Война Несчастных (Курс шашечных лекций)

Илья

Просмотров: 265
5.0/5 оценка (2 голосов)
Загружена 25.08.19
Война Несчастных (Курс шашечных лекций)
Бесплатно

Скачать книгу

Формат: PDF, TXT
Избранное Удалить
В избранное!

"Будут предательства, но будет и преданность, смех, слезы, разочарование и мечта все отразиться сегодняшним днем. Днем Муровейких Игр..."

Часть III. Глава 2. Почему Филя?

Знаешь ли ты, почему после войны, на купюрах Банка Анучина стали печатать, помимо крепости Крайтоп, дома Тимофея, пирожковой и других, имеющих историческую ценность, объектов, еще и избитый окровавленный кулак, с силой сжимающий, оторванный с кожей, сосок, на фоне весьма болезненно изорванной недовывернутой мужской волосатой груди? Думаю, что не знаешь, но догадываешься и, потому, думаю, что я просто обязан вспомнить все подробности и, описывая даже самые ненужные мелочи, рассказать тебе о битве, битве, которую не даром прозвали кровавившей, о той, единственной в которой принимало участие особое войско особого муровейского назначения... Ты ведь помнишь выражение «Играть в Муровейские игры», и ты наверное знаешь, что этим высказыванием обычно пытаются выразить боль, страдания, мучения, которые испытываются в довольна-таки приятных вещах...

Итак, на дворе зима, за зимой весна под весной трава, на траве роса, а в росе жучок, а в жучке яд, а в яде смерть... Смерть всем не признанным нами!

Битва, та про которую я и хочу тебе поведать, произошла спустя год с копейками, после, собственно, начала Анучино-Гордеевской войны. Точная дата не известна, но известно, что это был далекий 2020-ый и в тот день, но сто тысяч лет назад, если верить старым бабкам-шаманкам, был рожден, под Млечным Путем, верный воин добра и мытых попок, имеющий творожный и, потому, неразрушимый памятник внутри всемирно известного музея «Лесное кафе», Никитозавр Рекс. Ну все, с вступлением покончено, приступим теперь непосредственно к самой истории.

 - Двадцать один, двадцать два, двадцать...

Пламя зажженной спички слегка освятило маленькую сырую камеру. Шарап поднес огонь к сигарете и закурил. Спичку он затушил пальцами и, облокотив свою бритую голову об стенку, передал ее рядом сидящему Филе. Филя взял как-то сомнительно и, поднеся к самому лицу, начал внимательно разглядывать, а после, поняв, что в этом все же нет ни какого смысла, обратился к Шарапу:

- И что я должен с этим делать?

- Твоя неделя пошла, - выпустив никем не увиденные из-за тьмы кольца дыма, сказал Жека (Шарап).

- И что это значит? Теперь я, наконец-таки, могу устроить дивишник, и мы сможем с подружками подраться подушками? Ах, нет, не сможем, мы же спим на говне с кирпичами из стены под затылками? Может тогда это значит, что я должен следить за чистотой камеры целую неделю? Думаю возможно, ведь я же могу собрать все, и сложить в уголке. Ах, а ведь тоже нет, ведь у нас всего один угол и тот занят: мы ж в нем и живем! А может...

- Ну хорош, че ты несешь? Моча в голову ударила? - перебил, слегка увлекшегося Филю, Шарап.

- Хорошо! Хорошо, давай так. Ты вот что делаешь? Правильно - куришь. А что я просил у тебя две минуты назад? Нет не по ебальнику! Дай ты мне покурить уже, третий день прошу, а ты все спичками меня кормишь! Зачем вот мне они нужны?

- А ты куда их дел? Ну молодец, что выкинул, теперь кровью будешь черточки на стене рисовать. Мы же еще в первый день забились, что будем на стене дни по-очереди считать.

- Да пошел ты! Лучше бы меня к настоящим евреям посадили. Мало того, что они сигарет наработали столько, что нам и не снилось, так они еще и не курят. А моча, кстати, нам всем уже третий день макушки смачивает.

- Семьдесят восемь, семьдесят девять. Все!

- А ты молодец Тимофей, неплохо отжимаеся, я уж думал ты до сотни дойдешь, - Филя попытался переключиться на второго своего сокамерника.

- А, ты про счет? Это нет, не то. Я просто решил, что уж раз делать нефиг, то я мож хотя бы до ста считать научусь, правда, как оказалось, я не математик, причем от слова совсем.

- Тимофей, а куда делась твоя известная всему миру силушка? - когда Жека начал говорить, то в кромешной тьме можно было заметить, как угли от бычка посыпались над тем местом, где сидел Филя, - Наверное она пропала из-за того, что ты заниматься перестал.

- Ты идиот, ты что, сказок русских не читал? Я же не пиндос с запада, я нормальный мужик, а любой нормальный мужик уже сам по себе богатырь. Просто жить надо по-настоящему, по-мужитски. Рано вставать, много работать, есть еще больше, а лучше еще и то, что сам вырастил, а если и пить, то только самогон и только стаканами. Вот и все, что надо. Правда юность у человека даже и такой образ жизни отнять не сможет, а я просто исключение, но для силы мне нужна земля Анучинаская, а не говно перемешенное. Так что, либо гоните землю родную, либо я продолжу учиться считать до ста. И не дай Бог научусь!

К сожалению этот интереснейший разговор трех джентльменов, сидящих в куче дерьма, оборвался резким и прерывистым звуковым сигналом «Гзщ! Гзщ! Гзщ!». По прошествии где-то с около получаса заключенные оказались на улице, на, выделенном специально для них и огороженном красной запрещающей лентой, притюремном участке. Парни (эти трое) сели, как всегда на крылечке. Тимофей увидел, как двое заключенных, один из которых высокий, а второй лысый, кидали камни в подвешенную на заборе урну, в его голову забрались грустные мысли, по щеке поползла слеза. «Миша, Артем. Где вы?» - будто кричал он.

Рядом с Шарапом, который по привычке сидел ни на верхней, ни на нижней, а именно на средней ступеньке, сел, какой-то никому не известный зек, видимо новенький. Он, то беж новенький, вел себя как-то странно, казалось, что он пытается познакомится, но не знает, как правильней ему это сделать: толи он чего-то стеснялся, толи, понимая, куда он попал, боялся сделать что-то не так, как положено или, может быть просто боялся, что, кто-то узнает или вспомнит, что-то смешное связанное с его именем и в конце концов вообще может быть, что его зовут Эдик, тогда его можно еще понять, хотя все равно странно, что он сел именно рядом с Жекой. Но, что сделано, то сделано.

И вот, сидит значит этот тип, хлопает руками по коленкам, немного периодически надувает щеки и лупает глазенками так, будто реально собирается речь толкнуть. Все оборвалось и в тоже время объяснилось весьма неожиданным поворотом событий. Рядом, много ближе чем хотелось бы, на туже ступеньку рядом с тем же Шарапом, села никому не известная, выходеца явно не с анучинского конвейера и явно не являющаяся гордой обладательницей белого гордеевского паспорта (этикетки), с недавних пор, но при этом уже весьма известная своей озабоченностью, но не проблемами питания зеков, надзирательница тюрьмы номер один, особого содержания.

Женщину звали Аля, и у меня, честно говоря, крайне мало информации о этой интересной особе. Она, одетая не, как все надзиратели: в особую надзирательскую форму, а вполне в обычные розовые шорты и в просторную футболку с чередующимися синими и белыми полосками, но растянувшимися не по кругу, а вдоль: с верху в низ, как у судьи. Она села максимально близко к новенькому и, немного искривив спину и поставив локти на колени, положила голову себе на руки. Она сидела в этой позе не шевелясь, улыбаясь и дожидаясь, когда ее новоизбранный обратит на нее внимание и повернет голову в ее сторону.

Сам парень очень боялся: много разных историй он слышал от выживших, коих было через чур уж мало. Через некоторое время его охватила паника и ему показалось, что медленное убаюкивающее дыхание в его затылок прекратилось, а значит и надзирательница ушла, значит можно посмотреть. Но не стоило ему этого делать, благо у него оказался запасной план - план «П». Резким взмахом головы он поворачивается и, увидев ослепляющую улыбку Али, вскрикивает и в мгновение хватает Жеку за лицо, и бесцеремонно целует его прямо в губы, после чего убегает. На самом деле это и правда сработало: Аля была шокирована случившимся и не погналась за отчаявшимся беднягой, кстати, убегая он крикнул, что его зовут Даша, больше ее никто не видел. Оказалось знакомиться не так уж и сложно: в губы и бежать.

Какого же было Шарапу? Его переполнили и загрузили разные чувства. В первую очередь он был крайне озадачен случившимся, этого он никак не ожидал, еще он был крайне зол и возмущен, но правда и сказать, что ему не понравилось он тоже не мог. В общем он был в смятении и от этого начал рассказывать историю о том, как сюда попал, о деле №057.

 

Я, знаете ли, человек простой: утром встаю по-раньше, но ложусь наоборот - по-позже, на завтрак кушаю хлеб с майонезом и икрой осетровых рыб, но перед этим обязательно моюсь, а точнее просто ополаскиваюсь в душе, в туалете имею свою библиотеку, по своим размерам уступающую разве что, только Александрийской, но, как известно, ту кто-то уничтожил; есть у меня и другие, помимо чтения в туалете, увлечения: я люблю глушить водку стаканами, а рыбу динамитом, иногда нюхаю табак, но это тоже обычно происходит в туалете. Эх, Жизнь!

Вот и тогда, 13 июня, я, как следует нанюхавшись табака, лег спать только в первом часу, а уснуть так и вообще смог лишь ближе к трем, и виной тому монстр живущий на моем балконе и каждую ночь просящий у меня вай-фая, а самое ужасное то, что если я ему этот чертов, не безлимитный интернет раздаю, то он, то беж этот монстр, начинает рассказывать мне о том, как прошел его день. Знал бы ты какой насыщенной жизнью живут монстры с балконов: то ему денег не хватает, то ему учиться надоело, то девушка (странно да) его бросила, то они с ней вновь сошлись, но монстр понял, что он не хочет быть с ней, то его родители на байкерский слет не отпускают, то он оружие собирается воровать, но, в итоге, случайно путает коробки и ворует туалетную бумагу, кстати последнее, про туалетное оружие, я услышал от монстра именно сегодня, ну то есть не сегодня, а тогда - 13 июня.

В пятом часу в мою титановую с пенной начинкой дверь постучались двое давно знакомых незнакомца. Я, что поделать, проснулся и пошел открывать. Лица их явно были чем-то встревожены или даже напуганы, им срочно нужен был разговор со мной. Но при всем при этом первым делом они и к тематическому разговору не приступили, и здрасте не сказали, в место этого они нагло и бессовестно начали глумиться над моей сонной шапочкой, мол она мало того, что детская так еще и гейская. Даже и не знаю зачем, а главное как они умудрились совместить эти два понятия: детская и гейская.

В общем дело шло к рассвету, а я еще не поспал, поэтому попросил этих двух явно не обычных рядовых немного поторопиться, ну а для начала хотя бы приступить к выполнению того, ради чего они собственно сюда и пришли. Но получилось это у них, как и следовало ожидать от двух, одетых не по-сезону, парней, далеко не сразу. Хотя, на самом деле, понять их можно было, ведь неожиданно, именно в тот момент, когда непринужденный разговор подошел к концу и наступила неловкая пауза, после которой и должно было быть положено начало разъяснительной беседе, из моей комнаты, по-причине нажатия какой-то невиданной силой на кнопку пробел, послышались весьма занимательные, по крайней мере для тех двоих, звуки. Они были вполне обычны для моих ушей, но вот этих двух звуки: «А, а, а! О, о, о! Секс, секс, секс в жопу» заставили хоть и не на долго, но все же сменить ход мысли, а неожиданный выкрик, точнее выкрикнутая просьба: «Давай чайный пакетик!» и, вместе с тем, последующий краткий диалог: «Давай нет!» «А давай я буду решать! Иди сюды, сука!» вообще снес им башни и унес их мысли, куда-то в заоблачную даль.

Долго я тогда мучился, но всему однажды приходит конец, вот и их нудный и по-женски необоснованный смех закончился. Я думал, что теперь все будет хорошо, но ни тут-то было, ведь услышав их эмоциональный рассказ я понял, что действовать надо незамедлительно. Я быстро залетел в туалет, почистил зубы и взял первую попавшуюся книгу, потом забежал в комнату, снеся и возможно даже разбив, стоящий там и ожидающий своего времени, золотой с электрическим, а не как прежде с дровяным, подогревом, унитаз и, быстро одеваясь в, специально подготовленную для таких вот случаев, одежду, прокричал балконному монстру, что ухожу и, что историю о том, как он сбежал, отпросившись в туалет, ну и о, собственно, туалетной бумаге, послушаю чуть позже.

Мы пошли к Бритому. Жил Вова, ну то есть Бритый, не далеко: примерно в трехстах метрах от моего дома. И, кстати говоря, эти двое сами пришли ко мне именно от Вовы, но не он их послал, просто жизнь заставила. Короче рассказали они мне примерно следующее: «Витя решил, что пора, - хотя пора, если следовать плану, должно было наступить ой, как не скоро. - И следуя указанию, мы отправились к Вове за получением оружия и инструкции по дальнейшим действиям. Но все пошло наперекосяк. Бритого мы застали за игрой в кс 1.6 на его неописуемо мощном компе. На сказанную нами кодовую фразу: «Игра началась» он отреагировал крайне странно, казалось, что он претворяется будто не слышит нас. Тогда мы повторили, но на сей раз чуть громче. Вова завошкался и, подняв руку, спросил: «Можно выйти?» Мы, сделав удивленные лица, позволили ему сбегать по-быстренькому. Больше мы его не видели».

Мы уже подходили к дому Бритого. Ночь тогда была необычайно темная: ни луна, ни звезды, ни даже электрический свет не освещали наш путь. Неожиданно я вспомнил последний рассказ балконного монстра. На удивление он был схож с историей произошедшей с Бритым. Меня это заставила немного смутиться и навело на разные компрометирующие мысли. Дойдя до кокой-то особенной, но сейчас даже малейшего представления не имею до какой именно, мысли я резко остановился сам и, схватил руками за плечи, остановил тех двоих. «Быстро за мной! Я, кажется, знаю, где Вова!» - прокричал я, и мы ринулись на задний двор моей трехэтажной многоэтажки.

Подбежав к самому балкону я громко закричал:

- Э ге ге гей! ты, если не отзовешься!

- Закрой пасть свою! - далеко не шепотом приказал нам с балкона генерал Валера. - Здесь человек спит вообще-то. Чего приперлись?

- Мы Вову ищем, - уже шепотом ответил я. - А что ты делаешь на моем балконе?

- Порнуху смотрю! Тебе, какая разница? И нет здесь никакого Вовы.

- А как же монстр балконный? Ты разве его не боишься?

- Идиот! Книжки читать меньше надо, мудак ты поехавший, тогда и монстров никаких не будет!

- А, понятно. Значит... значит это ты с кем-то там еще у меня интернет требовали?

- Да! И не с кем-то там еще, а со всем Анучином, а бывает, что и не только.

- Понятно. Тогда... тогда идите нахуй немедленно с моего балкона! Замки на все окна поставлю и пароль сложный.

Все, а это явно не меньше десяти человек, молча начали слазить и расходиться, кто куда. Последним был потерянный нами Вова. Валера объяснил ту свою ложь тем, что это не Вова, а Бритый и он просто нас не понял.

Ну все, мы: я, Рама, Сокол, Бритый и зачем-то Валера отправились на автобус №105 идущий прямиком в Муровейку. Оружия от Вовы мы так и не дождались, вместо этого он прихватил с собой десять коробок туалетной бумаги и сказал, что так даже лучше.

Не люблю я есть из одной тарелки с другими. Для меня это как-то мерзко и не правильно. Особенно, когда черпаем не по-очереди, а одновременно, будто изо рта друг у друга вырываем. Поэтому в общем-то это хорошо, что в автобусах, точнее в нашем автобусе, такие мягкие сидения и большое ветровое стекло, или лобовое, в общем да, хотя вот представь, что у нас вместо лбов лобовые, а точнее ветровые, стекла, за которыми стоят маленькие человечки и, выполняя неописуемую по сложности работу, управляют такими массивными и нелепыми устройствами, как мы, но работают конечно же не все: один из них, тот что в самой белой рубашке, стоит с кружечкой кофе перед стеклом и медленно, не напрягаясь о чем-то думает, и рас уж на то пошло, то и пишут это, точнее руководят написанием, эти маленькие человечки, и да, конечно, уже все видели это в том фильме, но все же рас человечки пишут это, то получается они делают это для других таких человечков, но не в коем случае не чтобы напугать или заставить задуматься, нет, все намного проще: все это делается ради лулзов, то есть, чтобы разгрузить до предела загруженных человечков и позволить им хоть немножечко, хотя бы на секундочку, но все же отвлечься от настоящей и очень задроцкой человеческой жизни и, подобно семикласснику, заметившему дорисованный до письки круг в скучном и неинтересном учебнике по геометрии, немножечко порадоваться такой очевидной глупости. Так что получается я тут письки для ваших человечков рисую, вот так во та.

- Пщщщ! - разбудил и, слава Данилу, избавил меня от всех забористых мыслей автобус. - Ну ни пуха, ни пера, - добавила он, вылезшей из переднего люка, головой. После чего чрезмерно тонкие руки, появившиеся, где-то у подъезда к муровейке, схватились за поддон и разом вся конструкция начала подниматься на двух длинных и очень волосатых ногах. Дальше автобус просто развернулся в прыжке и, дрынькая правой рукой по губе, изображая тем самым неправдоподобные звуки мотора, убежал в обратном направлении. И, кстати говоря, это было немножко странно: никогда не видел, чтобы во время бега пальцы ног так сильно загибали к верху и все время удерживали в таком неудобном положении.

Мы, наконец-таки, оказались на месте. И чтобы ты понял, что, мать вашу, будет здесь дальше происходить - давай ка я тебе расскажу о самих муровейчанах, о их быте, физиологии, интересах, ну и о жизни в целом. Если проводить аналогию с животными, то одного муровейчанина можно сравнить разве что с другим муровейчанином, но и здесь есть свой подвох: нельзя путать касты. Все получается на много проще, если, вопреки всем привычкам животнолюбов (зоологов), искать сходства не среди млекопитающих и других крупногабаритных существ, а в обычном рое пчел. Да-да, именно смотря на пчел эти существа научились строить жилища на выращенных лично ими многометровых бамбуковых стержнях и спариваться с часто цветущими деревьями (на самом деле крупными цветами) Извращенцами.

На задней стороне любого муровеского дома, на длинной конопляной веревочке весит и грохочет небольшое железное и обязательно мятое со всех сторон ржавое ведро с каким-то неизвестным маслянистым содержимым. Что там именно не знает никто, но, что это ведерко имеет свою несоизмеримо важную роль в жизни, а может быть и в смерти, муровейчан известно наверняка. Так например, не так давно, один ученый, изучив, как ему казалось, муровейчан досконально, решил построить на одном из свободных стеблей, свой собственный муровейский домик. И, как бы это странно не звучало, но ему удалось построить жилище и причем выглядело оно довольна-таки неплохо. И все бы нечего, да только ему не удалось пережить и одной ночи в своем муровейском доме: день и вечер прошли нормально, а вот ночью с ним случилось что-то весьма странное и фантастически пугающее... в общем он исчез, и его больше никто и никогда, покрайней мере из обычных смертных, не видел. После, его последователи выдвинули свои догадки по поводу произошедшего. Конечно, большинство версий были никчемны и бестолковы, но одна из них, выдвинутая гигантской мухой в белом халате, оказалась вполне логичной, и даже более, зная все наперед, могу с полной уверенностью тебе сказать, что эта версия была и единственно верной. Версия эта говорила, что-то толи про веганов, толи про веномов, в общем, кто-то там, что-то там ест из того ведерка, а в замен оставляет жизнь... В общем это не интересно.

Еще один интересный факт заключается в том, что у всех муровейчан одно и тоже хобби: все они ходят в качалку, где пожирают, думая что мед, но на самом деле смолу и, где сутки на пролет зачем-то тренируются в выкручивании сосков. И вот, теперь, подойдя к самому интересному в моем, Шарапавском рассказе, а именно к мужским соскам, я отвечу на главный вопрос: зачем?

И действительно, ведь тебе наверняка интересно зачем все это, зачем что-либо происходит, кому это надо, ведь даже если и есть в головах человечки, то все равно не понятно, зачем это надо им. Кстати, о «зачем» я сейчас думаю, как о чем-то большем, о чем-то глобальном. А если тебе интересно зачем муровейчане, то спроси у них сам, в этом нет никакой сложности, все предельно просто, да и народ они добрый и понимающий, ты главное, только темы сосков, точно также, как и их самих, не касайся. А чтобы утихомирить твое вспыхнувшее любопытство: муровейчане выворачивают соски, потому что у них самих сосков нет. Ну теперь, как я думаю, тебе все стало понятно, ведь каждый из нас, если бы не имел сосков, строил бы дома на тонких стеблях, привязывал бы к ним странные ведра и, поедая смолу, чпокался с собственно выращенными деревьями извращенцами. Это все правильно, да! Но зачем, например, светит солнце и зачем люди пьют, если знают, что день после пьянки будет выкинут из жизни - стерт навсегда. Конечно, на это на все есть свои простые и, с вполне удовлетворяющий логикой, ответы. Но вся загвоздка в том, что эти, пока что еще вмещающиеся в рамки нашего понимания, мелочи порождают вопросы уже далеко выходящие за пределы нашего осознания, и мысли, в силу нашей безопытности, бесконтрольно порождая сложные узлы и переплетения, просто не успевают сами за собой, и хаос захватывает тогда наше сознание. Проще не думать об этом.

В чем смысл жизни? Кажется, что этот вопрос вечный, но ведь недавно люди нашли ответ на него, а до этого находили еще и еще, а бывало, что из-за расхождений убеждений люди, жизнь которых наконец-таки обретала некий смысл и становилась хоть несколько значимой, находили смысл и в войне, а там их ждала смерть, в коей смысла не было никогда, потому что никогда не было в ней уверенности. Но это не главное, это никого не волнует (как я узнал на лукоморье: всем похуй). Главное то, что ответ на этот вопрос был, пускай и неверный, но он был, а значит наши поиски начаты сначала, но на листе в котором уже зачеркнуто несколько строчек исписанных разными языками, и это важно.

Довольна-таки часто говорят, что каждый из нас время от времени задумывается о смысле существования, но я знаю, что все это ложь; и дело не в том, что люди боятся прикоснуться к неизвестному. Надели все наоборот: тайна притягательна, но мы не можем понять в чем ее суть. Ведь если у тебя есть часы, то ты можешь следить за временем: весь смысл в том, что стрелка движется по-кругу с определенной скоростью, но если не знаешь, что есть счет времени, то и нет в смысла в этих часах, ты будешь смотреть на них и думать целую вечность, но так не к чему и не придешь; ведь зачем-то это стрелка движется по-кругу, ведь в этом есть смысл и роль их, скорее всего, очень велика, не просто же так - это на столько необычно, весь этот сложный механизм, тонкая настройка, элегантный вид, с боку колесико для подстройки, ремешки такие, что этот прибор можно запросто надеть на руку и носить его с собой, все это наталкивает на мысль о том, что в часах заключено что-то великое и необъяснимое, выходящие за рамки нашего понимания; в тоже время, другому, такому же не думающему о текучести времени, человеку может показаться, что все это не имеет никакого смысла, простая случайность, не специально созданный механизм, с такой же случайностью откалиброванный до идеала, который, точно так же, как когда-то был собран по-средствам череды случайных событий, когда-нибудь будет случайно разрушен и отправлен в небытие. Обе эти версии одинаково интересны и имеют кучу доказательств, но, как мы знаем, не одна из них не является верной. Истина, как всегда, где-то рядом и она проста, логична и элегантна. Что касаемо часов: это и правда очень сложный и гениальный механизм, но созданный ни одним великим Богом на пылающей наковальне, а множеством гениальных умов с беспрерывным совершенствованием на протяжение многих веков; но при этом идея их все же не так уж и сложна, по крайней мере, она не вселенского масштаба, но все же часы очень значимы для тех, кто умеют ими пользоваться...

В чем же, все-таки, тогда заключается идея нашего существования. Ведь навряд ли же мы какой-нибудь, пусть и весьма сложный, но на деле совсем не обязательный механизм единственный смысл которого, заключается в измерении расстояний или пригодности того или иного места для постройки чего-либо житейского. Так быть не может, как мне кажется...

Думаю, что когда я умру - мир содрогнется,

И великая дрожь пробежит по Земле,

И думаю я, что меня это уже не коснется -

Я буду один, где-то в поле, в траве.

 

Наконец-то смогу я на качели качаться,

И на каждого мне, с той поры, наплевать.

А то поле, куда мне придется скататься

Я встречу с душей,

и жаворонкам после устремлюсь к небесам.

 

Не встану я и тогда, когда люди просить

Умолять об одном лишь этом будут.

Не поведусь я больше на их тяжкую речь,

Но я буду слушать и без конца

Без конца у себя в голове говорить,

Да так громко, что однажды услышат,

Но услышат лишь в тишь

и если лишь только умолкнув, как смерть.

Что скажу? А все просто:

«Помните люди. Я с вами, я здесь. Я вечен».

...Я думаю, что смысл в том чтобы жить. Но не в том смысле, что прожить и, как сказал однажды один замечательный немудак, «и хуй с ним», а жить вечно. Но и тут, опять-таки меня могут понять не правильно: остаться не в памяти людей, не в мыслях, не на бумаге, а здесь с нами и с ними. Возможно это пугает, возможно вечная жизнь звучит, как проклятье, но разве не преодоление страхов помогло нам стать людьми, да и к тому же умирать тоже страшно, и, обычно, мы просто выбираем один из легких путей, а потом еще и оправдываемся и сами, и за других. Вечная жизнь - это и есть тот финал нашей эры, после которого нас будет ждать столь долгожданный отдых, приз, пускай скорее всего и поощрительный - за участие, и, что самое главное, новый бесконечный путь, за которым тоже, что-то будет, но, что именно и представить страшно. Моя мечта дойти до туда, но один я не пойду, но при этом и уговаривать никого не стану. Единственное, что я могу сделать ради мотивации - это завершить нашу эру, чтобы мы могли не на долго остановиться, подготовиться и пойти дальше.

Мы - это очень сложный механизм. Мы, как часы, откалиброванные до идеала, в нас вложено куча систем служащих для сохранения нашего состояние. Весь наш Мир имеет толи весьма удачное, толи весьма точное взаиморасположение. Может показаться, мне по крайней мере так невольно и кажется, что все это набор не зависящих друг от друга случайностей. Но ведь и часы могли быть собраны случайно без какого либо постороннего вмешательства, например, из деталей падающих с необычайной высоты ливневым дождем; конечно звучит глупо, но это лишь для наглядности, для охарактеризования нашей общей проблемы. С другой стороны, обращаясь к опыту, понимаешь, что и каким-то невиданным существом мы созданы быть не можем. Пугает еще и то, что какими бы там крутыми часы не были, но все равно однажды разрушившись они будут вынуждены уже навсегда пропасть в небытие. Они ведь не управляют временем, они лишь беспомощно следят за ним.

Что же тогда делать, ведь, как я уже сказал, и какой-нибудь научно-исследовательской системой мы быть не можем. Остается только одно: жить. И не умирать до тех пор, пока я не скажу можно, ну или пока не станет известно, что эта смерть из себя представляет, тогда жизнь или смерть - это уже будет выбор лично каждого.

Вот он - конец нашей эры. Вот так вот. И все же, однако, по моему, слишком много времени было потрачено на то, чтобы понять такую простую вещь, как часы. Зато теперь мы точно знаем, что нам нужно, чтобы продолжить идти вперед.

Не жить до последнего вздоха, а дышать пока не надоест жить.

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Пожалуйста, войдите, чтобы комментировать.