, ведущий к палате Златы и ее малыша.
Странно, но я не ощущала ни волнения, ни переживания. Я просто хотела увидеть ту девушку, которой когда-то впервые доверилась. Да, она меня обманула. Я злилась, обижалась, хотела даже вычеркнуть ее из своей жизни… Но вдруг осознала, что ни разу не пожалела о том, что делилась с ней самыми сокровенными мыслями. Ее поддержка, мудрые советы и доброта победили злость и обиду во мне.
Я познала боль, когда дорогие люди покидают этот мир. Я знала, что в борьбе со смертью жизнь всегда проигрывает. И я решила, что не стану терять близких по собственной воле. Я буду прощать, и давать шансы не только вторые, но и третьи, пятые и тысячные. Пока человек дорог мне, я буду верить ему и надеяться, что делаю это не зря.
Постучавшись, я открыла дверь, оставляя снаружи телохранителей. Голоса затихли, когда я шагнула в светлую просторную палату. На огромной кровати в центре у большого окна полусидела, полулежала исхудавшая и бледная Злата Эскалант. А рядом с ней в такой же позе расположился Виктор, который увидев меня, тут же спустил длинные ноги на пол.
- Зоя? – тихо прозвучал удивленный голос девушки.
- Привет, - сказала я, позволив Раблесу закрыть за мной дверь. – Я… поздравляю вас с рождением сына!
Злата всхлипнув, прикрыла рот рукой, а Виктор подошел ко мне и снова обнял:
- Спасибо тебе, Зоя! – прошептал он и, отпустив, улыбнулся: – Думаю, вам есть о чем поговорить.
Виктор быстро вернулся к жене и поцеловал ее.
- Я рядом, крошка! – шепнул он ей и вышел.
Кажется, простота и легкость ушли вместе с ним. Переминаясь с ноги на ногу, я не смела двинуться с места или посмотреть на Злату. Мне на выручку пришел букет цветов в руке.
- Эти ромашки для тебя!
Я подошла к ближайшей вазе и принялась размещать в ней цветы, рядом с другими букетами. Это была робкая попытка избежать встречи с проницательными серыми глазами.
– Они же твои любимые?
Однако ответа не последовало, и мне пришлось поднять взгляд на Латти.
Девушка молчаливо рыдала. По ее щекам текли слезы, а глаза выражали такую боль и сожаление, что остатки ледника, выросшего в «честь» ее проступка, моментально растаяли.
Сбросив с себя разорванные цепи гордыни, я почти подбежала к ней и обняла трясущиеся плечи раскаявшейся подруги. И вот мы уже вместе плакали, обхватывая друг друга.
- Прости нас!.. Пожалуйста, прости нас, Зоя!
- Я простила! Правда, Латти! Простила…
Как я скучала по ней!
Нуждалась в ее поддержке, в безмолвном понимании и той бесценности, которую она мне когда-то предложила – мне очень не хватало ее дружбы. В сознании поселилась нерушимая уверенность: я поняла, что Злата – это тот человек, который никогда и ни при каких условиях не будет дружить по корысти, выгоде или лицемерию. Осознавала я это так же ясно и непоколебимо, как и то, что утром всегда светлее, чем поздней ночью.
В дверь палаты кто-то тихо постучал.
Мы отпрянули друг от друга и смущенно пошмыгали носом. Не дождавшись приглашения, в комнату вошел святящийся от счастья молодой отец с крохотным человечком на руках.
- Мы искренне просим извинения за то, что прерываем вашу беседу, девочки! - нежно говорил Виктор. - Но тут парень проголодался!
На глаза снова навернулись слезы, и я быстро их сморгнула, чтобы лучше разглядеть маленькое трогательное создание.
Виктор бережно протянул малыша Латти, и тот, словно почувствовав, что оказался на руках у мамы, распахнул большие глазки-пуговки.
- Привет! - ласково сказала ему Злата и, потянувшись ко мне, взяла за руку, притягивая к себе. – Зоя, позволь представить тебе Александра Эскаланта.
Не в силах сдержать невероятную волну трогательности, я присела рядом со Златой на край постели, и посмотрела на сына их любви, который увлеченно водил малюсенькими пальчиками вокруг своего личика, будто в поисках чего-то.
- Очень рада нашему знакомству! - призналась я, глядя на молодую счастливую семью.
Мое сердце билось новой любовью к людям, которых я знала всего шесть месяцев. Но эта любовь меня не пугала. Она доказывала мне, что искреннее раскаянье способно залечить любые раны и стать лучшим обезболивающим для израненной души. Такая любовь исцеляла.
Виктор, расположившись рядом с женой и взяв ее за руку, переглянулся с ней. Я краем глаза заметила ее легкий кивок головы и перевела на них взгляд.
- Зоя, - чуть смущаясь, обратился ко мне Виктор. – Мы хотим попросить тебя стать… крестной мамой для нашего Алекса.
Я удивленно выпучила глаза, до конца не веря, что он действительно попросил меня стать настолько важным человеком для их сына.
- Меня?!
Латти сжала мое запястье и посмотрела блестящими от слез глазами.
- Мы поймем твой отказ, - сказала она. – Я лишь хочу сказать, что не могу представить лучшей крестной для нашего сына! Ведь в мире нет лучше человека, чем ты…
Она расплакалась, уткнувшись в грудь мужа и, сдавленно добавила:
- Дурацкие гормоны!
Мы с Виктором коротко рассмеялись.
- Отказ? – хрипло выговорила я, привлекая взгляды всех троих. – Как же я смогу сказать «нет» в ответ на лучшее предложение в жизни!
- О, Зоя! – восторженно протянула Латти, прижимая к себе малыша и нежась в пылу объятий мужа.
- Так-то, сын! - улыбался Виктор, обращаясь к малышу, который уже сладко причмокивал грудное молоко. – Женщинам невероятно сложно устоять перед обаянием Эскалантов!
- Виктор! – смеясь, одернула его Злата.
А в моей груди болезненно кольнула правдивость его слов. Я ее прочувствовала на себе с дядей будущего крестника.


Глава 7
Вспышки

Новая ювелирная коллекция дизайнера Циско Эмпе создана для всемирно известно испанского бренда «Лусерро». Интерпретация современной роскоши, исполненная в драгоценных металлах и камнях, должна дебютировать в ресторане отеля «Пэлэс Эль». Центр города, шикарное архитектурное сооружение в стиле ампир, торжественная пышность в блеске зеркал, натертых бокалов и вспышек фотокамер. Здесь все настроено на волну лакшери: красная дорожка, пресс-волл для фотосессий, присутствие самых гламурных и пафосных жителей Барселоны.
В этот вечер состоится двойной дебют – украшений и мой. Я впервые предстану в подобном окружении под новым именем, что так идеально вписывалось в него. Жаль, что я все также продолжаю существовать отдельно от титула, которым меня наградила судьба.
Желтый шифон моего платья струился до щиколотки, открывая туфли «Валентино» на высоком каблуке, с открытым носом. Модный стилист Джуно Керр уложил мои темные локоны на левое плечо, прикрытое тканью по задумке дизайнера. В таком образе я, с тягостным предчувствием, ступила на алую дорожку, ведущую к входу в ресторан, в компании несменных телохранителей и счастливого Винсента, который любезно предложил мне локоть для опоры.
Наше появление произвело фурор среди журналистов, и они наперебой стали выкрикивать просьбы о коротком интервью или о мимолетном взгляде в объектив именно их фотокамеры. Я послушно вертелась с искусственной улыбкой на губах, которую так умело воссоздал Ксавьер во время своих наставлений на тему: «Как выжить в фальшивом мире популярности».
Игнорируя громкие вопросы, я позировала для фото и настойчиво проталкивала Винсента вперед, чтобы быстрее скрыться от неприятной пытливости творцов светских новостей. Но мой кавалер пребывал в эйфории и купался в океане славы.
- Винсент! - не выдержала я и процедила сквозь улыбку: - Отпусти мою руку и наслаждайся этим позированием в одиночестве...
И тут мой скользящий взгляд перехватили медовые глаза. Я так и застыла, не договорив задуманную фразу и глядя на только что появившегося Себастьяна Эскаланта.
Он оказался в самом начале пресс-волла и двигался с грацией хищника, подставляя свое совершенное лицо вспышкам фотокамер. Он явно оценил мой наряд, и довольная улыбка на мгновение осветила его лицо и тут же исчезла. Эскалант заметил Винсента рядом со мной и сощурил взгляд. Миг и он будто забыл о нашем существовании.
Неужели, я снова могла дышать? Еще немного и вернутся силы, способные заставить глаза не смотреть на него. Высокий, широкоплечий красавец со строгими и безупречными чертами на смуглом лице. Статную фигуру упрямого аристократа подчеркивал деловой костюм королевского оттенка синего цвета. Белая рубашка выгодно контрастировала с его черными волосами и белозубой улыбкой. Поза Себастьяна сквозила раскованностью: одна рука в кармане, другая – свободная и независимая, то застегивала пуговицу пиджака, то ерошила темные волосы. Этим жестом он выгодно демонстрировал обручальное кольцо, безошибочно догадалась я, наблюдая, как оно удачно сверкало на его пальце в такт циферблату наручных часов.
- О, вот и Эскалант пожаловал! – недовольно пробурчал Винсент, когда его прошлый обидчик пошел в нашу сторону.
Я оглянула толпу, которая будто затаив дыхание, направила все свое внимание на наши персоны, абсолютно утратив интерес к другим новоприбывшим гостям.
- Нам пора уходить!
- Уже поздно, Зоя! – улыбаясь, заметил мой кавалер и, обняв за талию, устремил свой взор на уже подошедшего Себастьяна. – Добрый вечер!
Да, он рядом. Я уже вдыхала его аромат. Осторожно подняв глаза, я встретилась с ним взглядом. Острые, колючие и сощуренные глаза смотрели прямо на меня.
- Не могу согласиться о доброте этого вечера, - ответил низкий, властный голос… моего мужа.
И мурашки осуществили забег по моей коже в его честь.
Надо прекращать так думать о нем! Срочно!
- Извините, но руку я вам больше не подам, сеньор! – тем временем объявил Винсент.
Глаза-осколки Себастьяна тут же переместились на него.
Оценивающий взгляд скользнул по моему спутнику. Будущий герцог намеренно дал понять окружающим, что он не нашел в нем ничего достойного.
- Страх порождает комплексы, сеньор, - насмешливо изрек он.
- Гораций? – усмехнулся Винсент.
- Нет. Эскалант, - невозмутимо бросил Себастьян и снова посмотрел на меня. – Зоя, нас ждут.
Сглотнув, я посмотрела на его протянутую ладонь и почувствовала, как моя сила уходила к нему. С огромным усилием я осталась неподвижна.
Тогда он сделал шаг ко мне и по-императорски взял меня за плечо, высвобождая из рук Винсента. Он безошибочно поставил на то, что мой спутник не осмелится перечить ему на публике. Да, Себастьян умеет читать людей. В том числе и меня.
- Давай покажем этому миру, как роскошно мы смотримся вместе! – прошептал он мне.
Лишившись сил на сопротивление, я покорно пошла с ним. С мужчиной, который одним взглядом заявлял о своей власти и силе. С мужчиной, который действовал уверенно и четко, когда хотел получить то, что ему нужно. И сейчас, этот мужчина взял меня, как пример своего влияния.
Бедный Винсент на глазах у присутствующих превратился из успешного и перспективного студента лучшей школы искусств в обычного мальчишку, которому безмолвно указали на его место. И дали понять, что оно находится ниже не ступеньками, а целым пролетом социальной лестницы.
Красивая улыбка растянула чувственные губы Эскаланта и дико оживленные репортеры защелкали затворами камер. Себастьян повернул меня лицом к журналистам. Встав за спиной, он одной рукой обнял меня за талию, а другой - сжал ладонь. Я тут же покрылась мурашками, и он не упустил это из виду. Себастьян поднял моё запястье и принялся рассматривать только что образовавшуюся «гусиную» кожу.
И как же это теперь выглядит со стороны?!
Самодовольно усмехнувшись, Эскалант устремил медовый вопросительный взгляд ко мне.
- Замерзла... – пробормотала я, ощущая жар смущения на своих скулах.
Себастьян поднес мою ладонь к губам и, целуя, прошептал:
- Я могу тебя согреть, малышка!
Ох, я хотела бы хоть чуточку сомневаться в этом!
Он теснее прижался и сжал мою трепещущую ладошку. Я чувствовала его спиной. Отчетливо. Волнующе. Тревожно.
Мне захотелось превратить его… да хотя бы в лягушку! Смотреть, как он весь зеленый и в пупырышку, квакает и прожорливо лопает мух! Тогда бы мои попытки заставить себя его разлюбить были хоть чуточку реальными.
- Чёрт возьми, как же тебе идет это платье! – хрипло прозвучал голос Себастьяна у моего виска, пока фотографы как обезумевшие щелками камерами, ослепляя вспышками.
- С-спасибо! Я передам Ксавьеру, - дрожа, ответила я и попыталась отстраниться.
Я задыхалась от его близости.
- Варгосу? – он повернул меня к себе лицом и нахмурил брови.
Я попыталась убрать его ладонь с талии, но сильная рука Эскаланта превратилась в каменно-неподъемную глыбу.
- Он его выбрал, - выдохнула я, уже отчаянно желая сбежать отсюда. - Как и все в моем новом гардеробе.
Эскалант отдернул руку и я, чуть пошатнувшись, оказалась на свободе.
- Забираю назад все слова о твоем наряде! - раздраженно бросил он. – Вульгарное и слишком откровенное одеяние!
Опешив, я распахнула глаза и вскинула брови. Какая неприкрытая грубость! Такие слова не свойственны Себастьяну Эскаланту - эталону галантности, коим он старался быть все время нашего знакомства.
Но пора бежать!
Я развернулась с намерением уйти, но Себастьян вдруг перехватил мою руку и, призвав мой взгляд к себе, угрожающе отчеканил:
- Шесть дней, Зоя. Шесть дней!
Его глаза потемнели в один миг. Я с огромным усилием отвела взгляд первой, прогоняя волны чувственности, накатывающие вновь и вновь.


Глава 8
Золото Циско

Интерьер ресторана был выполнен в аристократически-элегантной и роскошной манере, которую подчеркивали золотые и темно-шоколадные оттенки. Официанты, в белых рубашках, бабочках и черных жилетах, сновали между круглыми столами. В центре зала организаторы поместили небольшой подиум для дефиле моделей в украшениях. А по периметру расставили витрины, которые вскоре наполняться уже продемонстрированными шедеврами ювелирной моды.
Нетерпение уже скользило между взглядами гостей, их уместными репликами и сверкающего многообразия нарядов.
Зоя Рольдан непременно изобразила бы это окружение на одном из полотен. Она выбрала бы пастельный тон золотистого цвета и добавила немного иронии, слив воедино все одежды присутствующих. Она с легкостью показала бы настолько они разные, насколько и одинаковые.
Но Рольдан погрузилась в глубокий, почти летаргический, сон. Она решила, что так появится шанс восстановить силы. Я не пыталась ее разбудить. Я хотела вновь вернуть контроль над мыслями. Но мое внимание утратило способность концентрироваться. Мои чувства пылали, разгораясь с неимоверной силой и быстротой. Я ненавидела, презирала и угнетала себя за слабость перед человеком, который откровенно признался, что хочет меня использовать. Перед мужчиной, который растерзал мою наивную душу и разбросал ее окровавленные клочья в пучину темной и мрачной реальности.
- Знаешь, уверенность, что я наживаю себе опасного врага, с каждой минутой, проведенной в твоей компании, удваивается молниеносно! - заметил Винсент с противоречивой, но довольной улыбкой на губах, и подал мне бокал с шампанским.
- Можешь уйти, Винсент, - просто ответила я и сделала глоток, чтобы хоть как-то умерить разбушевавшиеся эмоции.
- Хм. Спасибо за утешение! – чуть обиженно хмыкнул тот. – Приятно знать, что мое общество для тебя ничего не значит.
- Прости, за грубость, но разве мое общество тебе нужно для утешения? – я вскинула на него скептический взгляд.
- О, как же я рад видеть вас сегодня! – провозгласил подошедший Циско Эмпе с обаятельной улыбкой на загорелом лице.
Он коснулся моих щек скулами с искусно подстриженной бородкой:
– Очень и очень рад!
- Поздравляю вас, профессор! – искренне ответила я, пока они с Винсентом пожимали друг другу руки.
- Пока не с чем, дорогая графиня, - добродушно отмахнулся тот. – Но через шесть минут все начнется. Надеюсь, я не разочарую вас!
- В этом нет никакого сомнения! – уверил его Винсент.
Профессор одарил нас благодарной улыбкой и упорхнул к другим гостям.
Винсент проводил его взглядом и, делая глоток шампанского, пробормотал:
– А Эмпе далеко не промах!
- Что ты имеешь в виду?
Он снова посмотрел на меня и ответил:
- Хитрый профессор издалека понял, что ты птица с достойным размахом крыльев.
Я проигнорировала его фразу и снова отпила игристого вина. Мой взгляд скользнул по лицам присутствующих и наткнулся на знакомую пару. Сероглазая брюнетка по имени Ронни шла под руку с другом Себастьяна – Сезаром. Они двигались в нашу сторону.
- Привет, Зоя! – улыбнулась мне Вероника, пока ее сопровождающий пожимал руку своему новому знакомому – Винсенту.
- Здравствуй, Ронни. Как твои дела?
- Хорошо! Я погрузилась в активное творчество, - ответила она, блуждая взглядом по сторонам. – А твои как?
- Мои? – я замялась, подыскивая ответ: - Мои дела странно-непривычные.
- Зоя, - обратился ко мне Сезар, - Себ рассказал мне о твоих испытаниях. Даже не могу представить, как бы я себя чувствовал на твоем месте!
Во мне зашипело неприятное осознание того, что Себастьян обсуждает меня со своими друзьями.
- Я хочу, чтобы ты знала, - продолжил Сезар, - в этой стране есть человек, который готов помочь тебе в любое время и в любой ситуации. Всегда помни, что ты можешь полностью рассчитывать на меня!
- Спасибо, Сезар! - я улыбнулась, тронутая его словами.
Мужчина подарил мне ответную улыбку и тактично утащил Винсента под предлогом необходимости угостить нас напитками. Между мной и Ронни возникла паутинка неловкости. Я поглядывала на нее, не решаясь первой прервать паузу. Я снова почувствовала, как столкнулась с прошлым. Далеким, но незабытым. В сознании проносились воспоминания, в которых улыбка этой девушки светилась добротой, а поступки оставляли в душе след искренности и отзывчивости.
- Сезар – очень милый, - ляпнула я и встретилась взглядом с подругой.
- Да, - кивнула она. – Мне он кажется идеальным.
- Это правильно. У каждой из нас есть свой идеал, - с капелькой грусти сказала я. - И лучше всего стать для него таким же совершенством.
Ну вот, я опять о «наболевшем»!
Подруга, молча, посмотрела на меня понимающе и сочувственно.
Я виновато опустила глаза:
- Ронни, прости, что я пропала. Не звонила и даже не отвечала на звонки…
- Мне не за что тебя прощать, Зоя! – заверила меня девушка. – Я же понимаю, как тебе… Хотя, нет. Я даже не представляю, как бы смогла вынести такое.
Я остро ощутила нехватку общения с этой милой и открытой девушкой.
- Я хочу написать о тебе книгу! – вдруг выпалила Ронни.
Я удивленно вскинула на нее глаза.
- Обо мне?!
- Да, - продолжила она и, смущаясь, посмотрела в сторону. – Откровенно говоря, я уже написала половину романа. Я изменила имена и даже страну, в которой происходят действия. Но моя героиня приобрела все твои черты. Мне так легко писать о тебе! Но если ты против, я откажусь от этой затеи.
Я растерянно анализировала слова Ронни и не знала, как реагировать на то, что мою судьбу описывают в книге, которая потом может стоять на книжных полках.
Неужели моя жизнь вдохновила эту девушку? А если так, то почему я должна заставить ее отказаться от своего вдохновения? Вот если бы Себастьян запретил рисовать его, разве сумела бы я подавить эту сумасшедшую тягу?!
- Пиши, Ронни! - заглянула я в глаза подруги. – Только пообещай мне кое-что.
- Все что угодно! – радостно закивала та.
Я улыбнулась ее счастью и тому, что стала его причиной. Однако избавиться от печали в голосе не смогла.
- Ронни, пообещай мне, что финал твоего романа будет счастливым, несмотря на то, что ждет меня впереди.
Девушка опешила. Ее глаза расширились, а улыбка застыла на губах. Она словно пыталась заглянуть в глубины моей души и проверить крепость духовных стен.
Не сдержавшись, она заключила меня в объятья и прошептала:
- Я напишу о твоем счастье, которое ты заслужила!
***
Показ начался без опозданий. Зазвучал ремикс ди-джея, свет в зале стал приглушенным, а яркие лучи прожекторов нацелились на подиум. Красивые эффектные модели грациозно дефилировали в черных строгих платьях, с дивными украшениями, потрясающими воображение. Коллекция была выполнена в очень нежном стиле. Природные линии в виде цветов, плетений и узоров.
Мы сидели за одним из первых столиков рядом с подиумом. Напротив расположился Себастьян в компании своего друга Сезара и моей подруги Ронни.
Смотреть на модели оказалось невероятно сложно, так как медовые глаза прожигали насквозь предметы и людей. Чертов Клар Кент! Я начинала злиться, нервно сжимая и разжимая пальцы на столовых приборах и ножке бокала.
Как же он уверен в моем проигрыше! Откровенно и безапелляционно ждет истечения указанного срока, чтобы получить титул и оставить деньги на том же месте. Злость направлялась, прежде всего, на саму себя. Ведь больше всего на свете я хотела быть слабой настолько, чтобы сдаться ему без боя. Оставить свою гордость, принципы, уважение и покориться силе этого мужчины.
Я понимала это так же отчетливо, как и то, что возненавижу себя за это. После эйфории от полученного удовольствия, я разрушу себя подобно коррозии, ведь жить без покоя в душе не смогу.
Ему нужна не я. Ему нужно все то, что прилагается ко мне. Все кроме моего сердца…
- Дорогие гости! – объявил ведущий в смокинге, после выхода последней модели. – Через несколько минут мы представим венец коллекции великолепного Циско Эмпе - тиару, которая достойна стать любимым украшением принцессы. А прежде, предлагаем вам примерить все эти потрясающие изделия! Но будьте осторожны, велика вероятность влюбленности с первого взгляда! Поэтому спешу напомнить, что у нас действует безналичный и наличный расчет!
В зале послышался смех, и освещение приобрело яркость. Приглашенная публика ринулась к выставленным на всеобщее любование украшениям.
Я поднялась со своего места, с облегчением заметив, что Эскалант исчез из виду. Винсент тоже встал, вопросительно глядя на меня.
- Я хочу уйти… - начала, было, я.
Но заметив, что он устремил взгляд за мою спину, резко обернулась. Я не смогла удержать облегченного выдоха, увидев идущего к нам профессора и талантливого дизайнера в одном лице, вместо Себастьяна.
- Графиня, - провозгласил он, держа в руках прямоугольную шкатулку довольно больших размеров. – Увидев это украшение, я понял, что создавал его для вас!
И под вниманием внезапно возникших фоторепортеров и просто зевак, он раскрыл шкатулку. Мне пришлось заглянуть внутрь, улыбаясь от неловкости. Колье с изумрудами и бриллиантами, выполненное из белого золота, заманчиво подмигивало, преломляя свет.
Заманчиво для всех присутствующих, кроме меня.
- Вы позволите надеть его вам? Хотя бы на этот вечер? – с надеждой спросил творец сего шедевра.
- О… - протянула я. – Это честь для меня, профессор!
Зардевшийся Эмпе, вынул колье из шкатулки и отдал ее рядом стоящему официанту. Я повернулась к нему спиной и под всеобщее «оханье» и «аханье» позволила дизайнеру застегнуть украшение на шее, предусмотрительно приподняв волосы.
Черт. Теперь не уйти еще некоторое время!
Подавляя огорчающие мысли, я обернулась и принялась позировать с Эмпе для совместного фото под аплодисменты окружающих гостей.
- Вам невероятно идет!
- Потрясающе!
- Камни сверкают, как и ваши глаза!
- Восхитительно!
Лесть доносилась со всех сторон, будто слащавые и приторные потоки ненатурального меда. Не того, что создали трудолюбивые пчелы, собрав пыльцу с живых цветов, а искусственного, неприродного и жутко вредного.
- Господи! - замотал головой Винсент, когда от нас ушел Эмпе. - У тебя такое лицо, будто бы на шею не драгоценность повесили, а ожерелье из отрубленных куриных лапок!
Я поперхнулась глотком шампанского:
– Серьезно?!
- Завтра увидишь свои фото и поймешь, насколько серьезено.
Огорчения изрядно прибавилось, и я залпом осушила бокал.
- Я на минутку, - пробормотала я и направилась в сторону туалета.
Уже привычно в компании Раблеса я ждала пока Сорино проверит безопасность комнаты и даст добро на мое посещение. Войдя внутрь, я устало прислонилась к закрытым дверям.
Наконец-то, одиночество!
Прикрыв глаза, я сделала несколько глубоких вдохов. Я представляла, что будет нелегко, но не рассчитывала, что все окажется настолько утомительно и тягостно. И все же в рваной паутине моей жизни, я знала одно единственное и неопровержимое – такая судьба не для меня.
Не хочу так жить! Не хо-чу!
Я соскучилась по пешим прогулкам в компании любимой, чувственной и вдохновляющей музыки. По азарту творчества, когда забываешь о завтраке, обеде и ужине. Когда не слышишь и не видишь ничего вокруг, кроме холста, на котором оживают твои мысли и состояние души. Хочу вернуть себя прежнюю - бедную и одинокую, с капиталом из драгоценных воспоминаний и робких надежд на будущее.
Я поплелась к огромному зеркалу в позолоченной раме с винтажной подсветкой. Роскошь переплетена с алчностью. Как и весь мой новый мир, в котором придется жить.
Мне нужно стать сильнее!
Собрать крупицы сил и выстроить неприступную стену. Я не могу так просто сдаться. Не имею право на это. Я положила руки на массивную раковину кремового цвета и пыталась совладать с угнетающими мыслями…
Внезапно дверь распахнулась.
Я резко вскинула голову, глядя в отражение зеркала. Себастьян Эскалант закрыл за собой дверь и устремил молчаливый взгляд на меня.
Все еще нестабильное душевное состояние тут же всколыхнулось с новой силой, и стало тяжелее дышать от крови, забурлившей по венам.


Глава 9
Проклятая

- Ты слишком мужественно выглядишь для этой комнаты, - выдала я первое, что пришло на ум, и неприятно удивила себя.
Неужели я сказала ему комплимент?!
- Не буду скрывать, в женском туалете я впервые, - усмехнулся он, хотя глаза были далеки от улыбки.
Я видела, как он медленно изучал меня взглядом, на секунду задержав его на тяжелом украшении.
- Тебе идут изумруды! - Себастьян опять встретился со мной глазами в зеркале: - Ты изменилась.
Не осознано я открыла кран, подставляя под холодную струю ладони. Наверное, в подсознании я надеялась, что вода поможет немного прийти в себя.
- Нет. Меня изменили, - поправила я его.
- Мне очень жаль, - ближе прозвучал его голос.
Я резко закрыла воду и обернулась к нему. «Опасность» - это слово вывеской горело в моем сознании.
- Не нужно меня жалеть! – гордо бросила я.
Себастьян остановился напротив. Он, молча, смотрел на мое лицо, будто пытаясь определить, какие именно перемены случились из-за него.
- Я не о тебе говорю, - его волнующий голос наполнился печалью. – Мне жаль, что Зоя Рольдан затерялась в прошлом.
Почему мне обидно это слышать?
Словно он слышал мысли, которые особенно жестоко барабанили во мне несколько минут назад.
- Ты приложил много усилий для этого. Больше чем остальные! – я кинула в него обвинением.
- Знаю, - кивнул он и его медовые глаза вспыхнули новым, незнакомым огнем. - И я рад, что сделал это. Ведь мне принадлежит не Рольдан, мне принадлежит Зоя Солер.
Опять удар. Мое разбитое сердце сжалось от боли.
Но я усмехнулась и сокрушенно мотнула головой:
- Две грубые ошибки в одном предложении. Я не вещь и тебе не принадлежу, Себастьян!
Его взгляд приобрел упрямый блеск власти.
- Женщина всегда принадлежит своему мужчине. Это не отождествляет ее с вещью! Это делает ее женщиной. Настоящей.
Предательские мурашки забегали по моей спине от его слов. Но гордость уже восстала, взяла щит и замахнулась мечом.
- Твои замашки собственника унылы, Себ!..
- Не называй меня так, малышка! - угрожающе потребовал он, сузив глаза.
- Тогда не называй меня «малышкой», - вторила я ему, скрывая предательское желание послушаться.
Ведь мне так нравиться его имя!
Себастьян протянул руку и коснулся моей скулы.
- Я готов показать всем, что ты моя, - нежно проговорил он.
Я отклонилась от его волнующего касания и отошла в сторону.
- Это самообман, Себастьян. Я не твоя! – громко сказала я, отчаянно стараясь не замечать пульсации на лице там, где касались его пальцы.
Эскалант поднял свой горящий, темный взгляд и чуть хрипло произнес:
- Не хочешь быть моей? Тогда прими тот факт, что я – твой, Зоя.
Ну, вот. Моя мечта осуществилась.
Его полные губы растянула хищная улыбка, а глаза засверкали чувственной угрозой. Себастьян шумно вздохнул и опустил голову, засовывая руки в карманы брюк. Расслабленная поза обманчива. Она скрывала силу и уверенность, с которой хищник готовиться сделать решающий прыжок на выбранную жертву. И в этот момент в роли жертвы выступала я.
Я смотрела на мужчину, стоящего напротив, и дыхание перехватило от силы притяжения, которую он источал. Сильный, красивый, настоящий… Стоит сделать один лишь шаг и я смогу коснуться его, провести рукой по тяжело вздымающей груди, печам, погладить его скулы и, зарывшись пальцами в черные пряди шелка, поцеловать чувственно-очерченные губы.
Это правда, он – мой. Вот только не весь. Он не даст самое важное и ценное для меня – любовь своего сердца.
- Ты прав, - дрожа, тихо сказала я. - Вот только ты не нужен мне такой, Себастьян.
- Что значит «такой»? – резко спросил Эскалант.
Ему не нравилось мое упрямство. Но он не разгадал главного – это вовсе не упрямство. Ему противостояли моя гордость, достоинство и дикая жажда взаимной любви. Его любви. Она мне необходима, чтобы выжить. Это словно цепочка: одно звено – моя жизнь, сцепленная с другим звеном – моим творчеством, которое накрепко соединено с Себастьяном.
Все. Хватит. Пора уходить.
Я начала обходить его высокую фигуру и, глядя в глаза цвета меда, ответила:
- Ты не нужен мне без сердца…
Себастьян резко выбросил руку и схватил меня за локоть. Почти грубо дернув к себе, он агрессивно прорычал мне в лицо:
- Не играй со мной, Зоя. Не надо! Я слишком искушенный игрок для тебя!
Он безупречно умеет отталкивать нас друг от друга.
- В этом твой просчет, Себастьян. Я не умею играть и даже не пытаюсь учиться. Я живу, как чувствую. А ты будто камень. Такой же твердый, холодный и… несчастный.
Себастьян сощурил глаза. А через мгновенье разжал пальцы, позволяя отступить от него.
- Ты уверена, что только я полон цинизма и расчетливости? - пренебрежительно констатировал он. – И, конечно же, считаешь что те парни, которые тебя окружают, делают это только из-за своей душевной доброты? Из-за того, что в их пылких сердцах горит платоническая любовь к тебе?
Его насмешка, как ядовитая стрела, пронзала меня с садистическим удовольствием и зверством. Я, молча, смотрела прямо в его глаза, ожидая продолжения. Я ждала, когда он убьет любовь во мне. Любовь к нему.
И высокомерный Себастьян, будто утратил способность удерживать ярость и цинизм, выплеснул их на меня:
- Неужели ты наивно решила, что Эмпе пригласил тебя просто так? – со злобной усмешкой на губах спросил он, надвигаясь на меня. – А Ксавьер просто так возил в Мадрид? Не говоря уже об этом студенте, который пускает слюни, глядя на тебя!
Скрывая внутреннюю боль, я улыбнулась:
- Полагаешь, меня все используют? Как и ты, Себастьян. Секс по дружбе, наверняка, твой любимый проект.
Я взялась за ручку двери и услышала его новую угрозу:
- Я не разведусь с тобой, даже если ты мне изменишь. Но запомни! Ты познаешь грань моей жестокости и узнаешь, как я могу презирать!
Невероятно!
Я бросила на него взгляд через плечо, до конца не веря в то, что он действительно сказал подобное. Надменный аристократ зло сжал челюсти и буравил тяжелым взглядом из-под сдвинутых бровей.
- Кого же я рисовала?!.. – неосознанно прошептала я.
И, распахнув дверь, вылетела прочь. На ходу снимая ожерелье, я мчалась к витринам с украшениями в компании своих телохранителей.
Хочу отдать это и убежать отсюда как можно быстрее!
Моя душа кричала от мерзости, которую в нее швырнули. Сердце рыдало от боли и проклятой любви. А гордость взывала к разуму, пытаясь добить мои чувства.
Перестать его любить. Я должна перестать его любить!
- Зоя! – звал меня голос Винсента, но я не реагировала.
Он догнал меня, когда я уже отдавала ожерелье в руки одного из служащих.
- Куда ты запропастилась?! – раздраженно спросил мой спутник, перекрикивая торжественную речь ведущего.
- Не важно. Я ухожу, Винсент, прости…
Но погасший свет и громкая музыка перебила наш разговор. На автомате я повернулась в сторону звука.
На подиуме появилась красивая пара – парень в смокинге и девушка-модель в вечернем платье. Они улыбались и, под звучание классической скрипки Антонио Вивальди, исполняющую композицию «Времена года. Осень», вывезли пьедестал, накрытый золотым шелком. Он был высотой как обычный стол, на котором стоял скрытый тканью силуэт, в форме квадрата. Молодые люди одновременно потянулись за шелком-занавесом.
Я отвела глаза, пытаясь мысленно проложить путь к выходу и скрыться незамеченной. Публика слишком увлеклась премьерой тиары, давая мне шанс ускользнуть мимо внимательных журналистов, переключивших интерес на подиум. Вон там виднеется просвет в толпе и я, сделав шаг, замерла на месте.
- Жизнь Солер проклята смертью! Жизнь Солер проклята смертью… - дрожащий голос дизайнера Циско Эмпе прозвучал из мощных динамиков.
Я вздрогнула и дернула головой в сторону сцены. Но не поняла, на что смотрела первые десять секунд. И почему потеряла сознание модель на сцене, а ведущий, вместо того, чтобы помочь ей, стал пятиться назад. Я не осознала, почему гости стали кричать и, толкаясь, ринулись прочь из зала.
Я поняла, на что смотрела только, когда меня заслонили собой Раблес и Сорино, преградив вид на подиум.
Я превратилась в сгусток напряжения, который заморозил меня шоком, пока глаза делали гравировку на глянце памяти этого вечера.
Я навсегда запоминала мертвый взгляд профессора Эмпе, его отрезанную голову под стеклом квадратной шкатулки и тиару, мерцавшую драгоценным блеском, которую убийца с издевкой водрузил на мертвеца.


Глава 10
Осознание

Нет. Это невозможно! Это сон. Да, точно! Какой-то кошмар, который скоро закончится… Но почему же я не просыпаюсь? Почему вонзаю ногти в ладонь, чувствую боль, но не просыпаюсь?!
Мои телохранители, держащие за рукоять оружие, спрятанное под пиджаками, быстро вели меня к автомобилю. Я покидала зал ресторана, в котором отрезали голову моему профессору.
«Поздравляю вас, графиня!»
«Не забыли о моей презентации?»
«Можно, я дам вам совет?..»
«Проклята… проклята… Проклята».
Его голос с легким французским акцентом так отчетливо звучал в голове. Он перекрикивал вопросы офицеров полиции, он мешал мне искать для них ответы. Голос человека, который стоял перед лицом своего убийцы – отголоски страха перед неминуемой смертью, дрожащего от отчаянья и понимания, что на жизнь остается несколько секунд. Голос невинного человека, который готовился к смерти из-за меня.
Так и есть. Я проклята.
Угнетенная невероятным чувством бессилия и ненавистным страхом, я почти бежала к автомобилю. Прохладный воздух каталонской ночи пытался утешить меня своим дыханием. Охранники оберегали от назойливых репортеров, буквально отталкивали их в стороны. Я не слышала их слов. Я погрузилась в новый мир, где нет места счастью, добру и уверенности в том, что завтра увижу рассвет.
Мой отрешенный взгляд наткнулся на медовые глаза Себастьяна. Он ждал меня у машины. Его совершенное лицо источало непроницаемость, которая успешно блокировала попытки окружающих проникнуть в его мир. И сердце сжали клещи ужаса. Он был рядом со мной, когда убивали профессора. А если следующим выберут его?!
Нет!
Сознание выкрикивало это слово снова и снова.
Только не он!
Смертельная угроза собственной жизни мне почти не страшна. Но один намек на опасность для Себастьяна сковывал нутро таким жутким страхом, что даже дышать становилось сложно.
Я ускорилась, желая как можно быстрее оказаться рядом с ним. Глаза Эскаланта прошлись по моему лицу, позволяя только мне прочитать обеспокоенность и сочувствие в них.
- Как ты, малышка? - чуть хрипло зазвучал его красивый голос.
Игнорируя этот глуповатый вопрос, я сморгнула слезу и заговорила:
- Держись от меня подальше, Себастьян. Прошу тебя, не приближайся ко мне! – умоляла я его, со слезами истерики на глазах.
- Зоя!.. – простонал он, пока мы стояли в кольце охраны.
- Пожалуйста! – перебила я его.
Рука непроизвольно потянулась к нему, будто желая удостовериться, что он здесь, в этой реальности. Пальцы сжили ткань пиджака на его рукаве, а голос шептал заклинания:
– Ты же видишь кошмар, который я приношу! Я действительно проклята этим человеком…
Эскалант хмуро смотрел на меня, но ответить не успел – я снова опередила его.
- Прошу, не дай ему понять, как сильно ты дорог мне! – заклинала я его, пытаясь взглядом сказать больше.
«Моя жизнь в тебе, Себастьян!»
Он, молча, слушал, глазами проникая мне в душу. Он понимал, что я права. Ведь доказательства тому, вынесли из отеля в двух черных непрозрачных пакетах.
Я заставила себя разжать пальцы и отпустить Себастьяна. Мне пора уходить в спасительное одиночество. Оказавшись внутри автомобиля, я легла на заднее сидение, подтянула ноги к груди и закрыла глаза. Горячие слезы потекли по щекам, и я не пыталась их остановить. Я оплакивала жизнь прекрасного, талантливого человека, который имел неосторожность завести со мной знакомство.
Мрачность моей судьбы достигла границы. Понимание этого наполнило меня. Как и осознание того, что с этого дня я обрекаю себя на одиночество.
Я вошла в свою квартиру.
Сейчас чувства невероятно острые, болезненно-колючие и слепяще-яркие. Они угнетали, лишали внутреннего тепла и надежды на счастье. Они беспощадно уничтожали меня.
Но завтра все изменится. Возможно, легче не станет, но будет по-другому. Сон перезапустит сознание. Утро смоет ужасы вечера. Я переживу эту трагедию и стану сильнее. Я знала, что так будет. У меня был опыт переживаний немилосердных ударов судьбы и утрат.
Жизнь навсегда ушла из Циско Эмпе. Она покинула его, как и моих родителей. Жизнь - это единственная потеря, которая исчезает навсегда. Эту утрату невозможно восполнить и смириться с ней тоже нельзя.
- Простите меня, профессор! Простите, умоляю!
Свернувшись клубочком на кровати, я рыдала, пока рядом жужжал мой мобильный, накапливая безответные звонки и сообщения.
***
Очень. Сильно. Болит. Голова.
Сквозь адскую боль, я разлепила веки. Капли дождя стекали по стеклам окон спальни. Ноябрь одаривал Барселону небесной водой.
Люблю такую непогоду. Больше чем солнце или снег. Хотя нет, снегопад также люблю. Сказочно-уютная пора, которая негласно обещает волшебство.
Я повернулась на бок и, подложив сложенные ладони под щеку, смотрела на ливень из испанского неба. С каждой его каплей воспоминания обретали ясность, а сознание избавлялось от остатков сна. Боль не торопливо поглощала меня, ей на выручку спешила безвыходность, а страх подталкивал в их роковые объятия. Омерзительный, ненавистный страх.
Закрыв глаза, я позволила слезам скатиться по лицу.
Больше никто не должен погибнуть из-за меня!
Хуже собственной смерти – это смерть близких. Жить с осознанием вины в гибели невинных людей – жестокое наказание.
Теперь в моем одиноком существовании есть только одна цель – бороться и победить того человека, чьи руки испачканы кровью. Скорее всего, он убьет меня. Слишком сильный и коварный враг мне достался. Но умирать я одна не собираюсь. Он… или она умрет вместе со мной.
Я решительно встала с постели и пошла в ванную.
В школу больше не пойду. Нельзя подвергать опасности других студентов и преподавателей. Пока отсижусь здесь и подумаю о следующих шагах. Так хочется позвонить Ксавьеру! И Латти. И Ронни. И… Себастьяну.
Нет, Зоя. Эти люди – твое слабое место. Ты должна быть сильной. Ради них. Без них.
Я умылась, почистила зубы, собрала волосы в хвост и сняла платье, в котором вчера уснула. Натянув шорты и футболку белого цвета, я заглянула на себя в зеркало. Глубокий вдох и медленный выдох. Я знаю лишь одно лекарство, способное меня исцелить. Это творчество. Только это у меня осталось.
Я вышла из спальни и замерла.
Из гостиной доносились мужские голоса. Раблес? Сорино?.. Нет. В одном из них я узнала волнующий тенор и двинулась на звуки.
Голоса приобрели отчетливость, и непривычный аромат свежезаваренного кофе проник в мое обоняние. Виктор Эскалант и Ксавьер расположились у барной стойки. Первый наливал горячий напиток из кофейника второму.
Мой незамеченный взгляд скользнул по незнакомому парню, стоящему рядом с ними. Его темные, густые волосы были зачесаны назад, а слегка раскосый взгляд выдавал восточную кровь в его родословной. У панорамного окна спиной ко мне стоял Себастьян Эскалант. На нем был черный реглан и песочного цвета брюки. Он засунул руки в карманы, широко расставил ноги, и слегка опустил голову, будто изучал вероятность пробок на дороге.
- Что вы здесь делаете?
Мой звучный голос прервал их беседу и четыре пары мужских глаз устремились в мою сторону. Но я чувствовала только один взгляд, который тщательно избегала.
- Доброе утро, Зоя! – Виктор сочувственно улыбнулся мне.
- Привет, детка! – подошел ко мне Ксавьер.
Я искоса заметила, как дернулась голова Себастьяна в его сторону.
– Я приготовил тебе чай.
Ксавьер обнял меня и погладил по голове. На глаза навернулись непрошенные слезы от жалости к себе и от понимания того, что теперь будет сложнее расстаться с этими людьми.
- Убери руки от моей жены, Варгос! – властный голос Себастьяна прозвучал с открытой угрозой.
- Ревнует, гад! - усмехнувшись, прошептал мне в ухо Ксав, и отстранился. – Руки не главное в мужчине, Себ…
- Угомонись, Ксавьер! – вторил брату Виктор, который явно был недоволен поведением друга.
Тот рассмеялся и, подняв руки в жесте капитуляции, отошел от меня.
- Что вы делает в моей квартире? – повторила я вопрос.
Я выжидающе смотрела, как парни переглядывались.
Наконец, Виктор нарушил тишину:
- Зоя, я хочу представить тебе своего близкого друга, - ушел от прямого ответа он.
Виктор подвел ко мне незнакомца, который улыбаясь, источал доброту и проницательность в темных глазах.
– Это - Гаспар Али-Капур, офицер полиции Интерпола.
- Рад нашему знакомству, ваше сиятельство! – протянул он руку, пока я вяло смотрела на него.
- Я… т-тоже, - промямлила в ответ на рукопожатие и тут же добавила. – Зовите меня Зоя. Прошу вас!
- С удовольствием, Зоя! – шире улыбнулся тот, отпуская мою руку. – Но только если позволите быть для вас Гаспаром. И очень хочу, чтобы мы перешли на «ты»…
- Давай к делу, Гаспар! – раздраженно бурчал Себастьян за его спиной.
- Разве мы договаривались о вашем визите ко мне? - строго спросила я, оглядывая каждого из присутствующих, кроме Себастьяна.
Взгляд задержался на Викторе, который переглянулся с моим новым знакомым Гаспаром.
- Мы здесь для того, чтобы помочь тебе, Зоя, - осторожно начал он.
- Мне не нужна ваша помощь! - резко перебила я его. - Вы итак очень много сделали для меня. Я безмерно вам благодарна. На этом все!
Не хватало ещё рисковать их жизнью!
- Мы помогаем не лично тебе, Зоя, - раздался голос Себастьяна, и я непроизвольно посмотрела в его сторону.
Суровый взгляд. Хмуро сдвинутые брови. Руки все также в карманах, а голос полон мрачной решительности.
- Прежде всего, - продолжил он. - Мы делаем это ради твоей семьи. Ты должна знать - твой отец был моим крестным. А твоя мать - крестной Виктора. Ты - сестра наших погибших друзей. Так что мы отдаем дань их памяти, спасая твою жизнь.
- Ох, как сказал! - сокрушенно замотал головой Ксав.
- Брат, помягче... - поморщился Виктор.
А Гаспар сдержано усмехнулся и потер виски.
Семейные обязательства благородного, но расчетливого Себастьяна!
Меня пронзила злость – дикая, яркая и первобытная. Мои эмоции оказались на пике извержения.
- Помягче? - затрясло меня от обиды. - Да разве Себастьян так умеет?
Его глаза сузились. Он вызволил руки из кармана и сделал шаг ко мне.
- Чувства здесь не уместны! – зло выплеснул он, словно дал мне пощечину. - На кон поставлены человеческие жизни! И вчера стало ясно, что угроза нависла не только над тобой!
- Брат!- резко выкрикнул Виктор, одергивая его.
Жестокость и правдивость его слов пронзила меня копьем вины. Я с ужасом почувствовала, как слезы навернулись на глаза.
Ненавистные слезы моей слабости!
- Уходи! - упавшим голосом сказала я. - Все уходите!
- Зоя, послушай...- шагнул ко мне Ксавьер
- Нет! - выкрикнула я. - Себастьян прав! Вы все рискуете собой, находясь здесь!.. Я больше не хочу... чувствовать эту вину! Я... не переживу, если ... кто-то из вас…
Я утратила возможность говорить из-за истерики, которая накрыла меня безудержной волной смешанных чувств и переживаний. Я прикрыла лицо ладонями, рыдая от невыносимой боли. Меня била крупная дрожь, перед глазами всплывала картина вчерашнего ужаса - безжизненный профессор, его мертвые глаза больше никогда не увидят этот мир…
- Он умер из-за меня!!!
Мои ноги подкосились, и я непременно упала бы, но чьи-то крепкие руки подхватили меня.
- Доволен, черт возьми?! - Будто издалека услышала я сердитый голос Ксавьера. - Оратор хренов!!!
- Думаю, стоит позвать врача! – испугано предположил Виктор.
- Не нужно, - раздался уверенный голос Гаспара. - Она сильная девочка, справиться.
Меня усадили, кажется, на диван и дали в руки прохладный стакан. Запах спирта ударил мне в ноздри.
- Зоя, сделай один глоток, пожалуйста! - ласково попросил Гаспар.
Задыхаясь, я безудержно всхлипывала, и трясущимися руками поднесла к губам хладное стекло. В тот же миг горло обожгло крепчайшее спиртное, и я закашляла.
- Осторожно, Зоя. Нужен еще один глоток и тебе станет легче. Обещаю! – снова он меня уговаривал.
Истерика не отпускала, но я послушалась. Еще немного жидкого огня, и кашель я уже сдержала. Вдох. Выдох. И еще раз. И ещё. Медленно, глубоко и протяжно. Я сглотнула и открыла глаза.
Меня окружали встревоженные лица мужчин. Рядом сидел Гаспар и Ксавьер. Напротив - стоял Виктор, а подальше от всех - Себастьян. Мои глаза встретились с его медовым взглядом. Он сожалел. Он намеренно позволил мне понять это.


Глава 11
Сила и чувства

Истерика все еще сотрясала мое тело, и стакан с темно-золотистой жидкостью неустанно дрожал в руках. Гаспар протянул салфетку, забрав бокал, и я с благодарностью приняла ее. Я вытерла слезы, и он снова дал мне чисто мужское средство успокоения.
- Выпей еще глоточек, милая, - очень мягко попросил он, и я не смела отказать. – Вот умница!
Я снова судорожно выдохнула и почувствовала, а может, поверила, как становилось легче. Мир перестал шататься, боль немного утихла и ужасающие жутью картинки померкли в памяти.
- С-спасибо! - пробормотала я, дрожа.
- Лучше? – улыбнулся мне Гаспар.
- Д-да, - шепнула я.
Послышались выдохи облегчения мужчин. Краем глаза я заметила, как Виктор взъерошил волосы и, повернувшись, пошел в сторону Себастьяна. Остановившись рядом с ним, он что-то тихо стал ему говорить, неустанно жестикулируя одной рукой.
- Зоя? – позвал меня Гаспар, и я перевела на него взгляд. – Я очень хочу, чтобы ты услышала меня сейчас.
Когда я кивнула, он продолжил.
- Тот человек, который преследует тебя, - серьезно заговорил он. – Вовсе не человек. Он - чудовище, лишенное каких-либо чувств и эмоций. Он - безумец, решивший, что вправе отбирать жизни. Он - убийца, Зоя, которого ждет жестокое наказание.
Дрожь усилилась. И Гаспар, заметив это, взял меня за руки.
- Его цель – сделать тебя несчастной. Он готов на все, чтобы тебя раздирало чувство вины, мучили страдания и страх. И знаешь, почему он уверен, что добьется этого, Зоя?
Я мотнула головой и почувствовала, как новая слеза скользнула по моей щеке. Гаспар коснулся моей скулы, заправил прядь волос за ухо и улыбнулся:
- Потому, что ты очень добрая, честная и сердечная девушка. Ты - его противоположность. Ты - ангел, Зоя. И ты невиновна в том, что вчера произошло.
Я судорожно выдохнула и снова ощутила слезинку, скатившуюся вниз.
- Вина за это преступление полностью лежит только на преступнике. Ты чувствуешь боль утраты из-за своей душевности. Это казнит тебя, - он сильнее сжал мои дрожащие ладони. – Но ведь ты уже теряла... Приемных и родных родителей, дом, будущее. Все эти удары судьбы сделали тебя сильнее. Они закалили тебя, Зоя! Превратили в сильную, мужественную и мудрую не по годам девушку, которая победит грядущие злодеяния мерзавца.
Я в ужасе расширила глаза, но он продолжал:
- Да, Зоя. Еще будет очень много несчастий. И ты должна быть готова к этому, также как и мы.
Гаспар протянул руку и снова погладил меня по щеке, смахивая очередную слезу.
- Ведь это война, Зоя. Война света твоей души и мрака его сущности. Как бы помпезно это не звучало. И мы выиграем эту войну, Зоя! Ради твоих родителей, братьев и сестренки. Ради Циско Эмпе, ради Мари, ради тебя, милая!
Я всхлипнула, до крайности растроганная словами человека, которого знаю меньше часа и, который, кажется, знает меня намного дольше.
- Мы раньше не встречались? – заикаясь, спросила я.
Гаспар улыбнулся:
- Встречались. Но не лично. Это я тебя нашел, Зоя.
Я приторможено размышляла, слишком впечатленная событиями, словами и эмоциями.
- С-спасибо! – выдохнула я, восхищенно глядя на человека, который тронул струны моей души и сменил трагическую мелодию на драматическую. – Я… я буду бороться с ним!
Взгляды присутствующих обратились ко мне. Ксавьер обнял меня одной рукой и поцеловал в макушку:
- Умница, детка! - шепнул он.
Гаспар довольно улыбнулся и, напоследок сжав мою ладонь, поднялся на ноги.
Виктор хлопнул его по плечу:
- Крутой Гас!
Лишь Себастьян оставался безучастным и мрачным. Он равнодушно скрестил руки на груди и присел на краешек барного стула.
Но мои глаза истосковались по его взгляду. Сердце изнывало от любви к нему. А душа кровоточила, израненная его же словами и поступками. Он - подтверждение того, что можно любить человека, который немилосердно убивает тебя раз за разом.
- Я пойду, умоюсь, – промямлив, я пошла в ванную, ощущая на себе взгляды всех четверых.
Я смотрела, как вода наполняла сложенные ладони. Потом ныряла в них лицом снова и снова. Я делала это до тех пор, пока руки не онемели, а кожа не стала покалывать. Я выключила воду и уперлась руками в белый умывальник.
Вздохнув, я подняла взгляд на свое отражение…
- Себастьян! – вздрогнула я, и резко обернулась, увидев в зеркале мрачное лицо Эскаланта.
Мужчина стоял спиной к закрытой двери и тяжело смотрел на меня из-под сдвинутых бровей.
- Прости меня, Зоя.
Я все еще тяжело дышала:
- Ничего. Только не подкрадывайся так больше…
- Прости за то, что я сказал, - перебил он, сверля золотистыми, глубокими глазами.
Не выдержав его натиска, я опустила взгляд и, взяв полотенце, вытерла влагу с лица.
- Ты сказал правду, Себастьян. Мне не за что тебя прощать, - сказала я сквозь все еще не утихшую, ноющую боль.
Себастьян двинулся в мою сторону, пугая волнующей близостью. Я подавила в себе желание трусливо убежать из комнаты и подняла к нему взгляд. Он остановился совсем рядом. Нас разделяли какие-то сантиметры накаленного воздуха.
- Я восхищаюсь тобой, Зоя! - тихо начал говорить он. – Гаспар сказал то, что я должен был сказать. Но я не могу. Потому что очень злюсь на тебя, Зоя! За твое упрямство, непокорность, упорство, с которым ты отвергаешь меня.
И вдруг ясная и болезненная догадка засияла в моем помутневшем разуме.
- Вы с ним похожи… - вслух подумала я.
Эскалант застыл. Склонил голову набок и пронизывал взглядом.
- С кем?
- С тем человеком, который хочет мой смерти, - прошептала я.
Он отшатнулся, будто я его толкнула. Наверное, эмоционально так и было.
- Он использует меня, чтобы отомстить семье, которую я не знала, - продолжила я чуть громче и не опускала глаз. – А ты хочешь использовать меня, чтобы удержать деньги в своей семье…
- Как ты можешь сравнивать меня с ним?! – ошарашено выдохнул Себастьян.
- Это намного легче, чем ты думаешь, - не обращая на него внимания, говорила я. – Ведь ты такой же бесчувственный, расчетливый, циничный…
Эскалант сделал два широких шага, схватил меня за плечи и прижался теплыми сухими губами к моему рту.
Я замерла. Ждала его поцелуй. Но он оставался неподвижен, и в этом оказалось мое спасение. Он сам отстранился и отпустил меня.
Себастьян выглядел так, будто мои слова сильно ранили его. Будто он только сейчас понял, как может болеть душа, от которой он отрекался долгие годы.
- Спасибо! – прошептала я и обошла его, желая быстрее покинуть комнату.
***
- Итак, Зоя, - начал Гаспар, когда мы разместились за моим кухонным столом с чашками чая и кофе. – Благодаря действию охраны Виктора, которая, спешу заметить, самая надежная в Испании, а также подключению полиции, тебе обеспечен наивысший уровень безопасности. После вчерашних событий моя ведомственная контора, так сказать, тоже подключилась. Теперь это дело имеет террористический уклон международного масштаба.
Я выдохнула и кивнула.
- Твоя задача, Зоя, - встрял Виктор, и я перевела на него взгляд. – Беспрекословно исполнять все наши указания, не игнорировать меры предосторожности и быть предельно внимательной. У нас есть достоверная информация, что кто-то из твоего окружения носит маску, имеет доступ в наши дома и, возможно, окликается на обращение «друг» или «подруга».
Многозначительный взгляд Виктора проникал внутрь с холодным чувством мерзости. Кто-то среди нас жил с мрачной тайной.
- Ясно, - на удивление мой голос прозвучал твердо.
- Доверие – это самое важное и бесценное в любых отношениях, - добавил Гаспар. – Очернив его хотя бы раз - вернуть прежнюю чистоту невозможно. Поэтому, Зоя, я прошу тебя, доверяй очень немногим. А лучше – никому.
Ядовитые ростки сомнений стали разрастаться во мне. Я скользнула взглядом по людям, которые меня окружали. Гапсар, Виктор, Ксавьер и… он.
- Обещаю! - ответила я, вновь глядя на Гаспара.
Тот удовлетворенно кивнул.
- Несмотря на опасность, которая нависла над тобой, - продолжил Виктор. – Ты должна жить в прежнем ритме. Главная задача этого преступника – сломить тебя, заставить желать смерти. Но мы этого не допустим. Ты дебютируешь на королевском балу, покажешь миру свои картины, и будешь продолжать выходить в свет.
- Но окружающие меня люди… - начала, было, я и поддалась вперед.
- Только так у нас будет возможность разоблачить его! - резко оборвал Гаспар. - Мы будем во всеоружии. Нас больше, Зоя. И мы сильнее.
Уверенность его тона и слов вселила в меня надежду. Я согласно кивнула и отпила из своей чашки остывший чая.
Мужчины довольные результатом переговоров, поднялись из-за стола. Я последовала их примеру, решившись на ультиматум:
- Я все сделаю, как скажите. Только у меня одно условие.
Они переглянулись, и Виктор выжидающе посмотрел на меня:
- Какое, Зоя?
Облизав пересохшие губы, я посмотрела на каждого из них и даже на… него:
- Вернее, это не условие. Это мольба к вам и вашим близким. Я молю вас, останьтесь живы!
- Зоя! - протянул Ксавьер и, шагнув ко мне, обнял. – Я еще успею наскучить тебе, детка!
- Мы обещаем! – торжественно прозвучал голос Виктора, и он хлопнул молчаливого и хмурого брата по плечу.
Ксавьер отпустил меня, и я взглянула на Себастьяна. Мои глаза самозабвенно молили его. Но он был также нерушим и холоден, как лед или камень.
- Кто-то из нас сегодня останется с тобой, - объявил Гаспар. – Выбор за тобой, Зоя.
- Это обязательно? Я вполне… - запаниковала я.
- Так, не забывай о своих обещаниях! – мягко напомнил Виктор.
Закусив губу, я обреченно вздохнула.
Добро пожаловать в новую жизнь, Зоя Рольдан. Ведь теперь ты - Солер.
Я уже знала, кого выберу.
Подойдя к Себастьяну, я обвила руки вокруг талии и прижалась к его груди. Крепко-крепко, словно пыталась наполниться силой его близости, вдохновиться его присутствием, насытиться им, чтобы… отпустить.
Себастьян вздохнул, будто испытал облегчение, и обнял меня в ответ. Его подбородок оказался на моей макушке, а дыхание шевелило волосы.
Пришло время.
Я открыла глаза и опустила руки, делая шаг назад. Встретившись взглядом с медовым взором, я сказала:
- Ксавьер, останься, пожалуйста!
Казалось, от неожиданности вздрогнули даже стены комнаты.
- Э…конечно, детка! – звучно проговорил Ксавьер.
Я с болью смотрела, как на моих глазах Себастьян превращался в дикого зверя. Сжимал кулаки, играя мышцами рук под обтягивающей тканью одежды. Жилка на шее напряженно пульсировала, а взгляд заблестел бешенством.
Себастьян, молча, развернулся и пошел прочь, оглушительно хлопнув дверью.
Напряженная тишина длилась несколько секунд, пока не прозвучал голос Виктора с нотками легкой усмешки:
- Оказывается, не я один могу так доводить брата!


Глава 12
Тонкости дружбы

Принимая свою разбитость, я понимала ее быстротечность. Сейчас мне совсем не хочется жить и бороться. Но это только сегодня и, возможно, завтра. Время – самая действенная панацея от всех бед, но самая дорогая. Ведь за нее мы платим своей жизнью.
Я сидела на полу у окна, обхватив колени руками, и смотрела на дождливый день, пока Ксавьер готовил нам завтрак.
- Детка? - вывел меня из задумчивости голос друга. – После еды, я покажу тебе один свой шедевр.
Я подошла к столу, на котором он расположил тарелки с хрустящими булочками, усыпанными кунжутом, сырный омлет и стаканы с апельсиновым и грейпфрутовым соком.
- Ты создал новые фотоработы?
- Ну, можно и так сказать, - лукаво усмехнулся он, когда мы устроились друг напротив друга.
- И что на них? – спросила я, без особого аппетита рассматривая еду.
- Я покажу. Как только все съешь.
- Как ты коварен! - пробормотала я.
Взяв вилку, я подцепила кусочек воздушной яичницы и закинула в рот.
– О, как вкусно, Ксавьер!
Я с неожиданным и нескрываемым наслаждением вкушала нежное блюдо с тонким привкусом базилика, гауды и оливок.
- Спасибо, детка! - жевал свой завтрак Ксав с привычной улыбкой ловеласа, и добавил: – Честно говоря, это единственное блюдо, которое я умею готовить.
- Но ты превосходно это делаешь!
- Еще бы! - хмыкнул он. – Девушки, которые мне особенно понравились, получают вот такой вот завтрак в постель. А после благодарят меня в душе и…
- Все! Я уже догадалась, как именно они высказывают тебе свое спасибо! – засмеялась я. – И почему меня окружают одни бабники?!
- Противоположности притягиваются, детка! – он подмигнул мне.
Я почувствовала первый намек на облегчение душевных мук. Как же странно, что это заслуга именно Ксавьера – избалованного, беззаботного парня, который купался в роскоши и женском внимании.
Да, он прав. Родственность душ не утяжеляется социальными статусами.
***
Я агрессивно наворачивал скорость, пока стрелка на спидометре не перешла запретную границу цифры «300». Никогда раньше не делал так на улицах Барселоны. Но сейчас остановиться уже не мог. Я жал педаль еще и еще, пока не свело ногу, и лишь тогда отпустил. Откинулся на спинку сидения и резко вошел в поворот подземной парковки.
Все. Я почти дома.
Сдерживая ярость, кипевшую бурлящим океаном, я вошел в лифт и набрал код своей квартиры. Там я смогу попытаться быть собой.
Пустые комнаты встретили привычной тишиной. Одиночество окутало своей негой, которая теперь превратилась в терновый куст.
Я двинулся к бару и налил любимый ром, привезенный из Кубы на заказ. Выпил залпом и выдохнул концентрированный вкус алкоголя, который раньше приводил мои нервы в порядок и доставлял удовольствие.
Но не в этот раз.
Сердце бешено стучало, слух все еще воспроизводил ее голос, губы чувствовали ее рот, а тело ощущало прикосновение ее тела.
Я закрыл глаза и сделал пару глубоких вдохов и резких выдохов. Нет, я все также видел ее глаза. Зеленые глубины трогательной и настоящей Зои Родьдан.
Работа. У меня есть работа.
Я направился в кабинет. Включил компьютер. Сел за стол. Мой взгляд обратился на проснувшийся монитор. Почта. Я должен поверить свою почту. Я открыл вкладку и попытался сосредоточиться на том, что читал.
Нет, она - не Рольдан. И даже не Солер. Она – Эскалант, черт возьми!
- Твою мать! – не сдержал я крик ругательства.
Одним резким движение я смел идеально расставленные предметы со стола и вскочил на ноги.
Я должен успокоиться!
Сейчас с ней Варгос. Бабник и прохвост. Он утешает ее, после того, как я обидел. Обнимает, утирает слезы, пытается рассмешить или… поцеловать.
- Зараза! – опять заорал я.
Схватив стул, и швырнул его в другой конец комнаты.
– Ненавижу!!!
Она ломает меня! Меняет, выворачивает наизнанку и делает ничтожным слабаком.
Ну почему, почему именно она оказалась моей женой?!
Разве Зоя моя слабость. Нет, она - мое бремя, моя тяжесть…
***
- Неужели это они? – выдохнула я.
Мои глаза смотрели на собственные фотографии, воспроизводимые слайд-шоу на «Айпэде» Ксавьера.
Гостиную квартиры уютно освещал свет дождливого дня. Друг присел на подлокотник дивана и смотрел на меня глазами орехового цвета.
- Космически крутые, правда? – вопрошал счастливый фотограф.
Я не могла поверить, что он фотографировал именно меня. Эта девушка совершенно другая. Она… красивая, таинственная и даже раскованная. Она совсем на меня не похожа!
- Ты невероятно талантлив, Ксав! – восхищенно признала я.
- А ты шикарно меня вдохновляешь, детка! – ответил он и чмокнул меня в щеку. – Спасибо. Это мои первые работы, которые нравятся даже мне!
Я удивленно уставилась на него:
- Ты не доволен своим творчеством?
Ксавьер усмехнулся и передернул плечами.
- Это мое хобби, на которое приходят посмотреть в основном из-за того, что автор - я. А эти фото показали мне, что я действительно умею хорошо фотографировать!
Я ободряюще погладила его по руке, ощущая душевную близость от таких же переживаний:
- Очень рада, что смогла сделать это для тебя!
- Детка, - он чуть замялся и наконец, выдал: - Моя выставка через пару дней после твоей. И я безумно хочу выставить эти фото в галерее. Разрешишь?
Тревожные мурашки побежали по моей коже.
Я тут такая совсем нескромная! И меня будут разглядывать?! А если их увидит… он?!
- Не думаю, что Себастьян будет в восторге... – пробормотала я свои мысли, переводя взгляд на фотографии.
- Разве тебе нужна его санкция? – с вызовом спросил Ксавьер. – Ты любишь его?
Я закусила губу, пытаясь, переключиться на боль и перестать думать о том, что я люблю Себастьяна Эскаланта.
- Можно, я не отвечу?
- Можно, - кивнул тот. – Но ты уже ответила.
Я слишком наивна для подобных игр. Малоопытна и предсказуема для таких мужчин как Ксавьер и Себастьян. Только первый не пытался играть со мной, а второй - даже не рассматривал меня, как достойного соперника.
Но мне не обидно. Наоборот, я считаю это своим достоинством. Честность и нежелание играть – это нынче редкость в подобном обществе.
- Моя выставка завершит неделю, которую дал мне Себастьян на добровольное согласие сохранить… наш брак.
Мне стало холодно и я, обхватив себя руками, присела на диван. Ксав помолчал, выключил «Айпэд» и сел рядом.
- И что ты решила?
- Ничего, - просто ответила я. – На его условиях я не буду с ним. Не смогу.
- А если бы вместо всей этой бравады про благородство и корысть, он просто сказал, что любит тебя? – тихо спросил Ксавьер. - Простила бы?
«Да!» - кричало мое подсознание.
- Не знаю, – прошептала я.
Ксавьер усмехнулся:
- Зоя, ты сейчас пытаешься соврать мне или обмануть себя?
Я не смогла заставить себя посмотреть на него. Итак, все ясно. Да, я осталась бы женой Себастьяна. Я как-то упустила тот момент, когда стала об этом мечтать сильнее, чем о признании своего творчества.
- Мне нужно время, чтобы подумать, Ксав, - перевела тему я. – И решить, готова ли я предстать перед барселонцами… голой.
Уловка удалась. Друг явно загорелся пылом своего убеждения:
- Это будет очень круто, Зоя! Для нас обоих!
Я скептично посмотрела на него.
- Мне хочется показать всем, как я умею работать! – горячо продолжил он. – Что мой успех – это не имя и средства отца. А тебе это нужно для уверенности в себе, детка! Ведь ты должна понять, что мы именно такой тебя и видим. Роскошной, сексуальной и чертовки недоступной!
Я, смутившись, заерзала на месте и отвела глаза:
- Я подумаю, Ксав!
Он тяжко вздохнул. А мои мысли переместились в другую часть его пылкой речи.
- Жаль, что я так и не узнаю – мои картины оценят за талант или за ту шумиху вокруг моего имени?
- О, это я тоже продумал! – хмыкнул тот и снова взял свой «Айпэд».
Он принялся что-то искать на сенсорном экране и пояснял:
- Я предугадал, что ты будешь переживать по этому поводу. Сделал фото твоих картин, которые ты дала для подготовки к выставке, и выложил их на одном очень активном и популярном сайте художников. Естественно, я изменил твое имя и отслеживал реакцию любителей искусства.
Мое сердце тревожно ускорило с ритм.
- Вот, - протянул мне он свой планшет. – Смотри сама.
Борясь с невероятно сильными переживаниями, я взяла «Айпэд» и словно приговор, стала смотреть на его экран.
Мои картины были отмечены большим количеством звездочек желтого цвета. И под каждой из них светилось количество комментариев. Я ошарашено стала их листать, по пути вчитываясь в сотни высказываний:
«Работы, которые вдохновляют…»
«Чувственность и эмоциональность зашкаливают…»
«Талантливо и уникально…»
«Художник обречен на известность и достойное признание…»
Счастье рухнуло на меня лавиной эмоций. Я прикрыла рот рукой, сдерживая идиотский смех радости, пока дочитывала все, что писали обо мне те, кто не знал меня.
И все это сделал милый парень, который сидит рядом и довольно ухмыляется.
- Ксав… - не в силах найти подходящих слов благодарности, я посмотрела на него, пытаясь не заплакать. – Для меня еще никто такого не делал!
- Ой, да брось! – отмахнулся он, заметно смущаясь. – Это мелочь, ей-богу!
- Ксав, - перебила я его, взяв за руку. – Спасибо тебе! Ты невероятный, потрясающий… и самый лучший друг!
- Ну, все! – рассмеялся он, явно тронутый моими словами. – Ты прямо в сердце попала! В мое аморальное сердце законченного бабника!
***
День клонился к закату. Ливень перешел в дождь, иногда смешивался со снегом. Погода словно чувствовала мою душу и делила с ней горе.
Только Ксавьер вносил солнце в мое настроение. Он искрился, вдохновлял и возвращал почти утраченное мною желание дышать, жить и творить.
Пересмотрев все кинопремьеры, съев гору попкорна, пару килограмм мороженного с разными вкусовыми наполнителями и выпив чуть меньше бочки самодельных коктейлей, мы разместились на подушках на полу в гостиной и досматривали фильм, название которого осталось без внимания.
Мобильный я выключила. Но Ксавьер только и делал, что отвечал на сообщения, игнорируя звонки. Чаще всего звонил Виктор, Гаспар и, конечно же, его поклонницы. Первые переживали о целомудрии нашего уединения, а другие – открыто ревновали своего любовника ко мне.
На экране побежали титры, и зазвучала красивая мелодия. Я молчаливо вслушивалась в трогательные слова финальной песни. Она навеяла мысли, которые я гнала от себя после утреннего разговора со своими защитниками.
Наступающая ночь угнетала и отягощала без того сложный мир.
- Ксав? – тихо позвала я.
- М-м?
- Как ты думаешь, кто он?
Выдох друга почему-то вселил в меня уверенность, что подобные мысли роятся и в его голове.
- Тот, кто хочет тебя убить? – дополнил он мой вопрос. - Кому выгодно, чтобы ты очутилась в могиле?
- Да, - прохрипела я.
- Не хочу говорить! - резко ответил он.
- Почему?
Снова выдох, который заполнил паузу между нашими словами.
- Потому что, я могу посеять сомнения в тебе, Зоя. Могу ненароком вселить те мерзкие чувства, которые будут выстукивать в тебе ежесекундно.
Они уже и так во мне стучали, мучая и причиняя боль.
- А еще, ты можешь спасти меня, если окажешься прав, - приподнявшись на локте, я взглянула на него.
Ксавьер хмуро посмотрел в ответ и опять замолчал, словно взвешивая все «за» и «против».
- У меня всплывает только одно имя, - тихо начал он, не спуская с меня глаз. – Человека, у которого есть серьезные мотивы избавиться от тебя.
Я сглотнула.
Кажется, я знаю, о ком он говорит.
- И… кто же он, по-твоему?
Ядовитые стрелы принялись вонзаться в мое сердце, пока я ждала его ответ.
- Себастьян Эскалант.
Отведя взгляд, я села и, подтянув колени к себе, обхватила их руками.
Яд подозрений отравил меня. Страх разрастался и бил своими доводами. Но боялась я не за свою жизнь. Я страшилась убивающей правды. Той истины, в которой я буду любить убийцу.


Глава 13
Традиции

Я купаюсь в реке самодовольства. Выключив монитор, я останавливаю просмотр вчерашней записи видеонаблюдения из квартиры последней-из-рода-Солер. Делаю несколько контрольных пометок, выделяя ее слова, которые скоро станут для нее ключевыми. Потянувшись, разминаю затекшие мышцы шеи и спины.
Какая тоска! Все происходит настолько предсказуемо, что становится скучно. Мой план, продуманный до малейших тонкостей, включает двадцать две возможности развития событий. Я знаю, что буду делать, если Себастьян Эскалант применит силу и вернет Солер сразу или заскулит и упадет перед ней на колени, умоляя о прощение и финансовой пощаде. Другие действия просчитаны на случай ее внезапной слабохарактерности и бесхребетности, которая может проявиться, узнай она всю правду. Но все оказывается напрасно. Они, выбрав самый облегченный путь, не замечают, что взяли меня с собой.
Я встаю из-за стола, подавляю в себе желание опять посмотреть на символичное оружие, обманчиво мирно лежащее в том же ящике.
Скоро я выстрелю из тебя, мой союзник!
Сигнал мобильного оповещает о новом сообщении. Я перевожу на него взгляд, и мое настроение падает на несколько ступеней ниже. Меня ждет встреча с человеком, который шестнадцать лет назад рассказал мне правду и помог обрести истинное предназначение.
Я покидаю свой кабинет, чтобы увидеться с тем единственным, кто действительно знает меня и делит со мной одну кровь.
***
Вопросы стучали во мне. Безответные и безголосые. Как вернуть прежнее желание быть в этом мире? Как воскресить хрупкую надежду на то, что это желание вновь загорится в душе?
Моя жизнь переполнена кошмарами, которые переступили границу сна и вошли в реальность. Разум устал перерабатывать жуткие новости и уже отказывается воспринимать происходящее всерьез. Сердце онемело от боли. Душа глубоко погрузилась в темный мир, где нет рассветов и закатов, где ветер не ласкает пряди волос, а воздух не пахнет дождем.
Судьба, может, хватит? Раскроешь свои карты и дашь мне… Нет, не победу! О помиловании прошу тебя, судьба!
Мои руки испачкали мелки пастели. Я рисовала, встречая рассвет. Потрясения, пережитые мною за последние дни, наконец, нашли выход – они изливались на чистые холсты.
Чувства. Эмоции. Воспоминания.
Я рисовала, будто это – мой воздух. Я рисовала, будто это – весь смысл мира.
Хотя почему будто?
Да, это был мой мир - погрязший во мрак или вспыхивающий рассветным пламенем.
Сегодня вечером будет бал, на котором меня представят королю и королеве Испании. Мой дебют. Мой первых выход в свет. Ледяное предчувствие сковывало все внутренности при одной только мысли, что невинные люди могут пострадать из-за моего согласия там появиться.
Я закончила рисовать кровавый рассвет и вытерла руки. Глаза болели от напряжения вызванного ночным творчеством. Я пару раз зажмурилась, чтобы немного облегчить страдания и устало помассировала шею.
Солнце вступало в борьбу с дождливыми тучами ноября. Оно с наслаждением побеждало их и ласкало лучами стены моей студии.
Я открыла окно, впуская свежий утренний воздух. Холод игриво проникал в комнату, насыщая окружающие предметы. Я глубоко вдохнула прохладу и попыталась смириться с мыслью, что необходимо поспать.
Поджав губы, я отошла от открытого окна и вдруг замерла. Мой взгляд наткнулся на отцовский блокнот, который так беззаботно лежал на одном из столов. Сердце сжалось от болезненных воспоминаний и поборов новый приступ отречения, я двинулась к нему.
Мои пальцы скользнули по мягкому кожаному переплету с затертыми углами. Несколько дней назад этот блокнот составлял все мое богатство. Теперь у меня есть банковский счет с цифрой в шесть нулей, какая-то недвижимость и титул. И я уверена, что многие не поймут или осудят, узнав, что этот блокнот так и остался для меня самым дорогим в мире наследством. Я прижала его к груди и прерывисто задышала, борясь с очередным приступом слезливой тоски.
Мой прежний мир, я по тебе скучаю! Родители, для меня вы родные навсегда! Мама, ты оставила мне восемь заповедей, которые стали моим фундаментом.
И теперь, я уверена, что в пятницу последнего месяца года ты рассказала бы мне правду. Но, увы, не успела.
Есть одна навязчивая, непокорная мысль, которая все чаще и чаще всплывала в сознании. Утратив родных, обретая угрозу для себя и окружающих, я продолжала изнывать от любви к мужчине, которому эта любовь не нужна…
Так нужна ли я этому миру? Неся смерть и нераскрытые тайны я, кажется, готова потеряться там, внизу, среди масс печальных надгробий, символов когда-то мечтающих людей.
***
- Ну, рассказывай! Как подготовка к балу? Волнуешься?
Латти ободряюще улыбалась и потянулась за своей чашкой с теплым чаем на травах. Она только покормила моего будущего крестника и уложила в колыбельку, которая стояла рядом. Вставать ей пока запрещали доктора из-за риска нарушения сохранности швов.
Я расположилась в кресле у ее постели, попивала ароматный чай из кремовых чашек на квадратных блюдцах и пыталась перенять ее оптимизм.
- Хорошо. У меня толпа помощников и советчиков. Думаю, все пройдет удачно.
Проницательные серые глаза молчаливо выведывали все мои тайны.
- Мне звонила Ронни, - мягко сказала она. – Говорит, что ты так и не отвечаешь на ее звонки. Я обещала, передать тебе, что они с братом скучают по вашим встречам.
Поджав губы, я посмотрела в свою чашку.
- Я тоже.
- Тогда в чем же дело?
Мой тяжелый вдох был паузой, перед исповедью.
- Дело в их незащищенности, Латти. Ребят никто не охраняет, и я переживаю за них. Пока нам лучше не видеться.
- Зоя?
Я подняла взгляд на лицо Златы.
- Это ведь не все причины, правда?
Не выдержав натиска ее прозорливости, я взглянула в окно.
- Я не могу больше верить, - прошептала я. – Никому. Я должна быть… недоверчивой. И проще делать это на расстоянии с людьми, которые мне небезразличны.
Повисла тишина. Я понимала, как неприятно слышать ей это признание, но и утаить его не смогла.
- Это тяжело, Зоя, – в ее голосе неприкрыто звучало сочувствие. – Должен быть хоть кто-то, кому ты можешь открыться!
- Больше всех я верю тебе, Виктору, Гаспару и Ксавьеру, – грустно сказала я.
- А как же Себастьян? – охнула она.
Я вздрогнула от звуков имени, которое неуловимо вносит в яркое воображение его взгляд, мелодию голоса и теплоту его объятий.
- Я люблю его, Латти, - тихо ответила я и перевела на нее взгляд. – Но мне кажется, что эта любовь меня и убьет.
***
Через два часа автомобиль вез меня домой, где уже ждали мастера по визажу и парикмахерскому делу.
- Учти, детка, второй вальс за мной! – говорил мне через динамик телефона Ксавьер.
- Почему второй, а не первый? – нахмурилась я.
- О, ты же не в курсе этих дурацких традиций! – жизнерадостно сообразил он. - Первый танец с прославленной дебютанткой принадлежит королю или кронпринцу. Что-то вроде право первой ночи, поняла?
- Ого!..
- Но в твоем случае, это право переходит к Себастьяну, – пояснил Ксав.
- Что?! Почему?! – воскликнула я, ощущая знакомый бег мурашек предвкушения.
- Во-первых, он - гранде очень старинного испанского рода, который раньше был королевской династией. Если бы не безупречные манеры и полное отсутствие тяги к власти то, скорее всего, в Испании была бы другая правящая королевская семья с непримечательной фамилией Эскалант. Насколько мне известно, ваши семьи были очень дружны и поговаривали, что вскоре будет союз между Эскалантами и Солер. А так как, твоя семья тоже носитель королевской крови, то путь к власти стал бы абсолютно беспрепятственным.
- Да, я читала об этом. Но не придала значения, – опешила я.
Хотя чему тут удивляться?
Себастьян Эскалант рожден, чтобы восседать на троне. Один лишь его вид вгоняет либо в красноту смущения, либо в бледность ужаса.
- Во-вторых, ваш брак с Себом был благословлен предыдущим королем, который, к тому же, остерегался вас - достойных, но безразличных к престолу соперников.
- Понятно, - недовольно пробурчала я.
На протяжении двух мадридских недель я посещала уроки бальных танцев, изучая полонез, вальс и танго. Учителя меня хвалили, и я надеюсь, что они льстили хотя бы наполовину.
Ох, как же хочется, чтобы Себастьян танцевал, как слон с перебитой ногой!
***
Белое платье легкими шифоновыми и шелковыми волнами ниспадало до самых носочков таких же туфелек. Мои волосы подобрали и уложили локонами в задуманном беспорядке, украсив изящным гребешком. Руки по традиции затянули в высокие белоснежные перчатки. Бриллиантовый гарнитур, который мне достался от… женщины, родившей меня, сверкал на шее и в ушах.
Хм, интересно, чтобы я испытывала, не будь этой смертельной угрозы? Была бы я счастлива, находясь на вершинах девичьего успеха, получив все то, что желают другие девушки: деньги, известность и красивого мужа?
Порой мне жаль, что я не так проста, как другие. Если бы я смотрела на вещи так, как смотрят те, кто окружают Себастьяна, жизнь стала бы проще.
«Это просто секс, Зоя!.. Миллионы пар так живут! Почему же мы не можем?!»
Я вышла из комнаты и тут услышала доносившиеся из гостиной знакомые голоса.
Да, гости в моей квартире не особо ждут приглашения!
- Добрый вечер! - поприветствовала я герцога и герцогиню Торегросса, а также их младшего сына – Виктора.
Я невольно поддалась разочарованию, заметив, что Себастьяна здесь нет.
- О, Зоя! – радостно воскликнула Ньевес в темно-красном платье, прерывая разговор со своим мужем и Виктором. – Как же ты прекрасна!
Мужчины, одетые в черные фраки и белоснежные рубашки с жилетами, обернулись, и окинули меня оценивающим взглядом.
Ньевес подошла ко мне и обняла.
- Я восхищен! – улыбаясь, закивал Виктор.
- Как же ты похожа на мать! – удивляясь, сказал Давид, но тут же спохватился и потянулся к моей руке, чтобы поцеловать в знак приветствия. – Графиня, вы невероятно красивы!
- Спасибо, - смущаясь, пробормотала я и, вспомнив, присела в отрепетированный реверанс. – Ваша светлость!
- Превосходно! – засмеялся он.
- Милая, - сжав мои руки, сказала Ньевес. – Традиционно сопровождать на бал дебютантку должны ее родители…
Я читала об этом в книге посвященной науке о бальном этикете, поэтому и не удивилась, увидев здесь семью Эскалант.
- Мы понимаем, что настолько близкими для тебя мы никогда не станем, - продолжала герцогиня. – Но хотим попросить о шансе занять крохотное местечко в твоем сердце.
Я на мгновение растерялась, подбирая ответные слова.
- Ваше присутствие для меня бесценно. Спасибо!
- Ох, милая! – снова обняла меня Ньевес.
- Зоя, - подошел ко мне Давид с бархатной прямоугольной шкатулкой в руках. - В день дебюта твоей матери на ней была эта диадема.
Он приподнял крышку, открывая моему взгляду изящное украшение. Камни сверкали разноцветными бликами, безупречно преломляя падающий свет и подчеркивая свою исключительную драгоценность. Они складывали замысловатый узор, который у одного края золотого ободка приподнимался к центру и спускался у другого.
- Еще одна традиция, дорогая, – мягко сказал Давид, вынимая диадему из шкатулки и приподнимая ее над моей головой.
Он был прав, ведь согласно установленному дресс-коду дебютантки на бал должны прибыть исключительно в белых платьях, перчатка и диадемах. И только на моей голове будет украшение родной матери, которая погибла от рук убийцы.
Женщины, которая для меня никогда не станет родной.
Я послушно склонилась, предоставляя герцогу возможность надеть диадему.
- О, совершенно! – восторженно охнула Ньевес.
Моя вялая улыбка явно огорчила ее, но на выручку пришел Виктор.
- Так, Зоя! Давай-ка сделаем селфи для моей Златы и Алекса! - жизнерадостно потребовал он.
Виктор обнял меня за плечи одной рукой и наставил на нас камеру своего смартфона:
– Они сгорают от нетерпения увидеть тебя!


Глава 14
Королевский бал

В последнюю субботу ноября каждого года, начиная с 1861, правящая семья монархов Испании устраивала бал. Пышные, белоснежные платья дебютанток высшего общества, черные фраки их статных кавалеров, блеск драгоценностей и хрустальных бокалов с шипящим шампанским - картины бессмертной классической эпохи воссоздавались каждую осень. Здесь время останавливалось, словно возвращалось вспять, перенося всех присутствующих на тот самый первый бал, когда музыка оживала только в руках музыкантов, честь защищали на дуэлях, а путешествовали в экипажах.
Билеты раскупались всегда заранее, а от приглашения никто не смел отказаться. За все время существования этой королевской традиции, только пять раз бальный зал не был заполнен. И это совершенно неудивительно, ведь во времена войн праздновать мало, кто осмеливался, даже оставаясь в нейтралитете.
Только в этот раз, уступая традициям, королевский бал проходил в резиденции монархов в Барселоне. Приготовление к этому мероприятию длилось шесть с половиной месяцев. И когда все уже были готовы и ждали предстоящее торжество, с трепетом отсчитывая дни, я только узнала о его существовании и что окажусь в числе дебютанток.
Черный лимузин подвозил нас к темно-алому ковру, который укрывал многочисленные ступени крыльца и к фотовспышкам, издалека обещавших минуты слепоты.
- Волнуешься, дитя? – улыбаясь, заботливо спросила герцогиня.
- Нет, - честно ответила я.
- Вот и умница! – подмигнул мне герцог.
Я улыбнулась им в ответ.
- Мой брат тоже всегда был примером хладнокровности, - пробормотал мне в ухо Виктор. – До встречи с тобой.
Вскинув взгляд, я увидела его довольную улыбку.
- Но больше всего его волнуют твои встречи с Ксавом, - вздохнул он.
Я не успела ответить - автомобиль остановился, и дверца тут же открылась. Я почти не слышала выкрики журналистов из толпы, взволнованная словами Виктора, вернее, упоминанием имени Себастьяна.
Наше появление на кроваво-красной дорожке произвело фурор. Я шла рядом с представителями династии Эскалант и старалась избавиться от жуткой ассоциации с цветом ковра. Ненароком, я стала бросать взгляды в толпу, ожидая увидеть наставленное на себя оружие. Но мне не страшно за свою жизнь.
Боюсь лишь одного, чтобы убивая меня, не задели других.
Впереди возвышался дворец, величественный в своей архитектурной красоте. Огромный купол тянулся в ночное небо, а статуи на крыше смотрели на нас свысока. Умело выставленные прожектора подсвечивали его снизу, позволяя восхищаться мощью его стен. Фонтан завораживал, играя струями, которые переливались разными цветами.
Мы поднимались по бесконечной лестнице, не отвлекаясь на просьбы репортеров дать интервью. Я была благодарна за это, ведь даже подумать страшно о тех вопросах, которые они жаждут задать.
Издав судорожный вдох, я прогнала мучительное воспоминание о моем последнем выходе в свет
Ах, профессор Эмпе! Никогда себя не прощу за то, что приняла ваше приглашение. И даже не смею надеяться на ваше прощение…
Трагический ход мыслей прервала вибрация мобильного телефона, который я сжимала в руке. Не прекращая шагать по ступеням, я взглянула на него и прочитала сообщение от Златы:
«Милая, ты - тот человек, ради которого совершают подвиги. Наслаждайся этим! Живи, Зоя, принимая удары с высоко поднятой головой! И помни, если вдруг не устоишь, мы тебя подхватим. Искренне. Предано. Всегда.
P.S. Алекс и я считаем, что ты сногсшибательно выглядишь!»
На мои глаза навернулись слезы от счастья и благодарности. Как же она так умеет? Находить именно те кнопочки, которые способны менять мысли, настроение и чувства! Словно якорь, тянувший меня ко дну, вдруг стал неощутим. Его цепи оборвались, и я смогла выплыть на поверхность.
Я улыбнулась. Впервые за долгие дни, я улыбалась душой. А еще предвкушала тот самый первый вальс в своей жизни. Ведь кружить в танце меня будет он - единственный, совершенный мужчина.
- У тебя бесподобная жена, Виктор! – улыбаясь, сказала я Виктору.
Он удивленно вскинул брови и искоса бросил на меня взгляд.
- Я знаю, Зоя. Но будь ты парнем, я бы ответил тебе по-другому, но ответа ты не услышал бы. А знаешь почему?
- Нет, - мотнула я головой.
Виктор подал мне локоть, и я приняла его предложение.
- Не успел бы. Видишь вон ту ступеньку, самую последнюю, внизу? - указал он, оглянувшись.
- Вижу, - сдерживая смех, кивнула я.
- Ты там уже лежал бы, Зи.
***
Роскошь бального зала, которая прошла сквозь время потрясала красотой. Потолок-купол украшала помпезная люстра. Своим сиянием в миллион свечей она притягивала взгляд и тут же обжигала яркостью. Роспись и лепнина извивались по стенам и колонам. Паркет отливал черно-белым глянцем. А по периметру необъятной комнаты располагались элегантные столики, накрытые белой тканью, на которой блистали столовые приборы и миниатюрные букеты из алых и белых роз. В конце зала виднелось возвышение, выделенное несколькими ступеньками. На нем стоял большой стол, пестрящий живыми цветами, и четыре высоких стула, которые больше походили на троны.
Наша компания вошла через огромные двустворчатые двери с резьбой на дорогом дереве темно-коричневого цвета. Я удивленно заметила, что это был не центральный вход. В зал вела еще широкая лестница, перила которой были задекорированы цветами, а ступени покрывал алый ковер с золотым орнаментом по бокам.
Я запрокинула голову, желая насладиться шедеврами росписи. И увиденное заставило меня затаить дыхание от восторга. Астрономические карты неба, изображение великих битв с участием испанских монархов, мощные корпуса боевых лошадей и конницы, взмахи мечей и смертельный полет стрел. Я почти слышала их свист, чувствовала запах истоптанных полей и солоноватый привкус моря, по которому плыла Непобедимая Аркада.
Сердце громко выстукивало взволнованным ритмом. Какие линии, мазки, цвета! Совершенство эпохи в исполнении умелых мастеров!
- Бал начнется через десять минут! – взволновано объявила Ньевес.
Она выдернула меня из пучины впечатлений и взяла под руку.
– Пойдем со мной, милая. Я проведу тебя на второй этаж, откуда вы и будете спускаться!
- Зоя, - задержал нас Виктор, и посмотрел на меня темными серьезными глазами. – Помни, что твоя охрана рядом. Ты в безопасности.
Я ощущала себя именно так:
- А вы?
Виктор, молча, кивнул. Он тот человек, который не бросается словами о безопасности. Я верила ему безоговорочно.
В комнате для дебютанток собралось около сотни девушек в красивых платьях. Это изобилие белоснежных тканей разбавляли разноцветные наряды их «группы поддержки» в обличии матерей и родственников.
Они нескрываемо бросали на меня любопытные взгляды и позволяли улавливать обрывки фраз, посвященных обсуждению моей личности.
Ньевес ободряюще сжала мою руку, и я улыбнулась ей в знак благодарности.
- Местные девушки знают друг друга, - она тихо поясняла мне. – В основном из-за дружеских отношений с семьями и по школе этикета, которую обязана закончить каждая дебютантка.
Я испуганно расширила глаза.
- Ты ее закончила экстерном, милая! – подмигнула она мне. – Те уроки танцев и историю традиций, которые тебе читали дома, и есть основа этих знаний.
- Добрый вечер, дорогие дебютантки! – обратилась к притихшей толпе девушек элегантная женщина в желтом, длинном платье и миниатюрной гарнитурой у накрашенных губ. – Я прошу вас сейчас выстроиться в ряд, друг за другом. Как только церемониймейстер объявит о прибытие королевской семьи и их высочества займут свои места, зазвучит музыка. О вашем выходе объявят и, после сигнала, вы по очереди начнете спускаться. Первый лестничный пролет вы преодолеете в одиночестве. На площадке вас будет ожидать партнер. Напомню, он совершит поклон и протянет букет цветов. Вы должны сделать реверанс, принять цветы в левую руку, а правую - положить поверх руки кавалера. Дальше вы продолжите путь уже с ним. Вопросы? Нет? Отлично, тогда готовимся!
Все волнительно зашумели, выстраиваясь друг за другом.
Меня будет ждать Себастьян!
Вот теперь и я ощутила прилив волнения. Ох, да еще какого! О, черт, а если он так злиться, что откажется меня сопровождать? А если я увижу его и спотыкнусь?
О, господи, хоть бы устоять на ногах…
- Все, моя хорошая! Мы будем ждать тебя внизу!
Ньевес заботливо расправила мне платье, когда я уже стояла в череде девушек.
- С-спасибо! – пробормотала я, слыша собственный голос издалека.
Герцогиня усмехнулась и обняла меня:
- Мой сын будет рядом с тобой, - прошептала она мне в ухо. – Только позволь ему это!
И ушла. Я погрузилась в размышления, пока звучал важный голос главы этой церемонии.
Позволить?
Он лишает меня сил одним лишь взглядом. Я с трудом нахожу силы запретить ему. Меня охватывает невероятный страх при одной только мысли о возможности его поцелуя. Ведь тогда, я растворюсь в нем без остатка.
Но когда реальность вернется, я не смогу жить, понимая, что ему не нужна. Я не смогу принять то, что я нелюбима и обязываю его быть со мной обещанием и деньгами.
Девушка, впереди меня, прошла к лестнице. Я, дрожа, надула щеки и выпустила воздух. Вот и моя очередь пришла!
Ноги, которых я не ощущала, понесли меня к ступенькам. Огромный зал с высоты второго этажа, казался еще величественней. Сколько же народу! Я ошарашено оглядывала ярко разодетую толпу высшего общества со всего мира, прибывшую на Королевский бал. Я не слышала музыки из-за пульса, который трезвонил в ушах. Воздух словно покинул легкие, и это усиливало головокружение.
Где-то вдалеке от моего сознания зазвучала красивая музыка без слов, в исполнении скрипок, фортепиано и виолончели.
Первая ступенька осталась позади. За ней вторая, третья…
Он там!
Я дрогнула, когда мой взгляд соприкоснулся с медовыми глазами. Дышать перестала, а сердце, словно остановилось, но лишь на миг. Оно взяло паузу, чтобы забиться с новой силой – бушующей, волнительной и… бесконечно влюбленной.
Суров и надменен. Красив и властен. Он такой, что земля уходит из-под ног, а со спины вырастают крылья, испещренные надписью «Я создана для Себастьяна Эскаланта».
Высокий, статный красавец с глазами цвета золота и шоколада, смотрел на меня и медленно изучал. Насыщенность цвета черного фрака безупречно сочеталась с его оттенком волос и оттенялась алебастровой бабочкой, рубашкой, жилетом и перчатками.
Ах, как жаль, что из-за них я не почувствую прикосновение его пальцев!
Зато уже почувствовала, как щеки запылали румянцем.
Его рука согнута и галантно спрятана за спиной, пока другая держала миниатюрный букет из… темно-зеленых роз?!
Я моргнула несколько раз, уверенная, что мне кажется. Но нет, букет не изменился.
Ступень. Еще. И еще. Все.
Я увидела цветы перед собой и подняла глаза на мужчину, который заставлял сердце умирать и заново рождаться. Его медовый взгляд смотрел в душу, лишал способности видеть окружающий мир и вдохновлял.
Себастьян сделал поклон, не отводя глаз от моего лица, и протянул цветы. Я сглотнула и присела в реверансе. Поднимаясь, я снова посмотрела на него и дрожащей рукой взяла протянутый букет.
Его темная бровь взметнулась вверх в немом вопросе.
Я недоуменно хлопнула ресницами, не понимая в чем заминка.
Медленная, манящая улыбка приподнимает один уголок его красивых губ, и он опускает взгляд на мои запястья.
Ох, черт! Я взяла букет в правую руку!
Быстро исправив ситуацию, я положила вспотевшую ладонь, поверх его вытянутой вперед руки.
Он повернулся и устремил решительный взгляд вперед. Себастьян повел меня вниз по ступеням в бальный зал, для приветствия королевской чете и первого вальса.
Наверняка, я глупо выглядела со стороны, откровенно пялясь на идеальный профиль своего кавалера.
Нужно срочно отвернуться! Вот прямо сейчас! Ну же! Да посмотри же ты в другую сторону, дурочка!
Словно прочитав мои мысли, Себастьян перевел на меня взгляд. Я втянула воздух через рот, показывая, как зависима от него. Его пальцы чуть сильнее сжали мои, взор опустился на губы, и его зрачки расширились, предавая темнеющий оттенок глазам.
Он хочет меня поцеловать!
А я брежу этим, отчетливо понимая, что в его прикосновении, близости и взгляде затаилась моя погибель. Я потеряю себя, обретя его. Я утрачу единственное, что у меня осталось – гордость.
Жестокость этой мысли возвратила меня в реальность, и я отвела взгляд. Однако чувствовала, что Эскалант продолжал смотреть на меня.
Мы шли по живому коридору из светского общества. Впереди и позади нас, шествовали другие пары. Звучал вальс, кажется Чайковского. Я так и не научилась различать его композиции и творчество Иоганна Штрауса.
Так, хорошо, отвлекаюсь! Если бы только он отвел взор от моего лица!
Пары, шедшие впереди, останавливались перед королем, королевой и их дочерью, которые традиционно сидели на тронах. Наступил и наш черед. Себастьян опустил руку, и стал немного позади, но продолжал сжимать мои пальцы.
Мы стояли в первом ряду, и я беспрепятственно изучала представителей королевской семьи. Я могла легко концентрироваться, если бы мужчина стоящий рядом, не поглощал мое внимание, будто черная космическая дыра, затягивающая в свой мрак.
Король Испании Фердинанд Арагосса IV – высокий, худощавый пятидесяти семилетний мужчина с благородной сединой и аристократической выправкой, взирал на нас с благочестивой улыбкой на смуглом лице. Его одежда отличалась от традиционных фраков. Черный мундир с золотыми эполетами на плечах, орденами на груди и бело-голубой лентой, которая спускалась с правого плеча. Его жена – королева Мария, элегантная женщина с безупречной фигурой и темно-русыми волосами, облаченная в синее вечернее платье. Драгоценная тиара на ее голове сверкала блеском чистейших бриллиантов, а губы растягивала вежливая и миролюбивая улыбка. Восемнадцатилетняя красавица-принцесса с копной белокурых, вьющихся волос, восседала рядом с родителями в нежно-розовом платье. Ее взор с льдинками превосходства, скользил по столпившейся публике. Я заметила, как юная наследница престола засмотрелась на Себастьяна. Но перехватив мой взгляд, резко отвела глаза.
Да, они были бы великолепной парой. Пришлось сжать кулаки от приступа боли и ревности. Их брак стал бы выходом для меня, но и погибелью.
Когда все дебютантки с кавалерами выстроились в два ряда перед правящей династией, окруженные представителями высшего света Европы, король Фердинанд IV поднялся со своего места, и развел руками в знак приветствия.
- Добрый вечер, милые дамы и господа! - низким голосом и с легкой улыбкой заговорил он. – В этот вечер мы принимаем в наше общество сто двенадцать юных аристократок. Отныне вы, сеньориты, должны следовать нашим обычаям и традициям, которые завещали нам предки. Будьте честны, справедливы, добропорядочны и благородны. Вы - наследие нашей аристократии! Итак, да начнется бал!
Прозвучали аплодисменты и привлекающие внимание аккорды оркестра. Тут же подлетели служащие и забрали у нас букеты цветов, чтобы отнести их к столикам.


Глава 15
Танец и боль

- Готова? – услышала я голос Себастьяна над своим ухом.
Его рука легла на талию и я, повернувшись к нему, оказалась очень близко.
- Д-да! – прохрипела я, подняв к нему глаза.
Себастьян повел меня в центр зала. Мы оказались в окружении других пар, которые выстроились в заранее отрепетированном порядке.
Эскалант занял позицию ведущего партнера. Я положила дрожащую руку ему на плечо, а другую отдала в его теплую ладонь в белой перчатке. Он обвил мою талию и притянул к себе.
Первые звуки трогательной мелодии вальса зазвучали, словно эстетическая услада для слуха. Себастьян умело закружил меня в медленном танце, вызывая новый прилив волнения в океане моей взволнованной души.
О, нет!
Последняя надежда на неумеху-танцора с повадками хромого слона превратилась в цветы на алтаре его безукоризненности. Сглотнув, я посмотрела на него… и утонула в его глазах. Опять. Безвозвратно.
Себастьян. Нерушимый пример мужественности заставлял сердце стучать, как будто я пробежала несколько километров. Духовное чутье художника наслаждалось от происходящего. Меломан во мне ликовал, слушая божественные звуки вальса. А тело торжествовало от прикосновений и близости мужского совершенства в облике Себастьяна Эскаланта.
Это был мой первый вальс. Это был самый волнительный, чувственный и лучший вальс в моей жизни. Это был мой первый вальс с мужем…
***
Словно сцена кинохроники из эпохи девятнадцатого века предстала перед глазами присутствующих в этом бальном зале. Все взгляды, фото и видеокамеры репортеров по негласной команде обратились на пару, которая кружилась в вальсе.
Высокий мужчина и хрупкая женщина. Белое платье юной графини легко парило над паркетом, когда будущий герцог кружил ее в танце. Темноволосые, красивые, статные. Ее глаза нацелились на его плечо. А он смотрел на ее лицо. Гордые, сильные люди, которым на роду предначертано быть вместе и которые упрямо отрекались от этого.
Они настолько живописно смотрелись вместе, что многие оказались не в силах отвести глаза. Искренний восторг и дикая зависть отбирали у них эту способность.
- Пресвятая Дева Мария! - выдохнула Ньевес, зачарованно глядя на своего сына и невестку. - Как же они прекрасны!
- Ты права, милая, - поддержал ее герцог.
Ньевес коснулась платочком уголков своих глаз и тяжело вздохнула:
- Кажется им действительно суждено быть вместе, Давид. Почему же они так противятся этому?!
Герцог, помолчал, не отрывая глаз от своего наследника и девушки, которая владеет половиной состояния его семьи.
- Судьба переплела их жизни так сильно что, кажется, уже сама не в восторге от своих стараний.
***
Солер и Эскалант. Насколько красивые и настолько же мерзкие. Аморальные представители своего рода, заслуживающие жестокой расплаты за то, что сделали со мной.
Я смотрю на них и чувствую, как кровь в венах вскипает ненавистью и бурлящим презрением. Еще совсем немного и я увижу, как ее глаза закроются навеки. Еще мгновение и я растопчу его имя. Я убью обоих, но по-разному.
Как же отвратительно находиться среди этой разодетой толпы и скрывать свое истинное лицо под маской ничтожества и слабака! Как же я хочу предстать перед ними и рассказать правду об этих семьях. Очернить их белые имена. Погрузить во мрак их собственной мерзости. Раздавить и растоптать как отвратительных тараканов.
И я совершу это! Я уже близко. Я почти чувствую холодный привкус мести. Скоро я буду сыт, поглотив их плоть.
***
Себастьян кружил меня в вальсе, пока я смотрела на то, чего была лишена в детстве. Я разглядела это в девушках, которые танцевали рядом. Я прочла это в их взглядах. Я нашла это в лицах всех присутствующих. Это - бесценная близость и поддержка родителей.
Мысли вдруг запестрели, рисуя мне другую, альтернативную жизнь. Вот она я, также облаченная в белое платье и с маминой диадемой на голове, кружусь в вальсе. Только мой кавалер не жестокий и суровый аристократ, вынужденный жениться на мне. А молодой мужчина, который робко надеется на взаимность моих чувств.
Мои воспоминания радужные и счастливые. Они лишены тех дней, в которых я голодаю, выполняю грязную работу и тоскую от душераздирающего одиночества. Мое сердце не разбито. Моя душа не кровоточит. А самое главное, что там, среди толпы, есть две пары глаз - самых дорогих, самых близких и родных! Они устремлены на меня с восхищением и наполнены искренними слезами. Они счастливы, видеть свою повзрослевшую дочь, ставшую в этом году дебютанткой. Когда я дотанцую, то почувствую их объятия. Мама поцелует меня, а отец крепко обнимет…
Горячая слеза покатилась по щеке и вернула в реальность. Никто меня там не ждет. Я совсем одна. Меня лишили этой жизни.
Я почувствовала, как пламя ненависти к незнакомому мстителю разгорается во мне.
О, вот оно! Да, нужно его ненавидеть! Это единственное, что он заслужил!
Я судорожно вдохнула воздух ртом, непроизвольно сжав пальцы на плече Себастьяна, и почувствовала, как он притянул меня ближе. Я вздрогнула и подняла к нему голову. И тут же ощутила, как чувство, портящее нутро, побеждено отступает, лишая способности отвести взгляд от его золотистых глаз. Они насыщали меня вдохновением. Они зажигали огни внутри меня. Они касались моего сердца, исцеляя его и разбивая одновременно.
Рядом с ним я живу. А без него - умираю. Я не могу его не любить, даже понимая сквозь муку, что ему не нужна моя любовь.
От этого осознания мне хотелось проснуться. Но наступало признание – жестокое, непобедимое, которое говорило, что это не сон. Все это - кошмар моей реальной жизни.
Это не я его бремя, это он – мои цепи, удерживающие рядом, на дне.
- Жалеешь? – нарушил он наше молчание.
- О чем? – как в тумане спросила я.
- Что танцуешь со мной? – сощурив глаза, холодно спросил он.
Я пыталась запретить себе наслаждаться касанием к его плечу. Я устала сопротивляться удовольствию от ощущения своих пальцев в его твердой руке. Я вдыхала его парфюм. Моя голова кружилась от близости к нему.
Ну вот, я снова падаю в эту пропасть!
- Жалею лишь о том, что наслаждаюсь этим, – не скрывая восхищения, тихо призналась я.
Он сильнее стиснул руки на мне и глубоко вздохнул:
- Так перестань жалеть, малышка!
- Тогда я перестану быть собой, Себастьян! - возразила я ему и своему сердцу.
Как же больно!
- А что же Варгос? – сарказм портил его голос. – С ним проще наслаждаться?
Я не уловила связь в его высказываниях и нахмурила брови.
- Он помогает мне быть собой…
- Не делай этого, Зоя! – жестко пригрозил он сквозь зубы.
- Чего именно, Себастьян?
Его внезапная и непонятная злость сбила меня с русла нашего разговора.
Он склонился к моему уху и угрожающе прорычал:
- Не зли меня!
Сверкая бешенством в медовом взгляде, он так сильно сдавил мои пальцы, что я поражено распахнула глаза.
- Почему ты так ведешь себя, Зоя? – гневно вопрошал он, пока наш светский вальс уверенно перерастал в схватку характеров. – Обнимаешь меня, смотришь так, будто готова быть со мной уже сейчас, а потом – прогоняешь, выбирая этого проклятого Ксавьера?!
- Мне больно, Себастьян! – громко проинформировала я его, привлекая внимание окружающих пар.
- А мне, думаешь, не больно?! – он гневно искривил губы. – Да я в тот вечер едва удержался, чтобы не прикончить этого пижона прямо у тебя в квартире! – он резко выдохнул и обратил на меня взор, полный давящей силы: - Признавайся, секс был между вами?
Ах, так вот в чем дело!
Меня скрутило от мучительного разочарования. Он думает, что я отдалась Ксавьеру. Гордость, дремавшая в розовом тумане любви, очнулась и подняла голову.
- Между нами ничего не было, Себастьян, - холодно сказала я, глядя прямо в его глаза.
Медовый взор сузился, будто пытался проникнуть в мою голову, чтобы раскрыть правдивость или лживость сказанных слов. Я увидела, как напряжение ушло с его плеч. Мой ответ его устроил. А вот меня разбил его вопрос. Как же он мог предположить, что я отдамся мужчине, которого не люблю?!
Да что же это я?!
Этот человек не воспринимает любовь как повод. Он ее вообще не признает. Я почти завидую ему. Так намного легче жить.
- Учти, Зоя, - вскидывая взгляд поверх моей головы, деловито заговорил он. – Если в нашу первую ночь я обнаружу, что ты не девственница, то откажусь от тебя, как только родишь мне наследника!
Ох, зря он это! Бросает ядовитые слова, отравляя мои чувства к нему.
- За наследником тебе лучше обратиться к Виктории. Думаю, она не откажет…
- Какого черта, Зоя?! – прошипел он, чересчур резко притягивая меня к себе. - Ты требуешь от меня чувств. Так вот же они! Я ревную! Разве тебе и этого мало?!
Я горько усмехнулась, подавляя в себе желание, убежать и разрыдаться в укромном месте.
- Ничего я от тебя не требую и ничего жду, Себастьян. Это ты добиваешься от меня выгоды!
Я презрительно смотрела на человека, который так умело разбивал меня снова и снова.
– И ты совершенно не прав – ведь это не ревнивец в тебе проснулся, а примитивный собственник!
- Зоя, не испытывай мое терпение! - предупредил он меня тоном, который достоин надоедливой капризной девчушки лет пяти. - В противном случае, я сокращу данное тебе время и объявлю о нашей женитьбе прямо сейчас!
Этот мужчина все еще не воспринимал меня всерьез. Я почувствовала, как превращаюсь в извергающийся вулкан. Вот только вместо лавы выливалась пламенная злость и жажда доказать ему свою силу.
- Ну что же, Себастьян, - спокойно начала я, чуть дрогнувшим голосом. – Тебе очень не повезло в том, что меня закалила судьба. И я не знаю, как бы отреагировала на твои слова Зоя Солер. Зато точно знаю, на что способна Рольдан…
- Ты – Эскалант! – прервав меня, процедил он сквозь зубы, доказывая торжество своей власти.
Вальс вот-вот закончиться!
- Ошибаешься, Себастьян, – я гордо вскинула голову. – Запомни: отныне я готова на все, чтобы тебе доказать этот промах. И начну прямо сейчас!..
Я резко отняла от него руки и, повернувшись спиной, ушла прочь, навсегда оставляя в памяти расширенные от шока медовые глаза аристократа. Я только что бросила Себастьяна Эскаланта посреди бального зала королевского дворца. Если верить бальному этикету – это верх неуважения к партнеру. Словно подтверждая мои догадки, я заметила ошарашенные взгляды все еще танцующих пар, когда проходила мимо.
Хорошо, что внутри я вся клокотала от злости. Моя гордость ликовала от торжества. Именно эти чувства и притупили робкое раскаяние, которое сокрушенно мотало головой, предрекая будущую расплату.

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Пожалуйста, войдите, чтобы комментировать.