Вещий сон, или Интуиция

Чайка София

Просмотров: 1886
Категории: Любовные романы
5.0/5 оценка (5 голосов)
Загружена 28.10.16
Вещий сон, или Интуиция

Купить книгу

Формат: PDF, TXT, EPUB, FB2
Избранное Удалить
В избранное!

Любимая работа, уважение коллег - все это есть у молоденького врача Яны. Но она, как и все девушки, мечтает о нежных чувствах и долгие годы увлечена однокурсником. Подруга случайно узнает о ее тайне и начинает собственную игру. К прочим неприятностям Яне периодически снится очень странный сон. Виктория считает себя неотразимой, независимой и защищенной от нежных чувств. Но однажды ее настигает прошлое в виде прежнего возлюбленного. Задержится ли он в ее жизни или снова исчезнет? Достанется ли кому-то желанный приз - особенно теперь, когда в жизни девушек появляются другие мужчины? В этой истории нет мистики. Она - о реальных людях, любви и дружбе, поддержке и коварстве, неудачах и победах. О жизни: такой, какова она есть.

Глава 1

Это только сон! Ужасный сон. Нужно лишь заставить себя проснуться. Она сможет это сделать. Ей не привыкать.

Яна мысленно повторяла короткие фразы, словно заклинание, надеясь, что вкрадчивый голос в мобильном телефоне ей действительно приснился. Женщина на другом конце, видимо, совсем потеряла терпение, потому что вдруг заорала:

– Алло! Яна, ты уснула?! Я практически готова принимать поздравления, а ты молчишь. Или моя лучшая подруга онемела от радости?

По ощущениям именно так все и происходило. Яна не могла выговорить ни слова.

Она только что вернулась из больницы, где несколько лет работала ординатором. Прошедший день, переполненный событиями – как приятными, так и не очень – наконец-то закончился. Погода стоит почти весенняя, но количество пациентов не уменьшилось, и все они требовали не только тщательного лечения, но и обыкновенного человеческого сочувствия. Яна настолько устала, что мысль об ужине не вызвала в ней обычного энтузиазма.

Удобно устроившись на диване, девушка подложила под спину маленькую, вышитую гладью подушку и попробовала расслабиться. Вопреки желанию хозяйки в ее голове продолжали роиться мысли о Марии Ивановне из восьмой палаты, которую только-только перевели в терапевтическое отделение после тяжелого кровотечения. Яну тревожило состояние Терезы Вацлавовны, которая несколько раз в год подлечивала в больнице старенькое изношенное сердце, а родственники не торопились проведать пожилую женщину.

Когда из сумочки, предусмотрительно брошенной на диван – поближе к хозяйке, раздалась знакомая мелодия, девушка неохотно выудила телефон из кармашка. Звонила Виктория – ее подруга.

Через слово, пропуская детали, Яна слушала о новом кабачке, открытом в центре их небольшого, уютного городка, о восхитительных гелевых ногтях Виктории и модном парикмахере, к которому подруга записалась в очередь. Происходил обычный, ничем не примечательный разговор. Вначале. Но вдруг, будто между прочим, Вика воскликнула:

– Да, чуть не забыла! Собственно, ради этого я и звоню. У тебя появилась уникальная возможность поздравить меня первой. Мы с Виталиком женимся.

Заявление подруги прозвучало подобно грому среди ясного неба. Яна решила, что ослышалась, и переспросила:

– Женитесь? С Виталиком?!

– С ним. С кем же еще? Представляешь?

Вика залилась многократно отредактированным, отлично поставленным, переливчатым смехом, а у Яны потемнело в глазах. Она почти задохнулась от потрясения. Именно в этот миг девушка и начала твердить слова, будто мантры, которые могли вернуть назад ускользнувшие минуты.

– Эй, подруга! Откликнись, наконец. Или ты не рада моему счастью? – не унималась Вика.

– Но вы так мало знакомы! Почти не встречались. Насколько мне известно.

Хотя. Ведь она могла и не знать, как обстоят дела на самом деле.

– Для истинной любви не существует такого критерия как время, – поучительным тоном заметила Вика. Перед Яной всплыло очаровательное, словно фарфоровое личико с красивыми изогнутыми бровями и капризными полными губами, подчеркнутыми дорогой помадой. – Хотя бы изобрази радость. Не думала, что ты такая эгоистка.

Кто бы говорил!

– Желаю счастья.

Получилось неискренно. Удивительно, что ей вообще удалось произнести хоть какие-то слова.

– Да, и еще: ты будешь свидетельницей на нашей свадьбе. Отказы не принимаются. Свидетелем запишем Ваську, брата Виталика. Он, конечно, не красавец, но зато рядом с ним ты сможешь выглядеть принцессой.

Яна едва не застонала. Этого она точно не выдержит. Свадебная фотография получится великолепной! Маленькая, фигуристая Виктория в шикарном белоснежном платье от какого-то известного дизайнера под руку с самым красивым парнем в мире – светловолосым и жизнерадостным Виталиком. Глаза цвета горького шоколада нежно смотрят в светло-голубые. Руки переплетены. На пальцах – обручальные кольца. А рядом, словно из другого мира, Яна – высокая и невзрачная, с вынужденной улыбкой на лице, и для полноты картины – пышечка Василий.

Нельзя сказать, что она недолюбливала Васю. Добродушный и стеснительный парень недавно закончил колледж и с восхищением смотрел на всех женщин, особенно старших на парочку лет. Однако девушке не слишком уверенной в себе целый день красоваться перед огромной толпой гостей и фотографом психологически и так непросто. От двоюродного же брата жениха особой поддержки ждать не приходилось. Он сам смахивал на растерянного ребенка.

Почему Виталик выбрал именно Васю? Ведь у него есть более взрослые родственники?

Наверное, большинству ее сомнения могли показаться смешными и по-детски наивными, но девушка ничего не могла с ними поделать. Как не могла смириться с тем фактом, что Виталик предпочел Викторию.

Однако Яне придется принять как должное и первое и второе. Как-никак Виктория – ее подруга. А Виталик…

Закончив неприятный телефонный разговор, Яна бросила мобильный телефон на диван и взяла пульт. Включила телевизор, но спустя мгновение выключила его.

Девушка пыталась забыться сном, но смесь усталости с перевозбуждением не давали уснуть. Беспокойные мысли и яркие картины будущей свадьбы терзали до боли в сердце. Яна расплакалась, злясь на себя и на обстоятельства.

Казалось, ее рыдания продлятся вечность, но слезы тоже рано или поздно заканчиваются. Яна отправилась в ванную комнату, умылась, а затем долго изучала в зеркале лицо.

«Гадкий утенок! – другого прозвища для себя в это мгновение она не находила. – Зачем ему ты, если рядом околачивается исключительная красавица?»

Вернувшись в комнату с намерением выспаться, Яна впервые усомнилась в том, что поступала правильно, когда усердно училась на медицинском факультете, отдавая все силы и время учебникам, игнорируя свидания и дискотеки. В глубине души она гордилась своим умом и сообразительностью, но считала собственную внешность заурядной, даже неприметной, поэтому чувствовала себя скованной в обществе молодых людей и обычно обходила их стороной.

«Гордячка», – шептались за ее спиной. Возможно, именно поэтому ребята обходили Яну вниманием, встречаясь с более общительными однокурсницами. Девушка уговаривала себя, что не страдает от этого. Ее волновал лишь один парень – Виталик Дубовский.

Нет, они не встречались. Он стал ее тайным увлечением.

Красивый, улыбчивый, остроумный, Виталик нравился всем. Парень знал о своей популярности, умело ею пользовался, но никогда не зазнавался. Дружелюбие и внимательность неуклонно пополняли ряды его поклонниц. Ни с одной из них он не завязывал серьезных отношений, поэтому злые языки никогда не омрачали его существование.

Наверное, именно искренняя симпатия и доброжелательность сделали парня кумиром в глазах Яны. Даже если бы он не учился гораздо лучше и больше многих, она все равно не перестала бы о нем мечтать. Это увлечение имело лишь одну удобную сторону – никто о нем не знал.

Неудивительно, что Яна мало не танцевала от радости, когда Дубовский за все время обучения медицине не только не женился, но и устроился на службу в ту же больницу, что и она. Виталик работал хирургом. Между молодыми людьми завязались приятельские отношения, но до свиданий дело не дошло. Яна не сдавалась, хотя инициативы не проявляла. Девушка беспокоилась, чтобы парень не подумал, будто она вешается ему на шею.

Голубоглазая белокурая Виктория Спинель появилась в их больнице год назад. Один только внешний вид нового психолога оказался вызовом для врачей мужского пола. Во всяком случае, Яна считала именно так. Пышные формы и невероятно тонкая талия, длинные волнистые волосы и элегантная, дорогая одежда, стройные ноги и безмятежное прекрасное лицо как магнит притягивали взгляды представителей сильной половины. По этим же причинам женщины не торопились подружиться с привлекательной женщиной.

Особенную зависть с их стороны вызывала роскошная грудь, выставленная на всеобщее обозрение в глубоких вырезах платьев и всегда расстегнутых белых халатах. Что там говорить, Яна и сама неоднократно с вздохом косилась на великолепную плоть. Разгадка этого чуда оказалась банальной, хотя неожиданно сблизила девушку с Викторией.

Во время одной их врачебных конференций, когда они сидели рядом и скучали, Яна невольно залюбовалась выставленной напоказ красотой. Ее интерес не остался незамеченным. Виктория наклонилась к ней, обдав шлейфом французских духов, и заговорщицки прошептала: «Силикон».

Именно тогда началась их странная дружба. Собственно то, что она оказалась настолько необычной, Яна стала догадываться значительно позже. Раньше ей не доводилось иметь подруг, только приятельниц. Такое положение вещей девушку вполне устраивало.

Виктория ее заинтриговала. Сразу созналась, что и сама давно присматривается к Яне, и уже решила, что та не представляет для нее угрозы, а значит, может стать подругой. Только спустя некоторое время Яна Синичка поняла, что красавица просто нуждалась в слушателе. Вике нужно было хоть с кем-то поговорить, посплетничать, обсудить женские проблемы. Но тогда, во время их первого разговора, девушка неожиданно для себя решилась на авантюру – дружбу с очаровательной Викторией Спинель. Очень скоро предприимчивая особа сумела разузнать все секреты Яны.

Однажды Синичка весьма неосторожно пропустила какой-то, несомненно очень важный с точки зрения подруги, вопрос. Яна засмотрелась на Виталика, беседовавшего со старшей медсестрой, и Виктория тотчас оценивающе смерила мужчину взглядом.

– Так-так. Неплохой экземпляр! – Яне это замечание не понравилось, но… – Твой парень?

– Нет, что ты! Просто однокурсник.

– Ну конечно, так я и поверила. На «просто однокурсника» так не смотрят, – авторитетно заявила Вика. – А он знает, что нравится тебе?

Пока Яна решала, что лучше: сказать правду или все отрицать, блондинка потребовала:

– Познакомь нас.

Яна понимала, что отказывать Виктории в такой просьбе нелепо – только не после того, как только что на словах отказалась от симпатии к Виталику. К тому же, если это не сделает она, Виктория найдет другой способ познакомиться.

Девушка сколько могла, откладывала неминуемое событие, пока Виктория сама не предприняла решительные шаги: уронила папку с историями болезни – Яна впервые видела в руках подруги медицинские карты – прямо к ногам мужчины, и он, естественно, поднял их и протянул белокурой красавице.

– О, я такая неловкая! – пропела Вика, одаривая Виталика кокетливым взглядом. – Мы не знакомы. И кого я должна благодарить?

Расстроенная Яна поймала торжествующий взгляд подруги и смущенно представила молодых людей друг другу. А еще она подумала о том, что по-настоящему неуклюжей в этот момент выглядела не Вика, а она, Яна.

Спустя мгновение после знакомства Виталик и Виктория уже мило флиртовали. Казалось, что если Яна вдруг исчезнет, они этого не заметят. Не успела спасительная мысль как следует оформиться в ее голове, как подруга крепко ухватила девушку за руку, и Яне пришлось до конца выслушивать очаровательную беседу ни о чем.

Девушка ожидала, что с этого дня подруга станет встречаться с Дубовским, но подтверждений этому, как ни странно, не было. Да, они виделись в больнице и за ее пределами, даже ходили в кино и на дискотеки – втроем. Тогда Яна решила, что ошиблась в своих предположениях, и Вика хочет помочь ей сблизиться с парнем. Не успела девушка отругать себя за недоверие к подруге, как та преподнесла ей очередной сюрприз.

Случилось это на маленькой пирушке в честь дня рождения главврача. Половину вечера Яна тщательно скрывала свой интерес к красивой паре, танцующей и доверительно беседующей неподалеку. Она заставила себя отвернуться и сосредоточиться на рассказе милой пожилой женщины – офтальмолога, когда знакомый мужской голос заставил ее затрепетать:

– Потанцуем?

Она смогла лишь кивнуть и постаралась не дрожать, когда Виталик предложил ей руку. Во время танца Яна не могла заставить себя посмотреть ему в лицо и напряженно гипнотизировала воротник голубой рубашки. Мужчина нежно и как-то осторожно обнимал ее за талию, Синичке же хотелось прижаться щекой к его груди. Ее тело напряженно двигалось в такт музыке, а в ушах бился пульс.

Яна понимала, что если она собирается понравиться Дубовскому как женщина, то должна вести себя совершенно иначе, но ничего не получалось. Девушка чувствовала себя долговязой, некрасивой, неуклюжей и уверенной в том, что Виталик видит ее такой же. Она не понимала одного: почему он пригласил ее на танец? Наверное, из элементарной вежливости или, что еще хуже, из жалости.

– Ну как? – нетерпеливо поинтересовалась Виктория, когда Яна оказалась рядом с подругой, а Дубовский отправился за лимонадом.

– Ты о чем? – пролепетала Синичка, переводя дыхание.

– Рассказывай. Я хочу знать каждое слово, которое он тебе сказал.

– Кто? Виталик? Мы не разговаривали, – Яна подозрительно покосилась на Вику. – А что, должны были?

– Конечно! Я сделала это для тебя.

– Что сделала? – подсознание подсказывало, что лучше этого не знать, но она уже спросила.

– Я рассказала ему все.

– Господи!

– Что ты влюблена в него, страдаешь по нему. Пусть знает. Ты не собираешься меня благодарить?

Яне захотелось задушить подругу. Она чувствовала себя ужасно и не знала, как теперь сможет разговаривать с Виталиком. Впервые ее слова, обращенные к Виктории, прозвучали резко.

– Ты не имела права решать за меня, говорить Дубовскому о моих чувствах или нет. Настоящие подруги так не поступают. Если он ко мне равнодушен, я лучше отступлюсь.

С этого дня Яна отдалилась от Виктории, хотя та делала вид, что ничего особенного не произошло, и при встрече разговаривала с ней в привычной для себя манере. Синичка лишь терпела пустую болтовню, а на глаза Дубовскому вообще старалась не попадаться.

Постепенно боль от предательства Виктории притупилась. Жизнь Яны вошла в прежнюю колею. Белокурая бестия Спинель с помощью мыслимых и немыслимых ухищрений, мило покаявшись в грехах, сумела уговорить девушку возобновить приятельские отношения, но сегодняшний телефонный разговор стал солью для незаживших ран.

Яна жалела о своем добросердечии, но в то же время понимала: Виталик – не ее парень и даже не близкий друг. Виктория вполне могла претендовать на его чувства. Значит Яна должна смириться с выбором мужчины и пожелать подруге счастья.

Хотя ни сердце ни разум не желали с этим мириться.

Глава 2

Следующий день выдался ясным, хотя и прохладным. Где-то среди ветвей пока еще голых деревьев веселились неугомонные птицы, приветствуя первые весенние деньки. Снег почти растаял, и на прогалинах появилась молоденькая трава. Потянулись к солнышку нежные бархатистые головки первых цветов – примул.

Яна в коротком пальто в черно-белую клетку, фетровом берете, прикрывающем густые темно-русые волосы, и в низких сапожках на маленьком каблучке привычным маршрутом двигалась в сторону больницы. Она пыталась отвлечься от гнетущих мыслей, любуясь просыпавшейся природой и немногими прогуливавшимися по дорожкам парка прохожими с поводками в руках.

Девушке тоже хотелось неспешно пройтись мимо пустующих деревянных лавочек и подышать бодрящим воздухом, однако ее ждали больные. Решительно выйдя за ограду парка, Яна влилась в поток торопящихся начать трудовой день.

Она понимала, что ей не удастся избежать встречи с Викой, однако, столкнувшись с ней в дверях ординаторской перед традиционным утренним обходом, Яна на мгновение растерялась – доктор Спинель никогда не приходила на работу раньше одиннадцати.

Пересилив себя, девушка заговорила первой:

– Еще раз поздравляю.

– С чем?

Виктория выглядела превосходно, впрочем, как всегда. Каждая прядка покоилась на своем месте, макияж приближался к безупречному, разве только не слишком ясный взгляд свидетельствовал о неспокойно проведенной ночи. Отмечая все это, Яна не сразу обратила внимание на странный вопрос.

– С началом нового дня и… – не мог же ей присниться вчерашний телефонный разговор? – И предстоящей свадьбой.

– А, ты об этом! Совсем шуток не понимаешь, да? У меня вчера настроение приближалось к нулю. Я и подумала: зачем страдать в одиночку? Позвоню подружке, пусть и она немного помучается. Это такой психологический прием, – Вика изысканным движением смахнула невидимую пылинку с халата Яны и приторно-заботливым тоном осведомилась. – Неужели ты обиделась? Я думала, умница-разумница Синичка сама догадается, что к чему.

Яна понимала, что должна что-то сказать, но не могла выдавить из себя ни слова. Происходящее больше напоминало месть, чем розыгрыш. Впервые в жизни она чувствовала себя круглой дурой, и это ощущение лишь усилилось, когда за спиной Виктории появился Виталик. Девушке не хотелось выяснять отношения с Викторией у него на глазах.

– Доброе утро, красавицы.

Виталик улыбнулся и при этом посмотрел на Вику так, что сразу стало понятно, кого именно он считает красавицей.

Только слепой не заметил бы, с какой страстью он смотрит на блондинку. Буквально на мгновение он обнял ее за талию, прижался, и Яна сразу поняла – эти двое близки. Увиденного оказалось достаточно, чтобы девушка почувствовала себя лишней. И ужасно несчастной. Торжествующая Виктория погладила Виталика по груди и надула губки.

– Представляешь, Вик, не успела я сообщить Синичке, что мы встречаемся, как она тут же решила, что скоро свадьба. И кажется, это ее не на шутку опечалило, – Виктория помолчала, давая возможность всем присуствующим вникнуть в ее слова, а затем снисходительно добавила. – Но разве можно обвинять за подобную слабость?

Сердце Яны колотилось в груди, как метроном, отсчитывая последние секунды женской дружбы. Она не собиралась отвечать на жестокие выпады Виктории, и не желала видеть полные жалости глаза отмалчивающегося Виталика. В это мгновение шоколадные озера глаз не казались ей такими уж неотразимыми.

Яна обошла сладкую парочку и побежала в свое отделение. Слезы застилали глаза. Нестерпимо хотелось убежать подальше от коварной подруги, влюбленного Виталика, из больницы – домой, где можно вдоволь выплакаться и пожалеть себя.

Опомнилась девушка только тогда, когда налетела на кого-то, довольно внушительного, и услышала знакомый голос.

– Синичка, ты сегодня, словно торнадо. Свалишь меня с ног, или, не приведи Господи, кого из больных, что тогда будет?

Сергей Вороной, еще один однокурсник Яны, схватил ее за плечи, пытаясь удержать на месте. Этот балагур, видимо, собирался выдать на гора очередную шутку, но, взглянув Яне в глаза, передумал.

– А ну-ка, сознавайся: кто тебя обидел?

Она не хотела ничего объяснять, но не удержалась и обернулась, взглянула на парочку, продолжавшую стоять у двери ординаторской. Для Сергея этого оказалось достаточно. Он тихо выругался и потянул Яну за руку.

– Пойдем в столовку. Там меньше свидетелей.

Они остановились у окна маленькой столовой. Завтрак закончился и из моечной доносился шум льющейся воды да хрипловатый голос буфетчицы, напевающей очередной шлягер.

– Продолжаешь страдать за неотразимчиком? Яна, куда девается твой ум, когда дело касается этого секс-символа? Он же слепой, и вряд ли сможет оценить тебя по достоинству.

Яна потрясенно уставилась на Сергея. Оказывается, не только Виктории известна ее тайна.

– Ты знаешь!? Кто тебе сказал?

– Думаешь, я слепой? Ну, может, слегка и ослеп, когда женился на своей Гале, но ведь потом я исправился, то есть развелся.

– Если мне не изменяет память, это она от тебя сбежала, Вороной, но зато оставила тебе Катюшу. Не отвлекай меня, рассказывай. Откуда ты узнал обо мне и… о нем.

– Сверкающие глазки не скроешь, Синичка. Одного понять не могу: что в нем такого? А ведь некоторые парни едва не молились на тебя.

– Шутишь? Никогда ничего подобного не замечала.

– Потому что смотрела не туда, куда следовало, – Сергей провел широкой ладонью по черным, как вороново крыло, волосам и подкрутил отсутствующий ус. – А эта озабоченная лиса возле Дубовского что делает? Уже захомутала? Ну и поделом.

– То, что ты Виталика терпеть не можешь, я понять могу. Но Виктория, – Яна вытерла ладонью глаза и порадовалась, что обычно игнорирует макияж. – Уверена, в природе не существует такого мужчины, который не облизнулся бы ей вслед.

Сергей взял ее маленькую ладошку, и та утонула в теплой руке.

– Детка, ты плохо знаешь мужчин. Опыта маловато, – Яна бросила на него злой взгляд и попыталась освободить ладонь. Сергей рассмеялся, но руку не отпустил. – Но с другой стороны, это же замечательно. К сожалению, я не претендую на роль мужчины, который будет просвещать тебя в этом вопросе… Хотя, если ты согласишься, – Яна резко выдернула пальцы из его рук и подарила Сергею еще одни колючий взгляд. – Понятно, но в одном я все же признаюсь: не всем нравятся пышнотелые куклы, – девушка недоверчиво покачала головой, но следующая фраза буквально ошеломила ее. – Эта дамочка вчера подкатывалась ко мне. С предложением. Откровенным и весьма бесстыдным.

– Кто?

– Психолог наш.

– Не может быть! Она сказала, что они с Виталиком встречаются. Я сама видела, как они смотрят друг на друга. И ты… Ты отказался?

– Ну. Да. Видела бы ты ее в этот момент. Страшная. Я даже испугался. Никогда не думал, что такой маленький ротик может выговаривать такие непотребные слова. Повторять не буду, можешь не умолять.

– Но разве так бывает, Сережа? Сразу с двумя?

– Ян, не спрашивай меня, ладно? Неискренняя она, искусственная какая-то. И завистливая. Тебе завидует по черной силе. Дубовского соблазнила, рядом с которым ты даже не дышишь. Но ей этого мало. Заметила, что мы с тобой дружим, решила и меня к рукам прибрать. Я, естественно, игнорировал. Представляешь, какой ей облом?

Сказать, что Яна удивилась, значит, ничего не сказать, но и причин не доверять парню не видела. Если раньше она не могла объяснить события, разворачивающиеся при ее непосредственном участии, то догадка Вороного многое расставляла по своим местам.

С другой стороны, откуда могла взяться эта самая зависть именно к ней, Яне?

Она не так красива, не настолько хорошо одета, и, конечно же, далеко не так прилично обеспечена, как Виктория. Что уж говорить о мужчинах. За редким исключением, почти все они лежали у ног белокурой кокетки.

Яна перебирала в памяти достаточные основания для такого неприятного и опасного чувства, как зависть, и не находила ничего подходящего.

Вика мало рассказывала о своих родителях, но Яна знала, что ее отец – известный и очень популярный офтальмолог в столице, работает в известной клинике и преподает. Мама девушки трудится там же, а их огромной квартирой почти в центре города Вика не устает хвастаться.

Родители Яны раньше учительствовали в обычной школе. Сейчас милые, трудолюбивые люди живут на маленькой даче и только в самые лютые морозы перебираются в город, и тогда они втроем ютятся в малогабаритной квартирке.

Конечно, оставался открытым вопрос, почему Вика очутилась в провинциальной больнице при таких, несомненно, больших возможностях ее родственников? Но, поразмыслив, Яна решила, что это не имеет отношения к ее проблеме. Да и дело, скорее всего, не в зависти, а в скверном характере Виктории.

В любом случае, независимо от причин, Яна решила больше не поддерживать с Викой никаких отношений. Хотя сделать это сложно, учитывая, что их профессиональные интересы очень часто пересекаются.

Она еще долго блуждала бы мысленными лабиринтами, если бы Сергей вдруг не спросил:

– Слоников считаешь?

– Я тут подумала. Ты ошибаешься, и зависть в случае с Викторией ни при чем.

– Как знаешь. Но раз ты так решила, то вытирай-ка слезки, и отправляйся к своим бабулькам. Они тебя заждались.

– Мария Ивановна! Как я могла забыть! Ты дежурил? Ей хуже?

– С ней все в порядке. Не паникуй.

– Спасибо тебе! Я должна бежать.

Она сделала несколько шагов в сторону коридора, но затем вернулась, показала пальцем на левый глаз и спросила:

– Красные?

Сергей сделал вид, что внимательно рассматривает ее лицо, а затем пожал плечами.

– Почему красные? Ты же не кролик. Большие, красивые и серые. Я бы добавил – с серебристыми крапинками. Особенно в левом глазу.

– Болван! – Яна ткнула Сергея кулаком в живот. – Это у тебя галлюцинации после дежурства. Надо же такое придумать – серебристые крапинки!

Но настроение у нее поднялось, и Яна улыбнулась.

– Вот, а теперь поголубели! Или как там правильно?

– Я же говорила: галлюцинации.

– Полегчало?

– Да.

Почему она не влюбилась в Сергея? Он такой милый, заботливый, такой ответственный врач и отец. К сожалению, сердцу не прикажешь.

Сергей стоял в проеме двери и провожал взглядом ладную фигурку. Он не отказал себе в удовольствии полюбоваться длинными стройными ножками и вздохнул.

Если бы они не дружили так долго, он, не задумываясь, пригласил бы Яну на настоящее свидание, но Сергей не хотел рисковать их хорошими отношениями. А вдруг ничего не выйдет?

Красивая, умная, привлекательная, она очень нравилась ему, но… Серега Вороной, как трезвомыслящий мужчина, вернее стал таковым после развода, понимал – насильно мил не будешь.

А Дубовский таки дурак. Такую девушку в упор не видит.

Вороной расправил плечи и вальяжной походкой двинулся в сторону медсестринского поста. Там суетились две молоденькие практикантки. Они уже заметили приближение симпатичного доктора и хихикали, бросая кокетливые взгляды в его сторону.

Что ж, после такого тяжелого дежурства можно немного и пофлиртовать. Сергей изобразил на лице лукавую улыбку, а его походка стала еще более ленивой.

Глава 3

Виктория отбросила атласное покрывало и поднялась с кровати, набросив на плечи прозрачный голубой пеньюар. Подойдя к окну, она закурила.

Отсюда, из большой комнаты в старинном особняке, квартиру в котором сняли для нее родители, открывался отличный вид на завораживающий диск полной Луны. Она притягивала взгляд холодным блеском, но Виктории не было дела до отражающего чужой свет небесного тела.

Она оглянулась и посмотрела на другое тело – сильное, красивое, мужское. Мягкие пряди светлых волос разметались по подушке после сексуальных игр. Обнаженный до пояса, худощавый, но неплохо натренированный торс эффектно смотрелся на фоне синего постельного белья. Лишь лицо во сне выглядело слишком незащищенным и мягким. Виктория нахмурилась и снова обернулась к окну.

Вик нравился ей – милый, внимательный, веселый. И такой скучный. Отец одобрил бы его. Может, стоило доставить старику удовольствие и выйти замуж за перспективного молодого врача? Тогда он точно поверит, что его единственная дочь изменилась – поумнела и успокоилась, и перестанет терроризировать ее телефонными звонками.

А потом? Что она будет делать после свадьбы? Вик, скорее всего, потребует, чтобы она рожала ему детей и хранила верность. Этот мальчик еще не знает, что верность – это такая же сказка, как и любовь, и соотвественно в природе не существует.

Вика знала об этом. Давно. С детства. Когда ей было двенадцать, ее очаровательная, белокурая, пользующаяся огромным успехом у мужчин мамочка ошарашила свою любимую дочь сюрпризом в день рождения. Она подарила ей папу. Этот подарок, на самом деле, мог стать желанным, если бы Вика не узнала, что перед ней – ее настоящий отец, который на протяжении многих лет приходил к ним в гости и даже дарил Виктории подарки. Лишь тогда, когда его жена погибла, он решился признать свою единственную дочь, женившись на любовнице.

Они переехали в огромную профессорскую квартиру и зажили такой жизнью, о которой Виктория могла только мечтать. Она получила доступ ко всем привилегиям, которые мог обеспечить девочке влиятельный отец, и вовсю пользовалась ими, но так и не простила – ни его ни мать.

Эти люди требовали от нее понимания и послушания. Лицемеры! Она не собиралась становиться ни послушной, ни разумной, окунувшись с головой во все те мероприятия, которые позволял посещать ее возраст. И в те, для которых она оказалась слишком молодой. Ее папочка терпеливо вытаскивал дочь из ресторанов, клубов, квартир с сомнительной репутацией. Стоило Вике прийти в себя, она тут же бросалась в очередную авантюру. Она продолжала жить, как хотела, пока не случилось нечто, заставившее Вику притормозить и согласиться на условия родителей. Они вынудили ее.

Нет. Она не доставит им радости и не выйдет замуж за Вика. Он ей почти наскучил. Однако на горизонте пока не появился тот, кто смог бы заменить парня в ее постели. Поэтому она позволяла этому мальчику строить какие-то планы на будущее. Ничего, переживет.

И эта глупая Синичка – тоже. Вике надоело слушать дифирамбы в честь невзрачной курицы.

Умница. Замечательный врач. Добрая душа. Красавица?! Нужно ослепнуть, чтобы сказать такое.

Вика не сомневалась, все это озвучивалось с единственной целью – позлить ее. Кудахчущие медсестры, нянечки и даже заведующая терапевтическим отделением – всего лишь женщины. Они завидуют Виктории и ее популярности. Да, сама Яна ничем ей не насолила. Разве такая способна на поступок? Вика просто не могла отказать себе в удовольствии наказать девчонку. Почему? Просто за то, что та слишком уж хорошо вписывалась в образ дочери, которую хотели видеть в Вике ее родители. Она выяснила уязвимые места этой простушки и умело воспользовалась знанием.

Вик стал лишь приятным бонусом в ее игре. Возможно, если бы он оказался хоть немного похож на Эда, она попридержала бы мальчика возле себя. Но…

«Где ты, Эд?»

Виктория потушила сигарету в хрустальной пепельнице и забралась в постель. Лунный свет и тишина маленького города вызывали неприятные воспоминания. В мегаполисе легче забыться среди блеска витрин и круглосуточной суеты.

«Да пошло оно все!»

Вика не привыкла слишком долго расстраивать себя грустными мыслями. Прижавшись к горячему мужскому телу, она погладила ладонью мускулистый живот.

– Замерзла, милая?

«Милая. Смешно!»

– Да. Согрей меня.

Темная вода подступала со всех сторон, почти касаясь холодными щупальцами пальцев ног. Мутная, бездонная, но коварно спокойная гладь надвигалась медленно и неумолимо, уверенная, что ее жертва никуда не денется. Парализована страхом, она не могла сдвинуться с места. И позвать на помощь – тоже. Казалось, что от ужаса ее сердце вот-вот выскочит из груди. А еще этот противный смех… Он отвлекал и не давал возможности сосредоточиться, продумать путь к спасению…

– Яна Евгеньевна! Яночка, проснитесь!

Вначале ей показалось, что она все еще смотрит сон. Однако голос, гремевший над ухом, совсем не походил на смех из ее кошмара. Он был таким же реальным, как и рука на плече Яны. Кто-то настойчиво пытался ее разбудить. Девушка заставила себя разлепить веки.

Подняв голову со старенького письменного стола в комнате для медсестер, Яна вспомнила, что села за него лишь на минутку под утро тяжелого дежурства. Пока снова не накатил старый сон. Наваждение какое-то.

Тряхнув головой, чтобы отогнать неприятные воспоминания, Яна погасила настольную лампу. Зевнула, недовольно посмотрев на недописанный дневник в медицинской карточке – на ней она и уснула, и перевела взгляд на пожилую медсестру Филипповну, которая сочувственно смотрела на невыспавшегося доктора.

– Устала, – констатировала факт женщина и добавила: – Извини, что разбудила тебя, девочка. Через четверть часа начинается медсовет.

– Конечно. Спасибо, – Синичка пригладила волосы и растерянно переспросила: – Медсовет? А почему не обыкновенная оперативка?

Что за невезение! Ей предстоит докладывать о прошедшем дежурстве, а начальство решило провести расширенное совещание.

– Какая-то делегация приехала. Главврач «бабочку» надел.

На настенной планке загорелась сигнальная лампочка из палаты интенсивной терапии, и Филипповна шустро, несмотря на свой вес и возраст, побежала на вызов.

Подойдя к умывальнику, Яна брызнула в лицо немного воды. Затем попробовала привести в порядок короткие волосы, но пальцы не слишком хорошо справлялись с обязанностями гребешка. Из зеркала на нее смотрела уставшая девушка с темными кругами под глазами, впалыми щеками и вертикальной морщиной посреди лба. Все это дополнял отпечаток от примятой бумаги на щеке. В общем, выглядела она ужасно.

Взглянув на часы, Яна поняла, что бежать в ординаторскую за косметичкой некогда. Она вздохнула и отправилась в конференцзал, прихватив с собой медицинские карты, недавно служившие ей подушкой.

По дороге Яна обдумывала доклад о дежурстве. У Марии Ивановны снова началось кровотечение. Синичка вместе с хирургом продежурила у ее постели почти всю ночь. Еще одного пациента замучила почечная колика, и пока медсестры заряжали капельницы с необходимыми лекарствами, Яна срочно вызывала уролога. Хотя и то и другое удалось остановить, девушка продолжала наблюдать за больными, блуждая из палаты в палату, пока дежурный хирург силой не отвел ее в ординаторскую с приказом отдохнуть. Девушка тщетно пыталась последовать его наставлениям, но никак не могла расслабиться и поэтому отправилась заполнять медицинские карточки. Они-то Яну и усыпили.

Ее размышления прервал галантный старичок, опиравшийся на деревянную трость.

– Яна Евгеньевна, те успокоительные капли, которые вы мне назначили, просто какое-то чудо. Сегодня я спал, как младенец, – девушка терпеливо слушала, поглядывая на часы. Она не могла обидеть милого человека своим невниманием. – Очень прошу вас выписать мне еще один рецепт этого чудодейственного средства, чтобы я мог хоть иногда отдыхать от мирских забот.

Яна таки опоздала на медсовет, пока обещала занести необходимый рецепт старичку.

Семен Аркадьевич Раевский, главврач и приятный пожилой мужчина с пышной седой шевелюрой, что-то рассказывал довольно большой аудитории. За глаза его называли «маэстро» за пристрастие наряжаться по торжественным случаям в галстук-бабочку. Сегодня – в ярко-зеленую.

Яна пробежалась взглядом по заполненным рядам и уже подумала, что придется простоять все совещание у двери, когда заметила, как Сергей энергично машет ей рукой. Она начала пробирать к свободному креслу. Присев рядом с другом, девушка шепотом спросила:

– Случилось что-то такое, о чем я не знаю? Народу набилось, тьма.

– Какие-то люди приехали. Важные, если судить по внешнему виду «маэстро». Ты на чем сегодня спала?

– Очень заметно?

Яна приложила прохладную ладонь к щеке.

Сергей не успел ответить. Его опередил Семен Аркадьевич.

– Яна Евгеньевна, просим-просим. С нетерпением ждем ваш рассказ о сегодняшнем дежурстве. Ходят слухи, что оно было суетливым.

Не успела Яна начать доклад, как к главврачу подплыла его секретарь Роза и что-то тихо сообщила. Раевский извинился, попросил дождаться его прихода и, вынимая на ходу мобильный телефон, вышел. Наверное, звонила его жена. Только она могла заставить Семена Аркадьевича покинуть совещание.

Яна оглядела собравшуюся аудиторию. Большинство медперсонала тихо разговаривало со своими соседями. Некоторые радостно кивали ей, приветствуя. Во втором ряду с левой стороны от прохода рядышком разместились Вика и Виталик. Дубовский положил руку на спинку соседнего кресла и что-то шептал девушке на ухо. Вика снисходительно улыбалась, словно дарила великую милость, но при этом успевала изучать соседей.

Яна решила не терзать себя видом этой парочки и поэтому сосредоточилась на сидящих перед ней незнакомых людях.

Моложавый мужчина в очках, с короткой стрижкой и эспаньолкой, непрерывно улыбался своей соседке. Казалось, он нарочно демонстрирует окружающим свои идеальные зубы. Что-то неуловимо пренебрежительное в его манерах напомнило ей Викторию.

Молодая брюнетка рядом с мужчиной в очках казалась миленькой, но невыразительной – серый костюм, белая блузка, бледное лицо без капли косметики. Она с серьезным видом слушала собеседника и лишь иногда кивала в ответ.

Синичка лениво перевела взгляд на коричневый свитер соседа брюнетки. «Домашняя вязка», – сразу определила она, попутно замечая широкие плечи ее хозяина. Мышцы неплохо развиты.

«Что это я вдруг? Нельзя так глазеть на человека».

Тем не менее, осмотр она не прекратила. Наверное, сказывалась усталость.

Крепкая шея, твердый подбородок, четко очерченный рот с еле приподнятыми уголками, будто его обладатель хотел улыбнуться, но не решался. Каштановые волосы мягкими прядями падают на лоб и слегка прикрывают брови – темные, как крылья ворона. Глаза…

Яна оторопела от неожиданности и смущения. Веселые зеленые глаза смотрели прямо на нее и неумолимо удерживали взгляд.

Она чувствовала, как краска заливает лицо. Уголки выразительного рта незнакомца таки поползли вверх. Еще ни разу ее не изучали так откровенно. И это было…

Возникшее чувство казалось таким необычным, что Яна не решилась продолжить эту мысль и усилием воли отвела взгляд. К счастью Семен Аркадьевич уже вернулся в зал и кивнул ей, предлагая начать.

Яна не удержалась и еще раз украдкой посмотрела на мужчину в коричневом свитере, нехотя признав, что он очень симпатичный, хотя и рассматривает ее слишком… В общем, слишком. С нее достаточно симпатичных мужчин.

Яна откашлялась, одернула белый халат, пригладила волосы и принялась докладывать.

«Хорошенькая. И смышленая».

Остап разглядывал девочку в белом халате вначале от скуки, затем со все возрастающим интересом.

Когда она только появилась в зале, такая худенькая и взъерошенная, он принял ее за студентку. Потом главврач попросил ее рассказать о дежурстве, и Остап понял, что ошибся.

Ему хотелось расхохотаться, когда она почтила его своим вниманием, изучая так внимательно, словно он – музейный экспонат. Хотя в свои тридцать два мужчина считал тщеславие мелочью, недостойной внимания делового человека, Остапу вдруг захотелось понравиться молоденькому доктору. Когда же он поймал взгляд серых глаз, размышления покинули его аналитический ум, а обычно защищенное от женских чар сердце дрогнуло. Открытый, волнующий и напрочь лишенный кокетства взгляд удивил его.

Остап вспомнил о дыхании, когда в зале появился Раевский, и девушка отвернулась. Теперь он мог спокойно, почти без эмоций рассмотреть ее. Пепельные волосы, аккуратный носик, тонкие ниточки бровей, красивые губы, стройная фигурка, длинные ноги в чулках, а не в штанах, как принято в их клинике – привлекательная особа, на первый взгляд спокойная и рассудительная. Лишь маленький упрямый подбородок выдает не слишком уступчивый характер.

«Слишком молода для него. Сколько ей? Не меньше двадцати трех. Все равно, разница великовата».

Но красивые серые глаза с длинными пушистыми ресницами уже запали ему в душу.

Яна. Яна Евгеньевна. Кажется, так обратился к ней Раевский. Имя ей подходит. Интересно, это дитя училось медицине в местном вузе, или где-то еще? Наверное, когда она поступила на первый курс, он уже выехал из страны, и их пути не пересекались. До сегодняшнего дня.

Размышляя, Остап едва не пропустил окончание доклада, да и обсуждение тоже. Когда Яна решительной походкой шла к своему месту, он проводил ее взглядом. Девушка заинтересовала его.

– И кого ты там увидела?

Вытянув шею, Сергей пытался рассмотреть сидящих в первом ряду.

– Где?

Яна все еще не пришла в себя после обмена взглядами с незнакомцем, но не хотела обсуждать это с Сергеем.

– Среди гостей, конечно. У тебя был такой вид, будто перед тобой – привидение, – Сергей помолчал и, не дождавшись ответа, уже тише добавил. – Или мужчина твоей мечты.

– Очень остроумно! – с легким сарказмом в голосе прокомментировала заявление друга Яна, но в глубине души удивилась подобной догадливости.

«Что, если это заметили все? И Виктория тоже?»

Эти мысли разозлили ее и вызвали недоумение. Неужели она ревнует? И к кому? Она даже имени его не знает!

Яне стало не по себе.

Уже давно пора научиться скрывать свои мысли от окружающих. Нет, она больше не позволит Виктории играть ее чувствами. И до незнакомца ей нет никакого дела.

Вопреки принятому решению, Яна с нетерпением ждала выступления Раевского. Он взял слово в самом конце.

– Уверен, что всех присутствующих заинтересовали наши гости.

– Не прошло и полгода, – вздохнул с облегчением Сергей. – Я уж думал, что усну в ожидании.

Яна же не хотела спать. В ее крови все еще бурлило непонятное возбуждение. Она даже подалась вперед, чтобы лучше слышать главврача.

– Я специально оставил этот сюрприз на десерт, чтобы, так сказать, подогреть интерес, – присутствующие рассмеялись, а «маэстро» взмахнул рукой, словно дирижировал, и продолжил. – Эти милые люди прибыли к нам из далекого Торонто, чтобы помочь многострадальным кардиологическим больным избавиться от многих недуг. Коллеги-эскулапы готовы поделиться опытом с врачами нашей больницы.

Все улыбались, слушая Раевского. Они привыкли к его пристрастию к пышным фразам и драматическим эффектам. Вместе с тем всегда с глубоким уважением относились к Семену Аркадьевичу за его преданность работе и справедливое отношение.

– Хочу представить вам главу делегации и директора клиники Джона Родзинского, а так же молодых, талантливых врачей.

Мужчина в очках встал, обернулся и, ослепив присутствующих белоснежной фарфоровой улыбкой, принялся рассказывать о планах делегации.

Яна старательно вслушивалась в рассказ Родзинского, но ее взгляд то и дело соскальзывал к каштановому затылку.

«Торонто. Слишком далеко».

Когда Семен Аркадьевич закончил совещание и пожелал всем удачного во всех отношениях дня, на Яну навалилась неимоверная усталость. Она вместе со всеми двинулась к выходу, но сразу пройти в ординаторскую ей не удалось. Сотрудницы ее отделения живо обсуждали совещание, стоя у двери. Сергей закатил глаза и, махнув на прощание рукой, тут же смылся, а Яна остановилась рядом с заведующей Клавдией Сергеевной.

– Какой импозантный мужчина! Седина только добавляет ему шарма.

«Это они о Родзинском», – поняла Яна. Она молча не согласилась с таким восторженным комментарием, но, кажется, оказалась в меньшинстве.

– Одна улыбка чего стоит. Обворожительная.

– И одет со вкусом.

– Интересно, он женат?

Вопрос самой пожилой участницы разговора вызвал приглушенные смешки, а Клавдия Сергеевна сообщила:

– По моим сведениям он имеет взрослую дочь. Кстати, она приехала вместе с ним. О жене ничего неизвестно.

Видимо, директорская дочь – та темноволосая женщина, что сидела между Родзинским и зеленоглазым незнакомцем. Яна снова вспомнила о нем и чуть не пропустила следующую фразу Клавдии Сергеевны.

– Вы, наверное, устали, Яночка? Такое тяжелое дежурство.

– Нет, не слишком. Хирург потрудился значительно больше.

– И кто в этом виноват? – Яна не заметила, когда рядом появилась Виктория. – Если бы доктор Синичка больше внимания уделяла своим больным днем, дежурные врачи не перетруждались бы ночью.

Дешевая месть – вот что это было. Но высказаться нахалке в глаза решилась только Татьяна Николаевна.

– Ваш профессиональный уровень, госпожа Спинель, не позволяет адекватно оценить старания Яны Евгеньевны.

На глазах у всех голубая гладь в глазах Виктории превратились в колючий лед. Она прошипела, полоснув взглядом пожилого доктора:

– Хочу напомнить вам, дорогуша, что пенсию даром не дают. А к вам она уже стучится в дверь. Точнее, в трудовую книжку.

Чтобы хоть как-то отвести от милой женщины удар, Яна обратилась к бывшей подруге с замечанием:

– Вика, ты так и не поговорила с Терезой Вацлавовной из восьмой палаты. Ей необходима психологическая помощь.

– Так палата же женская, – скороговоркой высказалась молоденький интерн Мариша и смущенно замолчала, спрятавшись за спиной у старших.

Виктория обвела присутствующих высокомерным взглядом, но обратилась к Яне:

– Для тебя – Виктория Александровна. Ничего с твоей Вацлавовной не случится. Зайду, когда смогу.

Она развернулась и ушла, нацепив на лицо обычную приветливую маску, а врачи сочувственно посмотрели на Синичку, зная или догадываясь об их отношениях.

Яна не знала, что сказать и обернулась в поисках хоть кого-то повода, чтобы уйти.

Незнакомец наблюдал за ней издали, прищурив глаза.

Глава 4

Яне таки пришлось идти на общебольничную гулянку. Главврач объявил мероприятие обязательным для посещения. И все из-за гостей. «Маэстро» захотелось продемонстрировать гостеприимство перед врачами из Торонто. А какое же гостеприимство без столов, ломящихся от еды?

Яна до последней минуты не могла решить, что надеть. Хотелось выглядеть не слишком броско и одновременно эффектно. Как совместить и то и другое, она не знала. Задумываться о причинах необычного желания Яна даже не пыталась. Убедившись, что самой ей не справиться, она обратилась за помощью к соседке Маше – бывшей Мисс школы, а сейчас матери двух симпатичных двухлетних близнецов Люси и Ляли.

Маша критически перебрала весь ее гардероб и уверенно заявила, что в шкафу Яны нет ничего подходящего. К счастью у нее завалялось одно симпатичное платьице – ни разу не надетое и приобретенное еще до родов, которым она готова пожертвовать лишь потому, что к ней впервые обратилась за советом отличница. В порыве благотворительности молодая мамочка, весьма довольная тем, что ее глаз по-прежнему наметан и платье подошло, наложила соседке макияж, предупредив, что Яна ни в коем случае не должна касаться лица руками, только помадой.

Все это Маша проделала ловко и быстро, несмотря на то, что два маленьких ангелочка непрерывно вертелись под ногами, орали, требуя внимания, и пытались добраться до косметики. А когда им это удалось, они измарали ею себя и всех кукол, попавшимся им на глаза. В то время как Яна наблюдала за происходящим с ужасом, ее соседка совершенно спокойно достала влажные салфетки и по очереди вытерла симпатичные личики близнецов.

От холода и волнения переступая с ноги на ногу в черных туфлях на высоком каблуках, Синичка долго не решалась войти в небольшой ресторанчик под красочной вывеской «Амур». Она в который раз ругала себя за тщеславие, заставившее ее заглянуть домой в поисках подходящей одежды. А ведь могла остаться на работе и явиться в ресторан вместе с другими врачами, не терзавшимися из-за внешнего вида. Теперь же ей придется заходить внутрь в одиночестве, на глазах у всех. Яна терпеть этого не могла, но холод переносила еще хуже. Когда ее зубы начали стучать, она вздохнула и вошла.

Он скучал, но стоило девушке появиться, и оживление пришло само. А вместе с ним и ожидание чего-то особенного. Остап удивился, что никто из присутствующих мужчин тотчас не вскочил, чтобы предложить ей место за своим столиком.

Она совсем не походила на подростка в своем темно-бирюзовом платье из струящейся ткани. Красивая. Искрящаяся. Изящная. Утонченная. В любом случае – необыкновенная девушка.

Она обвела взглядом зал, видимо, разыскивая кого-то. В ней чувствовалась какая-то незащищенность, даже ранимость, которая едва не заставила Остапа вскочить и пригласить…

Собственно, пригласить было некуда. За его столиком не оказалось свободных мест, а танцы еще не начались. К тому же, они не знакомы.

Что это с ним? Двадцать первый век на дворе. Может и сам познакомиться. В общем, что-то да придумает.

Он встал, но рядом с Яной уже появился симпатичный черноволосый мужчина, взял ее за руку и отвел к одному из столиков. Девушка улыбнулась, а у Остапа испортилось настроение. Только глупец мог предположить, что такая девушка может остаться без мужского внимания.

– Грустишь, Остап?

Хелена Родзинская – милая, умная женщина. Они общались довольно тесно уже несколько лет. Остап подозревал, что Хелена подумывает о чем-то большем, чем просто дружба. Он так и не решился на близкие отношения с ней, и не только потому, что ее отец – директор клиники, по сути – его работодатель. Что-то удерживало Остапа от этого шага.

– Не слишком. Просто наблюдаю.

– Я тоже. Здесь все по-другому – условия, отношения, люди.

– Разве я так сильно отличаюсь от прочих твоих знакомых?

– О, я иногда забываю, что ты жил здесь много лет. Но ты отличаешься, Остап. И мне это нравится.

К счастью, отец Хелены избавил его от необходимости отвечать. Он втянул дочь в какую-то беседу с главврачом, а Остап снова посмотрел в сторону столика, где симпатичная русоволосая девушка обворожительно улыбалась своему собеседнику.

Ревность? Кто бы мог подумать!

Он напомнил себе, что она слишком юна для него.

К собственному удивлению Яна освоилась в непривычной для себя обстановке довольно быстро, и все благодаря Сергею. Парень без умолку болтал и бессовестно баловал ее комплиментами. Она не сумела остаться безучастной к подобному вранью, не удержалась и тотчас высказалась другу по этому поводу. Вороной напустил на себя шутливо обиженный вид, а все присутствующие, хохоча, заверили Яну, что она на самом деле отлично выглядит. Окончательно смутившись, она залилась румянцем. Ее усилия выглядеть женственно не пропали зря.

Понимая, что поступает по-детски, Яна все же не удержалась и посмотрела в сторону столика, где разместились заграничные гости. Ей очень хотелось, чтобы зеленоглазый доктор тоже заметил, что она может быть не только растрепанной и заспанной. Однако тот о чем-то доверительно разговаривал с дочерью Родзинского.

«Ну и пусть».

Девушка отвернулась и заметила у барной стойки Виталика. Тот выглядел сердитым и одиноким. Яна тут же напомнила себе, что этот парень ее больше не интересует.

Раевский произнес очередную цветастую речь. Все выпили за здоровье гостей. Присутствующие активно заработали столовыми приборами. Затем появились музыканты, и начались танцы.

Яна не помнила, чтобы хоть раз так веселилась. Сначала ее пригласил Сергей, затем еще несколько молодых – и не слишком – коллег. И каждому Вороной наказывал вести себя с Яной прилично. Когда он, увлекшись, сказал это пожилому анестезиологу, тот в ответ потрепал Сергея по плечу и сообщил, что танцевал с девушками уже тогда, когда Вороной еще сидел на горшке. Яна ушла танцевать под громкий хохот коллег.

Анестезиолог рассказывал какую-то смешную историю из собственной практики, когда Яна заметила, что рядом с ней в танце кружится Виктория в обнимку с Родзинским и что-то нашептывает на ухо склонившемуся к ней мужчине. Тонкая оправа его очков поблескивала золотом от освещающих по периметру зал хрустальных люстр, а улыбка казалась довольной и слащавой. Возможно, Яна ошибалась, но, похоже, что еще один мужчина пал жертвой чар госпожи Спинель.

Она поискала взглядом Дубовского. Тот продолжал торчать у бара и не спускал с Виктории напряженного взгляда.

Поссорились?

Яна напомнила себе, что ей нет дела до этой парочки.

В самый разгар веселья у столика, за которым она сидела, появился Виталик. Выпивший, не слишком твердо держащийся на ногах, он проигнорировал нахмурившиеся лица коллег и наклонился к Яне.

– Потанцуем?

Настроение испортилось – и не только потому, что Виталик решил пригласить ее танцевать только после изрядной порции спиртного. Яну обидел тот факт, что, вероятнее всего, он пытался с ее помощью вызвать ревность у белокурой красавицы, повисшей на импозантном иностранце.

Синичка собиралась сказать Дубовскому решительное «нет», но сделала глупость – подняла на него взгляд и передумала. Видимо, чувства к этому парню еще доминировали над ее разумом. Танцевать с ним, Яна, конечно, не собиралась, но поговорить...

– Думаю, Виталь, тебе пора баиньки.

Сергей, заметив ее колебания, решил взять инициативу в свои руки. Яна не любила, когда кто-либо принимал за нее решения, но в этот раз обрадовалась возможности избавиться от ответсвенности.

Не так давно она мечтала о том, что будет танцевать, разговаривать, смеяться вместе с Виталиком. Делиться проблемами, советоваться, любить, грезить о будущем – все с ним. Сейчас, когда он стоял перед ней в таком плачевном состоянии, эти мечты выглядели настолько же глупыми и неуместными, как увядший цветок в петлице мужского пиджака. Яна расстроилась, почувствовав, что недавний кумир вызывал у нее желание сделать вид, что она с ним незнакома. Эти противоречивые чувства мешали девушке мыслить объективно, поэтому вмешательство Вороного оказалось весьма своевременным.

Дубовский даже не повернул голову в сторону Сергея, проронив:

– Я не тебя приглашаю.

Виталик взял ее за руку и поцеловал холодные пальцы.

– Ян, пойдем.

Какая несправедливость!

Еще две недели назад она, не задумываясь, ни минуты не сомневаясь, пошла бы за этим мужчиной на край света. А сегодня…

Яна бросила на Сергея умоляющий взгляд. Ей не хотелось устраивать сцены при таком количестве народу. Да, еще есть гости из Торонто!

– Дубовский, пойдем на улицу. Проветримся.

Вороной приобнял Дубовского за плечи. Зная откровенную неприязнь Сергея к Виталику, Яна понимала, что друг оказывает ей огромную услугу, разговаривая с нетрезвым парнем тихо и сдержанно, но Дубовский нетерпеливым движением плеч освободился из «дружеских» объятий.

– Я не с тобой разговариваю, Вороной. Отвали.

Яна поняла, что больше не может отмалчиваться.

– Виталь, думаю, тебе все же лучше подышать свежим воздухом. Сергей тебя проводит.

– Вот значит как. Брезгуешь!

Девушка понимала, что жалеть мужчину в таком состоянии – заведомо проигрышное дело, но она ничего не могла с собой поделать и уже начала вставать со стула, когда вмешалась Татьяна Николаевна.

– Милок, ты не слишком хорошо выглядишь для танцев. Главврач заметит, что ты слегка перебрал, по головке не погладит. Шел бы ты с Сереженькой на улицу. А еще лучше – поезжай домой, проспись. Утро вечера мудренее.

После этих слов Вороной и еще один врач подхватили Виталика под руки и оперативно повели к выходу из ресторана. Яна не удержалась и крикнула им вслед:

– Сергей, веди себя прилично!

Странным образом ее слова немного разрядили сумрачную обстановку за столом.

Понимая, что поступила правильно, Яна никак не могла избавиться от неприятного, щемящего чувства в груди. Виталик все еще нравился ей.

Она набросила на плечи пиджак, оставленный Сергеем, и вышла на балкон, протянувшийся вдоль многочисленных окон ресторана. Холодный ветер разогнал всех желающих прогуляться, что вполне устраивало Яну. Девушка прошлась в конец длинного балкона и оперлась на перила, вдыхая полной грудью и пытаясь освободиться от неприятных мыслей.

– Прячетесь?

Незнакомый густой баритон с еле заметным акцентом заставил Яну обернуться. Мужчина стоял за ее спиной и смотрел уже знакомым ей внимательным взглядом. Казалось, он видел ее насквозь, что доказывало и его смелое утверждение. Она и в самом деле пряталась, но поняла это только сейчас, когда незнакомец озвучил ее намерение.

Странно, но в присутствии этого человека она чувствовала себя в безопасности. Не спокойно, а именно в безопасности. Возможно поэтому Яна ответила ему так, как не сказала бы никому из своих знакомых. Для них она придумала бы очень важный и главное, достоверный повод находиться в это мгновение именно здесь. Но мужчине, стоявшему рядом с ней так близко, что она слышала его дыхание, Яна ответила просто:

– Угадали.

А потом она улыбнулась, и он улыбнулся ей в ответ.

– Остап.

– Яна.

– Красивое имя.

– Мне тоже нравится. У вас почти нет акцента.

– Он появился у меня не так давно. Я живу в Торонто девять лет, а до этого обитал здесь, на улице Липовой.

– Серьезно? А ваши родители? Где они живут?

– Мы всей семьей переехали в Канаду. Моя младшая сестра заканчивает там школу и говорит на английском и французском гораздо лучше меня. Я впервые за эти годы приехал в родной город.

– А я ни разу не бывала за границей.

– Думаю, подобное упущение легко исправить. В наше время это не проблема.

Непринужденность их разговора удивляла, но не напрягала. Яне не приходилось придумывать подходящие к случаю слова, как в разговоре с Виталиком. Она позволила себе немного пококетничать с Остапом, что ей никогда не пришло бы в голову в присутствии Сергея.

Они все говорили и говорили, и Яне вдруг захотелось, чтобы этот симпатичный мужчина жил и работал в этом городе, в ее больнице. Они могли бы встречаться каждый день и делиться мнением обо всем происходящем. Странное, вдруг появивщееся ниоткуда желание немного пугало. Осознав это, Яна замолчала и отвернулась, вглядываясь в темноту.

– Я сказал что-то не то?

– Нет. Все в порядке.

Кроме того, что совсем скоро они вернутся в зал и продолжат веселиться – но уже каждый сам по себе. Яна решила, что лучше уйти прямо сейчас, прервать эту мгновенно возникшую привязанность. Ведь Остап все равно отсюда уедет. Рано или поздно. Яна больше не хотела страдать из-за красивых мужчин.

– Холодно. Пожалуй, пора возвращаться.

Она повернулась и очутилась в теплых мужских объятиях.

– Позвольте вас согреть?

Яна подняла на Остапа растерянный взгляд и не нашлась с ответом.

Сейчас его глаза казались темными, но она не могла оторваться от огоньков фар проезжавших автомобилей, отражавшихся в них.

– Вы дрожите. Надеюсь, не от страха?

Остап бережно прижимал ее к своему горячему телу, и Яна нежилась в его тепле, понимая, что должна собраться с силами и уйти, но смогла лишь тихо вымолвить:

– Нет.

Впервые в жизни она стояла настолько близко к мужчине. Танцы не в счет. Как и все остальное до этого момента, когда все проблемы вдруг отступили на второй план.

Остап слегка приподнял ее подбородок и поинтересовался:

– Если я вас поцелую, вы не обидитесь?

Словно завороженная, Яна уставилась на твердую линию его рта и выдохнула:

– Нет.

Он легко коснулся ее губ поцелуем, отстранился на мгновение, а затем прижался ко рту требовательнее, побуждая приоткрыть его, впустить внутрь.

Голова кружилась от необычных, но очень приятных ощущений. Девушке нравилось все – вкус, запах, прикосновение сильных рук к ее спине под пиджаком. А еще ужасно хотелось, чтобы эти мгновения длились как можно дольше. Однако Остап вдруг отстранился и охрипшим голосом произнес:

– Извини, я немного увлекся. Это не должно было происходить так… волнующе. Ты такая красивая и… В общем, не смог сдержаться. Ничего, что я на «ты»?

Он дышал рывками, словно после бега. Неужели она заставила серьезного, привлекательного мужчину задыхаться? Неожиданное открытие!

Но ее ответ прозвучал сдержанно, чем Яна в подобных обстоятельствах могла гордиться.

– Ничего.

Он извинился. Почему? Сергей оказался прав – у нее слишком мало опыта в общении с мужчинами.

К примеру: что она должна сказать в эту минуту? «Спасибо», «Поцелуй меня еще раз» или «Больше не стоит позволять себе подобные вольности»?

– Остап, тебя ищет отец.

От волнения Яна едва разобрала английский дочери Родзинского. Она попыталась осторожно выбраться из объятий Остапа, но мужчина не двинулся с места, скрывая за своим телом худенькую фигурку Яны. Лишь повернул голову к темноволосой женщине.

– Сейчас приду.

Только тогда, когда женщина скрылась в проеме балконной двери, Остап отпустил Яну и плотнее закутал ее в пиджак Сергея. Он ласково провел костяшками пальцев по зардевшейся щеке и тихо сообщил:

– Завтра утром я улетаю в Торонто.

«Как скоро!»

Сердце защемило от разочарования. Глупая, на что она надеялась?

Не доверяя собственному голосу, Яна лишь кивнула в ответ, но Остап еще не договорил.

– Мне нужно подготовить оборудование для отправки в вашу больницу, а еще уладить кучу разных формальностей. Через месяц я планирую вернуться и немного поработать здесь. – Он взял в свои ладони ее холодные руки и попытался их согреть. – А еще очень надеюсь пригласить тебя на свидание. Если ты, конечно, не против.

«Ну, скажи, скажи ему, что ты будешь ждать его, скучать и всякое такое, что говорят другие женщины в подобных случаях».

Но Яна лишь сухо обронила:

– Я не против.

Остап улыбнулся, легко поцеловал ее в лоб и отправился в зал ресторана. Лишь у двери он обернулся со словами:

– Будь я чересчур самонадеянным, то решил бы, что ты подарила мне свой самый первый поцелуй. Мне очень понравилось.

Что она могла сказать в ответ? Это действительно был ее первый поцелуй.

Книги автора

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Пожалуйста, войдите, чтобы комментировать.