Что тебе я сделала? - Диана Ставрогина

Диана Ставрогина

Неслучайные. Что тебе я сделала?

Глава 1

В нашей с женой супружеской спальне я прямо сейчас трахаю другую женщину. На заботливо выбранных Альбиной шелковых (разумеется, шелковых, ведь она выросла с золотой ложкой во рту) простынях. На идеально упругом ортопедическом матрасе, который тоже выбирала она. На гигантской кровати, где большую часть нашего брака она спала в одиночестве.

Обнаженная, разгоряченная сексом женщина подо мной стонет — громко и протяжно, сильнее прогибается в спине, с неподдельным энтузиазмом подставляется под мои толчки, отставив руку пытается найти мою для опоры и контакта, но мне все равно.

Я отсчитываю минуты до возвращения жены.

Томные низкие вздохи и стоны, наполняющие комнату, гаснут бесследно, не достигая моего сознания ни на миг. Мне представляется лицо жены: обманчиво невинное, прекрасное как у фарфоровой куклы.

Как наяву я вижу раненное, полное неверия и ужаса выражение всегда чуть влажных зеленых глаз, сбегающие по румяным щекам дорожки слез, раскрывшийся в немом протесте пухлый рот, нервно заломленные руки, быстро вздымающуюся упругую грудь. Ее шок. Непонимание. Боль.

Я ненавижу ее. Все, чего я хочу, — наконец-то увидеть, как Альбину Панфилову — мою дорогую женушку — корежит от душевной боли, хотя бы вполовину равной той, что однажды она причинила мне.

Я ненавижу ее.

Не-на-ви-жу.

— О-о да, да-а. — Женщина (Наташа, ее зовут Наташа) переходит на задушенный шепот и следом на крик: — Ма-а-а-рк!

Наверное, я должен чувствовать себя польщенным.

Наверное, ее хриплый, сочащийся патокой соблазна голос должен отзываться в моем теле волнами выбивающего пробки возбуждения. Ведь я наконец-то занимаюсь сексом с женщиной, к которой не испытываю всепоглощающей, сжирающей внутренности ненависти. Но мне все равно.

Мое тело возбуждено. Но это всего лишь физиология. Я ничего не чувствую. Я жду. Сегодняшний вечер — мой билет на свободу.

Я не думал, что ненависть к Альбине окажется настолько разрушительной. Человек, которым я стал за последние полгода, — совсем не похож на прежнего Марка Горина.

Что ж, это не моя вина.

Женщина подо мной всхлипывает и напрягается, замирая на пике. В прихожей раздается оглушительно громкий щелчок открывшегося замка.

Я ускоряюсь. Мои движения теперь почти агрессивны и полны злости. Тела ударяются друг о друга с пошлыми шлепками.

Я хочу, чтобы Альбина это услышала. Чтобы она увидела.

И наконец меня достигает шум ее постепенно ускоряющихся шагов. Тонкие шпильки стучат по паркету молоточками. Миг — и на пороге нашей спальни стоит Альбина.

— Ч-что… — сипит она почти беззвучно.

Теперь я могу обернуться и насладиться результатом. Секунду назад дрожавшая в оргазме Наташа вскрикивает в испуге и выбирается из-под меня так быстро, словно практиковалась целую жизнь. Впрочем, может быть, она оказывается в подобной ситуации не впервые.

Мне плевать. Мой взгляд прикован к Альбине.

К ее застывшей у стены фигуре в длинном вечернем платье — сегодня в ее институте был выпускной. К босоножкам на ее ступнях — значит, она услышала нас с порога и сразу побежала в спальню.

Я сосредотачиваюсь на ее лице. В широко раскрытых зеленых глазах ужас и изумление на грани травмы. Полные губы дрожат то ли в рыдании, то ли попытке произнести хоть слово.

С равнодушным видом я стягиваю с себя презерватив. Альбина вздрагивает и отшатывается, ударяясь плечом о стену. Мне ее почти жаль.

Почти.

— Это твоя жена?! — подает вдруг голос Наташа.

— Да. — Я застегиваю предусмотрительно не сброшенные полностью брюки и подхватываю с пола рубашку. — Ожидала встретить в квартире женатого мужика кого-то еще?

— Да ты… Ты просто урод!

— Ты знала, что я женат, — усмехаюсь я издевательски и, подняв правую руку, с напоминанием демонстрирую Наташе кольцо.

Естественно, оно не осталось незамеченным, когда я клеил ее в баре. Не желая втягивать в свои разборки нормальных женщин, я искал именно ту, что не откажется потрахаться с женатым. Такая вполне заслуживала выслушать пару-тройку оскорблений от Альбины.

Вот только моя жена, вопреки ожиданиям, не спешит с истерикой. А жаль.

— Ты больной! — выплевывает моя недолюбовница, пока дерганными движениями забирается обратно в обтягивающий топ и мини-юбку. Забавно, но на Альбину она явно старается не смотреть. — Ты просто больной!

— Пока, Наташа. — Кивком головы я указываю на дверь. — Выход найдешь сама.

Фыркнув, она проносится мимо ураганом и, лишь на долю секунду в нерешительности замерев перед Альбиной, все-таки быстро уходит прочь.

Тишина в спальне теперь оглушительна. Как и я, Альбина не отводит взгляда. Но молчит.

Если она ждет потока оправданий и извинений, то ей предстоит еще одно разочарование.

— Ты… — заговаривает она наконец и сразу же всхлипывает. — В нашей кровати, господи… Мы же только что поженились! Почему? Чего тебе не хватало? Как… Как ты мог?

Я равнодушно пожимаю плечами. Одергиваю манжеты рубашки. Застегиваю пуговицы.

— Это моя месть и твоя расплата.

— Расплата?! — восклицает она истерично. — За что? Что я тебе такого сделала? Что?

Мои губы кривит злая усмешка. Ненависть во мне кипит, разъедая и уничтожая на своем пути все, но я держу ее в узде. Такие, как Альбина, заслуживают только равнодушие.

— Я думал тебе сказать, но, пожалуй, нет. Мучайся незнанием. Ну или покопайся в прошлом, — не выдержав, предлагаю я и внимательно слежу за ее реакцией. Однако заплаканное лицо остается невинно-изумленным. — Неужели ничего не приходит на ум?

— Я… Я не понимаю! Я никому ничего плохого не делала! — заявляет она нагло. — За всю жизнь!

В это мгновение я почти теряю контроль. Ее слова словно красная тряпка, но мне удается себя сдержать.

— Вот как, — говорю я спокойно, пока внутри все ревет и клокочет. — Значит, ты еще гнилее, чем я думал. 

Глава 2

Первые сутки после случившегося я могу только рыдать. В голове туман, если попытаться думать о чем-то другом и не вспоминать… Не вспоминать, как он и она… на нашей кровати… в нашей спальне…

Боже. За что, за что все это происходит именно со мной?

Один час перетекает в следующий, ночная тьма за окном постепенно сменяется утренними сумерками, а затем рассветом, но картинки в моей голове не теряют яркости и живости. Словно наяву я до сих пор слышу звуки ритмичных, отвратительно пошлых шлепков тел и вижу, как Марк