В стиле Ллойда - Мэтт Армстронг

Мэтт Армстронг

В стиле Ллойда

Глава 1

Предательское шуршание вельвета, трущегося между бедрами, которые были толще среднего, становилось все ближе, и этот быстрый и целеустремленный шаг отвлек мое внимание от телефона. Я выключил экран, оставив статью с рассуждениями о жизни актеров "Сайнфелда", если бы они существовали в кинематографической вселенной Марвел, и встал с двусторонней скамейки в парке, которая оказалась более удобной, чем казалась.

— Гм — сказал пожилой, крепко сбитый бизнесмен, многозначительно переводя взгляд с меня на скамейку в парке. Я снова сел, скрестил ноги и притворился обычным наблюдателем за птицами, избегая смотреть ему в глаза.

Мы играем в эту игру, не так ли?

Это был невысокий, коренастый джентльмен с седыми волосами, уложенными в неубедительную прическу. На нем был бежевый костюм без пошива, на два размера больше, чем нужно, с манжетами, свисающими с правой ладони (левая рука была засунута в карман) и скрепленными дорогими серебряными и золотыми запонками. На ногах у него были неудобные на вид коричневые мокасины, а под мышкой он держал аккуратно сложенную газету. На лбу у него выступили капельки пота, вероятно, от того, что ему приходилось преодолевать более десяти футов за раз, или от того, что в июле он был одет в вельвет. Он торопливо оглядел меня сквозь свои бифокальные очки, за две секунды высказав больше суждений, чем я когда-либо получала от всех девочек в старшей школе.

Он сел позади меня и театрально взмахнул газетой.

— Мистер Гибсон? — спросил он хрипловатым голосом, не поворачивая головы.

— Зовите меня Ллойд — Я терпеть не мог формальностей и использовать свое настоящее имя. Всю свою жизнь я пользовался разными псевдонимами, но те времена прошли — Можно я буду называть вас Бобом?

— Нет.

— Здравствуйте, мистер Арсенал.

— Ты выглядишь так, словно ты бездомный — сообщил он мне — Совершенно непрофессионально.

— Да будет тебе известно, я надел свой лучший воскресный наряд — обиженно сказал я.

Я был среднестатистическим белым мужчиной лет под сорок, ростом шесть футов два дюйма, со светло-каштановыми волосами и глазами. Мои брови были более густыми, чем мне хотелось бы, а на носу виднелись следы шрама от неудачного падения в детстве. Сегодня на мне была легкая синяя футболка от "Old Navy", дополненная слегка помятыми синими джинсами с несколькими дырками. Синее на синем, я возвращал его обратно. На моих кроссовках Найк были потертости, обесценивавшие самую дорогую вещь, которая у меня была на данный момент (за которую я не заплатил). На голове у меня была белая бейсболка с красным кленовым листом и надписью "Sorry", вышитой белыми печатными буквами, а на носу фирменные солнцезащитные очки, которые мне выписали из-за повышенной светочувствительности.

— Я выгляжу шикарно.

Боб откашлялся и перевернул страницу своей газеты.

— Что ты нашел?

— Ты же понимаешь, что из-за этой газеты мы выглядим еще более подозрительно, верно? Я имею в виду, что многие люди смотрели фильмы.

— Что ты нашел? — повторил он сквозь стиснутые зубы.

— Ничего — сказал я, похлопывая по папке из плотной бумаги, лежащей на скамейке рядом со мной — У меня есть все его последние банковские записи, в которых нет подозрительных транзакций или крупных снятий средств. У меня есть фотографии, на которых он безостановочно идет на работу и с работы после работы. У него не было никаких светских визитов, он ни с кем не общался за пределами офиса. Я не смог проникнуть в его телефонные записи, но мне удалось украдкой заглянуть в его мобильный, и оказалось, что у него нет исходящих звонков, все его сообщения были связаны с работой или спамом, и никаких личных писем, кроме подписок и рекламных акций. У него буквально нет жизни. Ему нужен был более надежный пароль выяснить, что это имя его любимого кота, было несложно.

— А как же его рабочий адрес электронной почты?

— А что с ним? Ты специально запретил мне входить в офис — напомнил я ему.

— Это была ваша проблема, которую вы должны были решить — пожурил он.

— Как? Это защищенная внутренняя сеть, доступ к которой возможен только изнутри здания.

— Вы следователь, за это я вам и плачу! — Он пролистал еще несколько страниц, делая вид, что читает.

— Со связанными за спиной руками? Я не волшебник. Послушайте, он живет самой обыденной, скучной жизнью, какую только можно себе представить, и я бы не стал винить его за то, что он хочет перемен. Тем не менее, нет никаких признаков того, что он замышляет что-то гнусное.

— Это так. Я знаю, что это так.

— Мистер Арсенал, судя по всему, ваш сын не пытается вас убить.

Боб долго сидел молча, его тело напряглось, и он перестал листать газету

— Сколько он вам платит?

— Кто? — недоверчиво переспросил я.

Я знал, к чему это приведет. С первого же разговора с этим человеком я понял что, в конце концов меня кинут, но мне отчаянно нужны были деньги, поэтому я пошел на риск.

— Мой сын. Сколько он тебе платит? — процедил он сквозь зубы, по-прежнему отказываясь смотреть на меня.

Я вздохнул и потер глаза большим и указательным пальцами под темными очками.

— Вы платите своему сыну недостаточно денег, чтобы он мог хоть что-то заплатить мне.

Боб тяжело выдохнул через нос и сложил газету у себя на коленях.

— Ваша работа никудышная, и вы ничего не доказали. Я знаю, что он пытается меня убить. Мне сообщили.

Вот почему я прошу внести предоплату, прежде чем браться за дело. У меня возникло ощущение, что я не получаю оставшуюся часть платежа.

— Кто? Ты продолжаешь это повторять, но ничего мне не говоришь. Если бы я знал, откуда ты получил эту информацию, у меня было бы что-то конкретное для работы.

— Неважно, кто мне сказал, главное, что они это сделали.

— Тогда мы закончили — сказал я, поднимаясь на ноги — Вы можете оставить папку себе. Я провел это расследование настолько далеко, насколько это было возможно, без дополнительной информации, которую вы отказываетесь предоставить. Итак, я возьму оставшуюся сумму, и наше дело будет закрыто.

— Я ни черта тебе не заплачу! — закричал он, больше не выбирая тактичности — Ты ничего не доказал!

Я резко обернулась и посмотрела на него.

— Что доказать? Можно доказать, что кто-то что-то делает. Невозможно убедительно доказать, что это не так.

Когда с этой