Вечная история

Малиновски С.Г.

Просмотров: 1099
Категории: Боевики
0.0/5 оценка (0 голосов)
Загружена 05.01.14
Вечная история

Купить книгу

Формат: EXE
Избранное Удалить
В избранное!

Настоящий офицер никогда не прекращает быть офицером, даже закончив службу в действующей армии, он продолжает служить Родине. А что будет, если представить, что есть люди, которые могут служить Родине вечно? Они практически бессмертны, они правят миром и людьми. Кто они? Нужно ли их опасаться? Чего они хотят?

Главный герой романа попадает в ВДВ в Афганистане. С ним происходит цепь событий, которые полностью меняют его жизнь и позволяют не только выжить, но и стать членом сообщества бессмертных, свидетелем и участником многих исторических событий, происходящих в конце двадцатого начале двадцать первого века.

Для наших героев война никогда не прекращается, даже если в этой войне не стреляют. Откровенные враги, бандиты, замаскированные оппоненты, агенты противника – это далеко не все, с чем им придется столкнуться.

...........…Время в учебке прошло как дурной сон. Бегали, прыгали, стреляли, учились фехтовать автоматом, штык-ножом, саперной лопаткой и вообще, всем, что попадается под руку. За полгода мы все стали поджарыми и сухими. А те, кто не стал, через санчасть, попали в обычную пехоту. Временами казалось, что легче повеситься, чем выдержать такие нагрузки. Но первая рота, в которую я изначально попал, удивляла больше всего. Казалось, что это не люди, а какие-то роботы. Когда мы за полночь, падая с ног от усталости, плелись в казарму, они бодрые и свежие бежали очередной марш-бросок. А однажды, увиденная отработка рукопашного боя заставила меня замереть с открытым ртом. Это была сплошная карусель из сверкающего металла, рук и ног. Готов поклясться, что я видел, как одному из них проткнули грудь саперной лопаткой. Но, видимо, мне только показалось, так как уже через час я видел его бодро марширующего на ужин. Жизнь первой роты была нерадостной, в нашем понимании, однако хотелось быть похожими на них, но все-таки зависть меня мучила не сильно по одной простой причине – во второй роте гематоген в рацион не входил…

Наконец настал день окончания учебки. Подполковник Величко толкнул такую же патетическую речь, как и в прошлый раз, а в конце добавил, что мы отправляемся выполнять свой интернациональный долг в Афганистан, под командованием готовивших нас командиров…

…Не дав опомниться, нас запихнули в старенький АН-12.

Летает этот птеродактиль, конечно, невысоко – всего три километра, но кабина у него негерметичная, а высоту он набирает за десять минут, поэтому до сих пор удивляюсь, как у меня из ушей не пошла кровь. А первая рота, нам на зависть, казалось, не замечала этих неудобств, ребята задумчиво жевали гематоген и попивали минералку.

Наконец, прибыли в Кандагар. Две полуживые роты и одна бодрая и полная сил покинули самолет. Едва мы успели отползти от него, как он опять взлетел. Я с завистью глянул на первую роту, и в голове вспыхнула непрошенная мысль:

– А может, им какие-нибудь препараты дают?

– Вторая рота, становись! – скомандовал наш ротный – капитан Ткаченко.

Капитан Ткаченко Анатолий Иванович отличался неопределенным возрастом, огромной ленинской лысиной и невысоким ростом. Главным его отличием был бараний вес – пятьдесят пять килограммов, но, не смотря на это, он обладал недюжинной силой. Мог, не особо запыхавшись, тащить на плечах двух самых крепких бойцов роты, что лишний раз доказывало – сила не в количестве сала, и бегал он превосходно, однако, первая рота умудрялась обогнать и его, относился он к этому философски.

– Равняйсь! Смирно! Направо! В санчасть шагом марш!

После посещения санчасти мы на карачках доползли до коек. Количество съеденных таблеток и полученных уколов зашкалило за болевой порог. Первая рота, кто бы сомневался, была уже на месте. Вместо уколов им выдали по две пачки интерферона и по бутылке болгарского гранатового сока.

Устраивая нещадно ноющую от уколов задницу на провисшей панцирной сетке, я с сожалением поглядывал на бывших товарищей – чем я им не угодил? Проходивший мимо капитан Ткаченко, перехватил мой завистливый взгляд и, похлопав меня по плечу, непонятно произнес:

– Не завидуй, живее будешь!

Несколько дней нам дали на акклиматизацию, а потом наступили солдатские будни, и мне не повезло на первом же задании…

…Нас высадили двумя группами с вертолетов, посреди виноградников. Наша группа под командованием Ткаченко и ребята из первой роты во главе с майором. Кто не знает, что из себя представляет виноградник на Востоке – объясняю: там нет шпалер, виноград растет и стелется по специальным стенам, дувалы называются. Нас раскидало между дувалами, капитан и двое солдат оказались на одной стороне, а я с товарищем на другой. Пришлось лезть через стену. Первым, через нее перемахнул мой сослуживец. Когда же я подтянулся наверх, то неожиданно почувствовал тупой обжигающий удар, который, буквально сбил меня вниз.

Дышать сразу стало тяжело. В груди свистело, рот наполнился кровью. Уже теряя сознание, услышал голос майора:

– Капитан! Выполняй задание! С твоим жмуром разберусь сам!

Я еще успел обидеться – я ведь, пока, живой. Гаснущим зрением заметил, как майор вытащил из кармана одноразовый шприц, и, вскрыв его, ловко вогнал иглу себе в локтевой сгиб.

Перед глазами поплыли красные круги, которые то сужались, то расширялись, потом они слились в ленту Мебиуса, казалось, что она состоит из множества кирпичей, они двигались, скользили друг по другу странным образом, но не рассыпались. Неожиданно лента, совершенно неописуемым рывком, свернулась в туннель, в конце его светился невероятно яркий и в то же время мягкий свет. Мне очень хотелось туда, но тут я ощутил сильную боль в правой щеке, а сияние погасила плотная тусклая мембрана. Я дернулся вперед, чтобы успеть до ее полного уплотнения, но теперь левая щека отозвалась резкой болью, потом опять правая. Постепенно я осознал, что кто-то настойчиво и методично бьет меня по физиономии.

Открыв глаза, я увидел склонившегося надо мной майора. Прищурившись, он шепотом скомандовал:

– Лежать здесь! Не вставать! Через полчаса мы тебя заберем!

Я вяло подумал о том, что не смогу с боку на бок повернуться, не то, что встать, но майора уже не было. Минут через десять меня начала мучить сильная жажда, в то же время перед глазами стояла тумбочка, с опрометчиво оставленным в ней гематогеном. Не могу понять, чего хотелось больше – пить или съесть сладкую плитку. Ощущения становились все более острыми и нестерпимыми. Во рту пересохло так, что я готов был прокусить горло любой подвернувшейся под руку твари и глотнуть крови, чтобы хоть слегка смочить язык – прямо какие-то волчьи инстинкты проснулись.

Майор со своими архаровцами появился на десять минут позже, чем обещал, когда я уже был готов землю грызть. С собой они притащили четыре жердины, к двум из которых меня немедленно привязали, закрепили даже голову. Из оставшихся палок и пары курток вышли импровизированные носилки, куда меня и положили. Оставалось только гадать, зачем они меня так надежно скрутили.

Майор деловито приказал двум бойцам:

– До части восемнадцать километров. Доставить в лучшем виде. Сразу в санчасть и переливание крови.

Парни согласно кивнули.

– Вы со мной! – добавил майор оставшимся солдатам, – Группу капитана мы должны вывести. Выполнять! – с последними словами они растворились в темноте.

В ту же секунду носилки взмыли в воздух, и мы полетели. Другого слова для этого бешеного галопа я найти не мог. Звезды над головой сливались в смутные пятна, луна, как ни старалась, не могла нас догнать. А жажда становилась все более нестерпимой. Трясло немилосердно, и я снова потерял сознание. Временами, выныривая из забытья, я все более четко ощущал, что мне чего-то хочется, но боялся себе признаться – чего. Мне мерещились капли, ручьи, реки крови… Неожиданно я с ужасом осознал, что готов вцепиться в горло любому – врагу, другу…, лишь бы утолить эту неистовую жажду, ощутить на губах вкус живой крови. В кровожадном порыве я пытался освободиться от пут, которые связывали меня, но майор знал свое дело – веревки были надежны, а жердины, хоть и гнулись, но не ломались. В какой-то книжке я читал, что в Индии Смерть носит красные одежды, тогда я не осознал глубокого смысла, но сейчас понял – эти одежды сотканы из крови, жаль только, никто не удосужился добавить, что она приносит еще и жажду крови. На этой глубокой мысли я отключился окончательно…

… Глаза были закрыты, но слезились от нестерпимо яркого света, жажды и боли не было, во всех членах царило благодушное расслабление и нега. Из этого я сделал утешительный вывод – я, наконец, умер, сейчас открою глаза и увижу архангела Гавриила, или Михаила, или этого, как его, апостола Петра, черт его знает, кто должен тут встречать новеньких. А вдруг, действительно, черт?! Хотя, нет, в аду, говорят, темно и жарко, а здесь температура была вполне комфортная. Да и вообще, можно ли верить всему, что болтают, ведь из тех, кто эту братию видел, назад никто не возвращался. Ну, все, открываю глаза, тем более, меня уже окликнули, только, почему-то не по божественному, а по простому:

– Рядовой, проснешься ты или нет? – дальше прозвучало более настойчивое, – Рядовой Горлов! Откройте глаза! Я же вижу, что вы меня слышите!

Свет слегка потускнел. Я рискнул приоткрыть один глаз, и увидел перед собой его…

Это точно был не черт. Надо мной склонился силуэт в белом,… с нимбом вокруг головы. Что в таких случаях положено говорить я не знал, поэтому, заплетающимся языком промямлил:

– Здравия желаю, товарищ Бог!

Бог удивленно хмыкнул, потом, расплывшись в улыбке, задумчиво произнес:

– Кому может и бог, а тебе, капитан медицинской службы – Васильев. С прибытием, товарищ солдат.

От неожиданности я широко открыл оба глаза. Капитан выпрямился и свет лампочки находившейся у него за спиной ослепил меня. Я коротко взвыл, глаза непроизвольно зажмурились, по щекам полились горячие слезы. Капитан пожалел меня и погасил лампу. Я осторожно приподнял веки, и неожиданно понял, что прекрасно вижу даже при очень ограниченном освещении. Я попытался стереть влагу с лица и ощутил, что конечности, по-прежнему, крепко привязаны, правда, теперь не к палкам, а к кровати. Для чего это было нужно, я по-прежнему не понимал, но спросить не успел. Врач уже закрыл за собой дверь.

Чувствовал я себя просто отлично, все во мне бурлило от ощущения какой-то переполняющей меня неведомой силы. Все чувства казались невероятно обостренными, даже, когда врач вышел из палаты, я отчетливо слышал и ощущал, как он прошел по коридору, спустился по лестнице и вышел во двор. В палате я был один, в помещении слева лежали три человека. В следующем за ним находились еще трое, но кто это, я понять не мог, по всем признакам, должны были быть люди, но ощущались они, почему-то, как машины.

От такого открытия у меня даже мурашки побежали по коже. Я, машинально, начал искать доктора. К моему ужасу он тоже чувствовался мной, как машина. А ощущения все обострялись. Внезапно я понял, что на территории госпиталя, довольно много живых машин.

Сперва я запаниковал. В голову полезли жуткие мысли, достойные фантастического фильма. А если меня захватили инопланетяне? Хотя, нет, всю нашу часть! А эти машины – биороботы! Похоже, только я это понял, поэтому меня и засунули в эту палату, и не отвязывают. Они догадались, что я единственный на планете, кто их может разоблачить. Потом, я слегка успокоился и пришел к выводу, что если это инопланетяне, то им проще было меня просто убить, а не морочить себе голову. Поэтому мысли пошли по другому пути. Может это наши ученые, что-то новенькое придумали. Ведь, похоже, меня с того света вернули. Вряд ли это под силу обычным врачам.

Тут на улице капитан Васильев окликнул пробегавшего мимо солдата:

– Витя, давай сюда! Сгоняй в первую роту, позови майора Ермоленко! Пусть подойдет в седьмую палату к своему жмуру! Потом слетай во вторую, позови Ткаченко, пусть идет туда же! Если будут сопротивляться, скажи – Батя вызывает!

Я по достоинству оценил юмор врача, и представил удивление майора и капитана, когда они увидят меня живого и здорового. Я приготовился к встрече, но вместо этого, минут через десять, услышал за дверью тихий разговор. Голос врача говорил:

– Трансформация проходит нормально, через три дня можете забирать своего бойца в подразделение, как вы его будете делить, меня не касается.

Следом за этими словами зазвучал низкий, хорошо поставленный бас:

– Майор, тебе что, делать нечего? Тебе лишняя обуза нужна? Его же всему по новой учить надо!

Тут же вмешался голос Ткаченко:

– Между прочим, ты у меня бойца увел! И не плохого! Еще два-три выхода и он бы асом стал!

Резкий голос майора отрывисто прокаркал:

– Жмуры в разведку не ходят! Они на кладбище лежат! А тебе лишний цинк в роте нужен? Забыл как их в «Тюльпан» грузят?

– Твои тоже не вечные! – огрызнулся капитан.

– Ничего вечного на земле не бывает! – отпарировал майор, – И вообще, скажи спасибо, что я твою статистику совсем не завалил. Переход в другую роту, все-таки, не труп.

О чем они говорят, я не понял, но догадался, что речь обо мне. Опять послышался тихий бас:

– В общем, так, Петя. Голову тебе, конечно, открутить надо за самовольство. Но черт с тобой, прощаю, бери под свою ответственность. Если с ним что-то случится, башку точно оторву. Кстати, до сих пор не могу понять, как ты его в Симферополе не почувствовал?

Голос майора виновато буркнул:

– И на старуху бывает проруха. Думал, только инициирован.

– Ну вот, теперь расплачивайся за свои ошибки. Считай, что свое право на ученика ты реализовал.

Майор недовольно кашлянул, но возражать не стал. Тут возмущенно вмешался мой капитан:

– А мне что прикажете делать?

– Как всегда, прикрывать первую роту, – отозвался бас.

– Но у меня же некомплект! – возопил Ткаченко.

– В первый раз, что ли, – вмешался майор, – вон, прошлый призыв почти на сто процентов положил! На подвиги их, понимаешь, потянуло! Вы, люди, в другом хороши. У вас чувство опасности не притупляется.

Дверь скрипнула. Говорившие вошли в палату. Полковник посмотрел на меня и ехидно спросил:

– Ну что солдат, все слышал?

– Никак нет! – с испугу ляпнул я.

– Если все идет, как положено, то слышал все, так что, хватит придуриваться. После госпиталя бери свои манатки и топай в первую роту. Кстати, где этот подлый кровосос?

– Кто это кровосос? – мрачно поинтересовался военврач, – Уж кто бы говорил. Я, между прочим, кровь переливаю.

– Лучше скажи, где ты ее берешь. С двух рот по четыреста миллилитров с человека выкачал.

– Можно подумать для себя! – огрызнулся Васильев.

– В таком случае, я ее с тебя бы сам высосал, – абсолютно серьезно отозвался полковник, и я, почему-то, ему поверил. А полковник продолжал, – ладно, через двенадцать часов отвяжешь.

– А капать продолжай до трех суток, – добавил майор.

– Без вас знаю! – резко отозвался Васильев, – Все-таки легкое в клочья порвало. А на его ремонт крови много идет. Да еще трансформация. И вы тут со своими советами…

– Ты ему хоть катеттер поставил? – примирительно поинтересовался майор.

– Блин! Почему все всегда знают лучше, чем лечащий врач?! – Взорвался Васильев, – Издеваешься, гад! Да если бы из-под него ведра не сливали, он бы уже давно холодцом растекся!

– Ладно, оставьте бойца в покое, – приказал полковник, – шагом марш в мой кабинет! Да, капитан Васильев, спирт прихватите.

Они вышли из палаты, и я услышал, как врач открыл сейф, потом звякнули бутылки, и печальный голос капитана Ткаченко пробормотал:

– Ну что ж, выпьем за помин души рядового Горлова.

– И за его рождение в новом качестве, – веско припечатал майор.

Тщетно поломав голову над смыслом услышанного, я понял, что устал и уснул…

…Проснулся я оттого, что ремни, привязывающие меня к кровати, начали дергаться. Открыв глаза, я увидел склонившегося надо мной капитана Васильева, который снимал мои путы. Рядом с койкой сидел майор Ермоленко.

– Капитан, не спеши отстегивать. Я с ним поговорить должен, а пока неясно, как он отреагирует.

Капитан молча отошел, а майор повернулся ко мне.

– Солдат, я кое-что хочу тебе сказать. Ничего не говори, просто слушай. Первое: – как человек, ты уже умер и благополучно находишься на том свете почти тридцать шесть часов.

Первое, что пришло мне в голову – срок хранения свежеиспеченного торта, как раз тридцать шесть часов.

– Второе, вытекает из первого, – продолжил майор, – раз ты не человек, значит ты кто-то другой. Объясняю популярно. Ты теперь, говоря человеческим языком – вампир. Это совершенно не умаляет твоих качеств, даже наоборот, – он несколько минут внимательно смотрел на меня, а я на него. Странно, я не только не испугался, но даже не удивился.

– Капитан, – майор удовлетворенно улыбнулся, – как реакция?

– В норме. Ремни даже не натянулись.

– Ну, тогда отвязывай, пусть спит дальше.

Когда они ушли, я свободно откинулся на подушку. В голове назойливо звучала фраза из книги братьев Стругацких: «Правый глазной (рабочий) зуб графа Дракулы Задунайского». Под ее монотонное повторение я и уснул.…...............

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Пожалуйста, войдите, чтобы комментировать.