Шаг во тьму

Смирнова Светлана

Просмотров: 1657
5.0/5 оценка (1 голос)
Загружена 08.11.16
Шаг во тьму

Купить книгу

Формат: PDF
Избранное Удалить
В избранное!

Первая книга из серии Любовь во мраке.

Как проходит жизнь обычной шестнадцатилетней школьницы? Уроки, веселья с друзьями, споры с родителями, первая влюбленность. Так все и было у Кати Дмитриевой, пока появление таинственного, жесткого и холодного красавца не перевернуло ее привычный мир с ног на голову. Кто он, этот загадочный юноша? И почему с тех пор, как он вошел в жизнь Кати с ней начали происходить странные события? Неожиданная и непонятная болезнь старшей сестры, сквозняки и шорохи по ночам. Удастся ли Кате разобраться во всем? А главное не пожалеет ли она, открыв дверь, за порогом которой скрывается правда?

В курилке можно было топор вешать, и от едкого дыма заслезились глаза. Но Катя вытерпела и встала рядом с Борисом, который закурил, прижавшись к стене возле железной урны.

     Если пускаться во все тяжкие, то до конца. Назло Маркусу, который оставил ее одну.

     – Можно мне тоже? – попросила Катя. Протрезвев, утром она пожалеет о своем поведении, но это будет завтра.

     Боря молча протянул сигарету и чиркнул зажигалкой.

     Катя затянулась и от едкого, горького дыма с непривычки закашлялась, но упрямо вдохнула вторую порцию никотина и смолы. Гадость редкостная!

     –Твою мать! Ты что делаешь?! – раздался над ухом знакомый громовой, холодный голос, от которого ёкнуло сердце.

     Катя подняла глаза и увидела возвышавшегося, словно скала, Маркуса. Он забирал все тепло вокруг и замораживал пространство зимней стужей.

     Его черные, бездонные глаза полыхали молниями гнева, вонзая их в тела тех, кто посмел его разозлить.

     Иностранец вырвал из рук Кати сигарету и бросил на пол.

     Катя застыла, не в силах пошевелиться. Горло точно опоясала колючая проволока, лишив голоса. Алкоголь почти выветрился из организма.

     – Боря, уйди отсюда, пожалуйста, – едва сдерживаясь из последних сил, стараясь говорить спокойно, сквозь зубы процедил иностранец. – Иначе я за себя не ручаюсь…

     – Да что я сделал?! – возмутился Борис. – Ты ушел и пропал. Я составил Кате компанию. Или, по-твоему, она должна была тухнуть в одиночестве, пока ваше Высочество снизойдет до нее и окажет внимание?!

     – Во-первых, Боря, Катя не курит. Дальше выводы делай сам.

     – Я не знал… – отвел взгляд однокурсник.

     – Последний раз повторяю, уходи отсюда, не доводи до греха, – еще настойчивей повторил Маркус. Его ноздри гневно раздувались, уголки губ подрагивали. – Я выпил, а в таком состоянии хуже контролирую себя.

     Борис, бросив сочувственный взгляд на Катю, ушел.

     – Стоило мне отлучиться, и ты уже пустилась во все тяжкие! – прошипел Маркус, уперев руки в стену по обе стороны от Кати и загнав ее тем самым в ловушку. – Напилась, начала курить. А если бы я появился позже, что тогда? На какой ступени дна оказалась бы?

     Вот наглец! Пришла очередь злиться Кате.

     – Кто ты такой, чтобы указывать, чего мне нельзя делать?! Ты не имеешь никакого права судить и укорять меня! Ты мне не мать, не отец, не старший брат и даже не мой парень! – крикнула Катя, чувства внутри кипели и плавились. Она толкнула Маркуса в грудь, но он даже не шелохнулся, слушая ее, и чуть сузил глаза, в которых плескался холодный металл.  – Притащил в этот чертов клуб, оставил на попечение друзей, с которыми я, заметь, мало знакома. Исчез в неизвестном направлении с красивой длинноногой девицей и пропал на добрый час. Сомневаюсь, что столько времени вы вели светскую беседу и говорили о лекциях в университете!  Как ты мог бросить меня!

     Катя замолчала, переводя дыхание.

     Ее душил гнев, она тяжело дышала, сердце быстро колотилось в груди, кровь неприятно стучала в висках. Злость иностранца же исчезла, испарилась, не оставив и тени. Его брови сошлись на переносице, губы растянулись в непривычно теплой полуулыбке. В черных, точно зимнее ночное небо глазах плясала насмешка, но глубже горело восхищение. Он выглядел как ученый, наблюдающий за интересным объектом эксперимента.

     Она что, зверушка для опытов?

     – Могу вывести общий смысл твоей тирады одним словом – ревность, – тихо и вкрадчиво, продолжая улыбаться уголками рта, ответил иностранец.

     Катя разозлилась еще больше. Снова оттолкнула его от себя, на этот раз – собрав все силы, вырвалась из плена. Мысленно уже представляла, как сядет в такси и поедет домой. Убить Софью поможет Дмитрий. А этого сволочного, эгоистичного, самовлюбленного кровопийцу больше никогда не желала видеть. Маркус оправдывал термин «вампир» во всех его смыслах. Выпивал кровь еще и морально. И норовил выпить все, до самой последней капли.

     План провалился. Маркус схватил Катю за руку и развернул к себе, крепко обхватив талию и прижав к своему телу.

     – Далеко собралась?

     – Чем дальше от тебя, тем лучше! – выпалила Катя, попытавшись вырваться. Но куда там, она точно попала в железные тиски.

     – Мне нравится видеть тебя злой. Смотришься довольно сексуально.

     – Да пошел ты!

     – Не понимаю твоего возмущения. Как ты уже заметила, я тебе никто. Мы друг другу никто. Я тебе ничем не обязан. Я совершенно свободная личность. Иду куда хочу и с кем хочу. Это тебя не должно касаться, Кэти. Я ясно объяснил?

     – Ты сволочь, Маркус.

     Он хмыкнул.

     – Как только девушки меня не называли. «Сволочь» – еще скромно.

     Все-таки Женя ошиблась, намекая, что у иностранца есть более сильные чувства к Кате. Интерес, безусловно, существовал, но лишь как к забавному зверю, которого еще не бывало в его зоопарке.

     А чего она хотела еще? Думала растопить холодное сердце этого эгоистичного вампира? А есть ли у него это сердце?

     Ни черта у него нет! Только твердый, как камень, орган, монотонно выполняющий функцию перекачивания крови!

     Она хмуро и устало посмотрела на иностранца. Гнев не прошел, но ослабел. Нужно срочно ехать домой! Хоть на край света, главное – подальше от Маркуса. Его присутствие невыносимо, оно убивает, высасывая последние жизненные соки из тела.

     – Все нянчишься с этой мышкой? – словно из-под земли появилась Анжела. – Меня тебе в этот вечер мало? Потянуло на малолеток?

     Все-таки они переспали… Грудь стянула резкая боль, сдавившая сердце так сильно, что, казалось, еще немного – и раздавит его. В горле застрял противный ледяной ком. Катя до последнего надеялась на обратное. Наивная…

     Однокурсница грозно смотрела на Маркуса, скрестив руки на груди. Точно имела право ревновать его.

     – Вторая волна возмущений на сегодня – перебор, – холодная усмешка тронула четко очерченные губы Маркуса. – Поэтому заранее извини за грубость, дорогая, ты получила, что хотела, и была полезной. Теперь свободна. Давно бы уже могла понять, если б включила голову – я никогда твоим не стану. Я не чувствую ни черта к тебе. Заметь, мы за год спали с тобой несколько раз, и в большинстве случаев ты тащила меня в постель. А я просто не смог отказать даме, да и себе в физиологических потребностях. Как любовница ты ничего, но на этом твои плюсы заканчиваются. Если честно, меня уже тошнит от твоих попыток соблазнения и посягательств. Не приставай больше, в твоих интимных услугах я отныне не нуждаюсь. Ты мне приелась. 

     Как жестоко…  Кате даже стало жалко Анжелу. Каждое слово било, словно плеть со стальным наконечником. Маркус мастер во многих вещах, особенно в таланте причинять боль и разбивать сердца.

     Анжела и до грубых слов иностранца была странно бледна, а сейчас с ее лица и вовсе исчезли остатки крови. Губы и подбородок однокурсницы Маркуса дрожали, в глазах блестели слезы. Она стойко держалась, чтобы не разреветься.

     – Подонок! Любая девушка совершит страшную ошибку, если полюбит тебя и отдаст свое сердце. Ты, смеясь, растопчешь его ногами, превратив в пепел. При этом ни хрена ничего не чувствуя, ведь у тебя нет души!  Мы все игрушки для тебя. Куклы, которыми ты играешь, вертя во все стороны, как заблагорассудится, и вставляя болезненные иглы. Ненавижу! – сквозь зубы процедила Анжела, замахнулась ладонью для пощечины, ударила, но рука прошла сквозь воздух. Маркус лениво увернулся, его темные непроницаемые глаза были совершенно пусты, напоминали невообразимой глубины бездну, опасную и холодную, на дне которой ждет смерть. Иностранец – беспощадный палач, Кате почему-то вспомнился слоган из одного тяжелого отечественного фильма про беспризорников, из которых во времена войны с немцами хотели подготовить группу бойцов-смертников для уничтожения врага. «Ни любви, ни тоски, ни жалости». Так и просилась параллель с Маркусом. Сейчас, да и вообще часто, он точно стирал все чувства и, несмотря на бьющееся сердце, казался мертвым и пугал до чертиков.

     Анжела выскочила из курилки.

     – Это сурово, она не заслужила… – с укором произнесла Катя, глядя вслед обиженной однокурснице Маркуса. Совсем недавно она была готова вцепиться Анжеле в волосы, но сейчас искренне сочувствовала ей. Злость и ненависть лопнули, как переполненный воздухом шарик.

     – Сама виновата, – равнодушно ответил Маркус, постукивая серебристой металлической зажигалкой по штанине. – Надоела, чересчур цепко приклеилась, я устал от нее и высказал все, что думаю. Можешь осуждать меня, твое право, но я должен был обрубить наши отношения под корень, болезненно, зато она сразу все поняла.

     – Анжела права  – ты подонок. Если хотел отвадить ее, мог хотя бы не спать с ней, а ты сразу побежал, как только она пальцем поманила. А еще… ты же пил ее кровь, неспроста она такая бледная! – обвиняюще прошептала Катя. – Уверена, ты не в первый раз ее кровь сосешь, чем же тогда отличаешься от Софьи?

     – Например, тем, что не собирался убивать Анжелу, а если и пил кровь, то совсем понемногу и очень редко. Как ты сама заметила, она вполне здорова, ходит на своих двоих и от слабости не качается. Я был голоден и взял с Анжелы все, что она могла предложить. И прекрати, пожалуйста, меня упрекать в различных грехах. Да, я мерзавец и упырь, какой есть, лучше не стану. Предлагаю закрыть изматывающую и раздражающую нас обоих тему и продолжить вечер. Я больше никуда не уйду, Катя.

     – Браво, – усмехнулась Катя. – Сначала испортил настроение, а потом ведешь себя как ни в чем не бывало. Пока занимался сексом с Анжелой, не думал, насколько мне паршиво? Неужели хоть немного совесть не шевелится? Или все более запущено, и она умерла при рождении?

     Глаза Маркуса были непроницаемы, красивые губы плотно сжаты, между бровей пролегла глубокая морщинка. Он о чем-то напряженно и лихорадочно размышлял. Затем тяжело вздохнул и нежно провел тыльной стороной ладони по щеке Кати. По телу пробежала предательская дрожь. Несмотря на злость, он продолжал волновать глупое сердце.

     – Пожалуйста, давай прекратим говорить об Анжеле, – вокруг его глаз легла усталость. – Хочешь знать, есть ли у меня совесть? К сожалению, да. Она оживает редко, но, сука, пытает нещадно. Катя, я уже говорил, что чувствую к тебе, и я запутался… И ни черта не понимаю… Прошу, не мучай меня… Просто пошли танцевать… там медленный танец.

     Он взял ее за руку, прикосновение обожгло, прострелив все тело, но Катя послушно пошла за иностранцем на танцпол. Точно марионетка. Он зачаровал ее? Да нет, она бы почувствовала вторжение в свое сознание. Тогда почему не нашла сил оттолкнуть? Позволила ему заговорить зубы и уйти от ответов?

     Невозможно бороться с обаянием и притяжением Маркуса – и это очень плохо.

     «Я в болоте по самую макушку, вопрос – сколько времени пройдет, прежде чем утону, наглотавшись ядовитой и грязной воды…»

     А когда они вышли на танцпол, и иностранец бережно положил руки ей на талию, а Катя прижалась к его груди, то все сопротивление разума было беспощадно сметено, будто чудовищной стихией.

     Шах и мат. Она слишком слаба и заворожена, чтобы бороться с чувствами к Маркусу и его влиянием. Разум шел на поводу противоестественного притяжения к вампиру.

     Песня играла незнакомая, но она обволакивала слух, точно нежный шелк. В эту минуту существовали только она и Маркус, медленно кружащий Катю в танце. Окружающий мир отдалился, словно они оказались на другой планете, вдали от проблем и всех людей.

     Как же приятно сжимать твердые, сильные плечи Маркуса, ощущать его дыхание на лице и теплые руки, обхватившие талию. От одного его прикосновения и близости по телу бежали разряды тока и по венам будто тек живой огонь вместо крови.

     Душа уже давно в когтистых руках дьявола, и ей не вырваться.

     Вот бы песня никогда не заканчивалась, и они вечно кружились под ее спокойный ритм. Всегда рядом, почти как одно целое…

     Но сказка растворилась, подобно фальшивой дымке.  Тихая, романтичная музыка смолкла, ее сменила ритмичная клубная композиция, и вот они снова на грешной земле.

     – Выйдем на улицу, иначе я задохнусь. Здесь душно, – громко сказал Маркус, но так и не убрал рук с талии Кати.

                                                      *     *     *

     Улицу подморозило, в серебристом сиянии луны блестели покрытый инеем асфальт и пожухлые, мертвые листья. Когда они подъехали к клубу, температура была заметно выше. Катя вздрогнула от пробравшего до костей холода, зябко поежилась и обхватила себя руками. Плохо, что ни она, ни Маркус не взяли из гардероба верхнюю одежду.

     Иностранец снял пиджак и  накинул Кате на плечи. Стало теплее. А когда Маркус прижал её к себе, она вовсе забыла о холоде, точно ее завернули в мягкий и теплый плед.

     – Замерзнешь, – произнесла Катя и осторожно, затаив дыхание, дотронулась до лица иностранца. – На улице стужа, даже твои вечно бледные щеки немного покраснели…

     – Ничего удивительного, – произнес Маркус волнующе низким, немного хриплым голосом, от которого кожу пронзили миллионы иголок, а по спине побежали мурашки. – Если помнишь, я теплокровное существо, мое сердце бьется. А сейчас стучит, словно безумное.  Я не могу его усмирить… Чувствуешь?

     Он прижал ладонь Кати к груди. Она ощутила быстрые, хаотичные удары.

     – Забавно… странно, но это ты так на меня влияешь, волнуешь чертов мотор по перекачке крови… – прошептал иностранец, прижимаясь губами к впадине на шее. Выпрямился и заглянул Кате в глаза. В его непривычно потеплевшем взгляде читались нежность и растерянность. Он боролся с собой, но, видимо, проиграл…

     Склонился над ее лицом, и Катя перестала дышать, сердце замерло в ожидании. Поцелует или нет… Аромат парфюма и запах тела Маркуса обволакивали и дурманили, словно сильный наркотик. Секунда – и иностранец коснулся губами ее рта, выбивая почву из-под ног. В первый миг – нежно, медленно, едва касаясь губ, после – страстно, властно, словно после долгой разлуки с девушкой, которую безумно любит.

     В груди разлилось тепло, чувства обострились, сердце рвалось из груди. В животе трепетало, голова бешено кружилась. Если бы Маркус не держал ее, прижимая к себе, она бы не устояла на ногах. Иностранец вместе с поцелуем точно пил ее жизнь, но вместе с тем дарил блаженство и надежду, что их отношения получат продолжение и не закончатся на грустной, драматичной ноте.

 Сейчас очень хотелось верить в чудо. В силу любви.

 Осмелев, Катя обхватила ладонями лицо иностранца, согревая замерзшую кожу. Он еще крепче прижал ее к себе, будто хотел, чтобы они стали единым целым, сиамскими близнецами. Она задыхалась, но не отстранялась, Маркус и есть – ее воздух. Его присутствие, обжигающие поцелуи – настоящий рай на земле. Если иностранец оставит ее, то низвергнет в ад на вечные муки, потому что она любит его. Бесполезно отрицать растущие с невероятной быстротой чувства к нему. 

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Пожалуйста, войдите, чтобы комментировать.