Тетрада Величко

Горовая Ольга

Просмотров: 3212
4.6/5 оценка (7 голосов)
Загружена 28.05.17
Тетрада Величко

Купить книгу

Формат: PDF, TXT, EPUB, FB2
Избранное Удалить
В избранное!

Тетрада Величко (отсыл к Тетрада Фалло — порок сердца, сочетающий, по определению французского патологоанатома Фалло, четыре аномалии развития сердца...)

Кристина Величко молодой, успешный врач-анестезилог. Многие завидуют ее прекрасной семьей и удачной карьере. Шутка ли - ей нет еще и тридцати шести, а уже заведующая отделением? Красивая, волевая, умеющая с каждым найти общий язык. Но за картинкой, которая видна окружающим, есть то, что давит невыносимой тяжестью на плечи самой Кристины. 
Трое мужчин. Каждый из них по-своему дорог ей, каждый многое значит. Каждый причинял ей боль, лишая Кристину возможности что-то решать в своей судьбе. И ни один из не хочет и не может отпустить ее. Вопрос в том, с кем в конце концов захочет остаться сама Кристина?
 
Предупреждение: хоть жанр и помечен, как СЛР - не ищите здесь традиционной линейности: " встретились-влюбились-поссорились-поженились-дети". У этих героев и в этой истории все будет сложнее... Возможно кто-то скажет, что это и не любовный роман вовсе, а проза... И я не буду с этим спорить, хотя для меня на первом месте все равно будут оставаться чувства и эмоции героев.
В любом случае - я предупредила об этом заранее))
 
Сами герои истории - просто люди. Люди, которые живут свою жизнь, принимают решения, ошибаются, живут с результатами этих ошибок. Они уже прошли через многое к моменту, когда мы начнем с ними знакомиться (на что мы посмотрим одним глазком, разумеется)) ) и еще многое им предстоит, чтобы разобраться в той непростой ситуации, в которой они сейчас находятся.

Подписка на книгу завершена и теперь можно приобрести ее полную версию.

 

ПРОЛОГ

- Ты сама хоть доедешь до дома?

Кристина подняла глаза на Руса. Было видно, что он вымотан до предела. Хирургический костюм измят, мокрый под руками и на груди от пота. Да и на спине тоже наверняка. Под глазами вдавление от маски, вокруг рта жесткие кожные заломы от того, что напряженно сжимал зубы во время операции.

Неудивительно - у них выдалась тяжелая ночь. Для всех, кто дежурил. Две операции, двое пострадавших в аварии. Лоб в лоб. И ведь пацаны совсем. Еще бы бегать и бегать, вся жизнь впереди! А теперь - один без ноги. У второго кишечник собирали по кусочкам, про селезенку - и вспоминать нечего. И у обоих - прогноз неясный, состояние крайне тяжелое. Хоть и прооперировали, а непонятно пока: выживут ли?

Слава Богу, смена окончилась. 

Она - анестезиолог - измотана, что уж про хирургов говорить? Даже придираться к тому, что Руслан снова курит в кабинете, не открыв окно, не хотелось. И сил не хватало напомнить ему о том, что и сам прекрасно знал - как вредно это.

Будто и так не знала, что ответит:

 «Наша работа в сто раз вреднее, Кристя, не парь мозги!»

И не поспорить же. Не после такой ночи. Где бы самой силы найти и заставить себя подняться? Как до собственного кабинета дойти и переодеться?

- Кристя? Ты спишь на ходу, что ли? - снова позвал ее Рус, так и не дождавшись ответа. - Не ехала бы ты сама...

- Да я и не поеду, - вяло отмахнулась Кристина, откинувшись затылком на спинку кресла.

 Удобные у Руса кресла все-таки. Главврач, как ни крути. Может, намекнуть, чтоб не борзел и ей хоть одно такое прикупил? Наверняка же не на госфинансирование тут обставился...

Хоть и наговаривать или упрекать - грех. До сих пор не отказывается от работы и операций. Регулярно спорит по этому поводу с горздравотделом, а продолжает «в поле пахать». За это Кристина его еще больше ценила и уважала.

- Мою машину Рома еще вчера на СТО отогнал, там что-то стучать стало и датчики какие-то горели постоянно. Сказали, дня два проверять всю электрику будут.

- Ясно, - Рус выдохнул сизый дым. - Так тебя Роман заберет? - он тоже откинулся в кресле всем телом. 

От этого движения в пройме хирургической рубахи блеснула тонкая золотая цепочка с крестиком. Рус даже не потянулся, чтобы привычно поправить. Суеверным был. Нательный крест на то и «нательный», чтобы от чужих взглядов скрыт был и от сглаза защищал. Устал. Или ее взгляда не боялся?

Хотя и устал зверски. Ясно же. Сколько раз она его в таком состоянии видела? И не перечислить.

- Нет. У него сегодня у самого ночное. Будет отсыпаться до предела. Такси вызову. Благо, с этим никаких проблем нет.

Господи! Кристина растерла лицо, стараясь взбодриться. Так устала, что едва глаза открытыми держит. Но увидела саркастичную и насмешливую гримасу, которую скривил Рус после ее слов. И его ехидное фырканье.

- Капец, Кристя! Ну и муж у тебя! - Руслан раздраженно затушил окурок в пепельнице.

Она закатила глаза. Потянулась всем телом, стараясь расслабить мышцы. 

- А почему он свою машину тебе не отдал?! - все еще возмущался Рус.

- Руслан, - произнесла с предупреждением. - Нормальный у меня муж. Он меня привез на работу вчера. Но надо же, чтобы и у них авто осталось на всякий случай. Ты сам, небось, тоже вчера утром не по городу носился, а отдыхал.

- Я вчера утром в здравотделе отчитывался. А потом - в отделении был. Будто ты не знаешь, Кристя, - возразил Руслан суровым тоном. - А даже если бы отсыпался, сумел бы свой зад с дивана поднять, чтобы жену с ночного дежурства забрать. Чай, не отвалилось бы ничего.

Собрался весь как-то, его усилие ощущалось, поднялся с кресла. И тоже потянулся. Сделал пару резких боковых выпадов, словно в боксе. Тоже мышцы пытался расслабить.

- Ну ты - да, Карецкий! Ты бы - конечно... - протянула с иронией она, одарив его ехидным взглядом сквозь ресницы.

Получила от Руса сердитый взгляд с предупреждением.

- Ладно, с Романом я сам поговорю потом, с тобой бессмысленно спорить. Упрямая, как баран.

- Кто бы говорил, - хмыкнула Кристина, игнорируя сарказм.

- Иди, переодевайся. Я тебя отвезу, - не обратив внимания на ремарку, все тем же тоном решительно распорядился Рус. - Все равно по дороге.

Настал черед Кристины ехидно фыркать.

- Тебя самого за руль пускать нельзя, Руслан Альбертович. А все туда же. Командуешь, - поднялась, упираясь в подлокотники. - У меня есть лучше идея: давай одно на двоих такси вызовем, - тяжело вздохнула, вновь принявшись тереть свои несчастные щеки. Придавила ушные мочки.

Все без толку - спать хочется невероятно.

- Не выдумывай. Я еще смену отдежурить могу, - ожидаемо отмахнулся Руслан. - Давай, не задерживай меня, Кристина Александровна. Я, может, по примеру твоего благоверного, завалиться спать хочу, а ты тут беседы ведешь и меня задерживаешь. Переодеваться, шустро! Нечего с начальством спорить.

Руслан подошел и шутливо подтолкнул ее в спину, заодно и прошелся по плечам, легко размяв.

- Ну, если вопрос поставлен та-а-к, - протянула Кристина, рассмеявшись. - С главврачом спорить чревато. Даже если ты завотделением. Или как раз поэтому. Еще сместит, не дай Бог, - поддела она Руслана, подмигнула, но улыбнулась с благодарностью.

- Вот-вот, нечего о субординации забывать, - хмыкнул Руслан, но уже по-доброму.

Она все-таки вышла в коридор, направившись в сторону своего отделения, здоровалась с сотрудниками по пути. Едва сумела дверь открыть, привалилась к ней спиной, понимая, что устала уж очень сильно. Сказывалось третье ночное за неделю. Чувствовала, что Рус ей за это еще по дороге домой по мозгам хорошенько «проедется», и прав будет. Нечего свои силы переоценивать, как бы там ни было. Всем от этого хуже может быть. Тоже ведь человек, а не робот.

В очередной раз тяжко и шумно вздохнув, Кристина оттолкнулась от своей опоры и тяжелым шагом дошла до стола, где в чашке давным-давно остыл кофе. Кажется, она еще вечером его себе заварила, а выпить так и не успела. Холодный. Противный. 

Не любила остывший кофе жутко. Хоть этот и был качественным. Но сейчас сил не хватило бы даже для того, чтобы сделать еще два шага и нажать на кнопку дорогущей кофемашины, стоящей на тумбочке в углу кабинета. Такой даже у Карецкого не имелось. И главврач, завидуя, часто приходил к ней, чтобы хорошего кофе выпить. Грозился «изъять в служебных целях». Но никогда бы не посмел, они оба понимали, что шутит. Эта кофемашина была подарком, который дарили лично ей. И Кристина не раз намекала: если Рус сильно достанет, то она его отлучит от «живительного источника». А поскольку он реально оценивал свои низкие шансы заиметь подобный агрегат, всегда отступал. Хороший кофе они оба уважали и ценили.

Отставила пустую чашку. Холодный или нет, а кофеин свое дело выполнял. Она хоть как-то взбодрилась. Кристина покачала головой, разминая уставшую шею и плечи, попыталась сама себе мышцы размять. Тут бы на нормальный массаж попасть, так все некогда! Сдалась. Сняла халат, небрежно отбросив его на спинку собственного кресла. Начала стягивать рубашку своего хирургического костюма. Наклонялась с трудом. Ощущала себя какой-то старухой, ей-Богу. Надо плюнуть на все и записаться на какие-то тренировки! Йога, пилатес, хоть плавание! 

Умом все понимает, а времени на себя не хватает никогда. «Сапожник без сапог» - это про каждого из них. Про всех, кто работает в больнице.

Выпрямилась, откидывая за спину косу. На грудь мягко шлепнулась золотая цепочка с двумя кулонами. Зацепилась за ткань костюма, когда снимала, видимо. Не задумываясь, Кристина обхватила украшения пальцами, распутывая и цепочку, и болтающиеся на той крестик с подвесом в виде буквы «К», украшенной вензелями и маленьким сердечком на нижнем завитке. Сжала руками на секунду, словно набираясь сил от украшения. Так же кратко прижалась губами к кулону, подняв цепочку к лицу.

Металл нагрелся от тепла ее тела, прикосновение было приятным. Но не облегчало ничего: ни усталости, ни бессилия, ни нужды.

В очередной раз тяжко вздохнув и тихо прошептав «Господи!», словно о силе просила Высших, Кристина отпустила украшение, позволив тому упасть на прежнее место. Сняла брюки. Небрежно сунула весь костюм в пакет. И вот так, в одном белье, пошла к шкафу, где висела ее одежда. Открыла створку. 

И тут же обрадовалась, что сделала это так вовремя. Без всякого стука в кабинет ввалился Руслан, с грохотом распахнув двери.

Растяпа. Так устала, что забыла закрыться.

- Ты что, еще не готова? - казалось, искренне удивился Рус.

Очевидно, ему были видны ее голые голени, торчащие из-за двери шкафа.

- Карецкий! Вон пошел! Тебя стучать не учили?! - с гневным возмущением вопросила Кристина, осторожно высунув голову из-за дверцы. - То, что ты - главврач, не дает тебе права вламываться в мой кабинет! Подожди в коридоре. Через три минуты буду готова.

Руслан присвистнул, в упор глядя в ее сторону. И она заметила огонек, вспыхнувший в его глазах.

- Три минуты? - как-то совсем иначе, даже вкрадчиво, переспросил он. И аккуратно прикрыл дверь кабинета за своей спиной. - Ты что? Совсем-совсем раздета, Кристя? Вот прям - голенькая?

Он сделал шаг вглубь кабинета.

Кристина едва не зашипела от злости. Обожгла его гневным взглядом.

- Карецкий! - гаркнула, не хуже самого Руса. - Тебе жить надоело? Два шага назад и лицом в стену!

- Величко... Ты мне угрожаешь? - ухмыльнувшись во весь рот, уточнил Рус, сделав еще шаг вперед. - Кстати, - тут же поменял тон, словно вел с ней беседу о погоде. - Каждый раз радуюсь, что ты фамилию мужа не взяла, - хмыкнул Рус. - Не представляю, как бы обращался к тебе «Топор».

- Бывают фамилии и похуже, - огрызнулась Кристина, быстро натянув джинсы. - Мне лень было с бумагами возиться и дипломами. Сам знаешь. Руслан, замри, - снова предупредила его, прижав к груди свитер, когда поняла, что Рус опасно приблизился.

- Ага, я в курсе, - проигнорировав предупреждение, Рус вольготно оперся о дверь шкафа.

Не скрывая своего разочарования от того, что его лишили возможности полюбоваться на ее обнаженное тело.

- Ну, так нечестно, Кристя. Мне иногда кажется, что ты спецназ прошла, при таком-то умении собираться в секунды, - разочарованно скривился Рус.

Вроде и в шутку. Только она ему в глаза смотрела. И многое видела. То, что никому из них нужно не было. Обсуждали сто раз.

- Руслан, - пригасила эмоции, попытавшись напомнить ему все доводы.

- Кристина, - в тон ей протянул Рус и улыбнулся.

У Руслана была красивая улыбка. Всегда. А Кристина его ни много ни мало семнадцать лет знала. И всегда ей эта улыбка нравилась. И фигура у Руса такая, что половина медсестер в больнице шеи сворачивали, когда главврач по коридорам в хирургическом костюме бегал. Да и не только медсестер. Женщины-врачи и пациентки реагировали похожим образом, чего уж скрывать. И она на него не раз заглядывалась. Еще в университете, где Рус учился на два курса старше и, так уж вышло, подружился с Кристиной чуть ли не с первого дня, сидя на подхвате в приемной комиссии на оформлении документов. Практику летнюю так отрабатывал, проныра. Опытный. Не после школы поступил в университет - уже закончил училище на фельдшера, а потом за «высшим» подался. И как пропетлять где угодно - знал. Вот и проскочил на «теплое» место. Заодно и молодых абитуриенток «клеил». И ее пытался. Только Кристине не до него тогда было, очень поступить хотела, мало что по сторонам замечала. И флирт за дружбу приняла. А потом... Потом тоже всякое было. Но сейчас это вряд ли стоило на свет Божий вытягивать.

- Руслан, - вновь позвала его по имени, будто бы прося опомниться.

Но он, вместо того, чтобы обратить на это внимание, протянул руку и пальцами коснулся ее плеча. Там, где кожа голая, не прикрытая свитером. И уже покрылась «пупырышками» от прохладного воздуха. А теперь и от горячего прикосновения его крепких и сильных пальцев, сжавших плечо.

По спине дрожь прошла. Жаркая, как его руки. Предательская. 

Врут те, кто говорит, что на прикосновения «не любимых» тело не реагирует. Стыдливо лукавят, ханжески скрывая правду. Реагирует тело. И жар по сосудам струиться начинает, и дыхание тяжелеет, наполняя грудь, живот - обжигающей нуждой. И от взгляда глаз напротив: жаждущего, пылающего - пульс барабанит в ушах, давление скачет из-за выброса адреналина.

Любой человек хочет ласки. Любое тело. Всякой доступной. Как бездомный котенок каждому доброму прикосновению рад. Хоть и чужому. Особенно, коли хозяина нет. Бросил, оставил... Тело нуждается в нежности и страсти, как бы сердце и разум ни кровоточили, ни презирали самое себя за подобное предательство.

Хотя... Настолько ли чужим был ей Рус? Спорное утверждение. Очень.

- А ведь это я мог быть твоим мужем, Кристя, - словно мысли ее читал, прошептал он осипшим голосом, продолжая жарко и жадно пожирать взглядом.

- Но ведь не стал, Рус, - напомнила она, вжавшись спиной в холодную дверцу шкафа. Холодом стараясь стряхнуть ненужное томление. Измученное и наведенное. Вызванное тоской и одиночеством.

- И это был твой выбор. Правильный, кстати, - поспешно заговорила Кристина, взывая к гордости Руслана. - Ты стал великолепным хирургом! Один из самых молодых главврачей в стране! Тебе точно было бы не до таких карьерных вершин, если бы приходилось время на семью тратить, на придирки о забытом мусоре или разбросанной одежде. Или о том, что куришь в доме...

- Ну, судя по тебе, семья карьерному росту не мешает.  

С усмешкой прервал. А рука его продолжает ее плечо сжимать. И пальцы кожу гладят, то и дело задевая лямку бюстгальтера. Скользят по ключице, дразнят шею мизинцем. 

- А вместе мы бы еще больше добились, я теперь уверен. И сейчас - одна из лучших команд.

Руслан вздохнул, наверное потому, что Кристина губу закусила и откинула голову, упираясь затылком в шкаф. Продолжая все так же судорожно прижимать свитер к груди двумя руками.

- Если бы ты знала, как я жалею о том, что так протупил тогда, Кристя! - горячо прошептал он, подавшись вперед, почти впритык приблизившись к ней своим большим и сильным, таким крепким, надежным телом. Она ощущала напряжение, вибрирующее в этих мышцах, в его крови, казалось.

- Руслан, это все в прошлом. Действительно, не стоит, - вновь воззвала Кристина к его разуму.

Но, очевидно, тщетно. Руслан наклонился и прижался губами к ее плечу. 

- Но ведь нам ничего не мешает сделать это настоящим, Кристя. Нашим настоящим. И будущим...

Его дыхание обожгло ее. Там, где выпирали косточки через слишком тонкую кожу. 

Зажмурилась.

«Ей стоило бы больше есть и меньше изматывать себя работой...»

Думать. О чем угодно думать, только бы не поддаться глупостям, которые на самом деле никому не нужны. Из-за жалости к себе и слишком теплых эмоций к Русу. И все же Кристина точно знала, что это не то, в чем она на самом деле нуждалась. Суррогат. Как и...

В этот момент пальцы Руса зацепились за звенья цепочки и он потянул на себя, высвободив украшение из-под свитера. Он немного отстранился, заставив подвесы зависнуть в воздухе. Понимающе хмыкнул и выпрямился, так и держа цепочку в пальцах:

- Если бы ты была моей женой, то уже давным-давно избавилась бы от этого кулона, забыла бы о нем, - проговорил Руслан, сжав пальцами подвес в виде «К».

Когда-то и ей хотелось в подобное верить. Но время доказало невозможность данного утверждения.

- Убери руки, Карецкий! - отрывисто и холодно велела она, уже без всякой теплоты и симпатии в голосе. - Я - не твоя жена, - констатировала очевидное.

- Не моя, к сожалению. Из-за моей же глупости, - хрипло согласился Рус. 

Отошел, видимо поняв, что преступил черту. Оставил в покое украшения. Отвернулся, позволяя Кристине закончить одеваться.

- Но и не его тоже... - замечание, произнесенное горьким тоном, многозначительно повисло в воздухе, заставив Кристину зажмуриться.

Ее аж передернуло из-за этого. Полоснуло по душе, будто плетью и наотмашь хлестнул. Ужасно больно...

- Руслан, ты предложил меня подвезти домой. И все, - резко напомнила она, чувствуя, как начинают дрожать пальцы на руках. Сжала их, чтобы не увидел. - Если с этим есть проблемы - все нормально, я такси вызову...

- Или водителя? - ехидно и резко бросил Рус.

Обиделся. Только она причем? 

- Ты забываешься, Руслан, - тон стал холоднее еще на пару десятков градусов.

Вытащив волосы из проймы свитера, Кристина решительно прошла мимо Руслана к своему столу и достала сумку из тумбочки под кофеваркой. Взяла мобильный, который выкладывала из кармана халата, перед тем, как тот упаковала.

- Ладно, Величко, мир.

Руслан поднял руки в примиряющем жесте, словно сдавался на ее милость. И шумно выдохнул.

- Я переступил черту. Осознал. И прощу прощения, Кристя.

Рус приблизился, но теперь его глаза смотрели скорее устало и грустно. И виновато. Протянув руку, Рус накрыл ладонью ее пальцы, уже листающие телефонную книжку смартфона в поисках номера такси.

- Кристин, забыли, а? Я измотался и сорвался, потерял контроль, признаю, - так же хрипло, но с искренним раскаянием произнес он. - Извини, серьезно. Поехали по домам? Оба устали после тяжелой ночи.

Она долгим взглядом посмотрела в глаза Руслана. Подняла свободную руку и заправила украшение под свитер, спрятав и крестик, и кулон. Все под наблюдением Руса. Но он ничего больше не сказал по этому поводу.

- Ладно, Рус. Проехали, - закрыла Кристина тему.

Позволила ему забрать ее вещи и помочь надеть пальто. Рус поднял свою куртку с дивана, куда кинул, когда вошел, наверное. И они молча вышли в коридор, закрыв ее кабинет.

- Привет, - Кристина заглянула в комнату, не успев даже снять пальто, только сапоги скинула. - Уже проснулся? - устало улыбнулась мужу, который лежал поперек расстеленного дивана, заменяющего им кровать.

Напротив достаточно громко бубнил телевизор. Очевидно, Рома смотрел какое-то политическое обсуждение.

- Привет, киса, - муж подскочил с постели и заключил ее в теплые и уютные объятия. Чмокнул в щеку. - Как дежурство? - сам начал расстегивать пуговицы пальто, помогая ей раздеться.

- Тяжело, - Кристина зевнула. - Две сложные операции. Прогнозы пока неясные. Всю ночь в операционной проторчали.

От уюта и полутьмы в комнате, тепла рук мужа - тут же начало клонить в сон после трудной ночи. Позволила Роме забрать ее вещи и тяжело опустилась на край дивана, подвернув простыни, чтобы уличной одеждой не испачкать.

Рома сочувствующе покачал головой.

- Давай тогда укладывайся скорее, отдыхай, - погладил ее плечи, начал распускать косу.

- Подожди спать, сначала поесть надо. Знаю же, что ни крошки во рту не было, только кофе и заливались с Русланом наверняка, - из коридора в комнату заглянула ее мама. - Привет, родненькая. Тяжелая ночь? Доброе утро, Рома.

- Доброе, Тамара Ефимовна, - приветливо улыбнулся Рома теще, поспешно натягивая домашние брюки.

Кристина повернулась и тепло улыбнулась матери, правда, не представляя, как в себя сейчас будет еще и еду вталкивать? Но не хотелось расстраивать родного человека.

- Привет, мамочка, - с усилием поднялась, подошла. 

Обняла ее, с грустью отмечая, что мама все больше сдает, словно прожитые годы придавливают ее к земле, сгибая. Иссушают. Кристина заставляла мать постоянно обследоваться, но все результаты оказывались в норме.

«Просто возраст берет свое, дочка», - похлопывала ее по руке мать после этих обследований.  «Да и жизнь моя не была сказкой. Попила из меня соки...»

Кристина помнила. Не все, конечно, и не в мельчайших подробностях, но многое. И не могла не согласиться с матерью, что такая жизнь оставляет последствия.

- Я сейчас слишком устала, чтобы кушать, мамочка, - попыталась мягко отказаться, продолжая обнимать ее. - Пообедаю потом.

- Ничего, - похлопывая Кристину по руке, не согласилась мама. - На чай и булочку с маслом силы найдутся, даже не сомневаюсь.

- Ммм, булочка с маслом...

В груди все сжалось, дрожью по сердцу. Памятью всколыхнулось.

От одного слова на Кристину пахнуло теплом и сладким ванильным запахом сдобы. Сладко-масляным привкусом. И солнечным светом их старой кухни в общежитии, одной на две семьи, невероятно теплой даже в самые холодные зимние дни. Там такое угощение для Кристины было самым желанным и самым вкусным! И все об этом знали, балуя самую младшую...

Один из плюсов ее ритма работы, что и сейчас она спокойно могла лакомиться подобным.

- Вот-вот, - понимающе улыбнулась мама. - Сейчас приготовлю.

И, не позволяя ее задерживать, направилась в кухню. Тяжелые шаги, шаркающие. А ведь не так и много маме лет, только шестьдесят семь исполнилось. А ходит, словно больше восьмидесяти.

- Я помогу вам, Тамара Ефимовна, - крикнул Рома вдогонку, что-то слушая из разговора по телевизору. - Одну минуту! - взял со стула свою футболку.

Кристина же задумчиво смотрела вслед матери.

- Елки-палки! - возмущенный возглас заставил ее обернуться.

Рома стоял посреди их комнаты, которая изначально предполагалась гостиной. Но так как они жили в квартире втроем, то ее мать забрала себе меньшую спальню, уступив «детям» большую комнату.

- Что такое? - не разобралась она в причине возмущения мужа.

- Очередные реформаторы, блин! - скривился Рома, продолжая смотреть на экран. - Пятая реформа медицины за шесть лет! Сами ни черта в этом не понимают, а все равно - лезут, доламывают то, что еще не успели. Скоро вообще ничего не останется! Людей уже и так лечить некому... - возмущенно «объяснял» муж.

А Кристина, мало что поняв, подошла ближе, чтобы и самой услышать. Глянула на экран телевизора и медленно опустилась на диван. Все-таки ноги не держали после тяжелой ночи. И внимательно прислушалась к тому, что выпытывала бойкая и настойчивая журналистка, пепельная блондинка, у одного из депутатов, пойманного в коридорах «Рады». Подпись внизу экрана гласила, что это «Кузьменко Николай, заместитель главы второй по величине фракции в Верховном Совете».

- Николай Артемович, скажите, почему именно ваша фракция обратила внимание на реформу здравоохранения и так активно поддерживает нового министра во внедрении всех этих новшеств? Исторически, если можно так выразиться, ваша политическая сила больше занималась силовым блоком, не так ли? - журналистка сунула микрофон едва ли не в лицо депутату.

Впрочем, мужчина не выглядел растерявшимся или струхнувшим от такого напора. Довольно молодой как для депутата, кстати, что было характерно для последнего созыва - явно произошла смена поколений в политике. Да и внешне он мало походил на представителей прошлой политической элиты. Видно было, что следил за имиджем и внешним видом, да и здоровьем занимался, физическим - так точно. Плечи под пиджаком широкие и крепкие, сам высокий, серьезный. Следящий за выражением лица и интонацией. 

А шрам с левой скулы не захотел убрать. Плевое же дело - отшлифовать, при нынешних технологиях. Но нет, и слышать не желал...

Кристина моргнула, заставив себя сосредоточиться.

Депутат посмотрел на бойкую девушку немного снисходительным взглядом и с уверенным видом глянул в камеру. Публичность его ни капли не смущала.

- Мы не можем игнорировать такую важную сферу жизни наших граждан. Их здоровье - это успех всей нашей страны и ее процветание. И лучше этим начать заниматься сейчас, а не тогда, когда демографический кризис превратится в банальное вымирание. Безопасность, возможность учиться, получать лечение и работу - основа благополучия любого человека и его осознания себя, как части общества...

- Это правда. И ясно. Мы часто слышим подобное от представителей разных политических сил, - прервала журналистка. Зря. Он такого никогда не любил. И блондинок тоже. - Но почему вы обратили на это внимание? В кулуарах поговаривают, что такой интерес партии к теме здравоохранения появился не без вашего непосредственного участия...

- Я живу в этой стране, - не остался в долгу Кузьменко, в свою очередь, не позволив договорить журналистке. - И лечусь также здесь, в отличие от многих моих коллег. Я доверяю только нашим врачам и знаю, что они - лучшие. Имел не одну возможность в этом убедиться. Как и в том, что им катастрофически не хватает ресурсов и резервов для их благородного труда. И поскольку я сам очень многим обязан нашим врачам - действительно обратил внимание коллег на трудности данной сферы. И мы готовы...

- Да пошли вы! - Рома возмущенно махнул пультом, выключив телевизор. Отбросил на диван в подушки.

Жаль. Она бы еще послушала.

- Я так и не поняла, что они хотят сделать, - заметила она, глянув на мужа. - И тоже смотрела, между прочим.

- Да ну их, только и умеют, что ломать все! Чего их слушать?! - все еще  возмущенно проворчал Рома. - Пойду помогу твоей матери. 

И муж вышел, продолжая излучать недовольство.

Кристина посмотрела на пульт. Прикинула, что если попытается до него добраться - падет в неравной битве со сном. Вместо этого достала телефон и открыла список контактов. Выбрала «Кузьма». Имидж - все. Особенно для депутата. Даже имя пришлось изменить, превратив его в фамилию, хоть он и бесился из-за этого ужасно. А в детстве, наоборот, из-за этого имени с ума сходил, раздражаясь постоянно. Кто сейчас об этом помнит, кроме нее и его матери?

«Вновь проблемы с блондинками?» - быстро набрала, поставив в конце насмешливый смайл, который его всегда раздражал. « «Лечусь» - как пафосно! Я уже и забыла, когда ты профосмотр проходил...»

Нажала «отправить» и откинулась на диван, уже наплевав и на одежду, и на все остальное. Так хотелось спать!

- Доченька, иди, все готово! - послышался тихий голос матери с кухни.

- Киса! - громче крикнул Рома, видимо, опасаясь, что она не услышит.

Ее коробило от этого обращения мужа. Всегда. Но сколько бы Кристина ни просила не называть ее так - он не слушал или игнорировал.

В этот момент телефон тихо пикнул принятым сообщением. 

- Сейчас! - отозвалась Кристина родным.

Повернула к себе телефон.

«Не выношу блондинок, ты же знаешь. Особенно тех, которые хамят и перебивают»

Хмыкнула тихо. Но все равно поймала себя на улыбке.

«Ага, не выносишь. Только трахаешь», - снова этот смайл. 

Просто, чтобы побесить Кузьму. Кто еще на это решится?

«Мои сексуальные аппетиты никак не связанны с цветом волос. Скорее полностью данный факт игнорируют. Ты же в курсе, малышка»

«Боже, Кузьма! Какие предложения! Какие обороты! Я в восторге от вашего имиджмейкера, кем бы он ни был. Помню же, как сочинения тебе писала, хотя сама в шестом классе была. А всяко лучше выходило, чем с твоим матом через слово.»

В этот раз ее смайл широко улыбался. 

«А ты, вообще, какого хр**а телек смотришь?», - решив, видимо, достойно ответить на ее подначку, тут же написал собеседник. - «Ты спать должна после дежурства, а не х**** всякую смотреть!»

От сообщения явно веяло недовольством и повелением. И у Кристины внутри так тепло и хорошо. А на глазах - слезы.

- Кристина! Ты уснула, дочка? - вновь позвала мать.

Но она просто не могла встать сейчас.

«Ты мой график знаешь? Зачем? Не могу спать - мама булочку с маслом обещала. Велела позавтракать»

- Киса! Ты идешь? Может, тебя принести на кухню? - обозвался Рома.

Но она ждала совсем другого, всматриваясь в открытое окно диалога мессенджера.

«Твой Руслан передо мной в долгу, так что информации хватает. Тетя Тома - чудо. Правильно, в тебя этих булочек - тонну впихнуть стоит. Всегда надо было. С маслом... Ешь, малышка. И спать ложись! Шустро!»

Ее вопрос, как и обычно, проигнорировали. Ну и ладно. Спасибо, что, в принципе, ответил. А слезы только сильнее на ресницы набегают. Вот почему Рус снова бесится.

«Мог и у меня спросить расписание... Ты - гад, Кузьма, знаешь...»

«Знаю, малышка. Всегда им был.»

Вместо ответа она послала смайлик в виде разбитого сердца. 

Он не ответил. Она и не рассчитывала. Сжала пальцами кулончик с первой буквой их имен, который Кузьма ей подарил сто лет назад. Стиснула до боли от врезавшегося в кожу металла.

- Киса? - Рома появился в дверях комнаты. - Помочь до кухни дойти, совсем вымоталась, да?

- Ничего, справлюсь, - Кристина выключила телефон (благо, блокируется он по отпечатку пальца) и заставила себя подняться. - За день еще отдохну. Только руки помою. Не дошла еще.

Улыбнулась мужу и пошла в ванную, расположенную рядом с кухней.

 

ГЛАВА 1

Проснулась Кристя ближе к вечеру. Нет, пару раз вставала днем: соседи что-то прибивали с таким диким грохотом, что и мертвый бы проснулся. Как раз и Ромку провела - муж собирался на дежурство. Выгладила ему костюм, не слушая заверений, что он и так походит, все равно помнется под халатом... Роман работал вместе с ней, в одном отделении, тоже анестезиологом. Они и познакомились там, когда Кристина работать устроилась. Рома был на несколько лет старше. С того же курса, что и Рус. Но в университете им не доводилось пересекаться как-то.

Не хватало еще, чтобы он теперь как бродяжка какой-то по больнице бродил. С некоторым сомнением понаблюдала за каким-то лихорадочным блеском в глазах Ромы и за тем, как рассеянно муж собирается.

- Ром? - подошла ближе, протянула руку, погладив мужа по спине. - Ты же не пил, правда? - пытливо заглянула в глаза, которые муж тут же раздраженно закатил.

Алкоголем вроде не пахло.

- Киса, что ты выдумываешь вечно? - отмахнулся он. - Конечно, не пил. Я что, по-твоему, ненормальный, чтобы пить перед дежурством? За кого ты меня держишь?

Глянул сердито и обиженно.

- Ну, не сердись, - прижалась лбом к его плечу, погладила еще раз. - Не отдохнула еще толком, почудилось со сна. Глупости всякие...

Роман раздраженно фыркнул и передернул плечами. Вышел из комнаты.

А вот Кристине не стало спокойней. Уже не раз замечала, что муж слишком уж охотно «расслабляется» после дежурств или рабочего дня, пропуская рюмку-вторую коньяка. Вроде и не критично. Но не несколько же раз за неделю. Да и на праздниках, когда собирались с друзьями, стал пить охотно и больше, чем ранее. И на все ее замечания реагировал остро, как сейчас. Раздражался, злился, начинал кричать и обвинять ее в паранойе. Глупых придирках, когда он просто напряжение от работы снимает.

С одной стороны, да. Работа у них очень стрессовая, не поспорить. Тот же Рус мог иногда, после очень тяжелого дня, «хлопнуть» рюмку водки. А вот на праздниках не пил практически. И в больнице старался следить за порядком в этом плане. Да и за все года, что Руса знала, Кристина его от силы пару раз видела пьяным. И то, еще во времена студенчества. А вот Рому за последний год уже пару раз прилично «навеселе» засекла. И ей это не нравилось. Заметил происходящее и Руслан. Все равно круг знакомых общий, почти на любых праздниках пересекались.

- Он выгорать начинает, Кристя. Вот-вот сломаться может, - то и дело предупреждал ее Рус. - Присмотрись.

Она и так присматривалась. И увещевала, разговаривала. Терпела вот такие вот вспышки, как только что. А в груди понемногу нарастало глухое раздражение и злость. Она с пятнадцати лет выгорать начала. И надломилась... И что? Не доломается, поди ты, никак. Сколько бы они все ее в «бараний рог» не скручивали. Стоит, как «оловянный солдатик». Ни пить, ни курить не начала. И не срывается, контроль не теряет, не ищет себе в этом оправдания для скандалов и истерик. А иногда ведь так заорать хочется! Все выплеснуть, завыть диким воем просто...

Но вместо всего этого Кристина вдохнула поглубже.

- Где мама? - повысив голос, чтобы Рома услышал, поинтересовалась она, заметив, что в квартире тихо. Только их возня и слышна.

- В магазин вышла, захотела пройтись, - Рома вернулся в комнату, выложил на комод техпаспорт и ключи от машины. - Я вам оставлю, мало ли что, вдруг какая-то острая необходимость, чтоб вы с транспортом были. А я и так доберусь, - вроде бы успокоился.

И поглядывал в ее сторону чуть виновато. Видимо, и сам понимал, что зря вспылил.

- Спасибо, - Кристина улыбнулась и подошла к нему, обняла крепко, устроив голову на плече.

Рома ответил ей таким же объятием. Прижался губами к волосам.

- Елки-палки, жалко, что времени нет совсем, сумасшедшая неделя, - чуть ласково протянул он, погладив ее щеку. - Мы никак не пересечемся. Уже и забыл, когда с родной женой в одной постели оказывался. Надо с этим срочно что-то делать, - жарко прошептал ей на ухо, сжав пальцами бедро.

Кристина рассмеялась, запрокинув голову.

- Да вроде после завтрашнего утра у обоих светлый промежуток, Ром. Нагоним. Я сейчас все равно что то бревно - не оценю твоих порывов, - потерлась лицом о шею мужа. Поцеловала его в щеку.

Рома рассмеялся.

- Та да, после трех ночных за неделю - неудивительно, киса. Тут все биоритмы сбиваются. Отдохни сегодня хорошо, и я завтра отосплюсь, а потом... - он многозначительно повел бровями и крепко поцеловал Кристину в губы. - Все, побежал. Мало ли, что там с транспортом сегодня, не хочу опоздать.

Напоследок погладив ее по плечу, Рома вышел в коридор. Кристина потянулась следом, чтобы провести, растирая шею и щеки. Еще действительно не отоспалась. Не отдохнула толком.

Роман быстро оделся и, еще раз обняв и поцеловав ее на прощание, ушел. Кристина закрыла двери, мысленно продумав, все ли утром сообщила мужу о состоянии пациентов в отделении, пока чай пила? Вроде бы ничего не упустила, не хотелось о чем-то важном забыть. Зашла на кухню, чтобы воды выпить, уже предвкушая, как снова уляжется. Спросонья взяла первую попавшуюся чашку, уже почти налила минералки, когда увидела, что посудина грязная, на дне плещется кофейная гуща. Видимо, Рома пил перед уходом. Уже почти отставила в раковину, когда что-то дернуло поднести к лицу и понюхать.

Вот тут захотелось выругаться словом, которого она, по идее, знать не должна была. И не пробуя, могла поклясться, что туда плеснули коньяка. А еще и возмущался! Нет, ясно, что доза там не та, чтобы опьянеть. Но общая тенденция настораживала. Особенно потому, что он только шел на дежурство. Да и беспокоило стремление Ромы скрыть свою потребность в таком стимуляторе.

Взвесив все «за» и «против», решила пока Руслану не звонить. Ему самому после дежурства отоспаться надо. Да и «употребил» Рома не столько, чтобы дел наворотить. Завтра обсудят.

Выпив все-таки воды, пошла досыпать дальше.

А вечером они с мамой засели за готовку. Во время своего «пробега» по ближайшим супермаркетам мама не пропустила и мясной магазин недалеко от них. Хороший, туда поставляли продукты только из одного фермерского хозяйства. А так как попала мать аккурат к свежему завозу, то закупилась основательно.

- Мам! - расстроенно и немного сердито возмущалась Кристина, осматривая все пакеты, которые мама едва занесла в прихожую. - Ну как же так! Я же дома! И с машиной! Просто позвонила бы, я мигом бы приехала, помогла. Ну зачем ты сама тащила?!

- Тебе отдыхать надо, дочка, - отмахнулась мать. Но Кристина же слышала одышку, и пот на лице матери видела. - И так за троих работаешь. Ни Рома, ни Руслан даже, тебя догнать не могут. Не жалеешь ты мужчин, Кристя. Не даешь им доказать, что они не слабее тебя. Вынуждаешь за тобой гнаться, - с мягким укором и какой-то грустью посмотрела на нее мама.

Но Кристина только криво улыбнулась:

- Ты мне тему не меняй, мы о тебе и твоем неразумном поведении разговариваем, - покачала головой. - А этих мальчиков передо мной выгораживать не надо. Чай, не маленькие, и сами решают, что делать и как, - еще раз хмыкнула на замечание матери, проигнорировав грустный взгляд. - Ну, давай посмотрим, что ты набрала и как нам с этим разбираться, - сама воспользовалась методом матери и сменила тему, начав осматривать содержимое пакетов.

- Зря не слушаешь, дочка... - тихо вздохнула Тамара Ефимовна, украдкой обтирая лицо платком. Перевела дыхание.

Но не настаивала. Давно знала, какой у Кристины характер. Да и не слепая. Пусть здоровье слабело, а зрение оставалось острым. Как и наблюдательность, на которую никогда не жаловалась. Не все знала. Многое даже не пыталась у дочери выведать, слишком хорошо различая за уверенным выражением глаз и высоко поднятой головой - затаенную боль и муку, которые исподволь разъедали Кристину. Не спрашивала. Характером дочь в отца пошла, ее первого мужа, слишком рано погибшего из-за такого же упрямого норова.

Правда, второй муж вроде и поспокойней был, а тоже давно на том свете. Видно доля у нее такая, нелегкая. Как и у ее матери была. Может, сглаз или наговор какой? Об одном всегда переживала: чтоб дочери этого не досталось. Да только видела, что и Кристина никак своего счастья раздобыть и отстоять не может. А от этого сердце давило и болело все больше. И душа ныла. И как бы ни волновалась дочь о ее здоровье, от такой боли таблеток не существовало.

Донесли продукты до кухни, начали пакеты разбирать. Кристина не удержалась, еще раз пожурила мать за то, что всю эту тяжесть одна тащила. А потом задумчиво посмотрела на обилие мяса.

- Знаешь, мам. Пельменей хочется жутко. Налепим? - задумчиво спросила Кристя, уже начав доставать муку из ящика.

- Пельменей? - удивленно переспросила мать. - Так хорошее же мясо, не жалко на фарш пускать?

- А что же нам, что ли, из плохого себе пельмени делать? - хмыкнула Кристина, разыскивая мясорубку. - Плохое нам и в магазине в замороженных подсунут. А сами себе мы самое лучшее и возьмем.

- Ну, хорошо, дочка. Давай пельмени. Я только переоденусь пойду.

- Иди-иди, мам. Можешь и просто рядом посидеть, я сама налеплю, а ты - отдохни, - улыбнулась Кристина, подключая кухонный агрегат.

- Давай, хоть лук тебе почищу, чтоб скорее, - не согласилась мама.

И правда, помогла с луком и пошла переодеваться, пока Кристина за мясо взялась и тесто замешивала. Как-то с удовольствием даже. Давно не готовила, все некогда было в последнее время из-за дежурств и работы. Уставала так, что автоматически, не задумываясь, совала в рот купленное или то, что мама готовила. А тут - отключилась от проблем, пока тесто месила и фарш делала. Споро, быстро все получалось. Пока мама вернулась, она уже и лепить начала.

- Боже, Кристя! Куда нам столько?! - всплеснула руками мать, оценив масштабы ее размаха. - Даже заморозить - в морозилке места не хватит, судя по количеству фарша.

Кристина оторвалась от процесса и обвела взглядом стол, будто впервые оценивая заготовки. Действительно, немало.

- Ничего, - пожала плечами, вернувшись к своему занятию. - Тете Маше отнесем все, что в избытке. Она себе точно не налепит, - успокоила маму, напомнив о старой подруге.

Они с тетей Машей были знакомы давно. Да и мать с ней дружила. Когда-то жили в общежитии от комбината, в одной двухкомнатной квартире. Кухня у них была общая. Поселили вместе как двух матерей-одиночек, видимо. И потом, когда квартиры получали - в одном доме по очереди досталось. Радовались тогда, сдружились уже, привыкли. Вместе - легче. Сейчас тетя Маша жила в соседнем подъезде, и они с матерью Кристины то и дело бегали друг к другу в гости, болтали, обсуждали что угодно: от пенсий до детей соседок. Многие тогда получили здесь квартиры, а потом - разъехались кто куда, сейчас меньше десяти семей, наверное, из «первого состава» в доме остались. В том числе и они.

- Ты уверена, Кристин? Вечер уже... - мать смотрела с сомнением и как-то невесело. Слишком грустно и с пониманием.

Кристина сделала вид, что не замечает этого. И улыбнулась еще беззаботней.

- Да ты отдыхай, мам. Просто рядом со мной посиди, - прямо-таки протанцевала по кухне, поцеловав мать в щеку. - Расскажи, что видела на улице. А я пока и долеплю, и к тете Маше потом сбегаю. О, можешь ее предупредить, позвони, чтоб не ложилась еще минут сорок, - предложила она, раскладывая готовые пельмени красивыми спиралями в большую плоскую тарелку. Пересыпала мукой.

- Думаю, она теперь долго сегодня не ляжет... - тихо заметила мама.

Будто бы мимоходом и не в тему.

И Кристина сделала вид, что не услышала этого. А мать больше не говорила ничего. Взялась ей все же помогать лепить. Так что они быстро справились. Отложили те, которые заморозят, мама принялась готовить им ужин, а Кристина, накинув пальто, отнесла «лишнее» тете Маше, которую они уже предупредили. Вернулась быстро, поели с мамой.

- Что же ты так слабо? Хотела же пельменей, - удивленно поинтересовалась мать, наблюдая за тем, как Кристина гоняет пару штук по тарелке, уныло тыкая вилкой. - Невкусно?

- Вкусно, - натянула на лицо бодрую улыбку. - Не отдохнула еще после дежурства, наверное. Выбегалась.

Мать грустно вздохнула, но ничего не стала уточнять. Как и комментировать то, что полчаса назад силы гейзером били, «гарцевала» по кухне, лепя эти самые пельмени.

После ужина немного посмотрели телевизор. Но тоже как-то вяло, без интереса. Да и мать за день сильно устала, отправилась спать еще до девяти.

Ну и Кристина легла, чтобы ей не мешать. Вроде бы и выспалась за день, а все равно - все тело «разбито». Крутится с боку на бок, ни уснуть не может, ни встать - не в состоянии. Права мама, не жалеет себя вообще, последние жилы рвет. Ради чего?

Телефон, выставленный на виброзвонок, чтобы матери не помешать, включился около одиннадцати часов ночи. Вскинулась, подсознательно опасаясь подвоха от мужа и неприятностей в отделении. Но на экране светилось другое имя.

- Да? - быстро ответила.

Тихо, сипло с дремы.

- Спала, малыш? - он говорил так же тихо.

Будто в самое ухо. Почти дыхание его на своей коже ощутила, надо только глаза закрыть.

- Типа того, ворочалась, скорее, - хмыкнула, усаживаясь спиной к стене. - За день отоспалась.

- Спасибо за ужин. Обожаю твои пельмени.

- Я знаю, - Кристина улыбнулась, крепко-крепко сжав веки, чтобы глаза не так пекло от непролитых слез.

Кузьма хмыкнул в ответ на ее самоуверенное заявление.

- Кидала бы ты свое отделение, открыли бы тебе ресторан...

- Не перегибай палку, Кузьма, лесть в меру хороша, - рассмеялась и сама себе рот зажала, чтобы мать не разбудить. - Не такой я и хороший повар. Ты, небось, каждый день поизысканней блюда ешь. А вот если бы медицинский не закончила, тебя бы уже и в живых не было...

- Кусок хлеба из твоих рук - вкуснее любой икры или устриц, красивая моя. Тут и сравнивать нечего. Но да, как врач - ты незаменима. И не только для меня, - хмыкнул Кузьма.

Втянул воздух через нос и резко выдохнул.

Если бы не бросил курить семь лет назад, сейчас точно прикурил бы. Она чувствовала, что ему хочется затянуться. Не смогла бы объяснить - как? Но что-то в голосе Кузьмы, в том, как менялся ритм дыхания, как сглатывал - позволяли Кристине ощутить эту его потребность, от которой не избавился, а просто отрекся благодаря силе воли. Слишком хорошо она его знала. Как и это умение отрекаться. На личном примере.

Оба молчали, слушая, как другой дышит. Она все еще не открывала глаз. Так легче представить, что он совсем рядом - протяни руку и коснешься.

- Что с твоей машиной? - спустя минуты две спросил Кузьма.

- Откуда знаешь? - удивилась Кристина.

- Малыш, я на балконе матери стою и смотрю во двор. Твоей - нет. Только этого недоумка. А у него дежурство, если твой Рус не соврал, - Кузьма ехидно хмыкнул. Видимо, дав понять, что сомневается, в том, будто Руслан - самоубийца и решится на подобное. - С чего бы это вам машинами меняться, если все нормально? Ты своей дорожишь.

- Тебе бы в детективы, - настал ее черед хмыкать. Поднялась и пошла к балконной двери. - Всегда же мозги светлые были...

Дом под углом стоял, в виде буквы «Г». Если он сейчас на балконе матери...

Тут рассмеялся уже Кузьма. Наверное, из-за ее слов.

- Упаси Боже, Кристя, это не моя стезя! И потом, светлая половина - это у нас ты. Я - по темной части. Сосредоточие порока, помнишь? - И тут же, без перехода, матюкнулся. - ****! Ты какого х**** в одной футболке на балкон вылезла?

- Господи, Кузьма, у тебя и зрение, как у кота, что ли? - рассмеялась она. - Ты как в темноте и на расстоянии увидел-то?

Она вот ничего не видела толком, только темный силуэт на балконе соседнего подъезда, на пятом этаже, против их третьего. Откинулась на раму, поставив ступни одна на одну. Несмотря на ковровую дорожку, было холодно, не зря Кузьма ругался. Зима на улице.

- Да на фиг мне зрение?! Я что, тебя плохо знаю, что ли, малыш?! - снова тихо ругнулся. - Иди назад! - распорядился.

- Ага, сейчас, уже побежала, - саркастично хмыкнула Кристина, обхватив себя рукой.

Кузьма в очередной раз матюкнулся. Только теперь невнятно, сквозь зубы. Видимо, что-то уж совсем ужасное.

- Так что с машиной? - вернулся к прошлой теме.

- Да я откуда знаю? - улыбнулась Кристина, до рези в глазах всматриваясь в темноту. - Я в этом не разбираюсь. Какие-то датчики и контакты, что-то отходило и барахлило. Отогнали на СТО, сказали, дня два проверять и чинить будут.

- Почему мне не позвонила? Пригнала бы моим парням, тебе бы за полдня все сделали, - Кузьма вновь протяжно выдохнул, словно сигаретой затягивался. Но она же видела, что не курит.

- Так у меня муж для таких вопросов есть, - аж горло сдавило от собственного ехидства. Будто кислоты глотнула. И слезы теперь не удержала, по щекам потекли. Холодно, елки-палки! - Мужик в доме, который всегда рядом, поддержит и проблемы решит. Помнишь, Кузьма?

Он выдохнул резко, хрипло. Так, будто она его, на земле лежащего, в живот пнула ногой. Добить позволял. Такое только ей и сходило с рук.

- Уела, малыш, - хрипло и с той же болью, которую она в себе ощущала. - Вскрыла грудину. А говоришь вечно, что не хирург. Потрошитель.

Кристина хмыкнула. Не от веселья. Свою боль поглубже в желудок пыталась протолкнуть. Когда от него это давным-давно услышала, думала - умрет на том же месте, сердце не выдержит такой обиды и муки. А ничего вон, до сих пор бьется. Луженое у нее сердце, что ли...

Снова умолкли оба. Стоят и смотрят на темные силуэты в балконных окнах. Прижали телефоны и слушают дыхание. Обоих же на части рвет от желания плюнуть на все и метнуться из квартир, встретиться где-то на полдороги. И без разницы, что потом. Она точно знает. Лишь бы в эту секунду кожа на коже, губы на губах, и мозг в аут... А они стоят и смотрят. И каждый вдох-выдох другого считает.

- Иди спать, красивая моя. Околела уже. Да и мне ехать пора, - наконец, тяжело выдохнул Кузьма.

- По девкам своим? - Хмыкнула.

Откуда в ней столько желчи и ехидства? Не была такой раньше, жизнь искорежила, все перевернула с ног на голову.

А Кузьма тихо рассмеялся. Словно бы ему в радость ее ревность, от которой никак не избавится.

- Не поверишь, на заседание фракции, - видела, как он покачал головой. - Через десять минут начаться должно. Уже опаздываю. Любят наши ночами заседать и решать курс партии. День им для этого не подходит, - с иронией рассказывал. С весельем.

А она видела, что рукой лицо растирает. Слышала, как кожа трется. Точно как она после дежурства.

- Устал? - голос дрогнул. И уже не до сарказма или ответных ударов. За него сердце-предатель болеть начало.

- С тобой не сравнить, ты вон, себя не жалеешь, людей спасаешь, красавица. А я что? Кэш гребу. Мне не на что против тебя жаловаться, - Кузьма тоже иначе улыбнулся, хмыкнул тепло. - Иди, спи. Знаешь же, не уйду, пока ты стоишь, всю фракцию задержим...

Кристина рассмеялась. И плевать, что сквозь слезы.

- Хорошо. Иди, верши судьбу страны, - согласилась с доброй иронией. - По крайней мере, я буду точно знать, что ты не голодный. Хотя что это я? Ресторанов вокруг полно...

- Малышка... - сипло попытался прервать ее Кузьма, мешая говорить. - Жилы мне рвешь, как теперь идти?

- Как хочешь, - хмыкнула в том же тоне. Уже и на обиду сил не было. Просто больно. И сладко. - Долг зовет же. Как я каждый день плетусь на свою работу с «подрезанными сухожилиями». Из чистого упрямства.

Развернулась и зашла в комнату.

- Спи крепко, - прошептал Кузьма в трубку.

- Издеваешься, да? - забравшись под одеяло, понимая, что все-таки очень замерзла, поинтересовалась она.

- Нет. Просто очень хочу, чтобы отдохнула нормально. Обнял крепко.

Она в ответ только рвано вздохнула.

- Кузьма...

- Спи. - Прервал соединение.

Кристина отложила телефон. Притянула ноги к груди. Уткнулась в подушку лицом, заставляя себя дышать. Один вдох. Второй. Не выдержала. Заревела, закусывая наволочку, чтобы мать не разбудить. Вжалась лицом, сама себя придушивая. А рев все равно наружу рвался, выплескивался из нее.

И даже когда затихла, все внутри болело так, словно пневмонию подхватила. Грудь болела. Горло пекло. Крутилась еще два часа, не в состоянии уснуть. В конце концов, сдалась - встала, выпила снотворное. И через пятнадцать минут отключилась, провалившись в темноту без снов.

 

ГЛАВА 2

Кристина никогда в жизни не напивалась. Бывало, выпивала бокал-два вина, или пару рюмок коньяка гораздо реже. Но и все. На этом ее отношения с алкоголем всегда и заканчивались. И вчера не пила же вроде. А чувствовала себя так, словно бы напилась ночью «в стельку».

- Дочка, Кристина, просыпайся, - мать тормошила ее за плечо, пытаясь разбудить, а у Кристины никак не получалось раскрыть глаза толком. - Доченька, просыпайся! Тебе Рома уже пятый раз звонит.

- Проспала? - вопрос прозвучал хрипло.

Нечего было вчера жалеть себя и выть в подушку.

Несмотря на такое одурманенное состояние, тут же поняла, что послужило причиной появления мамы и ее попыток разбудить дочь.

- Да, доченька. Девятый час уже. Наверное, ты будильник не слышала, а я с утра к Маше ходила, не уследила, прости, - принялась извиняться мать.

- Все нормально, мам. Ты ни при чем точно. Это я сглупила, снотворного выпила вчера, - Кристина села в постели и попыталась прийти в себя. Встряхнуться.

Выходило ужасно. И мама это поняла, кажется.

- Пойду, кофе тебе заварю, Кристина. Вот, Рома снова звонит, - вручив ей мобильный, который действительно вибрировал вызовом, мама грустно вздохнула и вышла из комнаты.

Хорошо, Кристина не видела ее взгляда. Мама точно не одобряла ее действий и, наверняка, жалела дочь. Но так как с «продиранием» глаз все еще наблюдались проблемы, Кристя об этом лишь догадывалась.

- Слушаю, - тем же сиплым голосом ответила она, приняв вызов почти наощупь.

- Киса, ты в норме? Не заболела? - голос Ромы был пропитан беспокойством и волнением. - Не могу до тебя с самого утра дозвониться. И пятиминутка уже закончилась.

- Нормально, Ром, - Кристина принялась растирать лицо. - График сказался, видимо. Вчера меня ломало, не могла уснуть, выпила снотворное, а оно наслоилось на измотанность, наверное. Ничего не слышала: ни будильника, ни твоих звонков...

- Так, чтобы больше такого не повторялось, - велел строго Рома. - Я тебе говорил, что зря ты так надрываешься. Обойдется Карецкий. Нравится ему столько пахать - пусть довольствуется другими анестезиологами. Нечего твой график под себя подгонять. Ты себя так сожжешь на работе. И вообще, я запрещаю!

Несмотря на сонливость и общее заторможенное состояние, а может, как раз из-за всего этого, Кристина засмеялась.

- Ром, ты чего? С какой стати ты мне работать запрещаешь? Я заведующая, между прочим, - напомнила она, прикрывая зевок ладонью. - И Руслан тут ни при чем. Сам знаешь, у нас нехватка кадров в отделении...

- А я твой муж! - как-то даже обиженно ввернул Роман. - И мне, как минимум, просто не нравится, что вы с Карецким постоянно вместе на ночных дежурствах! Думаешь, я не в курсе, какие о вас сплетни по больнице ходят?! - в голосе мужа прорезалась претензия и злость.

- Какие же? - голос Кристины заметно похолодел.

Телефон у ее уха противно пикал, сообщая, что кто-то еще пытается дозвониться. Быстро глянув на дисплей, Кристина вздохнула. Руслан потерпит. Хотя наверняка наорет.

- Да о вас все медсестры и санитарки шепчутся! - с той же злостью и повысив голос, бросил в трубку Роман, отвлекая ее от мыслей о Карецком.

- Они обо всех шепчутся. В том числе и о тебе всякое поговаривают, - еще прохладней хмыкнула Кристина. - Мне тоже стоит прислушаться к ним? Надежный источник информации, которому ты советуешь доверять? - осадила она его. - Ты прекрасно знаешь, что мы Русом старые друзья. Я его знаю дольше, чем тебя. И если бы хотела быть с Карецким, с ним бы и была. Еще вопросы?

Хоть проснулась от этого «наезда», встряхнулась.

Роман выдохнул.

- Хорошо, киса, прости. Я загнул, - в его голосе появилась вина и раскаяние. - Просто все эти шушуканья за моей спиной... И я же знаю, что вы встречались с Русланом в университете. А сейчас - у меня такое чувство, что ты с ним бываешь гораздо чаще, чем со мной. И это же так и есть на самом деле. Вот и сорвался. Сам устал... - муж выдохнул.

- Рома, мы встречались тринадцать лет назад! Хватит бред городить. Поезжай домой, выспись, - без особо сочувствия к его «усталости», посоветовала Кристина, поднимаясь и потягиваясь. - Меньше глупостям будешь верить. А я умоюсь да поеду на работу, сменю тебя. В отделении все нормально? - переключила она разговор на работу.

Если Роме и не понравился тон ее отповеди, муж промолчал. Понимал, возможно, что и сам зря затронул эту тему. А может, кто-то рядом появился и он не хотел неприятную для себя личную беседу превращать в публичную.

Она же уже пришла на кухню и благодарно кивнула матери. Взяла чашку с кофе, кивком головы отказавшись от предложения завтрака.

- Не успею, - произнесла одними губами, вызвав очередной грустный мамин взгляд.

Муж в это время продолжал говорить. И опять динамик пикал. Карецкому неймется.

- Нормально, - в голосе Ромы все еще чувствовалось недовольство и даже какая-то обида. Но муж быстро ввел ее в курс дела по состоянию пациентов. - Ладно, я поехал. Ты как добираться будешь?

- На такси, - в три глотка выпив кофе, Кристина пошла в ванную. - Голова все еще чумная, не рискну за руль садиться. Может, пока доберусь, проветрюсь немного.

- Хорошо. - Муж помолчал мгновение. - Прости, киса. Не хотел на тебя с утра накидываться, - вроде бы искренне произнес. Даже с виной. - Просто стукнуло что-то в голову.

Но ее это только больше насторожило. Не мог же Рома на дежурстве пить? Или мог? Она уже не была уверена. А такие перепады настроения для него больше были свойственны именно после алкоголя.

- Все в порядке, Ром. Давай, приезжай сюда и отдохни нормально, - с улыбкой в голосе, примирительно предложила она.

- Да, стоит. Тем более, что завтра у обоих выходной, - усмехнулся и муж. - Люблю тебя.

- Целую, - отозвалась Кристина и прекратила разговор.

Вызвала такси, почистила зубы. Натянула джинсы и свитер, и только потом набрала Руслана, который успел ей еще трижды позвонить за это время.

- Кристя, с тобой все нормально? - с ходу, не дав ей и поздороваться, потребовал Руслан ответа.

- Нормально, Рус. Проспала. Выпила вчера снотворное, не смогла проснуться вовремя, - вновь объяснила она.

- Твою ****, Величко! - видимо, успокоившись, матюкнулся Руслан. - Ты себе что думаешь? Ты - заведующая, и не должна себя изматывать до такого состояния! И пятиминутку пропускать не должна! - тут же переключился он на «выговор» в режиме главврача.

- Еще один, - хмыкнула Кристина. - Мам, я пошла, - крикнула она, увидев в окно, что такси подъехало.

На ходу набросила пальто и подхватила сумку.

Руслан вроде бы смягчился. И даже хмыкнул в трубку.

- Муж уже выговор устроил, да?

- Ага, за то, что с тобой шашни кручу за его спиной, - хмыкнула и Кристина.

Села в авто, назвала адрес. Зажмурилась. Такой солнечный день, что аж глаза режет. С чего бы? Всю последнюю неделю пасмурно было. Зима все-таки.

- Если бы, - вздохнул Руслан. - Но ты же у нас патологически честная, к сожалению. А Роман - идиот, - голос Руса был полон иронии. - Будто вообще тебя не знает. Впрочем, он и раньше такое отчебучивал. Живет в какой-то своей реальности...

- Если бы ты был на его месте, а я с ним постоянно дежурила, не думал бы так же? - хмыкнула она.

- Если бы я был на его месте, у тебя и повода не было бы по сторонам смотреть. Да и времени, Кристя, - усмехнулся с совсем другой интонацией. - И ты точно ни с кем бы не дежурила, кроме меня.

Она наяву увидела эту ласково-искушающую улыбку, тепло которой ей доводилось ощутить.

- Так я и так, выходит, только с тобой и дежурю, Рус, - рассмеялась в голос.

А вот Руслан хмыкнул не особо весело:

- Но думаешь-то, небось, не обо мне или Роме?

Она оставила этот вопрос без ответа.

- Рус, мне кажется, Рома больше пить стал, - поделилась Кристина своими опасениями о муже. Откинулась головой на сиденье.

Тяжелая голова. Мутная, несмотря на кофе. Слезы с болью никогда ничего хорошего вместе со снотворным не давали. Но она старалась об этом не вспоминать. Надо просто прийти в себя. Сейчас приедет, еще кофе выпьет, погрузится в привычную суматоху работы...

- Думаешь? - Руслан стал внимательным и сосредоточенным, она прямо представила себе выражение его лица.

Главврач из Руса никуда не делся. И о своих сотрудниках он должен был и любил все знать. Тем более такие факты, которые могут сказаться на работе.

- Он вчера перед выходом коньяка в кофе добавил. Мелочь вроде бы. Но когда спросила - взвился и кричать начал. Потом извинялся. Да и сегодня - эти претензии с утра, непонятные обиды и снова извинения... - Кристина вздохнула. - Не знаю, Рус. Мне кажется, он все больше не в ту степь бредет.

- Ладно, посмотрим. У меня сейчас консультация. Через двадцать минут обход. С тобой, между прочим. Надеюсь, доберешься? - Руслан как бы невзначай напомнил о том, что она задерживается.

- Я уже рядом, думаю, минут через пять буду, - Кристина рассмеялась, посмотрев в окно, чтобы понять, где находится.

- Хорошо, давай, Величко. Я жду и на тебя рассчитываю, - Руслан отключился.

Она же спрятала мобильный, предварительно проверив, нет ли каких-то сообщений. Не то чтобы ждала или рассчитывала. Просто...

Размяла шею. Вроде бы и проспала столько, а все равно себя чувствовала измотанной и разбитой. Наверное, и правда, стоит передохнуть. Полноценно насладиться выходными.

- Приехали, - объявил таксист, до этого лишь молча посматривавший на нее через зеркало «заднего вида». - Десятая больница. Восемьдесят пять.

- Спасибо, - Кристина потянулась за кошельком.

- Говорят, у вас здесь одни из лучших условий. Не чета всем остальным государственным? Или все же частная? - с интересом спросил таксист, пока она расплачивалась.

- Нет, государственная. Пока, во всяком случае, - вежливо улыбнулась Кристина. - Просто нам с благодетелем повезло.

- Да, слышал. Депутат какой-то, говорят? - понимающе кивнул таксист, взяв оплату.

- Депутат, - согласилась Кристина, уже выходя из машины во двор родной больницы. - Всего хорошего.

- И вам! - отозвался таксист.

Но она уже не оборачивалась. Захлопнула двери и пошла к крыльцу.

До обхода кофе ей выпить не удалось. Руслан залетел в кабинет, едва Кристина успела переодеться, ухватил за руку и буквально потянул ее за собой.

- Потом, все потом, Кристя. Мне еще в здравотдел придется ехать, так что давай по-быстрому, - Карецкий тащил ее по коридору.

- «По-быстрому», - передернула Кристина, скривив ехидную гримасу. - Ты прям как уставший муж после десяти лет брака, Рус... - Многозначительно хмыкнула она. Сбилась с шага, не успевая за Карецким. - Между прочим, вот после такого и начинаются сплетни по больнице, Рус, - заметила Кристина, не пропустив удивленные взгляды сотрудников, которыми сопровождалось их «передвижение». - А мне потом мой муж претензии выставляет.

- Ну так поменяй мужа, - передернул плечами Рус, полностью поглощенный бумагами, которые умудрялся просматривать на ходу. - Не хочешь же ты поменять главврача? - мимолетно оторвал взгляд от бумаг и подмигнул.

- Договоришься, Рус, - хмыкнула она. - Никогда не слышал поговорку: «бойтесь своих желаний...»?

- Блин, Кристя, солнце, мне сейчас не до поговорок и даже не до желаний, к сожалению, - скривился Рус. - Горин рвет и мечет, хочет с меня откат за то, что они закроют глаза на источники нашего финансирования. Намеками пытается повесить на меня самоуправство и взяточничество. Обнаглел вконец. Но, сама понимаешь, у него свои связи в министерстве, и пока мы, пусть и номинально, но на госбалансе, приходится с этим слизняком считаться. - Рус ругнулся, но невнятно и сквозь зубы. Уважал ее, типа. - А я уже томограф присмотрел новый, елки-палки! Губу раскатал...

Кристина только ободряюще похлопала Руслана по плечу, не рискнув высказаться.

Сложная ситуация. Такая же непростая, как вся их жизнь. Потому что открой она сейчас рот, или заведи Руслан разговор о том, что в воздухе висит - никто не предугадает, куда вывернет. Слишком давно этот ком накапливается, слишком много оплело их всех, связало и разъединило в одно и то же время. С одной стороны, единственное слово от нее - и все их проблемы будут решены. И Горин - зарвавшийся чинуша из здравотдела, пользующийся родственными связями с одним из замминистра - даже не подумает к ним лезть.

С другой стороны, Руслан никогда об этом не попросит, беснуясь от ревности. Карецкого и так выворачивает и рвет на части от того, каким образом его в итоге назначили главврачом, несмотря на возраст и нюансы. Обойдя мнение даже здравотдела, по одному лишь пожеланию того самого «благодетеля». И все же - не отказался тогда, понимая, что есть идеи и силы, чтобы реализовать в больнице куда большее, нежели она являла собой на тот момент. Пусть и осознавал, что его еще больше берут в оборот, плотнее связывая по рукам и ногам. Отдаляя от Кристины в чем-то.

На большие жертвы Рус пока не готов, она это чувствовала.

Да и сама Кристина не уверена, что готова просить Кузьму о чем-то подобном, хоть он уже давно предлагал выкупить всю больницу и перевести ее в частное владение, все оформить так, что никто не придерется. Ее - главным акционером готов был сделать. Да и в Министерстве решил бы все.

Только ей от него это не было нужно... Не это.

Да и вообще...

- А что, Кристя, - неожиданно обхватив ее за талию, видимо воспользовавшись тем, что они на лестнице и вокруг никого, протянул Руслан.

Порою ей очень хотелось опереться на него. Взять немного этой силы. И тепла. Она помнила, каков Рус в отношениях. И иногда искушение накатывало. Хотелось поддаться его объятиям.

- У вас с Ромой все уже так запущенно и уныло, что он только «по-быстрому» и может? - словно до него только сейчас дошел смысл ее подначки, спросил Рус.

Еще и интерпретируя по-своему, вот же ж бес!

- Карецкий! - одернула Кристина его, ощутимо шлепнув по руке, которая посягнула на ее тело. - Я понимаю, что тебе не хочется думать о Горине, но на меня свои фантазии не переноси. И в нашу постель с Ромой не лезь, не люблю извращений.

- Ладно, Величко, еще позже вернемся к этому вопросу. Медленно и с удовольствием, - усмехнулся Рус, подмигнул, но все же убрал руку.

Наверное, потому, что они как раз заходили в отделение. Что бы там ни говорил, а подставлять ее Руслан никогда не собирался, она это знала.

Обход и правда - отбегали, а не прошли. Прямо-таки фитнес-занятие. И зачем недавно о пилатесе думала? Ей Карецкий, вон, бесплатно спортзал организует по усложненной программе.

Или это от общего утомления и дурной ночи она так измоталась? Вообще-то, Кристина уже несколько месяцев себя измотанной чувствовала. И как бы ни огрызалась в ответ на замечания Ромы и Руслана, а не могла не признать - они правы, она себя до истощения доведет такими темпами. Вот сейчас кофе выпьет наконец-то, и посидит тихонько в кабинете. Хоть выдохнет...

Но сделав вдох, едва зашла в коридор своего отделения - поняла, что перерыв откладывается. Правда, кофе оставался все таким же вероятным. Но Кристина уже не могла об этом думать. Легкие и мысли заполнил запах одеколона, которые едва улавливался в воздухе. Наверное, и внимания не обратила бы, если бы точно не знала, кому он принадлежит, и что простой пациент их больницы себе такого парфюма позволить не может. Да и как не узнать, если она этот аромат и выбирала?

Не то чтобы Кристина хотела в этом участвовать. Она и мужу одеколон не выбирала, психуя, что Роман сам не может решить, что ему больше нравится. Только Кузьму ее психи никогда не волновали. Он просто прислал к ней водителя с тремя склянками и по телефону потребовал, чтобы Кристина выбрала тот парфюм, который ей больше для него нравится. И, что самое смешное, она была уверена, что вариантов там и не имелось. Он знал, какой ей понравится, а она - какой по душе ему самому. И не удивило, что выбор совпал. Так что и не соврать, не напакостить. Вот и «выбрала» тогда. А сейчас шла к своему кабинету по коридору и дышала «шлейфом» аромата. Видно, только прошел...

- Кристина Александровна, - окликнула ее пробегающая мимо медсестра. - Там к вам...

- Да, Альбина, я знаю, - махнула Кристина рукой, уже и так поняв, что к ней пришли и кто.

Завернула за угол коридора: Кузьма стоял у окна, напротив двери ее кабинета и что-то читал на экране своего смартфона. «При параде». В деловом костюме, с галстуком. Но стоило ей появиться - поднял голову, словно услышал шаги Кристины. Хоть это и было невозможно - ортопедические тапочки ступали очень тихо, и ноги не так уставали в них. И все же...

- Кристина Александровна... - медленно улыбнулся Кузьма, едва она приблизилась.

«Не смотреть. Не смотреть на него. Не сейчас, когда в коридоре у всех на виду, да еще и ревела ночью...»

Кристина сразу подошла к двери и едва сумела вставить ключ в замок, быстро провернула. Он уже подошел почти впритык. И этот парфюм окружил со всех сторон, будоража эмоции и мысли.

- Чем обязана? - голос, тем не менее, звучал уверенно и с такой же усмешкой, как у него самого, когда она распахнула дверь и прошла в кабинет.

Еще не оглядываясь на него. Подошла сразу к кофеварке, включила на две порции.

- Ты хотела видеть меня на профосмотр? - хмыкнул он.

Зашел следом, закрыл двери. Вот теперь Кристина выдохнула. Обернулась и посмотрела на него. Знала, что «жадность» этого взгляда сразу видна. И что оторваться не может, но так давно его нормально не видела! В темноте и по телевизору - это совсем не то.

Он тоже буквально «впился» в нее глазами.

- Не спала все-таки? - уже куда менее весело улыбнулся Кузьма.

- Спала, - покачала головой, - снотворное выпила.

Буквально «впитывала» в себя его вечно растрепанные волосы, куда более длинные, чем позволял строгий имидж депутата. Опять некогда заехать в салон. Или лень, других забот много. И даже не пытался им придать какой-то приличный вид. Эти вечные вихры, которые она всегда у него помнила, торчали во все стороны. И на подбородке, щеках - темнеет щетина. Видно, с утра никаких «солидных» дел не было, раз даже побриться не удосужился. Или, наоборот, столько дел, что послал все остальное далеко-далеко.

- Плакала, малыш? - на щеках Кузьмы проступили складки из-за того, что он челюсти сжал.

Этого щетина не скрыла.

Кристина отвернулась. Знала, что он заметит красноту в глазах. Взяла одну чашку с подставки.

- Тебе не дам, если на профосмотр приехал, - заметила она, игнорируя его вопрос о ночном реве. Все равно он и так знает, что прав. - Хочу нормальную кардиограмму увидеть...

И тут вспомнила про время.

- Елки-палки, Кузьма! Уже одиннадцать! Как анализы возьмем? Лаборатория закрыта и ты же уже ел, наверняка. О чем ты думаешь? - даже немного разозлившись, снова повернулась к нему с выражением упрека на лице.

- Да мне по х**** на анализы и все остальное, - пожал он плечами, вновь расплывшись в усмешке. - Я приехал к тебе, тебя увидеть. А ты уже твори, чего сама хочешь. Хоть всю кровь сточи. И ел я в последний раз вчера ночью. У матери. То, что ты для меня приготовила, красивая моя.

Это было так нечестно! Так больно. Так гадко с его стороны! И так сладко, что Кристина зажмурилась, стараясь вернуть себе дыхание и твердость.

- Ладно. Хорошо, если так. Сейчас позвоню, скажу, что мне надо на cito*...

А он подошел еще ближе. И забрал у нее чашку из рук, аккуратно разогнув палец за пальцем.

- Обожжешься, малыш, - прошептал хрипло.

У нее и правда руки задрожали дико. Не сопротивлялась. Кузьма отставил чашку на стол.

- Что же вы мне все кофе выпить не даете? - риторически выдохнула она, ощущая безумную растерянность.

И дикую потребность в том, что все равно никогда не получит из-за его упрямства...

- Эй, - тихо возмутился Кузьма, хмыкнув. - Я подарил тебе эту кофеварку. В чем ты меня упрекаешь?

Он знал, в чем. Они оба знали.

Сил нет отойти. А он впритык. Прижался щекой к ее виску. Хорошо так! Мучительно горячо. Голова не соображает. Кожа к коже. И щетина эта чертова царапает, колет, а ей от этого - лучше, чем от ласки. Все тело в дрожь уже.

Шумный вдох Кузьмы. Уткнулся носом в ее волосы, стянув шапочку, которую Кристина надевала перед обходом. Коса упала на плечо.

- Распусти, - почти неслышно просит. Потому что у обоих горло сдавило.

- Я на работе. Мне мешают длинные волосы, - из вредности больше возражала. Сама же не могла от него отступить.

- Так подстригись! - рявкнул с приказом. - Я хочу твой запах нормально почувствовать. Твои волосы. Никогда времени толком нету...

- Подстригись? - она рассмеялась, всхлипывая. - Это ты мне говоришь? Ты-то когда стричься будешь, родной?

Он и сам улыбнулся. Скривил в гримасе рот, вроде как признавая, что похож на дикаря из леса.

- Мы сейчас про тебя говорим. - Напомнил ей Кузьма.

И Кристина почувствовала, как он начал распускать ее косу, наплевав на несогласие. Только и остановить его не может - руки заняты. Вцепилась в узел его галстука и тянет, точно как он ее пряди, ослабляет, распуская.

- Тебе на кардиограмме только мешать будет, - объясняет, словно бы он спрашивает или такому ответу поверит. Расстегнула верхнюю пуговицу на его сорочке. - Потом снова наденешь, чтобы там не забыл...

- Как скажешь, малыш, - уже ей в волосы шепчет.

Трется щекой, зарывается, цепляясь щетиной за пряди.

И она ему носом в шею уткнулась, отстраниться не может. Открытым ртом дышит, глотая его запах; всем лицом, веками даже, впитывает ощущение его кожи, удары его пульса.

А руки у обоих сжаты в кулаки и «по швам». Кристина в карманы халата сунула, для надежности. Чтобы не потянуться, не обнять. И он себя держит - кажется, вибрирует от напряжения, а не позволяет себе ничего, кроме этого прикосновения лица к волосам, кроме дыхания.

- Лучше бы кофе дала, ей-Богу, - хмыкнул хрипло, а все еще не отступает. Она сама не может оторваться. - Сейчас на мне точно твой датчик сломается от зашкала...

Кристина опять рассмеялась, задыхаясь. Зная, что его терзает, мучает этим смехом, касанием своих губ к его коже в расстегнутом вороте сорочки. На секунду уткнулась макушкой ему в ключицу. Через ткань сорочки прижалась губами к груди Кузьмы, там - где сердце бухало сейчас. Где под тканью и жесткой порослью темных волос татуировка в виде буквы «К» пряталась. Набитая так же давно, как и кулон на ее шее болтается.

Хорошо, что помадой никогда не пользуется.

Мазохисты оба.

Отступила. Резко отвернулась к окну, прижав глаза двумя руками, чтобы позорно не разреветься. Хватит, вчера нарыдалась. Кузьма на долю секунды дернулся за ней всем телом, словно мозг еще не успел вернуть контроль над подкоркой. Но тут же застыл. Хрустнул кулаками в тишине кабинета.

- Не делай так. Для суставов вредно, - машинально одернула Кристина.

Он сардонически рассмеялся. И сквозь зубы что-то невнятно пробормотал. Она не переспрашивала.

Глубоко вдохнула, окончательно загоняя все эмоции глубоко в себя. Выдохнула. Черт! Вся им пропахлась. Этим парфюмом. Халат, волосы... Встряхнула руки, прогоняя дрожь, и начала косу по новой заплетать.

- Где резинка? - повернулась к Кузьме с вопросом.

Он протянул ей искомое, явно неохотно, но и не споря.

- Сейчас в лабораторию позвоню, предупрежу. Туда сначала сходим, все анализы возьмем, - решила она, подвернула волосы и натянула шапочку на голову. - Заодно проветришься, сердце успокоишь, - заметила Кристина, улыбнувшись так же криво, как и он. - А потом на ЭКГ.

Кузьма только плечами передернул, показывая, что ему все равно, что она с ним делать собирается. Лишь бы рядом находиться не мешала.

__________________________

*cito (лат) - срочно

 

ГЛАВА 3

Она оперлась о подоконник, практически сев. И молча наблюдала за тем, как Марина Семеновна, немолодая медсестра, дежурившая сегодня в функциональном кабинете, «расставляла» датчики аппарата по грудной клетке Кузьмы.

Кристина и сама умела это все делать. И запись снимать. Не ее рабочая задача, но уметь надо. Но все же не рисковала. Слишком велико искушение.

Кровь на общие анализы у него уже взяли, и сейчас в локтевой ямке был наклеен кусочек лейкопластыря телесного цвета. Кузьма порывался отодрать, едва они из лаборатории вышли. Не любил всего такого. Она не разрешила. Сама не знала почему. Из вредности, может. Отрезала, что сорочку испачкает. Перетерпит. Будто бы она ему эти рубашки стирала, ей-Богу! Какая разница?

Теребила крестик на своей цепочке и думала. О всяком, о прошлом...

Сам крестик, строго говоря, тоже не ей принадлежал - тетя Маша в детстве окрестила сына, еще тайком, при другом государственном строе. Но Кузьма суеверием не отличался, да и религиозностью тоже. Он давно вернул тот матери, заявив, что носить не будет. Еще лет в шестнадцать, кажется. И тетя Маша пришла как-то к ней с этим крестиком. Ничего особо не объясняя, оставила в ее ладони, загнув пальцы Кристины пригоршней.

- Может, хоть ты его убережешь, если носить будешь, - только и заметила тетя Маша.

Пусть ей и было на тот момент семнадцать, Кристина догадалась, что мать Кузьмы не о сохранности ювелирного украшения беспокоится.

С тех пор она его ни разу не снимала. Что бы ни происходило в жизни и в какой бы стадии «взаимопонимания» они ни находились. Обида и боль не имела значения в этом аспекте.

Это еще Рус не знал, как-то так Кристина и не призналась ему, чей это крестик. А то бы и по этому поводу по ее мозгам «ездил», а не только о кулоне. Руслан в этом плане подкован был, суеверен до жути. Кристина когда-то ляпнула мимоходом что-то про «чужой» крестик, даже и не помнила уже - что именно. Так Карецкий ей такую лекцию на эту тему прочел про грехи и «тяготы», что Кристина сбежала в итоге. И больше не поднимала данную тему. Только поддевала Руса время от времени: как он при таком суеверии врачом стал? Да еще и таким хорошим. Руслан пропускал мимо ушей ее издевки и на провокации не велся.

Перевела взгляд на кривой, уже тонкий и бледный шрам, который почти и не виден был на боку Кузьмы. Выше на два сантиметра - и печень...

Она не хирург. Сто раз ему об этом же говорила. А как Рус ее матом крыл за эти кривые швы, когда увидел! Правда за обработку - похвалил, и что справилась сама с подобным... А Кузьма тогда Руса чуть не прибил за эти маты в ее сторону, хоть и стоять нормально в тот момент не мог. Сидел и то с трудом.

А сейчас - лежит и в потолок смотрит, глаза отводит. Старается, она же знает, видит.

Господи! Что же так сложно все у них? Почему так больно?

Кристина зажмурилась, придавила глаза пальцами, делая вид, что просто не выспалась.

- Готово, Кристина Александровна, - Марина Семеновна позвала ее, заставив Кристину поднять голову.

- Да, давайте, я сама расшифрую, - поглубже вздохнула она. - Спасибо, Марина Семеновна.

Медсестра улыбнулась, отдала запись ЭКГ и села за рабочий стол, начав вносить данные в компьютер. У них с техническим обеспечением в больнице все в порядке было. Благодаря Кузьме.

Хотя не только им от этого польза, конечно. Ему тоже - одни плюсы. И деньги «из тени» выводит, и льготы в налогах на законных фирмах получает за свою «благотворительность», да еще и ей с Русом помогает. Кристина помнила еще, каково это - работать в больнице, не имеющей такого «благодетеля». И вновь оказаться в тех условиях ни она, ни Рус - не хотели, пусть Карецкий и тихо бесился из-за того, что каждый день наступает себе на горло. «Сделка с дьяволом», как он это называл, но воспринимал как «необходимую жертву».

- Заканчивайте одеваться, Николай Артемович, и вернемся в кабинет. Анализы, конечно, еще не все готовы, обсудим кардиограмму. Да и, раз уж вы не завтракали, еще и на УЗИ вас отведу, - уставилась на бумажную ленту, делая вид, что полностью поглощена записью.

- Все так страшно, Кристина Александровна? - хмыкнул Кузьма, глядя на нее исподлобья, пока застегивал запонки на манжетах.

Пристально смотрел, изучая.

Ей оставалось надеяться, что Марина Семеновна очень внимательно смотрит в монитор и не видит, что и Кристина никак не может заставить себя отвести взгляд.

- Ну что вы, Николай Артемович, - смешок вышел саркастичным. Наверное, из-за усилий, с которыми она держала улыбку на лице. - Просто раз уж вы попали ко мне в руки, не могу этим не воспользоваться по полной. Не можем же мы допустить, чтобы наш благодетель был плохо обследован.

Улыбка получалась только кривой. И потемневший взгляд Кузьмы, стоящего напротив, хоть их и разделяла кушетка, выдавал усилия, с которыми он удерживался в этом вежливо-веселом общении благодетеля и лечащего врача.

- Это вам еще повезло, что Руслана Альбертовича на месте нет, уехал в здравотдел, - хмыкнула Кристина, вновь уставившись в кардиограмму. - Он бы вас еще и на рентген затащил... Кстати, - даже прищурилась, глядя на него в упор. Словно у самой - то самое «рентгеновское» зрение. - А когда мы флюорографию делали?

Кузьма расплылся в улыбке и так заломил бровь, будто бы говорил: «что, опять меня раздеваться хочешь заставить?» Слишком хорошо она знала этого мужчину, чтобы не понять этих взглядов и намеков.

- В мае, Кристина Александровна, - с иронией, которая очень хорошо слышалась в голосе, ответил Кузьма.

Встряхнул пиджак и каким-то уверенным, четким движением надел тот. У него всегда так выходило с одеждой: словно это была часть его кожи. Что бы Кузьма ни носил - старую футболку с потертыми джинсами или такие вот костюмы, стоимостью в несколько тысяч евро.

- Хорошо, тогда рентген нам не нужен. Вернемся в кабинет, потом решим, - прикинула она, стараясь вспомнить, кто сегодня на ультразвуковой диагностике.

Развернулась и вышла в коридор, зная, что Кузьма идет следом.

- Ты с таким видом смотришь в эту бумажку, словно меня завтра хоронить можно, - хмыкнул он над ее ухом, догнав за два шага. - Что такое, малыш?

Кристина оторвалась от записи, но на него не глянула, здоровалась по дороге с сотрудниками, которых не видела, пропустив сегодня пятиминутку.

- Твое сердце здорово, оно точно не станет причиной твоих похорон в ближайшем времени, - спокойно ответила она на его подначку, сохраняя невозмутимый вид для всех окружающих. - Хорошо, что ты бросил курить.

- Я тебе всегда доверял, - Кузьма пожал плечами, пусть она и видела, как он к ней присматривается.

Доверял... А вот слышать был готов далеко не так часто, чем иногда убивал просто.

Кристина остановилась на ступеньку выше Кузьмы. Обернулась и посмотрела ему глаза в глаза. Можно было воспользоваться лифтом, но она нуждалась в движении, чтобы не сорваться рядом с ним. Он это видел и понимал. Сам находился в таком же состоянии. Это уже Кристина видела невооруженным взглядом. Впрочем, знала она и то, что для остальных это было не столь очевидно. Просто они очень хорошо умели понимать друг друга. Читали с полувзгляда, с полуслова, кончиками пальцев по коже - могли мысли и не высказанные слова другого прочесть. Потому что у них за плечами - целая жизнь вдвоем. Пусть большую часть ее они и прожили якобы порознь...

***

Когда она впервые увидела Кузьму, Кристине было почти шесть лет. Ее отец умер пять месяцев назад. И вот, наконец, комбинат, на котором работала ее мать, да и отец до своей смерти от несчастного случая, нашел возможность выделить для своей сотрудницы комнату в общежитии, учитывая стесненные обстоятельства семьи. Мама говорила, что это - хорошо. Лучшее, что случилось за эти месяцы. Потому как теперь они смогут не ютиться в небольшой комнате, которую снимали за деньги, а перебраться в такую же небольшую комнатушку, зато бесплатно, только оплачивая коммунальные счета. Кристина впервые с похорон отца увидела, как мать начала улыбаться. И сама от этого ощутила облегчение, пусть и не знала, как это описать словами. Но мир снова стал радостней и веселей. И даже то, что их новая комната в чем-то была меньше прошлой - не расстроило Кристи.

Наверное, дети в принципе не умеют долго сосредотачиваться на плохом. И получив крохотную надежду благодаря маминой улыбке, Кристина воспряла духом. До сих пор она помнила, как ее сразила кухня в той квартире...

Была зима, воскресенье, когда они перебирались. Стоял морозный день, у Кристины замерзли щеки и руки, и нос щипало от тепла нового дома. А она оторопела и не могла отвести глаз от залитого солнцем небольшого помещения. Такого же простого, как и все в этой квартире: со столом, парой стульев да нехитрыми тумбочками. С книжной полкой, прибитой на стене вместо шкафа для посуды. Там вперемешку стояли чашки и банка с вилками-ложками, лежали коробки спичек и свечи. Кроме этого на кухне имелась газовая плита и небольшой холодильник. И все это, совершенно все, было залито теплым солнечным светом, который проникал в каждый уголок через огромное окно, оклеенное бумагой в клеточку, явно нарезанной из тетрадных листов.

Кристину просто тянуло в эту кухню почему-то. Да никто и не мешал ей идти туда: мать была занята, управляя нанятыми за пару бутылок водки «помощниками», заносившими в комнату диван-малютку и кровать с панцирной сеткой. «Тетя Маша», как ей назвалась их новая соседка, очень добрая по виду и улыбке женщина такого же возраста, как и ее собственная мать, помогала что-то расставлять и отодвигать, вводя маму по ходу процесса в курс дела и знакомя с квартирой. К тому же, они по работе были уже знакомы. А Кристину даже с радостью отослали на ту самую кухню, чтобы под ногами не мешалась. И она забралась на табуретку, стоящую у самого окна, кое-как сама сняла неудобную и тяжелую коричневую шубку, в которой ощущала себя медвежонком. Сбросила ту прям на пол, прижалась к теплой батарее руками и уставилась с пятого этажа во двор. В первый раз ей было страшно: раньше они жили на первом этаже и с такой высоты Кристина еще никогда не смотрела вниз. Когда видно все-все: закоулки и гаражи, и павильоны садика, забор которого ограничивал двор дома; и уходящую вниз широкую асфальтную дорогу, куда-то заворачивающую мимо других, старых и таинственных, двухэтажных домов, над которыми высилось это общежитие.

Строго говоря, это общежитие не было таковым изначально. Его именовали «малосемейкой» и Кристина тогда слабо понимала, что именно это значило: то ли семей там мало, то ли они маленькие, эти семьи? Но спрашивать не решалась, да и никто не торопился ей ничего объяснять. Зачем оно ребенку надо?

В этом доме имелись одно- и двухкомнатные квартиры: в первых жили «счастливчики». Это когда семье доставалась целая квартира. Маленькая, но только для них, с собственной ванной-туалетом и даже кухней. «Хоромы», как говорили остальные. Давал комбинат такие квартиры особо ценным сотрудникам, наверное. В любом случае, Кристину с мамой поселили в другой. Там, где две комнаты: одна комната чуть больше, и вторая - чуть меньшего размера. В каждой жило по семье. Совмещенные ванна и туалет, а также кухня - делились на эти семейства. Собственно, их тоже считали «счастливчиками», потому как на эту двухкомнатную квартиру их было теперь всего четверо: Кристина с мамой и тетя Маша с сыном. Кто-то, кто распределял это жилье от комбината, решил превратить данную квартиру в пристанище матерей-одиночек.

Но это все в тот момент волновало Кристину очень мало. Она оторваться не могла от двора, который был так хорошо виден через это огромное окно. И с упоением следила за тем, как в этом дворе носятся другие дети, кидая друг в друга снежки или слетая на санках с небольшой горки около одного из старых домов.

- Что, новые владения изучаешь? - с веселой улыбкой поинтересовалась тетя Маша, зайдя в тот момент на кухню, чтобы чайник поставить на плиту. - Голодная?

Кристина растерялась, не совсем зная, что от нее хотят услышать, да и не очень поняв первый вопрос. Но честно кивнула, потому что голодной была. А тетя Маша только шире улыбнулась и подошла к столу, выглянула в окно.

- О, вон мой оболтус носится, - так же весело махнула рукой куда-то в сторону детворы, бегающей друг за другом во дворе. - Опять придет мокрый и до костей замерзший. Познакомитесь.

Кристина глянула во двор, но так и не поняла, кто из мальчишек - сын соседки. А спросить постеснялась.

Тетя Маша в это время взяла из хлебницы, стоящей на подоконнике, какую-то булку, достала из холодильника масло, завернутое в бумагу. И, разрезав булку пополам, щедро не намазала даже, а настругала масло на сдобу. Соединила снова половинки.

- Держи, поешь, пока мы все расставим. Скоро чай будет, - вручив булку Кристине, тетя Маша заглянула в заварочный чайничек, стоящий на старенькой, обитой клеенкой тумбочке около раковины.

Кристина же пока с удовольствием откусила угощение, хоть булка и показалась ей громадной, еще и присыпанная чем-то сверху, какой-то сладкой желто-белой крошкой. Очень вкусной, хоть Кристина и не могла разобрать, из чего та сделана.

- Вкусно? - улыбнулась тетя Маша ее аппетиту. - Мой Кузя тоже эти булки любит. Даже больше, чем с вареньем. Ума не приложу, чем они так детей привлекают. Ладно, кушай. Позовешь, когда вода закипит, - махнув рукой на чайник, стоящий на конфорке, новая соседка снова вышла в коридор.

А Кристина с упоением поглощала угощение, ощущая себя очень счастливой, несмотря на новое место и кучу незнакомых людей вокруг. Ей было тепло и хорошо, мама рядом и даже улыбалась сегодня. Да и тетя Маша показалась ей доброй. И булка - очень вкусная. Кристина очень любила сливочное масло, иногда ей просто хотелось взять и отломить себе кусок, без всякого хлеба, но мама не разрешала. А тетя Маша так щедро ее угостила, что Кристина губами брала маслянистые пластинки и с восторгом ощущала, как те тают на ее языке, продолжая разглядывать двор.

С сыном тети Маши, Кузьмой, которому тогда было одиннадцать, Кристина познакомилась буквально через час. Когда мальчишка - мокрый, как и предсказывала тетя Маша, весь в снегу, казалось, насквозь забившем его штаны, рукавицы и шапку, а также ботинки и носки - ввалился в квартиру.

- Мам! Я пришел! - едва открыв двери, которые еще и не успели закрыться, крикнул он, влетая в квартиру.

«Помощники» уже ушли к тому времени, получив свои бутылки и двадцать рублей. В коридоре стояли только какие-то мелочи: упакованные стопками книги, одежда, связанная в узел в старой льняной скатерти. Через этот узел мальчишка и перецепился с порога, упав со всем своим снегом на их вещи. Вышло так весело, что Кристина, выглянувшая из-за двери их новой комнаты, искренне рассмеялась. Не радуясь его падению, просто забавно. И выскочила в коридор, с интересом набрав в руки снега, который упал с шапки мальчика и не успел еще растаять, очутившись на полу, покрытом разноцветными квадратами линолеума.

Впрочем, мальчишка на ее смех не обиделся вроде. Он тоже улыбнулся. Подскочил с вещей еще до того, как тетя Маша и ее собственная мать очутились в коридоре, стянул шапку с головы, и тряхнул, посыпая пол и Кристину новой порцией обледеневшей снежной крошки. И с интересом уставился на саму Кристю, похоже, забыв, что что-то еще собирался говорить матери.

- Нагулялся, голодный? - тут же начала выяснять тетя Маша, выбежав из своей комнаты. - Быстро снимай все мокрое с себя, Кузьма! - чуть более строго велела она, но было видно, что это несерьезно. Не сердится на сына.

- Голодный, - согласился мальчишка, не ответив на первую часть. И все еще изучал новую соседку.

А вот его мать не пропустила, что вопрос про гуляние остался открытым.

- Э, нет, парень, - с улыбкой протянула тетя Маша. - У нас уговор был: гуляешь два часа, а потом домой и уроки. Завтра в школу же, а ты и не садился еще! - помогая сыну снять мокрые вещи, напомнила соседка. - Это - тетя Тамара и Кристина, жить будут с нами, - познакомила она сына. - Не заставишь за учебу сесть, - повернувшись к ее матери, немного возмущенно и даже устало рассказывала тетя Маша. - Управы на него никакой нет, с тех пор, как отец ушел. Носился бы целыми днями по дворам, да в футбол бы гонял в спортзале - единственное, ради чего с удовольствием в школу ходит. А так, едва на тройки вытягивает. И не дурак, все учителя говорят, что мозги на месте. Но упрямый, как осел. И учиться не хочет ни в какую, - делилась соседка с матерью Кристины своими бедами.

- М-а-а-м! - возмущенным тоном, словно он тут старший, попытался одернуть Кузьма жалобы матери, но на него никто не обратил внимания.

Мама Кристины сочувствующе кивала. Кузьма, казалось, совершенно не беспокоился по поводу того, что о нем сейчас говорили, и сосредоточенно пытался расшнуровать обледеневший, забитый снегом ботинок. А сама Кристина все еще рассматривала этого мальчишку: никогда таких волосатых мальчиков не видела, в садике, куда она ходила, всех стригли коротко. И на улице тоже. А у этого Кузьмы просто вихри какие-то темные на голове торчали во все стороны. И то, что он только что снял шапку, не придавило, а лишь добавило какого-то дикого беспорядка на его голове.

Тетя Маша, продолжая говорить, попыталась этот беспорядок пригладить, но у нее ничего не получилось. Да и Кузьма, наконец-то сняв обувь и куртку, уже крутился, вырывался, явно нацелившись на ванную. На Кристину он поглядывал все еще с интересом, но без какого-то явного восторга. Наверное, будь она мальчишкой - больше бы новому соседу и вероятному другу радовался бы.

В конце концов, его отпустили приводить себя в порядок. Тетя Маша и ее мать потянулись на кухню, накрывать на стол, и Кристина увязалась следом. В школу ей предстояло идти только в следующем году, и потому она слабо разбиралась в том, что взрослые говорили об уроках и успеваемости Кузьмы. Но ей очень хотелось разобраться. Да и интересно было ощущать себя частью таких «взрослых» разговоров.

Кузьма появился на кухне спустя минут пять, уже в сухой одежде, но все с тем же гнездом на голове.

Тетя Маша посмотрела на это, вздохнула, и начала сетовать подруге уже на прическу сына:

- Никакого сладу нет с этими волосами. Вихри, точно как у его отца. Как ни стриги - торчат во все стороны. Только если брить почти, так мне такое издевательством кажется, хоть наша классная руководитель и пишет вечно замечания. Но я не поддаюсь.

- И правильно, над ребенком издеваться нечего, - согласилась мать Кристины, раскладывая по тарелкам гречневую кашу, которую они сварили, пока распаковывали вещи.

Сам Кузьма словно и не обращал внимания, что разговор ведется о нем, спокойно уплетал такую же булку, как уже досталась Кристине ранее. И хоть тетя Маша пыталась прикрикнуть, что сладкое после обеда, в итоге махнула рукой.

- Растет пацан, все равно все в нем горит. Вечно голодный ходит, - заметила соседка.

А мама Кристины только улыбнулась и согласно кивнула на это замечание.

Кузьма же только скривил какую-то насмешливую гримасу на этот диалог. Он в принципе вел себя так необычно для Кристины - словно ему никто не указ. И мать он слушает только потому, что любит. Но и его готовность ей «потакать» имеет свои границы. Мальчишка же, а как-то давал это всем понять одним своим видом, даже маленькая Кристина заметила и ощутила.

А увидев, что она поглядывает на булку, которую он ел, Кузьма не рассердился и не отвернулся, сделав вид будто не заметил. Взял и отломил сдобу с той стороны, где не кусал, и протянул ей.

Кристина смутилась, почувствовав себя виноватой почему-то: он ведь голодный все время, вон мама его рассказывает, а она уставилась и мешает ему есть.

- Нет, - попыталась отказаться она, втянув голову в плечи, - я ела уже. Спасибо!

Но Кузьма и слушать не захотел, держал кусок булки у нее перед носом, пока Кристина не взяла, сдавшись, и не принялась жевать вместе с ним.

Вообще, Кристине было очень странно все происходящее, но и интересно, и весело. Она не привыкла к такой ситуации и к этим людям еще. Но и не чувствовала себя с ними совершенно чужой. Возможно потому, что мама и тетя Маша были знакомы и общались с легкостью, передав это и своим детям. Или еще в чем-то секрет состоял. Но ей нравилось сидеть на той кухне и следить за разговорами, действиями, изменением выражений на лицах.

Да и Кузьма оказался хорошим, хоть поначалу Кристина немного и боялась старшего парня. Мало ли, а вдруг забияка? И будет гонять ее. Но мальчишка хоть и оказался упрямым и со своей точкой зрения на все происходящее, что они все замечали каждый день, а к младшей соседке отнесся по-доброму. Нельзя сказать, что они стали друзьями сразу, все же шесть лет разницы в этом возрасте - очень много. Но под свою опеку Кузьма ее взял. И во дворе присматривал, никогда не отказывался брать Кристину, если сам на улицу выходил. И не таскал ее за собой хвостом вроде, и Кристина гуляла с детьми своего возраста, но как-то они все время рядом были. Она у него под присмотром.

Сначала его друзья поглядывали на нее с удивлением и непониманием, насмешливо дразня «невестой». Но после нескольких заработанных из-за таких дразнилок синяков, умолкли и не возражали, даже если Кузьма тягал Кристину за собой в их играх.

А вообще, Кузьму во дворе любили. Он был заводилой и капитаном всех игр и приключений, всех проказ и проделок. Но, к его чести, всегда брал на себя всю вину, если что-то шло не так, даже если его рядом не наблюдалось. Но Кузьма никогда не позволял Кристине вступаться за него и рассказывать об этом. И постепенно у них начали появляться свои секреты, тайны и истории, о которых никто не знал: ни другие друзья, ни матери.

Тетя Маша хваталась за голову, порой не имея ни сил, ни средств оплачивать разбитые окна первых этажей их двора и школы. Пыталась как-то «воздействовать» на сына, читая ему нотации и взывая к совести. Но особого эффекта это все не приносило. И не сказать, что Кузьма бессовестным рос. И близко нет. Но вот что больше всего сердило и учителей, и его мать. Наоборот, Кузьма прекрасно понимал, что «хорошо», а что «плохо», никогда не обижал младших, сам мог «разобраться» с хулиганами, которые издевались над девчонками или первоклассниками, забирая мелочь или пачкая портфели. Но при этом он редко оглядывался на методы. Да и к учебе, несмотря на явный ум и склонность к наукам, относился поверхностно, не считая основным в жизни. И куда больше времени уделял все тому же футболу, безмерно им любимому.

По словам тети Маши, это все началось, когда отец Кузьмы ушел из семьи. И вроде бы легче всем стало, ведь бывший муж любил выпить и был тяжел на руку, не жалея ни жену, ни маленького сына. Но когда пропал в неизвестном направлении, Кузьма изменился. Может, и всегда характер у сына непростой был, просто и без того проблем хватало, чтобы на причуды сына внимание обращать? Или это исчезновение отца так на нем сказалось, изменив мировоззрение, только управы тетя Маша на Кузьму не имела. И единственной ее надеждой постепенно стала Кристина, которой не всегда, но периодически все же удавалось достучаться до Кузьмы, чтобы в чем-то убедить друга.

А они стали настоящими друзьями спустя какое-то время. Во всяком случае, Кристина искренне считала так, пока не узнала, что Кузьма стал вызывать повышенный интерес у девушек в своем классе. И вовсе не чурается этого внимания...

Кристина училась хорошо. Всегда. С первого дня, как Кузьма отвел ее в школу за руку на первое сентября в первом классе. Он же ее и домой отвел в тот день, прогуляв из-за этого собственный урок. Их матери были на работе и не сумели отпроситься. Кузьма же честно предупредил младшую подругу, что той сказкой, о которой талдычат взрослые - в школе и не пахнет. Так что Кристя может сразу настраиваться на худшее... Оптимист по жизни.

У Кузьмы со школой были сложные отношения и он этого не скрывал. Бравировал даже. Все, что подразумевало в себе систему - претило его характеру.

Но с Кристиной дело обстояло иначе. Она очень не хотела подводить мать. Не выносила, когда та плакала, еще с похорон отца. А потому даже не представляла, что сумеет расстроить ее плохими оценками. Да и тетя Маша поддерживала всегда, ставя в пример собственного сына и свое сердце, которое точно не выдержит всех его проделок. На что сам Кузьма только улыбался всегда.

«Но ты же девочка, тебе надо учиться хорошо», - любили повторять и ее мать, и тетя Маша, поддерживая подругу.

И она училась. А еще подумала, что сумеет как-то и Кузьме помочь, ведь он ей всегда помогал. Не с математикой, конечно, с этим у Кристины никак не складывалось. Не давались ей цифры. И вот тут ей тайком от остальных помогал Кузьма, зачастую просто решая все примеры для Кристины, тогда как для себя даже не удосуживался писать домашние работы. Еще в пятом классе у Кузьмы случился конфликт с учителем. И теперь все, что он знал - было скорее вопреки, а не благодаря происходящему на уроках. Математика была его стихией. Он цифры не видел - он их понимал, «управлял» ими, как казалось маленькой Кристине. Для нее это было магией. Настоящей. Более того, Кузьма как-то умудрялся еще и ей объяснить все непонятное. И куда проще, чем это делал учитель в школе.

Но и она вскоре поняла, что может помочь другу. Так же легко, как Кузьме математика, Кристине давались языки и большая часть гуманитарных наук. Она обожала все, что могла только узнать о природе, потому, прочитав свои учебники наперед, чтобы порадовать маму, добралась и до книг друга, по большей части ему просто не нужных. Год за годом она учила и свое, и что-то его. Для него же, чтобы помочь, начала читать и историю. Нельзя сказать, что Кристина была гением и училась впереди программы. И близко нет. Она просто очень хотела помочь Кузьме, которого, наверное, в тот момент считала старшим братом, практически. У нее не было никого дороже мамы и Кузьмы. И тети Маши, конечно. И потом, даже ее, в чем-то детские, конечно, сочинения, написанные в четвертом классе, были куда лучше пустого места в тетради, которое так бы оставил Кузьма. По крайней мере, даже зная, что это не он писал, учителя ставили ему оценки. Да, это были «тройки». Но его ни разу не оставили на второй год, сколько бы ни грозились. Не хотели "зарубить" на корню все шансы не глупому же парню.

Вот так однажды Кристина и поняла, что Кузьма ей не просто «друг и брат». Когда взяв его тетрадь по языку, чтобы написать очередную «домашнюю работу», увидела засунутую между листов записку. В которой просто и ненавязчиво Кузьме предлагали прийти в гости к однокласснице вечером, когда у той никого дома не будет.

Кристине тогда было одиннадцать, Кузьме - шестнадцать. Она была для него малышкой, которую надо было оберегать и за которой необходимо следить, для которой он каждый день покупал ее любимые булки, экономя ради этого на сигаретах, которые тайком от матери стал курить. А Кристина готова была объедаться сдобой, лишь бы он меньше курил. Хоть и ни за что не выдала бы секрет старшего друга взрослым. Он же был для нее... Кристина не знала - кем? Всем? Нет. Еще нет. Не тогда. Но очень многим.

Она даже осознанно не понимала, что именно заставил ее испытать этот клочок бумаги в клеточку, выдранный из чьей-то тетради? И как называется та боль, которая начала разъедать тот момент ее живот изнутри.

Но тогда что-то навсегда изменилось в ней, в ее восприятии Кузьмы.

Хотя по-настоящему все стало иным в тот день, когда он вернулся из армии...

 

Книги автора

Комментарии (1)

  • Елена

    10 августа 2017 at 15:44 |
    Ольга, спасибо большое за это невероятно сильное по накалу произведение. Очень много мыслей и эмоций вызывает роман. Вы- чудесный мастер слова. Не первый год читаю ваши произведения, они всегда для меня являются показателями высококачественной, чувственной, глубокой по содержанию литературы. Жду ваши новые книги с удовольствием и нетерпением. Большое вам спасибо. Здоровья, успехов и океан вдохновения вам, замечательный и чудесный автор!!!! С большим уважением.

    Отзыв

Оставить комментарий

Пожалуйста, войдите, чтобы комментировать.