Сведущие. Часть 3. Роман-трилогия.

Богомолова Татьяна

Просмотров: 921
5.0/5 оценка (2 голосов)
Загружена 24.03.17
Сведущие. Часть 3. Роман-трилогия.

Купить книгу

Формат: PDF
Избранное Удалить
В избранное!

В третьей части романа-трилогии «Сведущие» христианской писательницы и семейного консультанта Татьяны Богомоловой читатели вновь встретятся с уже знакомыми персонажами: Галиной и Игорем Кругловыми, семьей Астаховых, Натальей, Артемом и Анной Абрамиными, и многими другими. Увлекательные повороты сюжета сочетаются с христианскими проповедями и духовными наставлениями, которые будут полезны не только для молодых семей, но и опытных верующих, попавших в сложные жизненные обстоятельства. - Москва, 2017. - 650 стр. 

Олег думал о  Ксюше, и «волна»  нежности накатывала на  него. Уже в  конце  декабря  они  подали заявку в  ЗАГС, обговорили, что будут жить  после  свадьбы  у него в городской квартире: ведь будущей свекрови Ксюша очень  понравилась. Невеста была по образованию педагогом младших классов  школы  и  надеялась, что сможет перевестись  из деревенской  школы в  какую-то – в  городе, намереваясь заняться этим вопросом  уже  после  новогодних праздников. «И почему  Ксюша так уверена, что наша  помолвка  не  сорвётся, что мы  не  разочаруемся  в  это  время  друг  в  друге?» – думал  Олег,  уже  сидя  дома, и,  «поглощая» мамин обед, оставленный  ему  на  плите. Мать  ушла  к  сестре-подруге, которая жила  недалеко от  их  дома. «Очень замуж  хочет  или  уверена  в  своей любви ко мне? А я люблю  ли уже её или просто рад  шансу жениться?» 

       Олег  знал,  что  Ксюша уверовала  в  Господа  лишь  три  года назад.  До  этого она знала о  Божьей  вере  через  родителей, но лишь  размышляла  об  их  словах. В  юности у  неё  был  драматичный  роман  с  одним  городским  мужчиной, который после  двухлетнего  сожительства  бросил  её. «Но  это  было  давно, –  уверяла  Олега  невеста. – Всё  быльём поросло. Я ещё  училась тогда в  городском  Педучилище,  наивная  была  и  неверующая,  не  знала,  что  спать с мужчиной  можно только после  свадьбы. После  этого  у  меня  никого  не  было». 

Заканчивая обед, Олег продолжал размышлять,  было ли  поведение  Ксюши  с  ним  по-настоящему христианским. Он  вспоминал  все  эпизоды  их  встреч  и  не  находил  в  них  ничего предосудительного, но что-то  его  всё-таки настораживало: та  держалась  с  ним  отстранённо, как  обычная  знакомая,  что  порой  вводило  его  в  сомнения  по  поводу  пламенной  любви  к  нему  этой  молодой деревенской женщины. «Очень  хочет замуж, а  потом покажет себя», –  невольно подумал  Олег  и  усмехнулся про себя  этой  мысли.

Встречаясь с  Ксюшей,  и, зная  о  ней,  что  она –  уже не девственница,  христианин  стал  «ловить  себя»  на  том,  что  начал  чувствовать влечение к своей невесте как мужчина,  чего  с  ним  давно  уже  не  было,  и  он  решил,  было,  что  стал  импотентом.  Но  жених  не  мог  «обвинить»  в  своём  половом  чувстве  невесту:  та  никогда  не  кокетничала  с  ним,  одевалась  по-христиански,  закрывая  все  участки  тела,  не  прикасалась  к  нему,  лишь  покорно  давая  свою  руку,  когда  Олег  вёл  её  по  улице.  Ксюша  была  миловидной, но  красавицей  её  назвать  было  нельзя.  Была  она  по-деревенски  полноватой,  но  высокой,  как  и  Олег,  и это  обстоятельство  скрывало её небольшой  недостаток  в  фигуре,  тем  более,  что  Олегу  вообще  не  нравились  худые  девушки  и  женщины.

  Артём  Абрамин  бодро  отвечал  на  вопросы  в экзаменационном  билете.  Вениамин  Леонидович внимательно слушал,  вглядываясь  в  его  глаза,  слушая  свой  дух,  к  чему  привык  уже  до  автоматизма. Преподавателю  нравился этот молодой христианин  с  пытливым умом, который  за  время обучения  на  первом курсе Семинарии трижды  подходил к  нему  консультироваться  по  предмету  и  постоянно  поражал  опытного  педагога  своей  «хваткостью»  в  постижении духовных понятий.  «Быстро  растёт», –  всякий  раз  с  удовольствием  думал  о  нём  преподаватель,  слыша  его  частые  правильные  ответы  и  на  своих  лекциях  в  Семинарии. 

Получив  третью  «пятёрку», Артём  бодро  зашагал  от  Семинарии,  решив  заехать  в  офис,  где  сейчас  находилась  его  жена.  Хотя  были  новогодние  праздники,  но  они  с  женой  решили  «устроить  смотр»  своим  позициям  за  прошедшие  полгода  их  частной  адвокатской  практики.  Все  эти  месяцы, несмотря на  многие  трудности,  с  которыми  им  пришлось  столкнуться,  Артём  радовался  тому,  что  Господь  надоумил  его  поступить  именно  таким  образом:  оставить  с  женой  Юридическую  компанию,  где  они  работали,  и  открыть  своё  ИП. Он  с  омерзением  вспоминал  то  время  в  Компании,  когда  они  с  Аней  поженились.  Молодой  христианин  тогда  в  полную  меру  ощутил  всю  подлость  коллег,  которые  не  только  подначивали  молодых  супругов  в  том, что  жена всё  ещё  не  беременна, но и активно и безцеремонно  «клеились»  к  той,  тайком  от  него  разыгрывая  между собой  пари,  кто  быстрее  уложит  Аню  с  собой  в постель. Артём был  совершенно уверен в преданности  жены  и  нисколько  не  ревновал  её  ни  к  кому:  ни  к  тем,  кто  работал  в  Компании,  ни  к  клиентам,  ни  к  чиновникам,  к  которым  она  ходила  с  документами.  Но  в  молитвах  его  всё  чаще  стала  посещать  мысль –  скорее  оградить жену от посягательств коллег,  которые, как  он  впоследствии случайно узнал от  одного  «расколовшегося» приятеля,  стали  разрабатывать  схемы,  где  её лучше  всего  изнасиловать,  пустив  «по  кругу». Супруги  сильно  благодарили  Господа,  что  вовремя  ушли  оттуда, вняв Господнему  предостережению  о  коварстве  мирских  коллег,  хотя  именно  о  таком  они  не  предполагали. 

У  Абраминых  в  офисе  их  ИП  работала  женщина-секретарь на телефоне, которая  хорошо знала свои обязанности, согласно  разработанной  ей  Артёмом  инструкции,  и  дела  их частного бизнеса  шли  неплохо:  супруги «окупали» аренду офиса, зарплату опытной пожилой секретарши, бухгалтера, уборщицы.  Хотя  Артём был директором в  их  частном  бизнесе, но он  тоже  выполнял  много  работы. Осознав сильные стороны и  навыки  Анны  в их  профессии, он  старался  задействовать её именно в них. Также  жена  хорошо  умела проследить  за  деятельностью их сотрудниц, настойчиво, но  мягко  направляя  в нужное  русло  их  обязанностей.

Кроме того, свой  бизнес  позволял  Артёму маневрировать  и  распоряжаться  временем, планируя его,  как  ему  было  удобно.  И  он  быстро  согласился  на  предложение  в  прошлом  году  пастора  Круглова  отучиться,  по  крайней  мере, один курс в Семинарии. Ведь Артём был сильно впечатлён реальным  проявлением  даров  Духа Святого  через  его  духовного  наставника, когда  тот  три раза в прошлом  году  брал  молодого  христианина  в  поездки  по  деревням.  Артём  быстро  понял, что плодовитость  пастора  Круглова  в  деревнях именно и определялась  этими  двумя  факторами:  послушанием  воле  Божьей –  где  тому быть  и  что  делать,  а  также  умением  чувствовать  и  ощущать  повеления  Духа Святого и поддаваться сверхъестественному  действию Божьих сил. Деревенские жители  были  тоже  впечатлены  нередкими  исцелениями  по слову  Круглова  и  притом,  тех  заболеваний,  о которых знал только  сам  больной.  Артём удивлялся и тому, как  Игорь  Илларионович  в  соединении  с  Духом  Святым  безошибочно определял, что  говорить  разным  людям, и «попадал всё  время  в  точку»,  удивляя слушателей  точностью  тайн  о  них,  которые  открывал  служителю  Господь во  свидетельство  истинности  Его  Сущности.  Артём тоже желал скоро стать «сосудом  Божьей  славы»,  и  ревностно  взялся  за  учёбу  в  Семинарии  по  вечерам,  совмещая  её  с  дневной  работой  в  своём  ИП. 

Молодой  муж  тихо  открыл  дверь  офиса  своим  ключом  и  застал  жену  за  изучением документов.  Анна  кинулась  ему  на  шею,  увидев  его  в  дверях, они  страстно  обнялись  и  поцеловались  долгим  поцелуем.  Артём  подумал  о  том,  что  летом  они  непременно  уедут на какое-нибудь  море:  ведь  они  нередко  с  женой  молились  вместе  Господу  о  том,  чтобы  Он  помог  им  скопить  на  это  деньги.  Артём  «отчитался»  о  своём  успехе  по третьему  экзамену,  радостно  послушав  комплименты  жены  в  свой  адрес.  После  этого  Анна  быстро  рассказала  мужу  итоги  её  утренних  усилий  по  изучению  их  архива и новых дел клиентов и, выслушав  его  похвалу  в  свой  адрес,  спросила:

– Мама  звонила?

– Да, утром. Благословила на  экзамен  и  сказала,  что  уже  скучает.

– Может  быть,  поедем  к  ней  на Пасху?  Она  ведь  в  этом  году  совпадает  с  майскими  праздниками. 

– Было  бы  хорошо.  А  как  же  море?

– А  то –  само  собой.  Ближе  к  осени. 

– Ты  так  веришь – по  слову  Божьему  или  самоуверенна?

– Полагаю, по  слову  Божьему.

– У  меня  тоже  есть  это  в  духе,  дорогая.

– Как  я  рада,  любимый!  Я  почему-то  так  скучаю  по  Германии.

– Или  по  германцу?

– По  какому  же?

– Ну,  может  быть,  по  сыну  Иакова  Наумовича?

– Ну, что  ты, дорогой?  Я  ведь  люблю  только тебя  и  других  не  вижу.

– Прям,  не  видишь?  Вообще?

Посмотрев на  улыбающегося  мужа,  Анна  рассмеялась  и  сказала:

– Вижу.  Как  силуэты,  и  потом  забываю.

– И ты не  видела, как на  свадьбе  моей  мамы сын её мужа смотрел на тебя? Даже  мама заметила и шутливо предостерегла  меня: типа,  смотри, чтоб  другой не  украл  твою  жену.

– Ему  надо  жениться. Что-то  он  засиделся…

     Теперь  засмеялся  Артём. И тут  же  сказал:

–  Надо открыть бюро помолвок. Здесь. А  что?  У  нас  братьев  всё-таки  не  хватает для  всех  сестёр. 

–  Скажу  родителям  об  этом, –  промолвила  Анна  и  засмеялась.

Артём  подошёл  к  жене  и,  подняв  её  на  руки  из  кресла,  быстро  понёс  на  диван  в своём  кабинете. Та махала ногами, делая  попытку спрыгнуть  с  его  рук  и игриво  настаивая  на  том,  что  ей  надо  завершить  работу.  Сев  на  диван  вместе с  нею на руках, Артём  начал  нежно  целовать  смеющуюся  жену…

      …Вениамин Леонидович задумчиво смотрел  на  трёх  студентов,  которые  ещё не ответили  ему  по  экзаменационным  билетам.  Он  уже  хотел  обратиться  к  Калюжному  Вячеславу,  чтобы  пригласить  того  к  себе,  но  тот  сам  вдруг  встал  и  направился  к  преподавателю.  Вениамин  Леонидович знал, что с браком ему помог пастор  Круглов,  который  рекомендовал и в Семинарию поступить и пройти хотя бы один курс, помогая ему консультациями по  предметам  обучения здесь.  Каменский  помнил  его  жену,  которая  тоже  отучилась  здесь  один  курс  после  того,  как  была  принята  назад  в  члены  церкви.  В  конце  первого курса опытный служитель реально  видел  в  ней  духовные перемены  и  молился  о  молодой  христианке,  чтобы  Господь  устроил  её  судьбу  и оградил  от  козней  вражьих  в  дальнейшем. Та неплохо закончила первый курс Семинарии, имея в дипломе  все  «четвёрки» и только одну «тройку». Ввиду всего этого Вениамин Леонидович очень  обрадовался, увидев здесь осенью и мужа Ольги Скворцовой.

Студент Калюжный отвечал, а преподаватель внимательно слушал его, удивляясь  блистательности его ответов, но потом он  вспомнил, что член их церкви был чиновником среднего звена исполнительной  власти  в  городе, и  отнёс  его  эрудицию  на  счёт  этого  фактора.  Особую духовность  в  нём  преподаватель пока не  различил. «Странно, а ведь уже двадцать лет – в церкви, – вспомнил  Каменский о словах  студента  на  консультации перед экзаменом. – Да, Круглову Игорю придётся много  «попотеть»  над ним.  Дай,  Боже, ему сил и терпения». Поставив ему  «пятёрку»  за  экзамен,  преподаватель  после  ухода  того  из  класса,  увидел  идущего  к  нему  студента  из другой церкви, и понял, что член  их  церкви – Сокольцев Андрей  Андреевич  будет  последним.

Вячеслав спешил  домой  к  ожидающей  его  беременной  жене. Он был рад,  узнав  три  месяца назад, что жена забеременела повторно.  За  прошедший  год  Вячеслав  часто  общался  с  пастором  Кругловым,  ездил  с  тем  пару  раз  в  деревенские  общины.  И,  конечно,  он  был  сильно  впечатлён  действием Божьих сил  через  служителя, и  когда  тот  предложил  ему  поступить  в Семинарию, то понял, что без  этого не  сможет  быть  в  евангельской  команде  полюбившегося ему духовного наставника. Вячеслав был рад, что в эти  новогодние  праздники  он  каждый  день  находился  дома  с  женой,  чего  не было  уже  четыре  месяца,  когда  он  работал, а по вечерам ездил на занятия, возвращаясь  домой  около  одиннадцати вечера. Они с  женой  благодарили  Бога  за  мать  Ольги,  которая  согласилась  на  новогодние  праздники  взять  к  себе  домой  их  четырнадцатимесячного  сына. Васенька  уже  уверенно  ходил  и  был  очень  энергичен. Вячеслав  вдруг  вспомнил  гримасу  жены,  когда  она  от  него  узнала  об  имени  их  первенца.

– Вася?  Это –  ведь  так  старомодно!  И  будут  дразнить…

– Во-первых,  уменьшительное  имя  у  него  будет  Сила,  во-вторых,  нам  не  нужно  его  отдавать  к  мирским  людям. Полагаю,  ты  будешь  согласна  не  отдавать  сына  ни  в  мирской  детсад,  ни  в  школу?

Жена, подумав  минуты  три,  восторженно  согласилась  с  замыслом  мужа.  Она  сразу  же  стала  звать  младенца  этим  понравившимся  ей  Библейским  именем  – Сила.

 Входя сейчас  в подъезд,  Вячеслав  предвкушал  домашний обед  с  женой и счастливую возможность  провести  с  нею  оставшееся  время  без  всяких  дум  об  экзаменах. 

– Мой  дорогой!  Как  я  молилась  о  тебе! –  встретила  его  радостно  Ольга  на  пороге,  когда  муж  открыл   дверь  своим  ключом. 

– Не  зря,  не  зря:  поздравь –  вторая  «пятёрка»!

– Поздравляю  моего  умного  мужа!  Я  так  рада  за  тебя!..  Пойдём  же  обедать,  я  жду  тебя.

– Ты  не  ела,  ждала  меня?

– Конечно,  какая  еда  без  мужа?  А  с  тобой  мне  всё  вкуснее!

Вячеслав  радостно  поцеловал  жену  в  губы  и,  помыв  руки,  пошёл  в  кухню. Мужа  радовала  их  чистая  квартира,  которая  была  даже  чище  и  уютнее,  чем  при  жизни  его  мамы. Супруги  быстро  преодолевали  короткие  размолвки  и  несогласия,  просто  молясь  и предавая их  в руки  Божьи. Вячеслав  всегда спешил  домой,  как  в  своё  убежище  от  стихий  мира,  которые, казалось, так и норовили,  по  его собственному  определению,  то  «прогибать,  то  толкать,  то  бить».  Но  дом  был  обителью  любви  и  понимания  по  основным  для  Вячеслава  понятиям.  Он  сейчас  ел  и  смотрел  на  Ольгу, и  «волна»  любви  «колыхалась»  в  его  груди,  желая  излиться  на  жену,  которая  сделала  его  счастливым  в  эти  прошедшие  два  года.  Ему  казалось,  что она стала  даже  красивее  во  время  беременности,  хотя  и  до  этого  была  довольно  симпатичной  в  его  глазах.  Утром  Ольга  намекнула  мужу,  что  «хотела  бы  ощутить  его  внутри  себя», и  это  сообщение  «грело»  его  сердце,  когда  он  поехал на  экзамен. С этого  месяца  жена  стала  придерживать  его  энергичный пыл, регулируя процесс своей рукой,  чем  очень  радовала  Вячеслава, доставляя  ему  этим большее  удовольствие,  и,  избавляя  от  чувства  вины,  что  он  может  нечаянно  сильно  толкнуть  или  ударить  «место с ребенком»  внутри  неё.  Завершая  обед,  муж  со  страстью  смотрел  на  жену,  представляя  себе их близость, которой  не  было уже несколько  дней,  поскольку  он был «погружён» в предыдущие экзамены  этой  зимней  сессии  в  Семинарии.  

     …Андрей Андреевич Сокольцев неспешно  отвечал  на  вопросы  по  контрольному  билету,  и  Вениамин  Леонидович  в  своей  обычной  манере  не  только  слушал  его,  но  и  свой  дух.  Он  радовался  основательности  этого  брата,  который  совершал  поступки  и  дела  не  спонтанно,  а  с  убеждением,  в  котором  потом  был  «не  прогибаем».  Прошло  около  пяти  лет с тех пор,  как  Андрей  Андреевич  воцерковился  в  их  церкви  после  того  их  памятного  разговора  возле  дома  Каменского  на  улице.  И  только,  когда  этот  брат  понял  всё о  христианстве, о  своём  месте  в  нём,  в  церкви,  научился  основам  водительства  Духа  Святого  в  своей  жизни,  тогда  пошёл  учиться  в  Семинарию.  И  не  на  один  год,  а  намеревался  полностью  закончить  её.  Преподаватель  Каменский  уже  понял  за  это  время,  что  словам  Сокольцева можно верить:  уж  слишком  долго тот «взвешивал» каждое своё решение,  прежде  чем  высловить  его,  и  поступал  по  нему  немедленно  и  безповоротно.  Незадолго  до зимней сессии Сокольцев подошёл к Вениамину Леонидовичу за консультацией  по одному из  вопросов  контрольных  билетов,  и  преподаватель  воспользовался  этой  возможностью,  чтобы  спросить  того:

– Дорогой брат, что будешь делать, если Господь призовёт  тебя  оторваться  от  работы,  карьеры  и  начать  служить  Ему?

– А  что  сделаю?  Буду  рад  этой  привилегии  и  последую  за  Его  волей!

Каменский восхитился тогда  ответом  Андрея  Андреевича  и  поблагодарил  за  него  Бога.

Сокольцев отвечал сейчас на экзаменационный  билет  уверенно и хорошо. Каменский  взглянул в зачётную  книжку  студента,  и,  увидев  там  отметки «хорошо»  за  предыдущие  экзамены,  задумался о том, какую  отметку  ему  поставить. Вдруг  его  «осенила»  одна  мысль,  и  он  спросил  студента,  когда  тот  замолчал:

– Ответьте мне, пожалуйста, на такой дополнительный вопрос: что  означает  «если  пшеничное  зерно,  падши  в  землю,  не  умрёт,  не  может  принести  много  плода»?

Студент  собирался  с  мыслями  минуты  три  и  ответил  на  вопрос  не  только  блестяще,  но  и  с  волнением,  которое  показывало,  что  над  этим  вопросом  тот  думал  раньше и  выстрадал  его  сам  в  себе.  Выведя  аккуратно  в  зачётной книжке Сокольцева  слово  «отлично», и,  поставив  свою  подпись,  преподаватель протянул её тому. Увидев  улыбку  на  лице  студента,  Каменский  сказал:

– Желаю  вам  дальнейших  успехов,  Андрей  Андреевич. И запомните:  не  особо  обезкураживайтесь «отметками»  людей,  о  которых  думаете,  что  они  не  справедливы.  Лучше  ищите, как  Богу  угодить,  получить  «отлично»  на  Небе.  Только  это  имеет  вес  в  нашей  жизни. 

– Вы  правы, – быстро ответил  Сокольцев. – К этому  пониманию  стремлюсь,  чтобы  оно  было  не  только  в  уме,  но  в  сердце.

– Слава Богу  за  вас,  дорогой  брат! –  с  жаром  ответил  Каменский.

Они  горячо  пожали  друг  другу  руки  на  прощание,  и  студент  вышел  из  класса.

    * * *   

        ...Вениамин  Леонидович,  не  спеша  шёл домой пешком, хотя  путь  был  не  близкий. Он  знал  по  опыту,  что  волнение и душевное возбуждение лучше  всего  «снимают»  прогулки  на  свежем  воздухе. Он  благодарил  Бога за  то,  что  студенты  из  его  церкви  сдали  экзамены  прилично  не  только  по  его  предмету, но  и  по  двум  предыдущим,  и  просил,  чтобы  Бог  даровал  им  силы  и  способности  одолеть  два  оставшихся  экзамена  этой  сессии.  В  этой  пешей  прогулке  старый  христианин  вознёс  моления  за  семью  в  Германии,  за  других  прихожан  в  церкви,  за  которых молился  особо –  по  воле  Божьей.  Он  делал  всё  это  шёпотом,  не  обращая  внимания  на  проходящих  людей.  За  этим  занятием  старый  христианин  не  заметил,  как  достиг  дома,  вошёл  в  подъезд,  открыл  дверь  квартиры. 

За домашними хлопотами  и  молениями  незаметно  промелькнула  и  суббота, наступило воскресенье, и старейшина  Каменский  Вениамин  Леонидович  бодро  направился  к  зданию  церкви,  прося  Бога  напомнить  ему  одно дело,  которое  хотелось  бы  сделать  сегодня. 

После окончания Богослужения и, взаимных приветствий со всеми  желающими,  он направился в  Пресвитерскую  комнату,  куда  перед  началом  собрания  попросил  подойти  некоторых  служителей.  Он  помолился  про  себя  Господу,  чтобы Он дал Благодать сказать правильно то, что уже месяц назад  «положилось»  служителю  на  сердце.  Войдя  в  комнату,  он  приветствовал  кивком  головы  уже  пришедших  туда  и  ждал  возле  стола  ещё  одного  человека. Когда за последним  из  приглашённых закрылась дверь,  Вениамин  Леонидович  обвёл  глазами  четырёх  братьев, сидящих  за  столом,  и  сказал:

– Друзья,  на  нашем  последнем  Церковном  совете  в  прошлом  году  я  не  вынес  на  обсуждение  один  важный  вопрос, вернее, два. И  я  прошу  вас,  Виктор  Иванович,  впишите  их  в  повестку  дня  в  этом  месяце,  когда  будете  передавать  папку  протоколов  за  тот квартал  пресвитеру Ивану  Кузьмичу.  Вопрос  касается  служения  Круглова  Игоря…  Господь  показал  мне  некоторое  время  назад,  но  я  испытывал  в  духе,  что  насаждение  четырёх  деревенских  церквей  через  него  завершилось,  и  Господь  желает  переместить  его  в  другое  место.  Давайте  будем  молиться  о  том,  чтобы  знать, кем  в качестве  постоянного  пастора  желает  заменить  его   в  деревенских  церквях  Господь, и также – где  то  место, куда Господь перемещает Игоря. Также  нам  надо  понять  правильное  время  для  этих  дел.  Что  скажете?

– Да,  у  меня  тоже  есть  это  в  духе  о  Круглове, – сказал  старейшина  Борис  Петрович  Астахов. – Время  его  служения  для  деревень  вышло  и  надо  нам  всем  молиться:  может  быть,  в  январе  на  нашем  заседании  у  нас  будет  более  чёткое  и  ясное  откровение  об  этом  уделе. 

–  Его ждут большие дела, это – ясно, – сказал старейшина Алексей  Григорьевич  Фадеев. – Он  быстро  движется  за  Господом:  я  это  понял  сразу  же,  когда  побывал  в  течение  месяца  на  его  самых  первых  молодёжных  служениях. Я ведь ещё  тогда  был  молодёжным  пастором,  и  мы  стали  служить  в  первые  три  месяцы  с  ним  на  пару. Я  был  рад,  что  Господь  высвободил  меня  для  служения  всей  церкви и заменил на позиции молодёжного  пастора  именно  этим  христианином: наша молодёжь много  приобрела  в  его  лице. Он – исключительно  одарённый  служитель. Да  благословит  его  Господь  всемерно  и  да  оградит  от  козней  вражьих!

Сидящие братья  подхватили его  мнение дружно  произнесённым «Аминь»,  и старейшина  Артур  Симонович  Вадалян радостно  произнёс:

– Этот рост в  нём, уверен, произошёл  не  без  помощи  его  жены. И насчёт  козней – хорошо бы  мужу  быть  всегда  с  женой. Такая  супруга  всегда – только  в  помощь  мужу, а  не  в  обузу. 

– Жена Игоря уже  около  года  помогает  ему по субботам,  служа  сёстрам  деревенских общин, – быстро заговорил Борис Петрович. – Я лично  присутствовал  на  трёх  из  них,  бывал на них  и  Круглов. Я остался  под хорошим  впечатлением от  увиденного и услышанного. Галина действительно  стала  сведущей.  Слава  Богу  за  неё!

– Я  слышал  от  вас  об  этом, – промолвил  Вениамин  Леонидович, –  но  в  это  время мы  не можем на Совете поднять  вопрос  о  жене  Игоря,  поскольку  традиции  церкви  не  дают нам право причислить Круглову Галину к  служителям:  она  ещё  не  в  возрасте  старицы.

– Конечно,  это  –  так, – снова  «взял  слово» Артур  Симонович. – Но  если  Бог  отошлёт  Игоря  куда-то  далеко? Жене  придётся  сопровождать  его  туда,  быть при нём. И кроме того,  наша  церковь  поступает  не  столько  по  традиции,  сколько  – по  водительству  Духа  Святого.

– Согласен  с  тобой,  брат, – ответил  Вениамин  Леонидович, –  но  сейчас  в  любом  случае – не  время для этого  вопроса  с  женой  Круглова… Виктор,  поддержишь  нас  в  молитвах  за  вопрос,  который  я  озвучил  в  начале?

– Да,  конечно, – твёрдо  ответил  пресвитер  Виктор  Иванович. – Я  скажу,  если  получу  что-то  от  Бога на  этот  счёт  или  напишу  это  в  заявлении  на  имя  Церковного  Совета.

– Итак,  друзья, – подытожил  Вениамин  Леонидович,  вставая  со  своего  стула, – будем  же  молиться  об  этих  двух  вопросах. И  я  правильно  понял,  что  у  всех  вас  есть  заинтересованность  получить  Божий  ответ  на  них?

Братья  подтвердили это, затем они  встали  и  в  молитве  передали  эти  вопросы  Господу. Пожав  друг  другу  руки,  стали  расходиться,  но  Вениамин  Леонидович остался сидеть  на  стуле,  как  и  Борис  Петрович.  После  минутного  молчания,  когда  три  брата  вышли  из  комнаты,  Каменский  сказал:

– Понимаю  твою  озабоченность  дочерью,  которая  и  работает  и  служит, плюс  воспитывает двух  детей. Но знаю в духе,  что  ей  нужно  сейчас  «накачать  духовные  мускулы»  и  дать  возможность  Господу  «выжать»  из  неё  ропот  о  трудностях,  если  он  где-то  «гнездится»  в  ней.

– Я не  слышал и не чувствовал ропота  в  ней, – возразил  старейшина  Астахов. – С  другой  стороны,  согласен  с тобой  в  этом:  ведь  точно  о  ней  знает только  Бог.  Да  будет  Его  благая,  совершенная  воля! Верю,  что  в  Своё  наилучшее  время  Господь сделает  явно  то,  что  делается  ныне  тайно. 

– Мы будем  точно  знать  это  время,  когда  Бог  «заберёт»  к  Себе  Алексея  Александровича – ведь  именно он будет возражать против того,  чтобы  Круглова  была причислена  к  служителям. И когда  мы  станем  голосовать,  то  он  скажет  «против»  этого.  Конечно,  реально  голосов  за  неё  будет  больше… Но  поверь,  брат  Борис:  сейчас  действительно  не  время  поднимать  этот  вопрос.

– Я  тоже  так  полагаю, Вениамин.  Пусть  совершится  святая  воля  Божья  для  всех  в  то  время! И  не  подумай,  что  я  пекусь о  дочери  больше,  чем  о  воле  Господней.  Только  Божьи  желания  имеют  для  меня  вес  и  значение. 

– Кроме того, Господь испытывает  Галину  многомерно  сейчас.  И  на  вопрос  наличия  надмения  в  ней –  также.  Он  ведь   может  ещё  и  отложить  время  её  вывода  «из  тени»…  Если  она  сейчас  не  пройдёт  Божьих  «экзаменов».  А  в  чём  они – для  неё,  это  знает  только  Бог.  Так  что  пусть  всё  идёт  своим  чередом.

– Согласен. Благодарю,  брат,  за  поддержку.

Они  встали  и,  обнявшись,  пошли  к  выходу  из  здания.  Сторож – дьякон  церкви  ждал  их  у  двери  и,  попрощавшись  с  ними,  направился  тушить  везде  свет. Но окна  в  коридоре церковного здания ещё  освещали  дорогу  к  остановке  старейшине  Астахову,  пока  он  не  сел  в  свой  автобус… 

       … В эти  новогодние  праздники  Круглов  с  женой  уехали  в  Санкт-Петербург,  как  они  и  планировали  свой  отдых  на  это  время.  За  день  до  отъезда  они  усердно  молились  дома  и  благодарили  Господа  за  благоустроение  всего  в  этом  уделе  для  них. Они  задумали  пробыть  в  северной  столице  лишь  десять  дней,  так  как  по  опыту  Галина  уже  знала,  что  это – тот  предел,  во  время  которого  она  не  сильно  скучала  без  детей.  Игорь,  как  всегда,  забронировал  гостиницу заранее,  недалеко  от  центра,  в  то  же  время – возле  небольшого  леса,  и  как  он  узнал  заранее,  в гостинице   были  тренажёры,  бассейн,  баня,  сауны  трех  видов  и  даже  солевая  комната. 

Дети были оставлены бабушке Насте:  она  прекрасно  справлялась  с  ними –  ведь  они  были хорошо воспитаны родителями  и  пред-почитали послушание – наказанию. Правда, супруги особо настаивали  всегда  на  том,  чтобы  бабушка  больше  молилась  за  себя  и  детей,  нежели  надеялась  на  земные  методы  обращения  с  ними.  Первоначально,  правда,  Кругловы  хотели  отвезти  детей домой к супругам  Фомовым по желанию Зинаиды, но неожиданно сильно  заболел  их младший  сын. 

Анастасия Васильевна к  этому  времени  уже  не  только  поняла  «хитрости»  мобильного  телефона,  но  и  владела  Фэйсбуком  и  «месенджем»  на  нём. Так что  родители  в  условленное  заранее  время  вызывали  её  со  своего  смартфона,  а  та  подключалась  к ноутбуку через  страницу Игоря  на  Фэйсбуке.  Иногда  она забывала  про  нужные  «кнопочки»  или  их  последовательность,  и  ей  умело  помогал  обнаружить их памятливый и цепко схватывающий  информацию  их  сын  Артём.  Бабушка  делала  вызов  по месенджу,  собрав  вокруг  себя   обоих  детей, и те могли за десять-пятнадцать минут ответить на все вопросы  родителей, услышать  их  благословения к  себе, не  только  хорошо  слыша  их,  но  и  видя  на  широком  экране.

Супруги  уделили  пять  дней  экскурсиям  по  северной  столице,  лишь  к  вечеру  приезжая  в  гостиницу.  Здесь  у  них  были  заказаны только завтраки-ужины. Если  Игорь  хотел  перекусить  днём,  он  покупал  какой-нибудь  фастфуд  в городе, но  жена  обходилась  лишь  водой  в  бутылке: «берегла»  свою  тонкую  талию и плоский  живот.

Следующие  пять  дней они  решили просто  пассивно отдыхать,  гуляя в редком  бли-жнем леске,  посещая  бассейн  и  прочие  мероприятия  при гостинице. Супруги обнаружили недалеко от гостиницы  кафе,  где  при посетителях сразу готовили еду, и  решили, что если  проголодаются  днём, зайдут  туда съесть, как  минимум, первого блюда, которое  было  всегда  обильно  насыщено  мясом.

В эти  дни супруги много говорили на  духовные  темы,  соединённые  теперь  между собой  и  уделом  служения  Богу.  За  прошедший  год  и,  особенно –  в  его  начале,  произошло  много  интересного,  так  что  они  поняли: Господь  неожиданно  изменил темп их  жизни, перестраивая их на некие  новые «рельсы», вразумляя  о  том,  что  период  «на  строительство  отношений» закончился.  Впереди,  как  они  чувствовали,  их  ждали  другие,  неведомые  им  перемены,  к  которым  им  нужно  хорошо  подготовиться  ныне,  чтобы оказаться способными «войти»  в  них  в  то  некое отдалённое  или  даже более  близкое  время.

Лёжа  сейчас  в  постели,  и,  нежась  на  чистом  белье, которое менялось  здесь по правилам гостиницы каждый день, супруги отдыхали  после  пятидневной  «гонки» в  экскурсионных  автобусах  по  музеям  и  выставкам.  Они  знали  друг  о  друге,  что  не  спят,  так  как  уже  успели  обняться и  поцеловаться, также  принять  решение  об  отмене  завтрака: вчера они хорошо наелись  на  ужин  в  гостинице  и  ещё  не  проголодались. Правда,  Игорь  воспользовался  их  правом  брать  с  собой  из  столовой  полагающиеся, в том числе,  йогурт, фрукты  и  принёс их самостоятельно в  номер, пока жена  спала.  Галина лениво вспоминала о  впечатлениях во время  экскурсий,  чувствуя, что не способна пока ни говорить, ни  думать, поэтому  хотела  подремать  до  полудня.

…Сегодня  проснувшись  рано  утром,  и,  вернувшись из гостиничного ресторана, Игорь снова лёг в постель и вдруг  вспомнил  события  десятимесячной  давности  в  их  городе.  Они  быстро  промелькнули  в  его  памяти,  но  Игорь  почувствовал именно здесь и сейчас, что  – то  действие,  которое  они  произвели  тогда  в  его душе,  ещё  продолжалось,  хотя  он  думал  раньше,  что  всё  забылось.  Он  тут  же  понял,  что  память  услужливо  «привела»  те  события  ему  на  ум,  чтобы  он  бодрствовал  здесь  в  ситуации,  схожей  с  той,  из-за  которой  они  произошли  тогда. 

Игорь  вновь  с  гневом  вспомнил  того  наглеца,  который  безпардонно хотел попытаться «отбить» у  него  жену,  но  быстро  обнаруженные намерения того  предотвратили  то  худшее,  что  могло  случиться,  затянись  это  дело  чуть  дольше. 

Круглов  вспомнил  в  этот  момент,  как  через  месяц  после  их  приезда  с  женой  из  Пансионата  год  назад  Господь  стал  настойчиво  побуждать  его  поехать  к работе  жены  и  «караулить»  её  у  выхода  и  нечто  увидеть  там  своими  глазами.  Но  Игорь противился  этому  чувству  в  духе,  не  вмещая  это  странное «задание»,  которое  никак  не  «вязалось»  с  отношениями  любви  и  его  полного  доверия  к  жене.  И  лишь  через  неделю он всё-таки  поехал  туда  тайно,  чтобы  «подгадать»  свой  приезд к  её  выходу  из  Отделения  Сбербанка.  Он помнил, что подвигло его к этому поступку всё-таки  другое – новое  поведение  жены  по  вечерам,  её  смущённый  взгляд  и  часто  рассеянный  вид  в  общении  с ним.  В  среду  Игорь  был  свободен,  поскольку  молодёжное  служение  в  свой  черед вёл  тогда  другой пастор,  и  решил  использовать  для  этого  дела именно  этот  день.

Поджидая  жену  в  магазине – напротив  Сбербанка,  Круглов  увидел  её  выходящей  и  стал  следить  за  ней,  в  ту  же  минуту  заметив,  как  один  высокий, средних  лет мужчина  с красивой  внешностью,  кинулся  ей  наперерез,  предлагая  ключи,  и  указывая  рукой  на  белую  новую  шикарную  машину,  припаркованную  недалеко.  Муж  видел,  как  жена,  с  досадой  оттолкнув  его  руку, прошла  мимо  него,  как  этот  мужчина  пошёл  за  нею,  и  Игорь  выбежал  из  магазина  и  пошёл  по  противоположной  стороне  улицы,  наблюдая  за  ними  издалека,  но  готовый  прийти  немедленно  на  помощь  жене.  Галина  не  видела  мужа  и  шла  на  автобусную  остановку,  а  мужчина  шёл  рядом с  нею  и что-то ей взволнованно говорил. Игорь уже хотел перебежать  улицу  наперерез  машинам,  едущим  в  обе стороны дороги, но  заметил  полицейский  патруль,  который  шёл  навстречу  жене,  как  она  остановила  полицейских  и  стала  показывать рукой на  мужчину, что-то говоря  им,  и  тот  развернулся  и  побежал  в  обратную  сторону. 

Галина  благополучно  села  на  подошедший  автобус  и  уехала.  Игорь  «поймал»  такси  и  велел  водителю  ехать  быстро  за  этим  автобусом,  предположив,  что  мужчина  может  сейчас  следовать  за  нею  тоже  на  своей  машине.  Так  и  случилось.  Выйдя  из  такси,  Игорь,  не  подавая  виду,  пошёл  от  жены  метрах  в  десяти,  стараясь  прятаться  за  прохожих  впереди  себя. У  дома  Галину  уже  ждал  тот  же  человек,  который  хотел  зайти  вслед  за  нею  в  подъезд,  но  она  стала  звонить  по  мобильному  телефону  и  тот,  поняв,  что  не  сможет  сейчас  осуществить  своё  намерение,  направился к серой иномарке, припаркованной у обочины. В  это  время  Игорь  уже  достиг  дома,  лихорадочно  думая,  что  ему  делать  в  этой  ситуации.  Он  знал,  как  бы  он  поступил  раньше «в  миру», но  сейчас, как духовный  человек,  он  должен  был  поступить  по  водительству  Духа  Святого и отложить свои действия до понимания  того,  что  скажет  Бог  в  этой  ситуации.

Когда  Круглов  открыл  дверь  подъезда,  машина  незнакомца  как  раз  уезжала  со  двора. Он поднялся  на  лифте  на  последний  этаж  и  стоял  там,  молясь  Господу  и  стараясь  понять,  как  ему  сейчас  надо  держаться  с  женой,  и  что  говорить. Он  понял,  что  разговора  и  принятия  решения  по  этому  вопросу  не  избежать,  но  был  не  готов  ни  к  тому, ни к другому. Игорь посмотрел на свой  мобильный  телефон  и,  не  обнаружив  на  нём  вызова  от  жены,  понял,  что  она  звонила  не  ему,  а  значит,  не  хочет  безпокоить  его  этой  ситуацией  и,  видимо,  не  скажет  сегодня  о  ней. Поэтому  служитель  Божий  лишь  «вложил»  это  обстоятельство  в  «руки»  Господа  и  просил  Его  управлять  его помыслами  и  чувствами, а также – его  жены,  и  в  полном  уповании  на  Него  спустился  на  два  этажа  ниже  и,  открыв  замок,  вошёл  в  квартиру. Жена  была  в  ванной  комнате.  Игорь  разделся  и,  заглянув  к  Косте  в  комнату,  попросил  его  присмотреть  за  детьми,  не  безпокоить  их  с  женой  часа  два,  как  минимум. Одновременно  он  понял,  что  Костя  не  получил  такого  же  указания  от  сестры,  а  значит,  она  не намеревалась  уединяться  с  мужем  для  каких-либо  «разборок». После  этого  он  сел  в  кресло  в  их  комнате  и  ожидал  жену. 

В  этот  вечер  она  повела  себя  по-другому:  подошла  к  мужу и  стала  порывисто  целовать  его  и  обнимать  за  шею,  сидя  на  его  коленях.  Потом  она  извинилась за то,  что  ей  нужно  отдохнуть,  и  попросила  не  безпокоить  до  утра. Игорь  посмотрел  ей в глаза и понял, что ей нужен сейчас внутренний покой и его  благорасположение:  ни  к  чему  другому  она  не  была  готова.  Перед  тем,  как  лечь  в  постель, жена  ещё  раз  сказала  мужу,  что  очень  любит  его  и  никогда  не  предаст,  на  что  Игорь  уверял  её,  что  думает  то  же  самое  о  ней,  успокаивал,  просил  оставить  все  переживания  и  во  всём   довериться  ему.

Хотя  Круглов  до  этой  ситуации  желал  этим  вечером  телесной  любви  с  женой, но  понял,  что  она  не  расположена  к  этому  и,  оставив  её  одну  в  комнате,  лежащей  в  постели  и  накрытой  одеялом,  пожелал  ей  спокойной  ночи и удалился  на  кухню.  Круглов  понимал,  что  сейчас  жене  нужно  время,  чтобы  понять,  как  действовать,  и  что  говорить  ему.  Но  это  же  было  необходимо  и  ему.  Находясь  в  кухне,  Игорь  молился  тихо  Господу,  но  даже  за  полночь  он  не  знал  выхода  из  этого  вдруг  образовавшегося,  как  ему  казалось,  «тупика»,  и  решил  оставить  всё  на  завтра:  благо,  у  жены  был  выходной  день,  и  они  оба  будут  дома. 

…До  обеда  следующего  дня  Круглов  уже  понял,  что  жена  всё  ещё  не  знала,  как  ей  действовать,  или  что  ей  говорить  об  этой  ситуации,  поэтому  он  снова  помолился,  чтобы  Господь  укрепил  его  в  том  решении,  которое  в  нём  созрело  к  этому  моменту, и  «повел  бы»  в  этом  разговоре  с  женой. Ведь  главное,  что  стало  удручать  Игоря  в  молчании  жены,  это –  непонимание  того,  почему  она  не  желает  разделить  со  своим  мужем  эту  проблему,  но  хочет  решать  её,  как  он  понял,  самостоятельно.  Сев  на  ковёр  напротив  жены,  сидящей  в  кресле,  муж  взял  её  руки  в  свои,  поцеловал  и  стал  смотреть  ей  в глаза. Она  улыбнулась  ему,  но  в  её  глазах  не  было  прежнего  «света», но  лишь – рассеянность,  появившаяся  с  недавнего  времени.

– Дорогая,  я  так  хочу  помочь  тебе!  Я  замечаю,  что  ты  изменилась  в  последнюю  неделю  или  даже  больше.  Что  происходит?

– Я  прохожу  испытание  от  Господа.  Подобное  я  уже  проходила,  и  это  тоже  пройду. Тебе  не  стоит  волноваться.

– Это  испытание  касается  нас,  семьи?

– Думаю,  что  только – меня  одной.

– Но  разве  мы с  тобой –  не  одна  плоть?  Твои  печали –  это  мои  печали…

– Да,  я  не  хочу  тебя  печалить, –  мягко  прервала  Игоря  жена.

– Пойми: мы  будем  вместе решать  твои  проблемы  или  печали  и  даже  испытания!  И  потом – разве  я  не  могу  молиться  с  тобой  о  них?

– Молись  в  духе,  пожалуйста,  дорогой:  мне  это  важно!

– Я  молился  и  мне  тревожно  в  духе  за  тебя,  дорогая!

– Я  справлюсь!

– Нет-нет! Я прошу: скажи  мне  всё  без  утайки!

Жена молчала пару  минут, и  Игорь  снова  стал  целовать  её  руки  и  взволнованно  смотреть  на  неё.  Потом  обратился  к  ней  просительно:

– Пожалуйста,  любимая! 

Круглову  хотелось,  чтобы  жена  сама  сказала  всю  правду.

– Хорошо.  Дело  в  том,  что  один  бизнесмен  видел  нас  с  тобой  в  Пансионате,  влюбился  в  меня  и  теперь  преследует,  навязывая  мне  свою  любовь.  Он выследил  нас  вплоть до нашего дома.  Потом  он  узнал  место  моей  работы,  проследив  меня  также  до  неё  утром.

– Как  давно  это  «тянется»?

– С  пару  недель…  Я  не  говорила  тебе,  боясь,  что  ты  сильно  разгневаешься  на  него  и  сделаешь  что-то  непоправимое…

– Моя  дорогая жена! Ты совсем плохо знаешь меня, как духовного человека. Да, оно и  не  удивительно:  ты  знала  меня  в основном  только,  как  мужа-любовника.

– Любовника?

– Я  имею  в  виду:  в  этом  амплуа,  в  этой  миссии – более всего.  Ну,  конечно,  ещё – отца  наших  детей. Так  вот:  я  далёк  от  плотских  выходок  и  дел по  плоти:  хочу  во  всём  поступать  только  по  водительству  Духа  Святого.  И, слава Богу, у меня нет ревности к  тебе, злобы к  противникам  или  язычникам,  чтобы  поступать  с  ними в  порыве  чувств  или  спонтанно!

– Любимый, поверь: я руководствовалась только  твоим  благом…

– Понимаю.  Ты  так  думала…  А-а-а!  Теперь  я  понял,  почему  Господь  начал  открывать  нам  этот  вопрос!  Ведь  ещё  в  Пансионате  я  не  мог  понять,  откуда  появился  там  твой  прежний  воздыхатель,  и  почему  его  допустил  нам  обоим  увидеть  Господь!  Ясно!  Теперь  мне  всё  понятно.  Ты  поняла  это?

– Скажи  свою  мысль,  любимый.

– Потому что  ты  и  тогда  поступила  неправильно,  когда  сокрыла  от  меня  факт  наличия  ухажёров  и  воздыхателей  на  твоей  работе. Но в то время  Господь ещё покрыл это Своей милостью… Но сейчас Он просто это сделал  выпуклым  настолько,  что  не  реагировать  на  это  уже  нельзя.

– Неужели, дорогой муж,  мне  нужно  было  сказать  о  них  в  период  твоего  тяжкого  испытания? Кроме  того, Господь быстро  их  уводил  с  моих  путей. Это было  какое-то  чудо.  И  вскоре  я  перешла  на  другой  тип  работы,  и  там  всё  это  прекратилось.

Игорь  задумался  и  промолчал.  Галина  высвободила  свои  руки  из  его  рук  и  положила  их  на  подлокотники  кресла,  смотря  перед  собой –  в  другой  конец  комнаты.

– Ведь я  не  скрывала  эти  факты  из  худых  мотивов,  – снова  заговорила  Галина. – Господь  знает,  как  мне  были  противны  все  эти  моменты,  и  я  благодарна Ему, что  Он чудесно  помогал  в  то  время  мне…  Надеюсь,  так  будет  и  в  этот  раз.

– Полагаю – нет,  –  быстро  произнёс  Игорь.  – Признаюсь  тебе,  что  именно  Господь  указал  мне  на  ситуацию  с этим  человеком.  А  значит,  нам  нужно  вдвоём  теперь  искать  выход  из  неё,  плюс  понять,  зачем  она  была  нам  допущена.

– Дорогой,  о  чём  ты  говоришь?

– С неделю  назад  Господь  побуждал  меня  поехать  к  тебе  на  работу  и  следить  за  тобой,  но  я  противился:  испытывал – от  Бога  ли  это  чувство  во  мне.  Но  вчера  поехал  и  всё  видел:  вплоть  до  подъезда  нашего  дома.

Жена с тревогой пристально посмотрела на  мужа, тот  выдержал  её  взгляд  и  улыбнулся,  мягко  сказав:

– Мы  оба  хотели  блага  друг  другу,  не  так  ли?  Ты  не  хотела  тревожить  меня,  а  я  –  тебя.  Но  сегодня  я  понял,  что  замалчивать  эту  тему  нельзя. Полагаю,  этот  человек  не  отступится  от  тебя:  ведь  он  предлагал  тебе  ключи  от шикарной  машины. Представляю  его  страсть!

–  На  меня  это  не  оказывает  никакого  впечатления,  любимый!

– Верю, моя дорогая. Но в  домогательствах  тебя  он  может  пойти  на  коварство  в  отношении  меня:  сегодня  время – злое,  и  люди  вокруг – лихие. Без Господней помощи  нам не  обойтись.  Даже если ты  уволишься  с  той  работы,  он  знает,  где  ты  живёшь,  и  будет  тусоваться  здесь,  карауля  тебя  и  потом –  меня. 

– Родной,  поверь:  я  не  давала  ему  повода!

– Любимая,  это  я знаю!  И  не  обвиняю  тебя  ни  в  чём.  Просто  теперь  я  понял: он следил  за  нами  и  позавидовал  нашей  любви –  ведь  мы  целовались  открыто  и  на  людях,  полагая,  что  в Пансионате  это  делали  все.  В  большей  степени  виновен  я  сам,  что  соблазнил  его  желать  тебя…

– Дорогой,  не  вини  себя! Просто  богачи  сегодня  считают,  что  они  могут  купить,  кого  угодно,  из  своей  прихоти,  и  их  «заводит»  человек,  который  показывает  свою  независимость  от  их  денег.

– Ты – права. Но думаю,  нам нужно будет прибегнуть к  помощи  полиции, и я займусь этим.  В  пятницу  или  понедельник  надо  будет  организовать  его  взятие «с  поличным». Но главное – эти дни мы будем  с тобой усердно молиться об этом  деле. Уверен,  что  нужно  будет подключить и твоих  родителей к нашей  молитве.  Я  сам  им  расскажу  о  ситуации.

– Хорошо, любимый. Благодарю Бога за тебя:  видно,  Он  знал,  что  теперь  я  не  справлюсь  одна.  

– Драгоценная  моя! Тебе  не  нужно  нести  никакое  бремя  самой!  Для этого есть мои плечи и моё помазание  служителя,  ходящего  с Господом!

– Да,  мой  господин.  Отныне  я  буду  помнить  об  этом.  Прости  меня,  что  была  самонадеянна  и  хотела  отстранить  тебя  от  твоей  прямой  обязанности –  защищать  меня!

– Именно  так,  любовь  моя!..  Но  есть  другая  сторона  у  этой  «медали».  Да  разрушит  её  Господь  также.

–  В  эти  дни  я  каялась  Господу:  если  была  моя  вина  в  том,  что  я  нечаянно  привлекла  этого  человека в нашу жизнь. Я не хочу  больше  ничего  подобного!

Галина заплакала от накопившегося  напряжения,  и  муж  утешал  её,  тоже  каясь  Богу,  если  он  тоже  в  чём-то  был  виновен  перед  Богом или  женой. Когда Галина  успокоилась, Игорь  встал и, наклонившись  к  ней,  взял  её  на  руки  и  стал  носить по комнате,  целуя  время от  времени  в  губы.  Через  пять  минут  он  положил  её  бережно  на  постель,  стал  быстро  раздеваться. Жена была «скована» внутри, и как  Игорь  ни  пытался  её  расшевелить,  видел,  что  она  просто покорно отдаётся  ему,  как  это  было  в  первые полгода их супружеской жизни. Но после обретённой в Пансионате свободы и  откровенности  в  интиме  Игорь  не  хотел  вернуться в «допансионатное  время», или  даже  ещё  дальше – в  прошлое,  которое,  как  ему  казалось,  они  оставили позади  несколько  лет  назад. Но жена вела  себя  именно  так –  как  в  первое  время  их  семейной  жизни. Поэтому муж решил сразу приступить к  этому  вопросу,  не  откладывая  его  на  «потом».

– Что  с  моей  госпожой? Ведь  я  готов  исполнить  любое  твоё  желание  и  даже  прихоть! Я  хочу твоей  любви,  драгоценная  моя! 

– Я  люблю  тебя…

– Нет, ты  предлагаешь  мне  своё  тело,  но  не  сердце.

Поняв, что муж  даже готов отложить  близость  для  выяснения  этого,  почему-то, важного  для  него  сейчас  вопроса,  Галина  решила  открыться  мужу  до  конца, понимая  теперь, что  этого  желает  Господь,  «наклоняя»  сердце  мужа  к вызову её на откровенность.  Галина  села  на  кровати,  опершись  спиной на стену, согнув  ноги  в  коленях, и закрывшись  почти  до  шеи  одеялом.

– У  этой  «медали»  действительно  есть  оборотная  сторона.  Прости,  что  я  с  неделю  не  говорила  тебе  о  ней. Как мне  казалось: из  благих  намерений –  щадила тебя.  Но, видно, Господу  не  угодно  всё  это:  не  просто  информация,  но  и  моё  поведение,  когда  я  о  ней  узнала.

Игорь  почувствовал,  что  будет  лучше,  если  он  приблизится  к  жене  и  будет  совсем  рядом  с  нею,  поэтому  он  быстро  преодолел  разделяющее  их  на  постели  короткое  расстояние.

– Неделю назад  я  получила  письмо  от  некой  Ларисы  из  твоей  деревни,  в  котором  она  написала,  что  вы, якобы,  любите  друг  друга,  ты  бываешь  у  неё  дома,  когда  находишься  там  по  своему  служению,  что  она  молода  и  красива,  и  всё равно  добьётся  брака с тобой. Конечно,  я – не  ревнивая  жена, так как водима Духом Святым, Который уведомил  меня,  что  это –  ложь.  Поверь: у меня  не  было  ни  тени  сомнения  в  тебе,  я  ни  на  минуту  не  поколебалась  в своей уверенности о  твоей  любви  ко  мне.  Но…

Поскольку  жена  замолчала,  что-то  обдумывая и отводя  глаза  в  сторону, муж  снял  с  неё  одеяло  и  «заключил»  в  свои  объятия.  Глядя  проникновенно в глаза жены, и,  стараясь  уловить  её  взгляд,  он  сказал  со  всей  серьёзностью  в  голосе:

– Да,  это –  мое  испытание.  Или  мне  так  казалось. То  есть,  что  оно  не  касается  тебя,  и  мне  не  нужно о  нём  говорить.  Эта  женщина  откровенно  домогалась меня. Однако, я  не ожидал,  что  эта  баба  будет  столь  наглой! Кто бы мог ей сказать наш  адрес? Наверное, тоже  тайно  выследила  меня  до  дома,  когда  я  возвращался  из  деревни.

Супруги  рассмеялись. 

–  Да,  полагаю,  это  всё  –  неспроста  и,  надеюсь,  в  эти  дни  мы  всё  поймём  от  Господа…  Однако,  моя  любимая,  я  не  понимаю,  как  это  письмо  повлияло  на то, что  ты  стала  сдержана  со  мной? Ведь такого  уже  давно  не  было  в  наших отношениях.  Ты  поверила  письму?

– Дорогой, повлияло не  письмо. В тебе и твоей  верности  я  полностью  уверена.  И  неужели  ты  подумал,  что  я  бы  подозревала  тебя  и  при  этом  бы  молчала?  Никогда  в  жизни!

– Что  же  это,  госпожа  моя?

– Я поняла из этих обстоятельств –  твоего  и  моего,  что  каким-то  образом  мы открыли  в  свою  жизнь  «дверь  для  сатаны».  Ведь  Господь  через  апостола  Иакова  ясно  сказал:  не  давайте  места  сатане  и  убежит  от  вас.  Но  эти обстоятельства, полагаю, являются не столько испытаниями, сколько наказанием.  Впрочем, и многие  испытания  являются  одновременно Божьим  просвещением  нас  о  чём-то.  И… мне  подумалось,  что  причиной  Божьего  гнева стали наши  откровенные  интимные  отношения,  видимо,  мы  переступили  в  них  черту  дозволенного,  увлеклись  ими,  забыв…

– Нет-нет,  дорогая  моя! –  перебил  Игорь  жену. –  Я  даже  не  хочу  этого  дослушивать.  Я  уверен,  что  в  нашем  интиме  всё – в  пределах  дозволенного,  не  было  ничего  вульгарного,  или  греховного,  или  оскорбительного друг  к  другу или к Господу. Извини. Но только –  не это! Слушая  тебя,  я  вдруг  подумал, что  эти  обстоятельства – просто  кризис,  указывающий  на  что-то  от  Господа  и  влекущий нас увидеть то, что  Господь  хочет  нам  даровать.  С  этим  кризисом,  когда  мы  его  поймём  до  конца,  и  оставим  старое,  придёт  новое.  И  оно –  будет  лучшим  для  нас! 

Поскольку  жена  молчала,  думая  о  его  словах, Игорь предложил ей  помолиться сейчас  же  об  этом.  После  завершения  молитвы через пару минут  Галина  задумчиво произнесла:

– Я  чувствую  в  сердце,  что  ты –  прав.  Хорошо,  мы  будем  искать  это  новое,  и  тогда  быстро  перейдём  в  него,  и  кризис  непременно  закончится!

–  Именно так,  любимая! – широко улыбаясь,  ответил  Игорь.

Муж  взял  жену  за  руку  и  нежно  потянул  её  на  себя, как  бы  призывая  «оторваться»  от  стены.  После  слов  мужа  к  Галине  пришёл  мир  и  покой,  и  она,  восхитившись  своим  умным  мужем,  стала  говорить  ему  слова  любви  и восторга, чем  несказанно  обрадовала  его  и  вновь  «завела». 

Она  вспомнила  напутствие  своей  матери  перед  браком  о  том,  что  когда  муж  в  стрессе, то нельзя ему отказывать в интимных  отношениях,  которые  и  помогают ему выйти  из  этого  состояния.  Многие  жёны  этого  не  понимают  и  считают нелепыми  просьбы  мужей  об  этом,  как  им  кажется,  в  самый  неподходящий  момент.  Но  Галина  любила  мужа  и  хотела угождать  ему во  всём  разумном. Они  снова  со  свободой  и  откровенностью  предались  близости,  особую  степень  которой  достигли  в  пансионате  в  прошлом  году.

    Все  эти  воспоминания  в  течение  получаса  пронеслись  в  разуме  Игоря,  но  он  силился  понять,  почему  у  него  всё  еще,  как  бы,  «саднило»  в  душе:  ведь  полиция  быстро  разобралась  с  тем  мужчиной,  и  опасность  от  него  прекратилась,  ведь  он  возил  жену  в  деревню  и  сделал  той  женщине – Ларисе  неожиданную  «очную  ставку»  с  женой  и  в  присутствии  матери.  Все  козни  врага  были  разоблачены,  исполнители  его  злой  воли  наказаны  и  устранены  Господом  с  их  пути... 

Жена развернулась к мужу,  лёжа  до  этого  боком,  спиной  к  нему  на  своей  стороне  кровати.  Игорь  лежал  на  спине.

– Мой  дорогой,  ты  дремал  или  думал? 

– Думал. 

– О  чём?

– О  прошлом.

– В  нём  было  лучше,  чем  сейчас?

Увидев игривый взгляд улыбающейся жены,  Игорь  тоже  повернулся  к  ней  всем  телом  и  сказал:

– Каждый  период  нашей  небольшой  совместной  жизни  был  прекрасен  по  своему,  ни  об  одном  из  них  я  не  жалею.  Если  бы  впереди  у  нас  ничего  нового  больше  не  было,  я  снова  хотел  бы  прожить  их  так  же,  как  тогда.  Но  впереди  у  нас  с  тобой  – только  наилучшее! И  думаю,  что  прошедший  год  был  самым  лучшим среди последних лет.  Ведь  мы  стали  особенно  близки  и  откровенны,  родная!

– Я  тоже  так  считаю, мой  любимый,  свет  моих  очей!

– Ты –  свет  моей  жизни,  любимая! Благодаря  тебе  мне  легко  идти  узкой  тропой,  неся  крест,  отвергая  себя,  следовать  за  Христом,  выполняя  Божью  волю!

– Благодаря  Господу,  мы  стали  одним  целым,  поэтому  двое  прогоняют  тьму – десять тысяч!

– Аллилуйя, Осанна!

Они помолчали пару  минут, затем Игорь  спросил:

– А  ты  дремала?

– Да, любимый.  И  сейчас  я  чувствую,  что  выспалась.  Который  же  час?

– Почти  двенадцать.

– Выспалась  за  пять  дней  недосыпа.

– А  что  не  доспали,  то  наверстаем  в  эти  дни.

Галина рассмеялась. Муж вгляделся в  жену  и  увидел  её  довольной  и  счастливой. За прошедший год он научился понимать её состояние удовлетворения после окончания  близости  и  в  последующий  день  после  неё.  Именно  в  последние  месяцы  они  достигли   полной  откровенности  и  раскрепощённости  в  этом  вопросе,  и  были  счастливы  какой-то  новой  гранью в своей любви. Поскольку  супруги  заранее,  до  приезда  сюда  договорились,  что Галина не будет никому давать повода вожделеть  её,  то  они  не  целовались  на  виду  у  людей  нигде,  её  вещи  для  «публики»  были  скромны и закрывали  все соблазнительные участки её тела. Она даже  решила  не плавать  в  бассейне,  а  лишь  воспользоваться  сауной  и  соляной  комнатой,  перед  выходом оттуда  надевала  банный  халат. В  течение  дня  на  экскурсиях  они  вели  себя  даже  более  сдержанно, чем когда  были  женихом и невестой. Правда, к вечеру их  обоюдная  и  за  день сдерживаемая  страсть  друг  к  другу  прорывалась, когда они закрывали  за  собой  дверь  в номере,  и  супруги  давали  ей  свободный  выход.


     Быстро  одевшись  и  покинув   свой  номер, Кругловы сидели сейчас  в  большом холле гостиницы,  и,  слушая  пение  птиц,  журчание  фонтана,  супруги  почувствовали,  что  не  смогут  «дотянуть»  до  ужина  и  решили  надеть  верхнюю  одежду  и  отправиться  в  ближайшее  кафе,  чтобы там отобедать… Не спеша насытившись,  они пошли  оттуда в  редкий  лесок, в котором никого не было. Поэтому они решили не удаляться далеко и присели на толстый ствол погнутого какой-то стихией дерева. Им одновременно вспомнились роскошные сосново-пихтовые и ёлочно-лиственные аллеи пансионата, в котором  они  отдыхали  год  назад. Галина  вдруг  прервала  молчание:

–  Если бы я не хотела посмотреть Питер, то  непременно  снова  бы  поехала  в  тот  пансионат,  в  котором  мы  были  в  том  году!

– Что  ты  говоришь, дорогая? После всего,  что  мы  пережили  из-за  него?

– Дорогой,  мы  пережили  не  из-за  пансионата,  а  из-за  моего  забвения  того  факта,  что  христиане  не  могут  жить  по  понятиям  этого  мира,  особенно  внешне.  Иначе  о  них  думают, что они – такие же, как  мирские  люди,  или  не  разумеют  их,  как  христиан. Я  хотела  особо  нравиться  тебе,  влюбить  в  себя  по-новому  и,  видимо,  перешла  ту  грань,  когда  перед  «внешними»  мы  должны  вести  себя – прилично  святым.  И  не  только  в  поведении,  но  и  во  всем  своем  облике. Ведь  я  влюбляла  тебя  в  себя  на  виду  у  других!

– Дорогая, ты действительно добилась  тогда  этого:  я  как  бы  заново  был  влюблён  в  тебя  очень  сильно!

– И  именно  это  открыло  нам  путь  к  новой  степени  откровенности между нами. Но  этой – нашей  вольностью на  людях  воспользовался тот тип. А язычникам нельзя  видеть  счастье  Божьих  детей –  они  хотят  примоститься  к  нему, но  им  не  положено  счастье:  ведь  они  ещё –  дети  дьявола,  мёртвые  для  Бога  по  грехам.

– Язычники не достойны счастья, их «счастьишки» рассыпаются в прах, но они «зарятся» на то, что имеем  мы,  нагло  претендуя на то, что принадлежит  только  детям  Божьим.

– Благодарение Богу, что когда мы с тобой поняли  это, Господь помиловал нас и не допустил горя от тех «слуг  сатаны»,  которые  действовали  по  бесовскому  научению.

– К  сожалению,  они  сами  этого  не  разумели. Просто  были  в  плену  тьмы  и  иллюзий.

Посмотрев вокруг себя, и, никого не обнаружив,  супруги  одновременно  почувствовали  прилив  нежности  друг  к  другу  и  страстно  поцеловались.  

– Дорогой,  ты  был  тогда  прав:  это  был  кризис –  новый  поворот  Реки  жизни,  «зовущей»  нас.  Но  за  прошедший  год  мы еще только наполовину  продвинулись  по  пути  к  новому.

– Я помню. Может  быть,  и  меньше,  чем  наполовину. Но ведь мы приняли решение терпеливо ждать, пока обстоятельства не  станут  содействовать нам в продвижении к замыслу  Господнему.  Или  именно  они  покажут  нам,  как  действовать  по  воле  Божьей.

– Давай  помолимся  снова  об  этом!

Муж согласился с женой  и  повел  молитву,  жена  вторила. Они  сидели  в  молчании, когда молитва закончилась. Вдруг Игорь услышал  голоса  вдалеке  и,  обернувшись к  лесу,  увидел  трёх  мужчин,  идущих  в  их  сторону.  Муж  встал,  приняв  руку жены,  и  повёл  её к  воротам  гостиницы.  Мужчины  из  леса  шли  за  ними,  громко  переговариваясь,  применяя нецензурную брань, но когда  Кругловы зашли в ворота гостиницы,  те  прошли мимо, направляясь  к  дороге. Супруги постояли у пригостиничного  пруда  с  живой  рыбой,  затем  пошли  присесть  в  одной  из  беседок  на  улице. Сев  там,  они  взялись  за  руки,  положив  локти  на стол,  и, улыбаясь, смотрели в глаза друг другу.  Кругловы никогда не стеснялись  своего  молчания:  им  даже  казалось,  что  в  такие  минуты вместе лучше думается… Сыпал  лёгкий  снежок.

– Может быть, ты хочешь в  бассейн  или  тренажёрный зал? – спросила после десятиминутного  молчания  жена.

–  А  где  будешь  в  это  время  ты? – удивился  муж.

– Мне  хотелось  бы  быть  возле  тебя,  но  я могу привлечь внимание  находящихся  там  мужчин…

– Да  уж…  Неужели  придётся  надеть  на  тебя  паранджу  и  очки?

Галина  рассмеялась.

– Хотя – не  поможет… Твоя походка  и  манера держаться тоже впечатляют  мужчин.

– Неужели?

– Да, я смотрел на экскурсантов  в  наших  автобусах в эти дни. Одинокие  мужчины  из  нашего автобуса постоянно смотрели  тебе  вслед.

– Может  быть,  они – машинально  или  что-то  думали  своё?

– Да, думали они своё! – засмеялся  Игорь,  выделив  последнее  слово. 

– Скорее  всего,  ты  преувеличиваешь,  дорогой.

– Дай, Бог, чтоб  было  так.

– Любимый,  пойми:  мы  ведь  прошли  уже  то  испытание.  Я  просто  была  тогда  соблазнительной  для  тебя. И  это  «завело»  кого-то… И  того  наглеца.

– Ты  и  сейчас  соблазнительна.

Галина снова  хотела  возразить,  но  внезапно передумала, остановленная одной пришедшей ей на ум мыслью. Она улыбнулась  мужу  и  игриво  спросила, вытащив  свои  ладони  из  его  крепких  рук:

– Ну,  так  что? Пойдёшь  куда-нибудь  сегодня  здесь? Я  буду  в  номере.

– Ты  хочешь  побыть  одна?

– Нет. Просто хочу, чтобы  ты  не  скучал. 

– О, моя  драгоценная  жена!  Я  скучаю  только  без  тебя,  но  не  с  тобой!  Но  разве  ты  не  скучаешь  без  меня?

– Любимый! Я всегда  и сильно скучаю без  тебя!  Мне  постоянно  не  хватает  тебя…

–  Даже  в  этом  году,  когда  мы  бывали  значительно  чаще  вместе?

– Я  хочу  быть  с  тобой  каждый  день,  ни  на  минуту  не  расставаясь.

– Любимая,  я  не  знал  этого.  Мне  казалось,  что  мучаюсь  этим  только  я.

– Бог действительно  соделал  нас  одной  плотью.  И  что  мучает  одного,  передаётся  другому.  Если  плохо  тебе,  мне  не  может  быть  хорошо.  И  вот:  я  не знала, что ты страдаешь без меня, но по какой-то  причине  мне  передавалось  твоё  состояние,  когда  мы  были  вдали  друг  от  друга.

Муж разволновался от слов жены и, снова  взяв  её  ладони  в  свои,  стал  страстно целовать их. Быстро опускалась зимняя темнота: беседка, где они  сидели, почти погрузилась  в  неё. 

– Я так благодарен Господу за нас, любимая! – с жаром  воскликнул  муж.

– Осанна, осанна! – с чувством подхватила жена. – Аллилуйя  нашему  Господу!

– Я  верю,  что  скоро  мы  будем  неразлучны,  любимая  моя,  родная!

– Мой родной, ты не представляешь, что  я  поняла  о  себе:  легче  переношу  разлуку  с  детьми,  чем  с  тобой!

– А  для  меня  дети  ассоциируются  с  тобой.  То  есть  ты  неразрывно  связана  с  ними  в  моём  сознании.

– Почему?

– Когда я был обездвижен  и  лишён  половых  чувств,  ты  была с ними, как одно  целое,   поверь. У меня  к  вам  были  одни  и  те  же  чувства. 

–  А  если  детей  нет  рядом?

– Они –  в  тебе,  часть  от  тебя  и  меня.

– А так рада, любимый, за это  единство  между  нами!

Игорь  посмотрел  на  часы:  стрелка  показывала около половины  пятого  вечера.  Он  внезапно  встал  со  скамьи  и  сказал:

– Сейчас я очень хочу обнять тебя, но не через шубу. Пойдём, пожалуйста, в  наш  номер.

Жена поднялась со своего  места  и,  вложив свою  ладонь  в  мужнину,  пошла  с ним в гостиницу. В номере муж  бережно  снял  с  неё  шубу, помог снять сапоги, потом он  поспешно  разделся сам. Игорь подвёл  жену  к  креслу  и, сев  в  него,  посадил её  себе на  колени. Так они сидели около часа, временами целуясь и обнимаясь, отдаваясь этому наслаждению  от  Агапе,  и,  как  бы  плывя  в Божьем потоке Духа и  не  ощущая  бремени  молчания. Внезапно  муж  спросил:

– Дорогая, когда  ты тоскуешь без  меня, то – что особенно сильно ты хотела  бы  делать  со  мной,  если  бы  в  тот  момент  я  оказался  рядом? 

– По-разному. В каждый момент –  другое. 

– А  что  ты  хочешь  сейчас?

– Просто сидеть так  с  тобой  и  ощущать  тебя, любоваться, наслаждаться тобой,  мой  родной.

И Игорь снова  целовал  её  лицо  и  шею, а Галина ворошила ладонями его волосы, гладила по широким плечам, кратко  целовала  в  губы. Но  вскоре  они  проголодались  и  побежали  на  ужин… 

Придя  в  номер, Галина переоделась в  трикотажное платье, которое надела для мужа  в  тот  первый  день  в  Пансионате  год  назад. Она  ещё тогда  решила, что  будет  носить  это  и  подобные ему  платья  только  наедине с мужем. На протяжении  прошедшего  года  ей  уже  доводилось  надевать  это платье  дома,  когда  Костя  переехал  жить  в  квартиру  к  жене. Сейчас  она  ещё и  распустила  причёску, заплела  толстую  косу, которую  делала  себе  только  при  муже.

– Значит, ты  не наденешь, как вижу, паранджу,  дорогая? – игриво встретил Игорь  выходящую  из  ванной  комнаты  жену,  восторженно  глядя  на  неё  из  кресла.

Галина засмеялась и прошла  ко  второму  креслу, сев  в  него.  Её  с  мужем  разделял  низкий и  узкий  журнальный  столик,  с  другой стороны  которого и сидел Игорь. На столике лежала её  христианская  книжка, которую  она  немного  читала  вчера  в  автобусе. Взяв её в руки, Галина  увлечённо  продолжила  чтение. Игорь погрузился в чтение Библии. Прошло больше двух часов. На  протяжении  этого  времени,  Галина меняла  положение  ног,  то кладя  их друг на  друга, то поджимая  под  себя на кресле, то облокачиваясь на перекладину  кресла,  поворачиваясь  к  мужу  спиной.  Она  не  могла  сидеть  долго  в  одном  положении,  и  муж  знал  в  ней  эту  привычку.  Игорь  же  за  это  время  пару  раз  вставал, подходил  к  окну, стоя  там  некоторое  время,  и  снова садился в кресло, о чём-то  напряжённо  думая... Но вот, взглянув  на  часы, Галина потянулась, встала,  посмотрев  на  мужа:  он  протянул  к  ней  руки,  и  она,  нагнувшись к  нему,  поцеловала его  в  губы. Галина  подошла  к  кровати, сняла  платье и осталась в короткой  комбинации. 

– Хочу полежать, дорогой, – улыбаясь мужу, сказала жена, укрывшись  одеялом.

– Мне  прийти  к  тебе? –  спросил  муж.

– Да,  мне  бы  хотелось  этого.

Игорь быстро разделся и лёг в  постель.  Повернувшись  к  жене,  он  с  наслаждением отдался её нежным  ладоням,  которыми  она  стала  гладить  его тело сзади и спереди. Он слегка  улыбался,  прикрыв  глаза.  Несколько  месяцев назад они пришли к  пониманию  того,  что  каждая  часть  их  тел  принадлежит  друг  другу,  и  поэтому  не  может  быть  исключена  из  процесса  ласки. Эта  новизна  в  их  интиме  снова  радовала  Игоря.  Муж  быстро  возбудился: ведь  такое  сильное  ласкание  везде  по  его  телу  она  делала  для  него  впервые. Их  физическая  близость продолжалась долго,  поскольку  муж  часто  прерывал её, снова  отдавался  рукам жены, не желая так быстро завершить то необыкновенное состояние, в котором он пребывал, «улетая» от невыразимого счастья, переполняющего  его.

…Утром, проснувшись и лёжа  в  постели, муж  прислушивался к тихому дыханию жены, невольно скользя взглядом по её  покатым бёдрам, едва прикрытым полупрозрачной комбинацией. «Уже  вставала», – с нежностью подумал Игорь, поскольку он отчётливо помнил, как накануне вечером, достигнув вершин любовной страсти, они заснули в объятиях друг друга обнажёнными.

Игорь радостно улыбался своим  думам, когда заметил на себе взгляд проснувшейся  жены. Он придвинулся к ней и, страстно обняв, поцеловал  её  губы  и  всё  лицо.

– Любимая,  я  был  так  счастлив  вчера!   

– Я  и  хотела  этого,  дорогой! Я  желала,  чтобы  вчера ты был по-особому счастлив со  мной! 

– Как  я  благодарен  тебе!

– Я  рада,  когда  ты  счастлив,  любимый.

Они просто лежали, наслаждаясь тем состоянием, которое вчера  достигли.  Но  вскоре  вспомнили,  что  им  надо  пойти  на  завтрак.

…Так незаметно пролетели  оставшиеся  четыре  дня,  и  с  некоторым  сожалением супруги покидали этот очередной «уголок»,  подаривший  им  беззаботное счастье  в  уединении  от  всех. 

          …Наталья  Абрамина  полулежала  на  диване  в  спальне  и  размышляла:  она  осталась  сейчас  в  доме  одна – Иаков  с  его  сыном  уехали  закупить продуктов  на  следующую  неделю. Как  поняла  за  это  время  Наталья,  они  любили  делать  это  сами –  не  в  обществе  женщин  или  сестёр. Хотя  Наталья  вносила в список будущих  покупок  свою  лепту – мнение,  муж  любил  сам  принимать  обо  всём  окончательные  решения.  Ей  снова  немного  взгрустнулось:  ведь не так было  когда-то  заведено  в  её  браке  с  Алексеем,  но  она  быстро  отогнала  печаль из своих дум и жарко  поблагодарила  Бога  за  перемены  в  своей  жизни.  Она  ещё  помнила  своё  состояние  несчастной  и  безутешной  вдовы,  которой  внезапно  стала  год  назад.  В  течение  трёх  месяцев  у  Натальи  после  «ухода  с  земли»  мужа всё  «валилось  из  рук»  и  дома  и  на  работе,  хотя  она  много  раз  слышала  от  Алексея,  что  скоро  Бог  заберёт  того  к  Себе.  Но  люди  не  очень  любят  верить  в  то,  во  что  не  хотят  верить.  Так  случилось  и  с  нею.

К вопросу о поддержке горюющей вдовы  уже  на  второй  месяц  по  просьбе  Артёма  с  женой  подключились  оба  брата  Кузнецовы,  включив  её  фамилию  также  в  список  молитв  ходатаев  церкви. Наталья  была  в  состоянии, в котором  не  хотелось  жить: ей  казалось,  что  все  цели  её  жизни  закончились,  и  больше  нечего  делать  на  земле –  хотелось «идти  к  Богу»,  чтобы  у  Него  воссоединиться с мужем – Алексеем. Наталья не слушала ни сына, ничьих других  увещеваний, каждый день  плача, потеряв  аппетит  в  еде,  и,  «упиваясь»  своим  горем.

И  вот:  перед  Пасхой её  родственнику – молодёжному  пастору  Кузнецову  Александру  Викторовичу  «пришло» в  сердце  понимание  того, что молодые супруги Анна с Артёмом,  собиравшиеся  в мае месяце по приглашению Шлиц Иакова Наумовича в Германию,  должны взять Наталью с собой. И тогда  все,  кто  знал  об  этой  проблеме  с  Абраминой,  стали  молиться  о  том,  чтобы  она   дала  согласие  на  поездку,  «хотя  бы  ради  сына,  хотя  бы  последний  раз».  Они  взяли  пост на три дня и молились  утром,  днём  и  вечером  за  духовное освобождение ещё слабой христианки от «вражьих оков» и бесовского  наваждения,  в  которое  она  была  «погружена». И  наступил  прорыв: в  Наталье  затеплилась  надежда,  что  Бог  даст  ей  другие  цели  в  жизни,  внуков  от  сына,  что  она  забудет  свою  долгую  и  в  целом  счастливую  жизнь  с  Алексеем,  и  «войдёт»  во  что-то  новое  от  Господа. 

Всё получилось: ведь Бог бодрствует  над  Своим Словом-Ремой, чтобы оно скоро исполнилось. У Натальи ещё  был  действующий  заграничный паспорт, который ей только  один  раз  довелось  употребить  с  мужем:  съездить в  санаторий  на  Карловы  Вары. Та  поездка  ей  запомнилась  смутно: все  дни  у  них  были  расписаны  по  часам  для  прохождения  лечебных  процедур,  а  к  вечеру  они  выходили  погулять в  присанаторный парк. Русских в  санатории  было  мало  и,  как  оказалось,  они  были  из  сферы  бизнеса,  так  что не вызвали  желания  у  супругов  общаться  с  ними. 

Но приехав  в  Германию,  Наталья  как  будто, попала в  другой  мир  и вспомнила свою  давнишнюю мечту  из  молодости –  поступить в институт иностранных языков: ведь училась она отлично в спецшколе с двумя  иностранными  языками.  И  в  связи  с  этой  мечтой  об  ин.язе  Наталья  в  то  время  хотела  найти себе мужа за рубежом. Но  в  молодости  это не  получилось:  она  поступила  в  мединститут. И вот:  увидев  во  время  своего  приезда  в  Германию  с  сыном  и  невесткой то,  что  она  очень  понравилась  пастору Иакову Наумовичу, в христианке вновь всколыхнулась  её старая мечта. Правда,  думая  тогда  об  этой  мечте,  она  никак  не  связывала  её  с  этим  пастором:  настолько  нереальным  ей  казалось,  что  он  сделает  ей  предложение о замужестве. В тот приезд  вдова больше  обращала своё внимание  на  прихожан  церкви  как  пастора, их пригласившего,  так  и  пастора  Ричарда, где  она  тоже  побывала,  благодаря  своему сыну, делавшему  всё,  чтобы   поездкой отвлечь  мать от  горестных мыслей об ушедшем в  вечность  муже.

Наталья  радовалась,  что  слушая  немцев  в  той  поездке  в  Германию,  стала  быстро  припоминать  то, что  учила когда-то в  своей  спецшколе,  поэтому  по  возможности  старалась  говорить  по-немецки.  Некоторые  холостые  братья  или  вдовцы из  обеих  германских церквей,  были рады  знакомству  с  российской  христианкой: ведь события в Германии  оставляли  желать  лучшего,  и  население  в  основной своей массе было объято страхом от наплыва беженцев и  мигрантов  с Ближнего Востока, санкциями в отношении России, что в совокупности сказалось на экономике страны. Вероятно, эти  братья  из  обеих  немецких  церквей  хотели  бы убежать под «бочок» привлекательной женщины, которая нимало не  выглядела на пятьдесят лет, кроме  того,  имела  в  своём  городе  двухкомнатную  квартиру, профессию врача, сына-юриста. Так что, Наталья была прекрасной  кандидатурой в жёны  одному  из  христиан  в  Германии. Все  они  стали  активно  переписываться  с  нею  по  имейлу,  созваниваться  по  разным  системам  интернетной  связи  после  того,  как  она  с  сыном  и  невесткой  возвратилась  через  десять  дней  из  той  поездки  в  свой  город.

Но  много  помыслов у человека, а  состоится лишь  определённое  Господом. Уже через пару месяцев пастор Иаков Наумович  Шлиц  получил  приглашение  церкви  восьмерых  служителей  и  приехал  проповедовать  туда  в  течение  двух  недель.  Все  эти  дни  он  жил  в  одной  из  городских  гостиниц,  где  заранее  забронировал  ему  номер Абрамин Артём.  Германский  пастор  взял  отпуск  в  своей церкви, который не использовал  уже  несколько  лет,  и  после  завершения  своих  проповедей в российской церкви,  пригласившей  его,  занялся  активным  ухаживанием за Натальей Абраминой. Для этой  цели  пастор  приглашал  каждый  вечер  Артёма  с  Анной  и  Наталью  то  в  театр,  то  на  какую-нибудь  выставку  в  их  городе, то просто в  кафе – потанцевать.  А  уже  через  пару  недель  такого  общения  в  очередную  субботу  Иаков  Наумович  пригласил  лишь  Наталью: целый день погулять в городе «для показа местных достопримечательностей». И тогда же вечером, расставаясь с нею,  он  предложил  христианке  поехать с ним в какой-нибудь  ближайший  пансионат  с проживанием в отдельных  номерах  там  и  полным  питанием  за  его  счёт. 

Наталья  была  так  удивлена,  что  даже  побоялась  сказать  об  этом  сыну,  и решила,  что  даст  Иакову  Наумовичу  ответ  в  понедельник,  когда  обговорит  вопрос  о своём  частичном  отпуске  с  главврачом  поликлиники.  К  удивлению  Натальи,  тот  сразу  же  дал  своё  согласие  и  подписал  её  заявление  на  этот  отпуск:  благо,  знал, что та много перестрадала после смерти своего мужа.  Мать  предупредила  сына  и  попросила  того  сказать  в  церкви,  что  она  уезжает  в  небольшой  отпуск. Артём  уже  знал  о  поездке  от  Иакова  Наумовича,  который  сообщил  тому  о  своём  намерении  отдохнуть  именно  с  Натальей  на  природе.  Пансионат  подбирал  по  Интернету  сам  Иаков  Наумович  и  держал  в  секрете,  где  тот  находится,  и,  что  из  себя  представляет.  И  когда  они  туда  приехали  на  машине,  которую  нанял  её  новый  друг,  Наталья  охнула  от  удивления  на  его  щедрость, и только в тот момент поняла, что пастор Иаков «имеет  серьёзные виды» на неё, и  ухаживает  за  нею  со  всем  старанием  европейского  жителя. 

Из  пансионата  Наталья  приехала  загорелой  и  счастливой,  почти  избавившись  от  горьких  дум  об  ушедшем  в  вечность  муже,  и  благодарила  Бога,  который  «убрал»  из её  жизни хорошее, чтобы  благословить  наи-лучшим.  Перед  отъездом в Германию Иаков  Наумович  сделал  Наталье  предложение  о  свадьбе  и  пожелал  объявить  эту  помолвку  в  воскресенье  в  её  церкви.  Мать  ничего  не  сказала  заранее  сыну,  но  тот  догадывался  об  этом  и  с  нетерпением ждал обоих у здания церкви, чтобы  высказать  им  свою  версию. Иаков Наумович  тут  же  подтвердил  это  своему  будущему  родственнику. В  российской  церкви  была  объявлена  помолвка  Абраминой  Натальи  со  Шлиц  Иаковом.

Вспоминая сейчас все эти  события,  которые  проносились  в  её  памяти,  Наталья  счастливо  улыбалась.  Да,  ничего такого она  даже  представить  себе не  могла  в  жизни,  и  самая  дерзкая  мечта  «бледнела»  перед  тем,  чем  благословил  её  ныне  Господь!.. 

Услышав шум в  холле, она быстро встала  с  дивана,  поправив  причёску  и  домашнее  платье,  вышла  из  спальни  и  направилась к  вошедшим  в  дом  мужчинам. Радостно поцеловав мужа, Наталья стала  помогать  подносить  пакеты  к  холодильнику  в  маленькой  кухне. 

В  основном им готовила пищу одна приходящая из церкви сестра, она же перемывала посуду, убирала дом – так было принято  в  обезпеченных  семьях  Европы, и  Иаков Нау-мович  не  видел  решительно  никаких  причин  менять  этот  порядок,  к  которому  привык,  и  кроме того,  он  не  хотел  ничем  обременять  свою  любимую  жену. 

Поначалу  той  было  очень  не  привычно  не  работать и  ничего  не  делать, кроме надзора за этой работницей. Но постепенно Наталья  привыкла, посвящая теперь много  времени  улучшению своей  внешности, здоровья, чем занималась в свободное  время  после  изучения  Библии  и  книг,  которые муж настоятельно рекомендовал  ей  читать. Также  она уделяла много  времени  немецкому  языку  и  будущему своему служению  в  церкви  мужа.

Когда они  сели обедать  втроём  в  этот  субботний  день, Наталья  спросила  мужа:

– Я слышала, что завтра  проповедует  какой-то  гость?  Миссионер?

– Да,  теперь  его  можно  так  назвать.  Это  же   Альберт!  Помнишь  ещё  его?

– Альберт – сын  пастора  Ричарда?

– Да-да,  он  самый.  Они  с  женой  находятся  здесь  уже  три  недели,  он  проповедовал  у  отца,  а  завтра  будет  у  нас.

– Слава Богу,  дорогой! Я так рада за Альберта: что Бог даёт ему  привилегию  проповедовать  уже  и  в  Германии. 

– Он в  Израиле  тоже  уже  месяца  три  как  стал  проповедовать. Тесть  ему  даёт  время  – по  полчаса  на  выступление. 

– Значит, Юдифь с ним? И не беременна  ещё?

– Ещё  и  рановато:  только  как  полгода  поженились, пусть  привыкнут,  научатся  лучше  понимать друг  друга. 

Пользуясь недавним моментом  ухода  Аарона,  быстро  пообедавшего  и  не  принимавшего  в  этот  раз  участия  в  их  разговоре,  Наталья  спросила  мужа:

– Дорогой,  а  ты  уже  привык  ко  мне?

– Ну, понимаешь  ли… Привыкнуть – это  что? Воспринимать другого,  как  мебель,  как  что-то  само  собой  разумеющееся? Вряд ли должно быть привыкание  между супругами: люди ведь постоянно  меняются  и  нужно  снова  привыкать –  к  новому  характеру,  образу,  складу  мышления  и  так  далее…  Так  что  нам  с  тобой  это  не  грозит!

Иаков Наумович засмеялся и,  взяв  кисть руки жены, поцеловал её,  проникновенно  глядя  ей  в  глаза.

–  Ты  вот  даже  не  замечаешь своих  изменений, – продолжил, глядя  на  жену  с  улыбкой, –  а  я  вижу,  как  ты  изменилась  после  поездки  со  мной  в  Пансионат,  потом –  после  помолвки,  когда  мы  не  виделись  с  тобой  два  месяца,  как  ты  меняешься  просто  у  меня  на  глазах  после  свадьбы  и  жизни  здесь – в  Германии.  И  наверное,  я  – другой  сейчас  для  тебя,  чем  был  прежде?

– Да,  немного – другой.

– Это  новое,  что  ты  узнала  обо  мне,  тебя  обрадовало  или  наоборот?

Наталья задумалась, пытаясь  одновременно  вытащить  свою  кисть  руки  из  ладони  мужа,  но  тот  крепко  держал  её.

– Без слов вижу, что ты чем-то  недовольна  во  мне, – с  хитрецой  в  глазах  произнес муж  через  пару  минут. – Но  я  буду  исправляться,  угождать  тебе,  дорогая!

Увидев  удивлённый  взгляд  жены,  Иаков  засмеялся:

– «Язык»  твоего  тела и  никакой мистики: ты  хотела  освободить  руку.

– Но  дорогой,  я не имею  претензий  или  упрёка  к  тебе….

– Да, знаю вас – интеллигентов:  никогда  не  скажите,  но  держите в  себе…  Дорогая,  я  не  знаю, как поступают мужья-христиане  в  России,  но  в  Европе  мы – христиане  угождаем  жёнам  и  хотим  добиться  их  большей  любви  к  себе,  чем  это  было  в  день  свадьбы…  И  я  хочу  влюбить  тебя  в  себя!

Наталья  засмеялась  и,  быстро  встав  из-за  стола,  игриво  пересела  к  мужу  на  колени,  поцеловала  его  в  губы  и  прошептала:

– Спасибо, любимый. Ты всё делаешь для  этого.  Мне  не  в  чём  упрекнуть  тебя.

–  Однако,  есть  же  что-то  затаённое?  Когда  будешь  готова,  милая,  то  просто  скажи  мне  это,  даже  в  форме  намёка.  Только  наедине.

– Да,  конечно,  дорогой! Но  вообще, я  так  люблю  тебя!

       Муж поднял  жену  со  своих  колен,  встал  и  повёл  её  в  их  комнату. Посадив Наталью  на  диван, муж  вволю наласкался  её  телом  и  поцелуями,  и  лёг на кровать вздремнуть. А она, оставаясь  сидеть  на  диване,  снова  предалась  своим  думам. Возник в  памяти  сюжет  из  того  времени,  когда  они  с  Иаковом,  ещё  как  друзья, жили в  разных  номерах  пансионата  в  России,  часами  гуляли  по  парку,  к  вечеру  ходили  загорать  на  пляж  и  плавали  в  потеплевшей  от  дневного  солнца  реке.  Иаков  Наумович  называл  вдову  по  имени-отчеству,  как  и  она –  его,  но  через  неделю  он  в  пансионатном  ресторане  взял  на  них  обоих сок и, налив его в высокие стаканы, предложил ей выпить «на  брудершафт». Наталья, подумав, согласилась, уже и без  этого  момента чувствуя, куда  всё клонится.  На  вечерних  танцах  в  Пансионате  Иаков  всё  теснее  прижимался  к  её  телу,  пару  раз  даже  хотел  поцеловать  в  губы,  но  получил  от неё мягкий, но решительный отпор. И, наконец, в последний вечер пребывания в  Пансионате  Иаков  признался  в  любви  и  предложил  Наталья  выйти  замуж  за  него. При  этом  предложении  он,  стоя  возле  её  комнаты,  попытался снова поцеловать  россиянку в  губы,  в  чём  она  снова ему отказала, но  предложение  приняла,  тут  же  игриво  уйдя  в  свою  комнату. 

Утром, после завтрака им уже  требовалось  освободить  номера,  и сев в автобус, они поехали на нём к  электричке. В автобусе Иаков  обсуждал  детали  помолвки  и  их  жизнь  на  время  её,  как  уже  решённый  момент,  что  «коробило» Наталью,  которая  ещё  толком  не  успела  ни  полюбить,  ни  узнать  своего  будущего  мужа.

Память  услужливо  показала  ей  сейчас и их первую брачную  ночь,  которая  была  такой  же,  как  все  последующие:  целование  и  ласки,  нежные слова  и  больше ничего. Через  месяц  Наталья  привыкла  к такому  «положению  вещей»,  смиряясь, как  с  неизбежностью  этого  возраста  у  мужчин.  Хотя  она  нередко  чувствовала  в  себе  желание перейти к интимной близости  во  время  ласк  мужа,  но  думала,  что  тот,  видимо,  не  способен  или  не  очень  уверен  в  себе,  ограничиваясь  лишь  проявлением  нежности. 

Но  больше  всего  Наталью  безпокоил  её  последний  сон, который  повторился уже  несколько  раз.  За  полтора  года  в  христианстве  она  уже  поняла,  что  Господь  «ведёт»  её  через  сновидения.  Но  в  прошлом  сны  были  лёгкие  и  быстро  исполнялись.  Так, за  неделю до разрешения  помолвки  сына с Аней на Церковном  Совете,  она  видела во сне их  уже  мужем и женой,  стоящими  в  ЗАГСе.

За  пару  недель  до  перехода  в  вечность  мужа  Наталья  видела себя, плывущую  с  ним  в  лодке,  где  они  радовались.  Но  вскоре  какие-то  белые  существа  помогли  ему  выйти  из  лодки,  он  стал  удаляться  от неё по волнам  моря  и,  ступив  на  берег,  скрылся  в  дымке. Во  сне  Наталья  видела  себя  в  этой  лодке  и  уже  хотела  бежать  за  мужем  на  берег,  но  вдруг волна  откатила  её  далеко  в  море,  и  ей  пришлось  включить мотор в лодке,  который  раньше  муж  приучил  её  заводить. 

Сейчас  же  её  тревожило то, что она  никак  не  могла  понять  значение  другого сна для  своей жизни. Ей  снилось  после  замужества,  что  она  сидит в своей прежней  лодке с  заведённым  мотором,  а  рядом  плывёт  яхта  Иакова,  которая  мощнее  её  лодки,  и  тому  приходится уменьшать скорость, чтобы плыть рядом с ней.  Но  хуже  всего  то,  что  он  придерживает  рукой  лодку,  в  которой  сидит Наталья: ведь иначе она  может  уплыть  в  другую сторону и  опрокинуться:  рулём в ней она не умеет управлять. Оба они понимают, что  нужно  остановить оба  судна, чтобы  Наталья  смогла  пересесть в  яхту  Иакова.  Но  он  не  может  отойти от борта, чтобы выключить мотор яхты: упустит лодку  жены,  а  она  же  боится  на  ходу  перепрыгнуть к нему в яхту. Сон снился  регулярно в  течение  последних  трёх  месяцев  и  всё более  удручал  Наталью,  так  что  она  всякий  свободный момент то молилась Господу об  истолковании, то думала о его деталях,  чувствуя,  что  разгадка в  них.  Но понимание, казалось, постоянно  ускользало  от  неё. 

* * *

       Альберт  ехал  на  машине  с  женой  и  весело  переговаривался  с  ней. Со стороны  могло  показаться,  что  они  – студенты-практиканты факультета иностранных  языков:  то он говорил с нею по-немецки, то на иврите.  Юдифь  согласно кивала ему головой, тоже «перемежая»  свою  речь  словами из разных языков: немецкий она уже стала подзабывать, живя пять лет с  родителями  в  Израиле. 

Мать Юдифи – Аделаида родилась и  выросла  в  СССР,  родители  учили  её  в  детстве  идишу,  а  в  школе  она  хорошо  освоила  немецкий язык. И  вот: в годы  перестройки в СССР родители Аделаиды уехали в Германию,  где  супруги  «пристроили» дочь к богатому немецкому еврею Альфреду – их дальнему  родственнику, который ещё  ранее  за  свои  два  туристических  приезда  в  Советский  Союз  полюбил  красивую и весёлую Аделаиду.  Супруги стали  жить  в  Германии,  ходить  в  синагогу,  в  которой  до  того  и  венчались.  Но  вскоре  Альфред  уверовал  в  Иеуша  ха  Машиах,  как  в  своего  Господа  и  Спасителя, стал  ходить  в  мессианскую  общину  в  их  городке.  Родители  сильно  противились  его  решению,  и  чуть  было  не  отреклись  от  него,  но  внезапно  отец  заболел  и  быстро  умер,  а  мать,  жалея  сына,  надеялась,  что  скоро его блажь  пройдёт,  и тот  вернётся  в  их  родную  иудейскую  синагогу.  Но  как-то  присутствуя в мессианской общине на  празднике  Ханука, мать осознала  себя  грешницей,  покаялась  в  том  же  собрании  и  стала  ходить  туда вместе  с  сыном  и  невесткой.  Так  что  Юдифь, дочь Альфреда и Аделаиды, живя тогда  в Германии, ходила в  общину  к мессианским  евреям  с  детства.  Усилиями  матери  и  бабушки  знала  также  немного  русский  язык. А  пять  лет  назад  её  отец  был  послан  в  качестве  раввина  в  Израиль,  куда  и  влёк  его  Господь,  и  там  Альфред  быстро  обустроил  семью  и  стал  искать  евреев  для  насаждения  мессианской  общины.  За  два  года она  появилась,  как  сплочённая  и  дружная  единая  семья…

– Скажи,  ты  сразу  в  меня  влюбился,  как  увидел,  или позже? – вдруг спросила его по-немецки  Юдифь.

– Любимая, я же говорил  тебе  раньше:  сразу.

–  А почему ты общался с  другими  сёстрами?

– Стеснялся  к  тебе  подойти.  Но  когда  понял,  что  могу  потерять  тебя,  тогда  сразу  и  начал  ухаживать  за  тобой.

– В  том  году  одна  сестра  сказала  мне,  что  ты  был  влюблён  в  неё…

– Любимая,  перестань.  Я  ни  в  кого  не  был  влюблён,  кроме  тебя.  А  та  сестра  просто  жила  в  своих  фантазиях  обо  мне.

– Впрочем,  я  бы  никогда  не  поверила  твоим  словам  о любви,  если  бы  не  видела  сон,  в  котором  ты  сказал  те  слова.  Помнишь?

– Ещё  бы!  Но  я  тоже как-то  спонтанно  их  сказал  тебе.  Они стали,  как  пароль,  к  твоему  сердцу.

– Да,  разве  не  велик  Господь?!

– Дорогая, а  почему  ты  вспомнила  об  этом?

– Потому  что  в  эти  три  месяца  особенно  я  поняла,  что  мы  связаны  невидимыми  нитями:  Господь  только  начинает  мне  говорить  какую-то  истину,  а ты  уже  проповедуешь  её  глубоко  в  церкви:  например, у  нас  или  даже  здесь –  в  то  воскресенье. 

– Да-а-а?  И  что  я  буду  говорить  в  церкви  пастора Иакова  Наумовича?

– Ты скажи, а я  покажу  тебе: у  меня  здесь это  записано.

– О  том, что европейцам, в том  числе, и самим евреям в Германии нужно защищать евреев  от  арабов  здесь в  Европе. Тогда Господь их  помилует  и  избавит  от  пагубы этого нашествия арабских мигрантов.

–  Читай.

В этот момент  Альберт  как  раз  остановил  машину  возле  ворот  дома  и, взяв записную книжку жены, прочитал написанные  той  до этого  разговора слова: они полностью совпадали с тем, что он сказал. Молодой  муж стал вспоминать, говорил ли он кому-нибудь об  этом  и  понял, что не  говорил.  У него  даже  не  было никаких  записей  на эту  тему: он собирался  сказать эту проповедь по вдохновению, и это должно было  произойти первый  раз  здесь –  на  его  родине  в  церкви  евреев  у  пастора  Иакова. 

Жена  выжидательно  смотрела  на  него,  и  Альберт,  приблизив  к ней  лицо,  поцеловал  её  в  губы  и  произнёс:

– Да,  ты  права.  Это – интересно.  Как-то  я  подумаю  об  этой  взаимосвязи  между  нами.

Он вышел из машины,  и,  подойдя  к  двери,  открыл её  перед  выходящей  женой… В холле их встретила  Марианна,  приглашая  сына  с  женой  пройти  в  столовую,  где  вскоре  все  соберутся на  ужин.  Они  поблагодарили  её,  сказав,  что  придут  через  десять  минут,  и  в  задумчивости  пошли  в  свою  комнату. «Да,  дед  был  прав,  когда  говорил  год  назад,  что  мне  надо  «вырасти»,  чтобы  «догнать»  в  духовном  возрасте  свою  будущую  жену», –  со смешанным  чувством  внутри  себя  подумал  Альберт.

Кларисса  стояла  у  окна  своей  комнаты  в  задумчивости.  Она  видела  подъехавшую машину брата,  «выпорхнувшую» оттуда его  миниатюрную жену  Юдифь.  И  сердце её снова сжалось. Да, сбылось  пророчество  деда,  что  после  свадьбы  Мариты будет  на  очереди  женитьба  Альберта,  да, «золотая  нить»  имела  свой  «конец»  в  церкви  её  деда, да,  родители  видели  её  с  Георгием  Кузнецовым прекрасной парой,  подходящей  друг  другу,  в  чём  была  Божья  воля. Между  нею и  Георгием  всё  было  уже  ясно  и  понятно:  осенью,  общаясь  по  Интернетной  связи,  они  признались  друг  другу  в  любви,  да  и  раньше – летом, когда он был у них дома  в  гостях  со  своим  отцом  Александром  Викторовичем. Обоим  родителям  было  всё  понятно  о  молодых,  но  Кларисса  всё  медлила  с  объявлением  помолвки,  не  давая  Георгию  на  неё  согласия.  Ей казалось,  что  Георгий  ещё  не  совсем  готов  к  семейной  жизни,  и  Господь  продолжает  трудиться  над  ним,  очищая  его  сердце  и  душу  для  будущей  жены  и  того  поприща,  который  имел  в  этот  период  времени  для  них.  И Кларисса  хорошо  помнила,  как  ей  казалось,  обещание  Бога  ей  два  года  назад,  когда  она  ещё  не  знала,  кто  будет  её  мужем,  что  он  будет  таким  же  выдающимся,  как  Матис. 

На  протяжении  прошедшего  года  Кларисса не  один  раз  говорила  Георгию  о  своей  мечте  быть  замужем  за  человеком,  подобным  Матису.  По  словам  отца  Георгия –  Александра  Викторовича,  его  сын  сильно  духовно  возрос  за  последний  год,  но  это  – ещё  далеко  не  его  предел, и он верил, что  сын  ещё  удивит  всех,  знавших  его  прежде.  Кларисса, слыша  слова  Александра  Викторовича,  была  внутри  себя  вполне  согласна  с  ним,  но  ей  хотелось  больших  достижений  от  своего  будущего  мужа…

…Георгий  Кузнецов  очень  хотел  поехать  к  своей  девушке  на  эти,  уже  прошедшие новогодние праздники, но  отец  не  дал  ему  тогда  на  это  «добро», хотя сын уже с год как работал в  его  частной клинике, под которую  Александр  Викторович стал  продолжать своё  собственное  дело,  переместив  его  из города в деревню. Георгий зарабатывал в качестве  медбрата  деньги  у  отца  и  мог  себе  позволить  эту поездку  за  свой счёт,  был  даже  готов  остановиться  в  городской  гостинице  немецкого города, а  не  в  доме  пастора  Ричарда. 

Между  отцом  и  сыном  состоялся  тогда  такой  разговор:

– Сынок,  поверь:  тебе  не  стоит  снова  разжигаться  в  чувствах,  потом  нервничать, переживать.  Жди Божьего  времени. И оно зависит от твоих  духовных  успехов.  Ведь  жене  для  любви  нужно  восхищаться  мужем! А  ты  уверен,  что  сможешь  дать  достаточно  поводов  такой  девушке,  как  Кларисса,  восхищаться  тобой?  И  ты  знаешь,  каким  типом  братьев  она  восхищается?

Подумав  пару  минут,  Георгий  тогда  ответил  отцу:

– Да,  пап,  я  знаю,  что  ещё  не  дотягиваю  до  того  образа христианина,  какого  бы  она  хотела  иметь  своим  мужем.  И  предполагаю,  что  Кларисса  была  бы  больше  недовольна  мною,  нежели  счастлива  со  мной.  И,  кроме  того,  мы  и  так  видим  друг  друга  то  по  Скайпу,  то  по  международной  Интернетной  связи  общаемся. И  ты  прав,  я  бы  только  расстраивался в её  присутствии: она  сильно  «волнует»  меня  вблизи.

– Пойми: она сама должна жаждать выйти замуж за тебя!  Иначе  ты  можешь  незаметно  попасть  под  её влияние:  ей  это  понравится,  она  станет  управлять  тобой,  потом  командовать.  Нет!  Ты  должен  быть  главою  жене,  а  для  этого  ей нужно уважать тебя, восхищаться  тобой,  доверять  твоему  последнему  слову  в  каких-то  вопросах.  И  ты  не  заставишь  жену  делать  это!  Да  и  нельзя:  она – сонаследница благодатной жизни  во  Христе,  немощный  сосуд, с которым  нужно  обращаться  бережно.  Жена  должна  сама  хотеть  повиноваться  твоему  последнему  слову.  И  для  этого  требуется  её  уважение.

– Пап,  а  ты  знаешь,  что  мне  не  хватает  ещё  для  этого?

– Понимать водительство Божье ты стал,  научение  Господне  для  себя  ощущаешь –  это  хорошо. Но как главе  жены,  тебе  нужно  вести её, быть  впереди  жены  всегда на  полшага. Ведь восхищение и  связано  с  удивлением,  восторгом, ростом доверия.  И  это –  не  сиюминутное  достижение, а  постоянная  работа  над  собой, отдача себя  в  руки  Господни,  чтобы  Он  ещё  более  преобразовывал  тебя по  Своему  замыслу.  Именно  это  и  будет залогом  непреходящей  любви  к  тебе  жены. 

– Да,  конечно,  никого  нельзя  заставить  любить  себя.  Но  за  что  же  она  тогда  и  сейчас  любит меня?  Ведь  она  мне  призналась  об  этом  месяцев  пять  назад!  Да,  и  на  наших  переговорах «в эфире» иногда подтверждает это. Она же  не  лукавила  со  мной? 

– Да,  девушки  и  женщины  могут  любить  как  бы  авансом,  в надежде  на  появление  чего-то  лучшего  в  своём  муже  в  будущем.  Но долго находиться в  том  состоянии  «авансовой  любви»  ещё  ни  у  кого  не  получалось. И  когда  мужья  обольщались  этим  началом,  думая, что они уже состоялись, как «завоеватели сердец»  своих жён, неизменно вскоре  начинались  раздоры, размолвки, росло отдаление между ними. Поэтому и требуется постоянно  этот  запас  высоты  мужа  над  женой –  полступени  на  высоте  Божьей,  либо  полшага  впереди. 

Отец  замолчал,  внимательно  глядя  на  сына,  но  тот  молчал,  обдумывая  слова  отца, в  которых  ему  открылось  нечто  новое,  чего  он не  знал  прежде.  Но  через  минуты  три  отец  продолжил  говорить:

– Вообще,  я  очень  рад  за  тебя,  сынок!  С  такой  женой  не  соскучишься.  У тебя будет постоянная ответственность перед нею, и она будет тебя  «подстёгивать» вновь «бежать» за Господом. Ведь именно это, например,  случилось с Игорем Кругловым. Некоторые служители только предполагали о Галине Астаховой до её замужества, что  она – необычная  христианка.  Но  когда  муж  так быстро  духовно  вырос  рядом  с  нею,  то  теперь  всем  это  стало  вполне  очевидно…

–  Почему  этот  рост  не  мог  быть  его  собственным  успехом?  Почему  все  поняли,  что  в  этом  роль  его  жены?

– Когда  уверено  сердце  мужа  в  жене,  то  цена  её  – выше  жемчугов.  Но  уверенность  ведь  эта  многогранна:  не  только  в  том,  что  она  не  изменит  ему  физически.  Не  только!  Здесь – и  понимание  женой  мужа,  и  согласие  с  ним  в  разных  аспектах,  и  вдохновение  его  на  прогресс,  рост  и  другое.  Но  между супругами не должно быть и большого отрыва – только полшага,  рассчитать это самим  невозможно, это регулирует Господь, когда видит  посвящённых  Ему людей. Вот эти все факторы и  убеждают  зрелых  христиан,  что  оба  супруга  посвящены  в  равной  степени  и  Богу,  и  друг  другу.

–  Пап, как  это – поэтично!.. Как  же  можно  увидеть  эти  полшага  разницы?

–  Это увидеть  нельзя, зато можно  было заметить   быстрый,  ничем  внешне  необъяснимый духовный  рост  Круглова. И  этот  рост  до сих пор  не  прекращается,  но  продолжается. Это –  явно  «рука»  Божья,  не  человеческое  устремление.

– Ты хочешь  сказать, что моя мама –  не  столь  преуспела  в  этом,  как  жена  Круглова?

–  К  сожалению,  сынок,  я  стал  это  понимать  лишь,  как  года  три.  Я  быстро «убежал» в духовном развитии от твоей матери, а лишь потом  «оглянулся» на  неё  и  обнаружил  её  далеко  «позади  себя». 

–  И  что  же  теперь?  Всё  так  безнадёжно?

– К  своему  уровню  я,  вряд  ли,  её  уже «подтяну»,  но  уменьшить  этот  разрыв  между  нами – в  моих  силах,   поэтому  Господь  готовит  для  нас  с  нею  что-то  новое.  Я  чувствую…  Мы  будем  чаще  вместе  друг  с  другом, и  я  буду  её  наставлять.  Только  не  знаю  ещё,  как  это  будет.

– Слава  Богу,  отец  за  твою  откровенность  со  мной.  Я  хотел  бы  почаще  беседовать  с тобой.  Почему  раньше  мы  так  не  говорили?

– Ты  был  не  готов,  слишком  был  плотский  и  душевный,  не  вместил  бы.  И  потом…  Знаешь,  скорби  душевные  создают  вместилище  в  духе  для  новой  меры  Духа  Святого.  Так  что  тебе  отсрочка  со  свадьбой  пошла  только  на  пользу.  Ты  потом  это  поймёшь  больше.

Георгий подошёл к отцу и  с  большим  чувством  обнял  его, а тот  придержал  его  возле  себя,  похлопал  по  плечу…

…Смешанные  чувства  теснились  в  эти  дни  в  сердце  Клариссы:  с  одной  стороны,  она  знала,  что  замужество  и  жизнь с  Георгием –  непреложная  воля  Божья  для  неё,  что  перед  Новым  годом  подтвердил  для  неё  и  дед.  С  другой  стороны,  она  не  была  ещё  внутренне  готова  к  таким  переменам  в  своей  жизни.  Ей  был  нужен  муж,  как  опора,  влекущий  к  Господу,  к  новым  духовным  высотам. Она  соизмеряла  между  собой  Матиса  и  Георгия  и  думала:  за  кем  из  них  она  пошла  бы  «без  оглядки»,  куда  бы  Бог  не  повёл  того.  И  с  грустью  констатировала  для  себя  этот  вопрос  в  пользу  Матиса.  И  прежняя  сестринская  зависть  зашевелилась  в  её  сердце,  и  возник  вопрос  к  Богу:  почему  Он  так  усложнил  ей  жизнь.  «Да,  но  им  тоже  сейчас   стало  тяжело, –  вдруг  подумала  Кларисса, – жизнь  в  стране  изменилась,  да  и  в  Европе  тоже,  Матис  чувствует,  что  им  с  Маритой  придётся  куда-то  уехать,  но  куда,  тот  ещё  не  знал  от  Бога».  Девушка  вдруг  спохватилась,  что  уже  начался  ужин,  и  поспешно  вышла  из  комнаты,  спускаясь  на  первый  этаж.

Когда  она  вошла  в  столовую,  родные  уже  сидели  за  столом  и  ели.  Взглянув  на  их тарелки, Кларисса поняла, что не сильно опоздала.  Поприветствовав  всех, она  прошла  на  своё  место,  услышав  концовку  фразы  отца,  сказанную  по-немецки:

– …и  кризис  будет  только   усиливаться,  не  столько  внешний,  сколько  в  душах  людей.

Никто  не  ответил  ему,  все  молча  ели. 

– Как Георгий? – вдруг обратилась к Клариссе мать тоже  по-немецки. – Давно  созванивались?

– Дня  три  назад.  Сказал,  что  для  его  семьи  начались  перемены, –  быстро  сказала  Кларисса,  не  отрываясь  от  еды.

– Повезло  тебе:  будешь  жить  в  самой  спокойной  сегодня  стране, –  обратился  к  ней  Альберт.

– Неужели? –  удивилась  Кларисса. – Более  спокойной,  чем  Германия?

– Во  всяком  случае,  при  мистере  Путине – да, – ответил  за  сына  отец. –  А  он  ещё  не  скоро  сложит  бразды  своего  правления. 

– Ну, а  потом?  Когда  его  не  станет? – спросила  Кларисса.

– О,  так  далеко  загадывать  в  наше  время  уже  нигде  нельзя, –  сказал  отец,  вытирая  салфеткой  рот  и отодвигая от себя  тарелку. – Только  сведущие  люди  будут знать, что делать и как  жить.  Формальное  христианство  будет  всё  более  отмирать,  погибая,  как  несостоявшаяся  империя. И  истинных  христиан  будет  сначала  всё  меньше,  но  на  каком-то  этапе  Бог  снова  начнёт  прикладывать  спасаемых  к  «Своей  Невесте».

Все  поели  и  молча  смотрели  на  говорящего,  думая  о  его  словах. Первыми, поблагодарив, встали из-за  стола  Матис  с  Маритой,  пошли  на  выход  из  столовой,  через  минуты  три  Альберт  поднялся,  тоже  увлекая  за  собой  Юдифь.  Отец,  посмотрев  на  Клариссу,  спросил:

–  Доченька,  когда  же  помолвка? Ты  уже  поняла  об  этом  в  духе? Ведь  Георгий  уехал  от  нас  осенью  прошлого  года,  сделав  тебе  предложение,  а  уже   март.

– Папа,  ты  считаешь,  что  мне  уже  надо  с  этим  поторопиться?

– Сильной  спешки  нет,  но  почему  ты  откладываешь?  Не  совсем  уверена  в  своих  чувствах  к  Георгию?

–  Нет, я  уверена  в  своих  чувствах,  в  эти  месяцы   нового  года  я  поняла  уже,  как сильно привязалась к нему,  и  знаю,  что  наш  брак –  в  воле  Божьей… А  как ты  думаешь,  папа, где должна быть объявлена  наша  с  ним  помолвка?

– Поскольку  вам  жить  с  мужем  в  России,  по  крайней  мере, в  начале  вашей  жизни, то  и  помолвку  надо  объявить  в  их  церкви.  И  на  время  нее жить тебе  надо  будет  в  том  городе,  возле  жениха.  Ведь  вы  всё-таки  мало  ещё  знаете  друг  друга. 

– Ты  сказал,  что  я  должна  объявить  о  помолвке  жениху?  Но  разве  это – моя  инициатива?

– Конечно, его! Он бы давно это сделал публично, но видел  твоё  нежелание. Когда  ты  будешь готова, дочь, я  созвонюсь  с  его  отцом,  и  мы решим  детали.

– Хорошо,  папа.

Кларисса  сделала  движение встать, но мать задержала её  за  руку,  сказав:

– Останься  дорогая,  мне тоже надо  с  тобой  поговорить.

Ричард  встал  и,  пожелав  родным  приятного  вечера  и  спокойной  ночи,  удалился  из  столовой.

Марианна  встала,  увлекая  дочь  за  собой  вглубь  столовой  к  роялю,  где  стоял  длинный  кожаный  диван.  Когда  они  сели  там,  мать  взяла  дочь  за  руки  и  мягко сказала,  проникновенно  глядя  в  глаза  той:

– Доченька,  я  понимаю твои  страхи.  Ведь  и  я  выходила  замуж  в  твоём возрасте. Несмотря  на  горячую  любовь  к  твоему отцу, я страшилась  новой  страны, жизни  вдали  от  родителей.  Сегодня  у  тебя  одни  страхи,  в  то  время  у  меня  были  свои:  ведь  я  выросла  в  Советском  Союзе,  имела  мышление  советской  гражданки,  ничего  не  знала  о  жизни  в  капстране.  Тогда  я  ходила  с родителями в подпольную домашнюю церковь,  веровать  в  Бога  открыто  было  запрещено. Ни о каком  моём водительстве  Духа  Святого  не  было  и  речи.  Мне  было вдвойне  тяжело, чем  тебе,  когда  ты  слышишь  Господа.  А  я  ведь  могла   доверять  только  словам  своего  отца,  и  ни  мой  муж,  ни  тесть  не  понимали  ещё в то время о важности водительства  Господнего  в  жизни  верующих  людей.  Они  просто  жили  по  Библии  и  всё…  Понимаешь?

– Да,  мамочка.  В  эти  дни  мне  тоже  «пришла»  мысль,  что  я  больше  снаряжена  для  своей  будущей  жизни,  чем  была  ты.  И  Бог  готовил  меня  к  ней,  и  этот  процесс  не  завершён…

– Доченька,  этот  процесс  будет  длиться  всю  жизнь.  Не  думай,  что  всё  завершится  сейчас…  И  потом,  поверь:  сейчас  между  вами  с  Георгием  только  одна  «нить»  любви –  филео,  а  когда  вы  поженитесь,  станет  расти  «нить»  эроса  и любовь  Агапе.  И во  время  помолвки  вы  должны  вместе  с  женихом  дать возможность Агапе взять главенство над  вами и  упрочить  ваши  отношения  и  чувства  друг  к  другу. Запомни  это! 

– Ты  знала  всё  это,  когда  выходила  замуж?

– Нет,  доченька. Но  только  лет  через  десять  спустя  после  свадьбы  я  много  анализировала,  молилась и  поняла,  что  именно  так  всё  и  было  между мной и твоим отцом.  По  Божьей  милости. Я  сказала  об  этому  своему  отцу  в  тот  период  времени, так,  он  удивился:  почему  я  не  знала  этого  раньше – для  сведущих  людей  это  само  собой  разумеющийся  факт,  о  котором  отец  и  другие  учат  в  их  церкви. Мои родители  много  молились  за  нас, наставляли  Ричарда, когда встречались  с  ним.  Сегодня-то  есть  служители,  которые  это  проповедуют. Но тогда в Европе об этом мало, кто говорил:  таких  проповедников  отвергали. 

– Мама,  скажи:  значит,  помолвка это –  чтобы  дать  возможность  Агапе  «взять  супругов  в  руки»?

– Дать возможность Божьей Агапе начать  руководить  другими  формами  любви  у  супругов. Именно  так,  доченька.

– Мам,  скажи:  вы  не  сразу  сильно  полюбили  с  отцом  друг  друга,  как  это  стало  потом  между  вами?

– В  большей  степени  Ричард  был  увлечён  мной  по-мужски,  когда  мы  поженились, но  потом он  влюбился  сильнее,  потому  что  оценил  мой  характер  и был  им  восхищён.  Да,  и  я  восторгалась  им  с  ещё  большей  силой,  и это  не было  лицемерием: он заслуживал  того…  А  насчёт  помолвки  я  поняла  один  секрет  Божий.  Знаешь,  зачем  она?

Дочь вопросительно посмотрела  на  мать,  недоумевая  о  том,  что  ещё  такого  она  не  знает  об  этом  вопросе.  Мать  продолжила:

– Когда жених томится  нереализованными половыми  желаниями  вблизи  невесты  и,  даже  расставаясь  с  нею,  то  это  чувство  в  нём  закрепляется  навсегда.  И  даже  потом  он  никак  не  может  утолить  свой  «голод»  по  ней,  хотя  жена  всегда  в  зоне  доступности  возле  него.  И  это  похоже  на  то,  как  люди,  пережившие  голод, нехватку  еды, навсегда  запоминают  его  в  своём  подсознании,  и  даже,  когда  еды  вдоволь,  и  они  наелись,  но  подсознательное  чувство –  потерять  еду,  делает  их  счастливыми  не  только  при  её  достатке, но просто – наличии. И  то  же  задумал  Господь  с  голодом физической близости  для  жениха,  которую  тот  не  может  реализовать  в  течение  двух-трёх  месяцев,  а  в  некоторых  случаях  по  обстоятельствам  люди не могли  пожениться  и  год,  и  два  в  прошлые  времена,  например,  из-за  войны, ещё  чего-то.  И  помолвка  нужна  крайне  сильно  и  также  потому,  что  в  это  время  нужно научиться давать  Агапе  место, чтобы она  стала  главенствовать  в  ваших  сердцах,  как  будущих  супругов.

–  Мамочка, ты  это всё  здорово  объяснила! Спасибо  тебе!  Я  буду  помнить  это  вдали  от  вас,  в той  стране… 

–  Уверена,  во  время  помолвки  вы  ещё  более  привяжетесь  друг к  другу, дорогая!  И  это  должна  стать  «нить»,  скрученная  втрое:  не  всегда  эрос  и  филео  могут  держать  вас  в  гармонии  между  собой,  но  Агапе  верна,  и  она  всегда  как  бы  заново  «сплетает», «штопает»  те  «нити»,  если  они  и  «рвутся». 

Дочь порывисто  прильнула к  груди  матери  и  обняла  её.  Мать  тоже  придержала Клариссу возле себя. Потом  они  поцеловались  в  щёки,  посмотрели  в  увлажнившиеся  глаза  друг  друга.  Марианна  сказала:

– Подумай  обо  всём  в  эти  дни,  доченька,  и  отцы  начнут  молиться  и  вести переговоры о том,  как  лучше  обустроить  тебя в городе  жениха  на  время  помолвки  и  потом –  вашу  жизнь  после  свадьбы.

Мать  вышла  из  столовой,  дочь  осталась  сидеть,  думая  об  услышанном.  Но  вскоре  Кларисса  тоже  встала  с  дивана  и  пошла  в  свою  комнату.  Там  она  села в кресло и думала о своём будущем,  которое  манило  её,  но  одновременно –  пугало.

…В  этот  поздний  вечер  Георгий  был  объят каким-то  безпричинным безпокойством,  которое  даже  усиливалось  по  мере  того,  как  он  решительно  не  мог  найти  ему  объяснения.  Он  молился  и  думал,  молился  и  думал,  но  не  мог  понять  причин  своей  тревожности. И когда  он  решил  отдать  себя  в  «руки Божьи», вдруг почувствовал покой и сразу  пришедшее  желание  позвонить  Клариссе  и  настоять  на  скорой  помолвке  с  той  в  ближайшее  время.  Он  вышел  с  ней  на  связь  в  Интернете  и  после  первых  приветствий  сказал:

– Дорогая,  я  снова  делаю  тебе  предложение  о  женитьбе  и  настаиваю  на  скорой  помолвке  между  нами.  Пойми:  это  не  похоть  во  мне,  я  чувствую,  что  время  к  этому  пришло,  и  нам  надо  двигаться  к  свадьбе.  Бог  увлекает  нас  к  ней.  Ты  это  чувствуешь?

Кларисса  рассмеялась  своим  журчащим,  как  ручеёк,  смехом  и  сказала:

– Дорогой, ты  прав.  Время  пришло.  Я  принимаю  твоё  предложение.  Я  приеду к тебе. Тебе стоит  прямо  сейчас  позвонить  моему  отцу  и  тоже  сказать  ему  об  этом.   Ну,  и  скажи  это  своим  родителям.  Они  не  спят?  Передай  им  горячий  привет  от  меня.

«Повисло»  минутное  молчание,  так  что  Кларисса  понимала,  что  Георгий  «в эфире»,  только  по  его  шумному  дыханию.  Потом  он  сказал:

– Любимая,  я  так  рад!  Ведь  я  настроился сейчас на  то,  чтобы  долго  уговаривать  тебя,  и  твоё  согласие  просто  «лишило  меня  дара  речи».  Я  рад,  любимая, и буду ждать нашу встречу! И,  наконец,  мы  будем  рядом,  поблизости  друг  от  друга!  И  уже  не  расстанемся  никогда!

– Да,  дорогой.  Мы  вскоре  увидимся  и  будем  навсегда!  Целую.

– Обнимаю,  любимая!..  Ты  позволишь  мне  обнять  тебя  при  встрече?

– Возможно, –  с  улыбкой  промолвила  Кларисса. –  Я  подумаю  об  этом.

Про  себя  она  сразу  решила,  что  даст  жениху  это  сделать  при  встрече,  и  будет  немного  позволять ему целовать  её  в  щёку.  Они  почмокались  губами  в  эфир,  имитируя  свои  поцелуи,  и  расстались.

Георгий  стал  размышлять  о  том,  кому  сказать  первому:  своему  отцу  или будущему тестю и быстро понял, что надо соединиться вначале  с  последним.  Он  быстро  и  радостно  объявил  тому по-немецки о  том,  что  его  предложение  о  свадьбе  и  помолвке  только  что  принято  Клариссой  и,  услышав  одобрительный  смех  тестя  и  слова  о  том,  что  завтра же тот начнёт переговоры с доктором Александром, как Ричард называл  своего  будущего родственника, понял, что Господь  «подталкивал»  именно  сегодня  его  к  этому  шагу.  После  этого  Георгий  вышел  из  своей  комнаты  и  направился  к  родительской. Постучав в дверь,  он  стал  ждать,  и  ему  вскоре  открыл  отец,  который,  по  всему было  видно,  ещё  не  спал. 

Они  прошли  на  кухню  и  Георгий  сказал:

– Папа, сегодня знаменательный  день – Кларисса  дала  согласие  на  нашу  с  ней  помолвку  и  подготовку  к  свадьбе!  И  я  позвонил  сейчас  её  отцу  и  всё  это  ему  сказал.  Похоже,  он  был  рад  и  сказал, что завтра  созвонится  с  тобой. 

– Ну,  что  ж,  я  рад  сынок!  Ты  знаешь,  я  как-то  и  чувствовал,  что  это  будет  уже  скоро: поэтому я  не  разрешил  тебе  тратить  деньги  на  новогоднюю  поездку в Германию. Сейчас  будем  молиться,  чтобы  Бог  дал  денег  на  свадьбу  и  прочее.  Ведь  кольца  покупать  тебе,  в  том  числе. 

После  недолгого  молчания  они  помолились  Богу,  обнялись  и  задумчиво  разошлись  по  своим  комнатам…  

* * *

       После возвращения с женой в город Игорь снова занялся всеми  служениями. В  одну  из  сред, когда жена  не  смогла  поехать  вместе  с ним  из-за  болезни  дочки, после молодёжного служения к нему подошёл молодой христианин Вадим.  Поздоровавшись,  тот  сказал:

–  Моя  жена  не  может  зачать  уже  больше  года. Мы  с  нею  дважды  обследовались: нас  признали здоровыми. Жена была  на  беседе  у  двух  стариц,  особо  ничего  не  поняла  от  них,  только  то,  что  ей  надо  не  отказывать  мне  в  постели.  Но  с  этим  всё  нормально. Я  тоже  пару  месяцев  назад  ходил  на  приём к одному молодёжному пастору, и он мне  сказал  тоже  что-то  непонятное, по  Библии…

–  Нет,  брат,  так  дело  не  пойдёт, – прервал  Круглов  Вадима.  –  Я не  буду  слушать  твои  упрёки  о  наших  служителях. И  я  верю,  что  все  они  сказали  правильно,  только  вы  с  женой не размышляли с Господом об их словах.

–  Вероятно,  они  были  правы.  Только  мы  с  женой  ничего  не  поняли.., – стал  оправдываться  Вадим.

– Почему  же  ты  не  спросил,  не  настоял  в  расспросах, чтобы не остаться в  «непонятках»?  Ведь  вы  могли  оставаться  со  служителями  так  долго,  как  это  было  необходимо! Тем более, если вы были заранее записаны к ним на приём… Ты  успокойся  сейчас,  брат,  и  соберись  с  мыслями.

Игорь  приобнял брата и  немного  помолился за него.  Вадим решил продолжить  разговор  и  сказал:

– Игорь  Илларионович, я  слышал  о  вас,  что  вы  говорите  братьям  всё честно и откровенно. Мне именно это  и  надо.  Мы  с  женой  только лет пять, как  уверовали:  ещё  не  в  состоянии  переложить  свои факты на  Библейский  язык. Нам трудно понимать что-то,  сказанное  завуалированно.

– Хорошо, дорогой. Итак, ты хочешь откровенно? Я всё-таки хочу показать тебе, что другой молодёжный пастор сказал тебе правильно,  но  ты  не  дослушал  его…

– Откуда  вы  знаете?

– Не  волнуйся:  мы  не  сплетничаем  здесь.  Мы  ведь  с  тобой  раньше  не  общались? С женой твоей я тоже не знаком. Хотя тебя  помню  на  «молодёжках»: ты любишь  заковыристые  вопросы  задавать.

– Вот-вот, я люблю, чтоб всё было честно и  открыто.  Зачем  «ходить  вокруг  да  около»?

– Однако, брат, надо учитывать для таких вопросов  время  и  место. Поэтому  я  несколько  раз  тебе  не  отвечал…

– Да, другие пасторы тоже, бывало, не отвечали…

– Но, заметь: мы  все  бы  ответили  тебе  наедине...  Итак,  что  сказал  тебе  тот,  другой  пастор?

– Он сказал, что Екклесиаст  наставлял:  сеять  утром и вечером, не давать  отдыха  руке  своей –  ведь  не  знаешь, что  лучше  из  тех  периодов  времени окажется.

–  Мне  всё  понятно,  брат!  Почему  же  ты  не  попросил  пастора пояснить тебе об этих  словах  Библии  для  твоей  ситуации?

– Да,  я  разозлился  и  ушёл  в  негодовании…

– Покаялся  за  это?

– Да, перед  Богом,  пастор  этого  не  видел:  я  вежливо  попрощался  с  ним  и  ушёл…

– Ты  задержал  себя  на  эту  пару месяцев, когда  не  мог  сломить  себя  и  спросить  пастора  –  как  это  конкретно  относится  к  тебе.

– Хорошо.  А  вы  что  думаете  об  этом?

– Мой  коллега  сказал  тебе  так,  как  слышал  откровение  от  Бога.  А  с  твоей  ситуацией  с  бездетностью  оно  означает,  что  Бог  рекомендует  тебе  чаще  иметь  близость  с  женой.  Тогда  будет  зачатие.

– Раз  в  неделю –  это  разве  не  часто?

– Сколько  же  тебе  лет?

– Мне? А  зачем  это?  Ну,  двадцать  восемь.

– Тебе  не  нравится  секс? Если  откровенно…

– Фу! Не  ожидал  от  вас  этого  слова! 

– Значит, ты  этого  стесняешься?

– Это  же  – плотское,  а  я  ищу  духовное,  небесное.  И  жена  моя –  того  же  мнения. Ей  это  вообще –  до  «лампочки»…

– То  есть  вы  занимаетесь  этим  редко?

– Где-то  раза  три  или  четыре  в  месяц.

– И  ты – инициатор такого «режима»  в  этом  деле?

– Да,  и  жена  согласна. 

– Но,  вот,  понимаешь: Бог рекомендует  делать  сейчас  вам  это  часто  для  зачатия. Возможно,  пару  раз  в  сутки.

–  А  вы  как  думаете?

– Я  чувствую,  что  это – так. В  вашей  ситуации.  В  случае  с  другой  парой  я, возможно, с ними бы согласился: ведь  это  их – внутренний, семейный  вопрос. Как решили двое,  пусть  так  и  будет  у  них.  Но  ведь  вы  хотите  зачать  ребёнка?

– Конечно!

– В  таком  случае,  вам  обоим  надо  заняться  этим  делом. Как,  например,  строят  дом:  его  же  каждый  день  делают,  если  погода  позволяет. Так что займитесь этим  вопросом  деловито – так надо. Потом, когда дело будет  сделано, вы можете вернуться  к своим  прежним желаниям и договорённостям  в  этой сфере. Даже вообще не заниматься  этим…

– Ой, спасибо,  пастор!  Вы  мне  очень  помогли:  сказали  обо  всём  честно!

– И,  пожалуйста, Вадим,  никогда  не  говори  худо  о  служителях.  Ведь  это  – то  же  самое,  что  стоять  у  колодца  и  пить  воду,  а  потом  плевать  в  него.  Понимаешь? И  дослушивай  всех  до  конца.  Всё  самое  лучшее в  беседе –  чаще  всего тогда,  когда  уже  ничего  не  ожидаешь. 

– Если  будем – часто,  то  зачатие  будет?

– Бог  обещал,  а  вы  с  женой  верьте  в  Его  конкретное  наставление  вам  в  эту  ситуацию…  А  вообще-то  это  трудно  для  тебя?

– Трудновато. 

– Болеешь?

– Нет, здоров. Говорю же, что обследовались…

– Знаешь что? Ты скажи-ка жене  подойти  после  воскресного Богослужения к Галине  Борисовне – моей  жене. Хорошо? Чувствую я,  что  это  общение  между  ними  очень  даже  поможет  вашему  семейному  вопросу. Согласен?

– Обязательно  скажу… Ну, с  Богом.

– Обожди.  Помолимся.

     Завершив молитву, они пожали друг  другу руки, и Вадим  пошёл  на  выход  из  зала. 

А  Круглова  уже  поджидал  невдалеке  Нарзин  Георгий,  которого  пастор  приметил  ещё  на  середине  разговора  с  Вадимом.  В  этом  году  Георгий  съездил  пару  раз  с  Игорем  Илларионовичем  по  деревенским  церквям  и  был  восхищён  тем,  что  он  там  увидел  и  услышал,  наблюдая  практически  дары Духа  Святого  в  действии  в  этом  уделе  Круглова.  Во  время  поездок  Георгий  поделился  с  пастором  радостью  о  том,  что  за  прошедший  год  менее  болезненно  стал  переносить  отказы  жены  в  близости,  кроме того,  они договорились о том,  что  когда  жена  расположена  к интиму,  она  должна  лечь голая  в постель  и  заблаговременно  повесить  днём шарик  в  их  комнате.  Благодаря прежним советам пастора, сказал в последней беседе Георгий, он  стал более  «упиваться»  любовью  к  Господу  и  построением  близких отношений с Ним, чем ожидать любви от жены. И  за это время  молодой  человек  так  возрос  в  откровенности  с  Богом,  что  незаметно  стал  более  откровенен,  искренен  с  женой.  Причём,  понял  он  это  лишь  недавно  по  её  удивлённым  словам,  которые  та  сказала  ему,  долго  вынашивая  их  в  своём  сердце. Молодёжный  пастор  поощрил  брата  продолжать  в  том  же  духе,  уверяя  его,  что  именно  через это  Бог  «отворит» сердце  жены  и  к  нему,  и  к  Богу.  Ведь  её  напускная  религиозность – ничто,  если  её  сердце  закрыто  к  нуждам  и  желаниям  своего  ближнего, с  которым  ей  предписано  Богом  стать  одним  целым… 

Георгий Нарзин сразу подошёл к Круглову, когда увидел его освободившимся  от  предыдущего  разговора, сердечно  и  широко  улыбаясь,  приветствовал  его.

– Пастор,  я  постоянно  благодарю  Бога  за  вас, –  сказал  Георгий, –  что  вы  направили  меня  на  эту  замечательную  стезю!  Я  так  рад  моим  новым  отношениям  с  Господом,  мне  так  «сладко»  с  Ним!  Я  ощущаю  Его  утешение  и  водительство  и  стараюсь  поступать  по  нему.  Аллилуйя!

– Осанна Богу! Продолжай, брат. Это не  останется  тщетным.  Когда  Господь  упрочит  Своё  главенство  над  тобой  более,  тогда  и  жена  будет  покоряться  тебе в  разных  сферах  намного  охотнее  и  радостнее.  Между  вами  будут  расти  отношения  доверия и откровенности, но  они  будут  укоренены  не  в  вас  самих, а в  Боге.  Не  раздражайся  на  то,  что  жена  не  во  всём  угождает  тебе,  как  бы ты  хотел. Бог Сам  совершит  это.  А  твоя  задача –  лишь  оставаться  чистым,  искренним, открытым к Богу, жене, ко всем  ближним.  Это  будет  вознаграждено!  Поверь.

–  Да,  я  чувствую  это.  Раньше,  когда  я  проводил  по  субботам  дома  для  семьи мини-служения:  пел  хвалу,  зачитывал  места  Писания,  то  жена  как  бы  лишь  телом  присутствовала  во  всём  этом.  Но  в  последние  месяцы  она  стала  петь  более  активно  со  мной  и  приучила  сына  не  баловаться  во  время  этого  мероприятия.  Слава  Богу!

–  Аллилуйя!  Давай  помолимся.

Они  активно  помолились,  обнялись, и  Георгий  пошёл  к  выходу  из  зала.

Когда  Игорь  приехал  домой  с  молодёжного  служения,  то увидел, что жена  уже  управилась  с  детьми,  положила  их  спать  и  поджидала  мужа. У неё  были  вопросы к  нему,  которые  она  не  хотела  откладывать  до  выходных.  Дождавшись,  когда  муж поест,  примет душ,  Галина, сидя в  кресле,  обратилась  к  вошедшему  Игорю,  севшему  на  ковёр  возле  неё:

– Дорогой,  мы  всё  это  время  не  говорили  о  машине.  Это  был  болезненный  вопрос  для  тебя:  я  не  «поднимала»  эту  тему.  Полагаю,  тебе  всё-таки  нужна  машина  для  поездок  по  деревням.  Как  ты  думаешь?

– Дорогая,  дело  ведь  было не в машине,  а  во мне. Конечно, я  не  боюсь  машин.  Сколько  водителей, которые никогда  не  побывали  ни  в одной  аварии: ни лично, ни  через других виновных.  Уверен,  что  Бог  благоволит  ко  мне  ныне.  Дух  Святой  проявляет  во  мне  дары  на  служениях.  Сердце  моё  чисто  перед  Богом…  И  я  тоже  думал  об  этом.  Но  за  свои  деньги  мы  уже  не  сможем  купить  её.  Остаётся  надеяться  на  Божий  подарок.

–  Если  Бог  благоволит,  то  можно  смело  уповать  на  Его  благие  даяния!  Ведь  мы  –  делатели  на  ниве  Его! Может быть, начнём  молиться  за  этот  удел?

–  Ты,  права,  родная.  Помолимся.

Они  с  жаром  помолились. 

– И ещё, – с деловитым видом продолжила Галина. – Мои родители подтвердили, что будут  этот  год  также  оплачивать  коммунальные  платежи  и  за  эту  квартиру  и  за  ту,  где  они  живут.  Велели  передать  тебе,  чтоб  ты  не  стеснялся  их  заботы.  Им  хватает  их  пенсий  и  пожертвований  за  служение от церкви.  Мы  должны  видеть  за  этим «руку Божью».

– Хорошо,  родная, я  так  и  буду помышлять об этом. Слава Богу за  них,  да  благословит  их  Господь  более  и  да  воздаст  по  множеству  щедрот  Своих!

Минуты две  они  молчали,  думая  о  чём-то.  Увидев,  что  муж  хочет  подняться  с  ковра,  жена  сделала  это  быстрее  его,  встав  с  кресла,  и,  опустившись  на  колени  перед  ним,  обвила  его  шею  руками,  поцеловав  в  губы.

– Бог всё усмотрит нам,  родной, –  тихо  промолвила  Галина.

– Не  сомневаюсь.  Слава  Богу!

Муж посадил  жену  себе  на  колени,  обвив  себя  её  ногами  так,  что  её  ступни  соединились  у  него  за  спиной.  Они  любили  так  сидеть  в  этой  квартире,  вспоминая  их  романтичные  сидения  в  этой  же  позе  на  широком  диване  в  квартире  Игоря  в  первые  годы  их  совместной  жизни.  В  этой  телесной близости они томились любовной  негой,  ощущая  биение своих  сердец, и, вдыхая запах  лёгкого  парфюма  друг  друга.  Иногда  это перерастало в любовную  страсть,  но  бывало,  что  жена  лишь  увещевала  мужа  тем,  что  слышала  в  своём  духе  от  Господа.  Чаще  всего  она  не  особо  понимала,  что  говорила, но Игорю было всё абсолютно  понятно  и  тем  более  приятно,  что  он знал:  жена  не  ведала  умом  о  проблемах  деревенских  прихожан  и  членов  тех  церквей.  Передавала  же  она  послания  ему  от  Бога  очень  точно  и  ёмко.  Они  вливались  в  его  дух  радостно,  дополняя,  либо  слегка  уточняя  то,  что  он  уже  сам  знал  от  Бога. 

Счастливые от  Божьего  даяния  в  их  дух  и сердца, супруги блаженно легли  спать.

К  воскресению лёгкая болезнь  Насти  окончательно  прошла, и  Кругловы  всем  семейством  отправились  на  воскресное  Богослужение. 

Первым проповедовал старейшина  Александр  Алексеевич.  Он  встал  со  своего  стула возле стены церковной  сцены  и,   кряхтя, медленно дошёл до  кафедры.  В  этом  году ему должно  было  уже  исполниться  восемьдесят  пять  лет. Обычно служители в  этой  церкви  по  давно  заведённой  когда-то  традиции  служили  до  конца  своей  жизни,  и  только  уход  души  в  вечность  обрывал  их  путь  в  служении  Богу. Также  если  они  длительно  болели  и  были  физически  не  в  состоянии  приезжать  в  собрание,  проповедовать, то  они  отстранялись  с  формулировкой  «временно,  по  болезни».  Но  их  позиция  в  церкви  за  ними  сохранялась.

Встав за кафедру, старейшина  Александр Алексеевич Мальцев  откашлялся и начал  проповедовать,  места  Писания  зачитывал  дьякон  Олег  Заборский:

– Заповедь:  почитай  отца  и  мать – была  записана  в  Постановлении  Торы  Господней,  записанной в  точности  Моисеем.  В Книге  Исход 20:12 говорится: почитай отца  твоего  и  мать  твою,  чтобы  продлились  дни  твои  на  земле. Но,  однако,  однажды  Бог  повелел  Гедеону  проявить  непочтение  к  отцу  и  самовольно  разрушить  его  идолов,  то  есть  вторгнуться  в  собственность  своего  земного  отца.  (Книга Судей  6:25-31) В  стихе  25-м  записано: «В  ту  ночь  сказал ему Господь:  возьми  тельца  из  стада  отца  твоего  и  другого  тельца  семилетнего,  и  разрушь  жертвенник  Ваала, который у отца твоего,  и  сруби священное дерево, которое при  нем…». И  только,  когда  Гедеон  исполнил  Божье  повеление,  тогда  Бог продолжал  действовать  через  него  и  даровал  полную  победу  над  врагами  Израиля. То есть Гедеон своими  действиями  не  почтил  своего  отца. Но  что  же стало  с  заповедью  о  родителях, о  почтении  им? 

Вот  что.  Заповедь:  «возлюби  и  почитай  Господа Бога  твоего,  Ему  Единому  служи  всем  сердцем  и  душою» –  наибольшая.  В Книге  Исход 23:25 записано: «Служите Господу, Богу вашему, и Он благословит хлеб твой и воду твою; и  отвращу от вас болезни». В Книге Второзаконие 6:4-5 говорится  на  все  века: «Слушай, Израиль: Господь, Бог наш, Господь един есть; и люби Господа, Бога твоего всем  сердцем  твоим и всею душою твоей и всеми силами твоими». И в стихе 13: «Господа, Бога твоего бойся  и Ему одному  служи».

И  если  родные  люди  препятствуют  исполнять  эту  заповедь,  то  заповедь  о послушании родителям отменяется. Верующие послушны  родителям  настолько,  насколько  их  послушание  не вредит  первой  заповеди. Ведь возлюбить  Господа  Бога –  означает  делами возлюбить  Его,  а  не  на  словах  только. Христианка также  настолько послушна мужу  (особенно  неверующему),  насколько  приказы  и  пожелания  мужа  не  повреждают  её  вере  в  Бога,  Его  слову.  Христиане  настолько послушны родителям, насколько пожелания тех не повреждают исполнению  ими  первой  и  наибольшей  заповеди  о  почитании  Бога  превыше  всего  и  всех.

Это  же  подтвердил  и  Иисус  Христос  во  время  своего  пребывания  на  земле.  В  Матфея  22:36-38  говорится:  «Учитель! Какая  наибольшая  заповедь  в  законе?  Иисус  сказал  ему: возлюби  Господа  Бога  твоего  всем  сердцем  твоим,  и  всею душою твоею  и  всем  разумением  твоим,  сия  есть  первая  и  наибольшая  заповедь…»

Потому  что  не  тот  христианин,  кто  по  названию,  но  тот, кто  послушен  воле  Божьей  и  исполняет  Слова  Божьи. И это же  подтверждено  через  апостола Петра: «И если  вы  называете  Отцем  Того,  Кто  нелицеприятно  судит  по  делам,  то  со  страхом  проводите  время странствования вашего…» (1 Петра 1:17).

Старейшина  остановился  и,  взяв  стакан  с  водой,  жадно  отпил  из  него. Прокашлявшись,  он  продолжал:

– Какие же наши дела угодны  Богу?  Об  этом  хорошо  и  глубоко  разъяснил  апостол  Иаков  в  своем  Послании.  Например,  во  2-й  главе, стихах  17, 20, 24  написал  так:  «И  вера,  если  не  имеет  дел,  мертва  сама  по  себе… Не  хочешь  ли  знать,  неосновательный  человек,  что  вера  без  дел  мертва?... Видите  ли,  что  человек  оправдывается  делами,  а  не  верою  только?»  Апостол  Иаков  описывает  подвиг  веры  Авраама,  чтобы  мы  подражали  ему,  и  делает  такое  заключение:  «Видишь  ли,  что  вера  содействовала  делам  его,  и делами вера достигла  совершенства? И  исполнилось  слово  Писания:  веровал  Авраам,  и  это  вменилось  ему  в  праведность,  и  он  наречен  другом  Божьим» (стихи 22, 23).

Итак, человек оправдывается  делами  веры,  именно  так  поступал  Авраам: он  исполнял  Слово  Божье,  которое  слышал,  поэтому  он  был  наречён  другом  Божьим. И  не  только.  Бог  стал  называть  Себя  – Богом  Авраама.  Ведь  Авраам  был во  всем послушен Богу. Авраам был готов  убить  даже своего долгожданного  сына  только,  чтобы  угодить  Богу,  Его  повелению.

…В  этот  момент  дети  Галины  Кругловой  стали  тихо  проситься  в  туалет,  и мама вывела их  быстро  из  зала  и  привела  туда.  Там находилась  верующая,  которая,  поздоровавшись,  представилась  женой  Вадима.

–  Муж сказал,  что  вы  сможете  сегодня  уделить  мне  немного  времени?

– С удовольствием, дорогая Лида! Подойди, пожалуйста, сразу после окончания  Богослужения  на  мой  ряд,  где  я  сижу  с  детьми,  и  мы  немного  пообщаемся  с  тобой.

Лида,  кивнув  головой,  вышла  и  направилась  в  зал  на  Богослужение. Когда  Галина  вернулась  в  зал  и  села  на  свои  места  с  детьми  на  последнем  ряду,  она  услышала  следующие  слова  проповедующего:

– …Например,  верующий сын  или  дочь  будет  послан Богом  в  другой  регион,  а  мать  или  отец  будет  против  этого  возражать или  даже  обидится. Или  верующая  мать  должна  будет  по  воле  Божьей  оставить  свой  дом  и  не  помогать  своим   детям  растить  внуков,  и  тогда  ее  неверующие  дети  будут  роптать  на  нее, возможно, отвергнут  ее,  как  мать.  Несмотря  ни  на  что,  христиане должны поступать  только  по  воле  Божьей  и  не  взирать  на  мнение  своих  родных,  если  оно  приходит  в  конфронтацию  с  благой  и  совершенной  волей  Божьей. Еще  раз  задумайтесь  над  словами  Иисуса  Христа (Матфея 10:37): «Кто  любит  отца  или  мать  более,  нежели  Меня,  не  достоин  Меня;  и  кто  любит  сына  или  дочь  более,  нежели  Меня,  не  достоин  Меня».

То  есть  нельзя  любить  своих  родных  больше, чем  Бога. А  как  же  мир?  Ведь  христиане должны хранить мир  со  всеми  людьми,  быть  миротворцами.  На  этот  вопрос  Господь  даёт  нам  следующий  ответ (Притчи 16:7):  «Когда  Господу  угодны  пути  человека, Он и врагов его  примиряет  с  ним».

Получив  слово  Божье,  христиане  в  духе  любви  и  мира,  приступают  к  его  исполнению,  ни  с  кем  не  враждуют,  ведь  вражда  есть  дела  плоти. Мы  храним  мир  Божий  со  всеми,  даже  с  теми,  кто  не  понимает  нашу  жизнь,  наши  слова  и  идём  путем  Божьих  повелений,  которые  содержатся  в  Слове  Божьем.  И  в  этом  случае  наши  пути  угодны  Богу,  и  Он  примиряет  с  нами  наших  врагов.  Аллилуйя!

…Старейшина  произнёс  молитву,  христиане,  стоя  на  ногах,  вторили  ему  со своих  мест.  Дьякон  Олег  отложил  листок  с  местами  Писаний  и  взял  следующий,  который  он  будет  зачитывать за  вторым  проповедующим.  Хор  вышел  на  сцену  и  стал  прославлять  Бога-Отца  и  Господа  Иисуса  Христа. 

Дети  Кругловой  Галины  стали  просить  попить,  и  мама  снова  вышла  с  ними  в  коридор.  Дав  детям  в  руки  их  бутылочки  с  водой,  мама  огляделась  по  сторонам.  В  коридоре  было  несколько  человек:  кто-то  шёл  в  туалет,  кто-то из него. Галина увидела сестру  Ольгу,  жену  брата  Вячеслава Калюжного,  который  желал  быть  в  команде  её  мужа  после  окончания  первого  курса  Семинарии,  и  поприветствовала  её,  когда  та  приблизилась  к  Галине. Она  обратилась  с  улыбкой  к  сестре  Ольге,  с  которой  уже  общалась  несколько  раз  за  то  время,  как  та  вышла  замуж.

– Как  твоё  самочувствие,  сестра?

– Прекрасно. Слава  Богу!

– Какой  же  срок?

– Пятый месяц.

– Ваша интимная любовь с мужем не пострадала?

– Нет.  Мы  не  представляем,  если  придётся  на  пару  месяцев  прервать  перед  родами…

– Но  вы  же  прерывали  в  первый  раз?

– Нет!  Тогда  я  очень  рисковала:  скрывала  от  мужа,  что  у  меня  всё  в  тонусе  и  угроза  выкидыша. Но  потом  я  покаялась  Богу  и  мужу  в  этом. В  этой  беременности  мы  приняли  решение  прекратить  сразу,  если  будут  противопоказания.

– Вы, главное, не бойтесь этого. Многие  «прошли»  и  ничего: не  умерли.

Ольга  засмеялась.

– Если  будут  проблемы,  обращайся  ко  мне,  я  подскажу  тебе  кое-какие  секреты,  а  если  твой  муж  будет  шибко  страдать,  то  пусть  без стеснения  обратится  к  Игорю  Илларионовичу.

– Конечно.  Они  и  так  часто  общаются.  Прежде  всего,  из-за  Семинарии.  И  ещё  какие-то  у  них  разговоры  по  будущему  общему  уделу  их  служения.  Ваш  муж  натаскивает  моего…

– Дорогая, у тебя нет недовольства, что Бог так развернул судьбу  Вячеслава?

– В  каком  смысле?

– В  смысле  того,  что  направил  его  учиться в  Семинарию,  да  и  потом  он  тоже  будет  много  занят  в  служении  в  деревне  с  пастором  Игорем  Илларионовичем…

– Ой, что  вы? Я  очень  рада  духовному  возрастанию  своего  мужа!  Просто –  Аллилуйя!  Мне  очень  интересно  с  ним  именно  в  последние  полгода:  ведь  он  много  мне  рассказывает  из  того,  что  слышит  в  Семинарии.  Так  что  я,  как  будто,  с  ним  заново  учусь.  Я  ведь  тоже  училась,  правда,  на  четыре  года  раньше  его,  на  первом  курсе  Семинарии.

– Как  я  рада  за  вас,  друзья! Да  хранит  вас  Бог! Звони, дорогая,  мне  на  мобильный  телефон,  не  стесняйся! –  воскликнула  Галина  и,  приобняв  сестру Ольгу, повела детей в зал, поскольку увидела, что те уже  выражали  небольшое  нетерпение  от  своего  стояния  на  ногах  в  коридоре.

Зайдя в зал, Галина увидела проповедующего пресвитера Виктора  Ивановича.  Проповедь  шла  уже  несколько  минут.  Галина  услышала:    

– …Божье бремя легко, иго Его благо, потому что Бог ожидает, что Его служитель будет трудиться: во-первых, по мере  дара  Христова, потому что  благодать Божья дана  соразмерно  дара  Духа  Святого.  Во-вторых,  он  трудится  по  мере  Божьей  веры,  которую  каждому  даровал  Бог.

Пресвитер  останавливался,  когда  дьякон  зачитывал  места  Писания  с  их  текстом. Он  посматривал  в  зал  и  затем  снова  обращался  к  своему  листу  с  проповедью. Галина  Круглова  очень  любила  всегда  его  слушать:  тот  говорил  по-учительски  ясно  и  доходчиво,  христианка  всегда  бывала  убеждена его чистыми доводами. Проповедующий  продолжал:

– Итак,  мы  не  без  меры  хвалиться будем, но  по мере удела, какой  назначил  нам  Бог в такую  меру, чтобы достигнуть и до вас.  Ибо  мы  не  напрягаем  себя, но  надеемся  на  силу  Благодати  Духа  Святого.  Мы  не  без  меры  хвалимся, не  чужими  трудами, но  надеемся, с возрастанием  веры  вашей, с  избытком  увеличить  в  вас  удел  наш.  Мы  вообще-то  хвалимся  не  собой,  но Господом,  как  и  написано  об  этом  в  Слове  Божьем.

Дети  Галины  сидели  тихо. Она хотела было достать свою бутылочку  с  водой, чтобы  попить,  но  почувствовала  чей-то  взгляд  и  посмотрела налево: к ней тихо подходила Зинаида, жена молодёжного  пастора  Владислава  Фомова.  Галина  улыбнулась  ей,  и  та  шёпотом  сказала: 

– Так соскучилась по твоим  детишкам. Не  отдашь их  мне  после  служения?

– Хорошо, подходи  после  окончания  всего, –  также  шёпотом  ответила  ей  Галина.

После  этой  новости,  мысли  Галины  «перекинулись»  на  другие  думы,  и  она  не  могла  уже  заставить  себя  слушать  пресвитера.  Христианка  улыбалась  своим  думам  и  славила  в  сердце  Христа,  благоустраивающего  Свой  удел,  являющего  им  с  мужем  Своё  благоволение.  Затем  хор  пел,  и  Галина  громко  пела  со  всеми,  следя,  чтобы  дети  тоже  активно  подпевали,  не  ленясь  это  делать. Артём любил  петь,  а  вот  Настя  не  очень  ещё  любила  быть  усердной  и  пропевать  до  конца  всю  песню  или  хвалу. Мама  всегда  старалась  следить за  этой  ситуацией, зная,  что дело  – не  только  в  послушании  дочери,  но  и  в  развитии  ответственности  той  и  избавлении  от  лени. Так  научила  её  мама.  Сведущие  считали,  что  основное  воспитание  дети  должны  получить  до  четырёх  лет.

После  прославления  вышел  за  кафедру  гость  церкви – служитель  из  Объединения  церквей.  Тема  была  необычная,  сложная.  Об  этих  понятиях  Галина  Круглова  услышала лишь от  мужа  в  третий  год  обучения  того  в  Семинарии.  Но  тогда  она  не  особо  поняла  от  него  то,  чем  он  с  нею  делился  на протяжении  двух  дней.  Поэтому  услышав  тему  проповеди,  Галина  вся  «обратилась в  слух». Пастор-служитель  проповедовал,  а  дьякон  зачитывал  места  Писания.

Иоанна  1:30 –  «Я  и  Отец –  Одно».

–Как Одно? Разве Сам Иисус  Христос  не  разделил  понимание  о Себе  и  об  Отце?  Разделил. Но  в  этом  слове  Христос  подразумевал  другой  смысл,  который  неоднократно Он высказал  Своим  ученикам.  В  дальнейшем  апостолы  тоже  понимали  этот  вопрос  правильно. 

Иоанна 8:29 – «Пославший  Меня  есть  со  Мною;  Отец  не  оставил  Меня  одного,  ибо  Я  всегда  делаю  то,  что  Ему  угодно».

Иоанна 10:38 – «…верьте  делам  Моим,  чтобы  узнать  и  поверить,  что  Отец  во  Мне  и  Я  в  Нем».

Иоанна 14:10-11 – «…Слова,  которые  говорю  Я  вам,  говорю  не  от  Себя;  Отец,  пребывающий  во  Мне,  Он  творит  дела.  Верьте  Мне,  что  Я  в  Отце,  и  Отец  во  Мне…»

Иоанна 16:32 – «…вы  рассеетесь  каждый  в  свою  сторону  и  Меня  оставите  одного;  но  Я  не  один,  потому  что  Отец  со  Мною».

А  кто  видел  в  Иисусе  Христе  явно  Отца  или  рядом  с  Ним?  Никто!  Да,  Иисус  не  убеждал  никогда  видеть  это,  но  лишь увещевал  верить  в  это.  Поэтому  говоря,  что  Он  и  Отец  Одно,  Иисус  не  утверждал,  что  они  с  Отцом  одно  и  то  же,  но  слово  «Одно»  означает  «Одно  целое».  Подобно  тому,  как  муж  и  жена  одна  плоть,  но  это  не  означает,  что  они  перестали  быть  двумя  людьми.  Муж  и  жена  должны  стать  одним  целым,  по  замыслу  Творца.  Именно  через  образ  семьи  мы  можем  понять  единство  и  таинство  целостности  Бога  и  Сына. Муж  и  жена  –  одно  целое,  но  их  функции  различны.  Так  и  у  Отца  и  Сына.

Давайте  посмотрим  ещё  одно  выражение,  смущающее  христиан.

Матфея  1:23 – «Се,  Дева  во  чреве  примет  и  родит  Сына,  и  нарекут  имя  ему:  Еммануил,  что  значит:  с  нами  Бог».

Да,  другое  имя  Иисуса  –  Еммануил  как  раз  и  обозначает  «Бог  с  нами».  То  есть  Бог-Отец,  пребывая  в  Сыне  Своем,  тем  самым  был  на  земле –  через  Сына  Человеческого  Иисуса  Христа. Но  кто-нибудь  называл  Иисуса  на  земле  Еммануилом,  обращался  к  Нему  по  этому  имени?  Нет.  Это  было  тайное  имя,  обозначающее  Его  сущность –  с  Ним  был  Бог.  А  через  Иисуса  – Бог  был  с  людьми,  среди  людей.

Бог  и  в  прошлом  был  всегда  с  людьми,  которые  верили  и  доверяли  Ему,  так,  например,  говорится  об  Иосифе,  сыне  Иакова:

Книга Деяний 7:9 – «Патриархи  по  зависти продали  Иосифа в Египет; но Бог был с  ним…»

Слова «Бог был  с ним»  означают  ли,  что  Иосиф  был  Бог  или  как  Бог?  Конечно,  нет. 

Мы, христиане  своим образом  и  жизнью способны  явить  и  Христа,  и  Бога  людям,  окружающим  нас,  если   будем  поступать  так, как  Иисус  на  земле.  Это –  великая  честь  для  нас  –  называться  Христовыми, христианами,  подобными  Христу.  Если  мы  говорим,  что  с  нами  Бог,  делает  ли  это обстоятельство  нас богами?  Нет.  Мы – те,  кем  и  должны быть, – детьми Божьими, сынами Бога.  Именно  потому,  что  мы  –  сыны  Божьи,  это  даёт  нам  право  пребывать  через Христа  в  Боге. И  тем  самым,  Сам  Бог-Отец  тогда  пребывает  с  нами.  Аллилуйя?

Зал  прокатился  многоголосьем  подтверждения  словам  проповедующего.

– Итак, – продолжил гость  церкви, –  Отец-Бог  явился  в  человеке  Иисусе  Христе,  ходил  в  Нём,  говорил в  Нём, действовал в  Нём. 

Матфея  23:9 – «И  отцем  себе  не  называйте  никого  на  земле,  ибо  один  у  вас  Отец,  Который  на  небесах».

Будучи Единородным Сыном в Недре Своего Отца,  Иисус  Христос,  пребывая  на  земле,  явил  Отца  Своим  характером  и  делами,  в  которых  и  изобразился  Отец-Бог.  И  когда  славился  Иисус,  в  Нём  славился  Бог-Отец. Однако, как человек,  Иисус,  а  не  Бог  распялся  на  кресте.  Человек  Иисус  Христос  умер,  воскрес,  потому  что  оправдал  Себя  в  Духе,  то  есть  угодил  Богу-Отцу. 

Иоанна  13:31 – Иисус  сказал:  «ныне  прославился  Сын  Человеческий,  и  Бог  прославился  в  Нём».

В  соответствии с  вышеизложенным, нам  должно теперь стать понятным выражение  «Бог  явился  во  плоти,  оправдал  Себя  в  Духе, показал Себя Ангелам…»  – 1  Тимофею  3:16. 

Если  бы  Иисус  был  Бог,  Ему  не  требовалось  бы  оправдываться, не  было бы  сказано  об  оправдании  от  Духа.  Воскресший  Иисус  Христос  показал  Себя  Ангелам.  Бог,  Который  всегда  на  Небе,  всегда  видим  Ангелам,  не  обязан  Себя им показывать. Но именно  Сын  Божий,  покинув  Небесное  Царство  Своего  Отца,  невидимо  жил  в  человеке  Иисусе  Христе  и  тридцать три  земных  года  Его  не  было  в  Царстве  Отца.  Поэтому  Сын  Человеческий,  будучи  оправдан  Духом  Божьим,  воскрес  и  стал  снова  Сыном  Божьим  в  Царстве  Бога-Отца,  где  Он  всегда  и  был  Им.  Теперь  Иисус  Христос  после  Своего  воскрешения  Отцом  стал  нам  Богом.

Итак,  мы  ясно  видим,  что  слова  Иисуса  о  том,  что  Он  и  Отец  одно,  не  означают  смысл  «одно  и  то  же»,  а  означают  другой  смысл  «Одно  целое»:  то  есть  Отец  в  Сыне,  Сын  в  Отце.  Они –  одно  целое,  где  Сын  остаётся  Сыном,  а  Отец –  Отцом. 

В  том,  что  Бог-Отец  мог  быть  в  Сыне  и  при  этом  продолжать  царствовать  над  Вселенной, –  нет  ничего  фантастического. И  ведь  Бог  не  оставил  Вселенную  без  Своего  присутствия?  Именно  так,  не  оставил.  Или  безконечный  Бог вселился  в  тело  Сына  человеческого  и  больше  Его  нигде  не  было? Нет,  конечно!  И  все – те  еретики,  которые  почитают  Бога  неким  никчемным  существом  на  основании  того,  что  Бог  как  человек,  пришел  на  землю,  не  почитают  Бога  как  Вседержителя  вселенной.  Бог  в  Своем  Сыне  пребывал,  когда  Тот  был  на  земле.  Но  Сам  Бог  так  велик,  что  не  имеет  ни начала, ни конца, Он  вездесущ,  всеведущ,  всесилен,  всемогущ.  Присутствие  Бога, конечно,  не  ограничивалось  рамками  земного  тела  Иисуса  Христа,  когда  Он  был  на  земле. И  величие  Творца  и  Создателя  вселенной  вовсе  не  воплотилось  целиком  в  земном   Иисусе  Христе,  ведь  это  и  не  было  целью  Христа.  Его  целями  были  совсем  другие.  Христос  должен  был  показать  всем  уверовавшим  в  Него, что,  только  взирая  на  Него,  поступая  как  Он,  можно  преобразиться  в  том  же  образ,  то  есть  стать  подобными  Христу.  И  только  веруя  во  Христа,  можно  иметь  Отца  Его,  и  только  делами  во  славу  Отца  можно  показать  свою  веру,  жить  по  ней  и  через  неё  спастись.

…Когда  Богослужение  завершилось,  Галина  оставалась  на  своём  ряду,  зная,  что  сейчас  сюда  подойдут  и  сестра  Зинаида,  и  сестра  Лида.  Зинаида  подошла  первой  и,  обговорив  быстро  все  детали  насчет  детей,  подождала,  пока  мама  оденет  их, поцелует,  даст  наставления  как  себя вести. Потом  Зинаида  взяла  их  за  руки,  и  счастливая  пошла  к  выходу  из  зала.  Галина  знала,  что  в  коридоре  Зинаида  немного  подождёт  своего  мужа, и  на  машине  они  уедут  домой  со  всеми  детьми.  Круглова  издали  махала  рукой  всем  своим  знакомым  сёстрам  здесь,  быстро  поцеловалась  с  Мариной Ворончук,  когда  та  на  минуту  подбежала  к  ней. Вскоре Галина  увидела  Костю  с женой,  которые  степенно  ждали невдалеке,  пока  она  освободится,  и  быстро  подошли  к  ней,  когда  та  осталась  одна.

– Привет,  родной! –  воскликнула  Галина,  обнимая  сердечно  и  радостно  брата. 

– Костя  так  скучает,  что  живёт  теперь  не  с  вами  и  дядей  Игорем, –  после  объятий  с  родственницей,  промолвила  жена  Кости –  Лиза.

– Не  согласна! – возразила  полушутливо  Галина. –  Как  же  можно  скучать  с  женой?

– Да,  нет,  он  бы  хотел  всем  вместе  жить…, –  начала  было  Лиза.

– Это  невозможно, родные, – с улыбкой  прервала  её  Галина. – Прежде всего,  даже  ради  вас.  Вы  же  помните  те  наши  –  самые  первые  разговоры  об  этом?

– Сестра,  мы  всё  помним, –  «вступил»  в  разговор  Костя. – Просто  Лиза  немного  утрирует. Конечно,  я  скучаю,  но  не  настолько,  чтобы  оставить  её  и  заниматься  снова  своими  племянниками. 

– Да,  тебе  и  некогда  скучать:  ведь  ты  теперь  учишься  в  Семинарии, – увещевала  его  в  материнской  манере  Галина.  –  Как,  кстати,  прошёл  первый  семестр,  как  твои  экзамены?

– На  пятёрки  и  четвёрки! –  улыбаясь  во  весь  рот,  воскликнул  Костя.

– Понятно, –  с  хитрецой  в  глазах  ответила  сестра,  не  желая  сейчас  при  жене  раскрывать  тайну  брата:  того  сильно  «натаскивал»  перед  экзаменами  дядя  Игорь.

– Костя – очень  умный и старательный, – глядя на молодого  мужа,  с  некоторым равнодушием  в  голосе  произнесла  Лиза,  или  так  показалось  Галине.

 – Да, этого у него  не отнять! –  подтвердила  Галина  и,  увидев  подходящую  к  ним  мать,  развернулась  к  ней  с  улыбкой  и  объятиями.

Галина  Аркадьевна  перецеловала  и  обняла  всех  родных,  пожелала  всем  благословений Божьих,  послушала  пожелания  себе  от  них  и  пошла  на  выход  из  зала  одна:  Борис  Петрович  Астахов  должен  был  остаться –  к  нему  были  заранее  записаны  на  приём два  брата. После  этого  Костя  с  женой  тоже  попрощались с сестрой, сказав, что уже  пообщались и попрощались с Борисом  Петровичем и Игорем Илларионовичем. Галина проводила молодую семью радостным  взглядом  и  обернулась  назад –  на  первые  ряды,  чтобы  увидеть,  где  её  муж.  Тот  был  занят  разговорами  с  разными  молодыми  братьями,  и  она  видела,  что это  будет  надолго.  Она  присела  на  свой  стул  и  задумалась,  машинально  глядя  на  мужа.

Неожиданно  Галина заметила  приближающуюся  к  ней  Настю  Нарзину.  Та уже подходила  к  ней  несколько  месяцев  назад  по  поводу  того,  правильно ли она поступает, что  воздерживается  от  зачатия  второго  ребёнка.  Галина  узнала от Насти,  что  супруги  имеют  близость  по  специальной  схеме,  которую они узнали из книг и лекций христианки-гинеколога с  большим  стажем Веры Самариной. В предыдущем  разговоре  с  Настей,  помолившись об  этом  и  подумав,  Галина  ответила,  что  это  – их  личный вопрос  с  мужем.  Всё,  что  они  решили  обоюдно, – верно. Также  Галина  наставила  Настю более приближаться к Господу в молениях, прошениях, хвале и  поклонении,  искать  и чувствовать излияние  Небесной  Агапе.  Настя  обещала,  что  будет  стараться и,  помолившись  за  неё,  Галина  благословила  ту  на  счастье  с  мужем. 

…После  приветствий  Настя  Нарзина  присела  на  стул  рядом  с  Галиной  и  спросила:

– Может  ли  у  мужа  быть  похоть,  если  он – духовный  человек,  любящий  Бога  и  посвящённый  Ему?

– Это  касается  твоего  мужа?

– Да,  меня  не  покидает  это  ощущение. Но  я  также  временами  понимаю,  что  этого  не  может  быть. 

– Что  ты  понимаешь  под  похотью? 

– Когда мужчина хочет постоянно заниматься интимом и  радуется  от  этого.  Жаждет  этого…

– Твой  муж  ведь хочет заниматься этим только с  тобой?

– Да,  со  мной.  Но  он  радуется  от  близости со мной,  как  ребёнок. Раньше  он  был  сдержан.

– Тебе  не  нравится  это занятие  или  поведение мужа  во время  интима?

– Мне  больше  нравится  романтика,  когда  он  просто  ухаживает  за  мной,  целует,  обнимает,  заботится.   

Галина  помолилась,  помолчала  и  промолвила:

– Когда  ты  встречаешь  подругу  у  себя  дома,  ты  ведь  не  дашь  ей  хлеб  с  водой?  Ты  дашь  ей  чай  с  печеньем  или  тортом.  А  если  ты  знаешь,  что  она – голодна,  ты  дашь  ей  поесть  что-то  сытное.  Не  так  ли?

– Конечно!

– Так  вот:  романтика  для мужа  это –  как печенье  или  торт  – в  предвкушении  нормального обеда.  Интим  для  мужа –  это  утоление  его  телесного  голода  и  потребности.  Так  его  создал  Господь.  И  в  этом  нет  похоти…  Вот  если он  будет смотреть  порнографию,  вожделеть  других  женщин,  разжигаться  на  них,  его  природная  физиологическая  особенность  из  нормальной  и  превратится  в  похоть. 

– Значит,  это  просто  утоление  голода  тела?

– Вот  именно!

– И  по-другому  никак  нельзя  утолить этот «голод»?

– Но  зачем,  когда  есть  жена?  И  потом:  это  не  просто  утоление  голода,  это –  радость,  которую  муж  хочет  разделить  с  женой.  Ты –  «пища»,  которую  муж хочет вкусить и насладиться. И  ему желательно  увидеть  твоё  наслаждение  этим  занятием.

– Я –  пища?

– Да,  своего  рода.  Ведь  Бог  Сам  сказал  о  Себе  в  Слове:  вкусите  и  познайте  как  Он  благ.  Это –  иносказание.  Нам  нужно  узнавать  Бога  и  наслаждаться  тем,  что  Он  благ.

– Но  как  это  относится  ко  мне?

– Представь:  подруга  будет  есть  торт,  а  ты –  чёрный хлеб.  Она  наслаждается,  а  ты  –  нет.  Будет  ли  её  наслаждение  полным? А  если  вы  обе  едите  торт  и  радуетесь  его  вкусу?

–  Если  я –  пища,  то  как  мне  радоваться  за  себя?  Вот  муж  почему-то  радуется,  когда  утоляет  свой  голод  в  интиме  со  мной. 

– Тебе  тоже  надо  радоваться  тому,  что  муж  радуется.  И  становись  откровенной,  молись  Богу  об  этом.  Почему  ты  «закрыта»  для  мужа?  Разве  он  не  достоин  того,  чтобы  видеть  твою  радость,  когда  он  наслаждается  тобой?

– Хорошо, Галина Борисовна. Благодарю  вас.  Буду молиться  обо  всём  этом.  Вы  очень  понятно  объяснили  всё. 

Они  помолились  вместе  за  этот  вопрос,  и  Настя  пошла  к  мужу,  ожидавшему её  в  коридоре  и  радующемуся  тому,  что  жена  его  наставника Круглова непременно скажет что-то существенное  для  его  жены. Ведь  сколько  лет  все  в  церкви  видят  их  счастливые глаза, неизменно  обращённые  друг  к  другу!

Комментарии (1)

  • Богомолова Татьяна

    29 января 2018 at 18:37 |
    Дорогие друзья! Не пожалейте своего времени - прочитать внимательно весь роман от начала до конца! Поверьте - 1500 страниц книжного формата я написала за полгода. У меня никогда не было опыта художественной прозы до него. Верю, что Бог вложил в меня сюжеты, повествование и даже диалоги. Каждые детали и мелочи в нем очень важны. Вы не останетесь прежними, если с благодарным Богу сердцем дважды перечитаете роман. Успехов вам, благословенные Богом!

    Отзыв

Оставить комментарий

Пожалуйста, войдите, чтобы комментировать.