Старая любовь - Джек Кетчам

Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются "общественным достоянием" и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.

Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...

Бесплатные переводы в наших библиотеках:

BAR "EXTREME HORROR" 2.0 (ex-Splatterpunk 18+)

https://vk.com/club10897246

BAR "EXTREME HORROR" 18+

https://vk.com/club149945915

Благодарности

Спасибо Шей Астар, Джордану Ауслендеру, Алану Дифиоре и Поле Уайт

Одинокому человеку было бы разумно создать себе хоть

какое-то подобие призрака.

- Кормак Маккарти, "Дорога"

Джек Кетчам

"СТАРАЯ ЛЮБОВЬ"

Это так просто

- Итак, все, что мне от вас сейчас нужно, - это документы, удостоверяющие вашу личность для наших страховщиков: кредитная карточка и водительские права. Ваш домашний адрес, адрес места работы и номера телефонов у меня уже есть. И, конечно же, чек.

Она протянула ему документы. Выписала чек.

- И как долго...?

- Неделя, максимум. Может, меньше.

- Правда?

- Вполне возможно, меньше. Может, день-два, - oн улыбнулся. - Послушайте, мисс Уэллс. Вам лучше подготовиться к встрече с ним: позвонить ему или написать, как вы решите. Потому что, думаю, вы можете считать это дело решенным. Мистер Уиборн снова в вашей жизни. В той мере, в какой вы этого хотите...

Глава 1

Дора и Оуэн

И вот я снова здесь, - подумала она. - Все это мне слишком хорошо знакомо.

Конечно же, была боль, но она приняла ее, как и всегда. Он был большим, а она маленькой, и она ожидала, что ей будет больно. Слезы и пот, в конце концов, почти одно и то же, думала она. Она не была против ни того, ни другого.

Но была тоска. Эта старая незваная знакомка.

Ей хотелось - возможно, даже нужно было в этот раз - увидеть его лицо. Лицо могло сказать то, чего не могло сказать тело. Его тело говорило, что он близок к оргазму. Как и она. Но это было все, что оно ей говорило. Взгляда через плечо было недостаточно. Особенно в темноте. А Оуэн настаивал на том, чтобы в спальне было темно, как и на том, чтобы брать ее сзади.

Но здесь, в этой комнате, на этой кровати, наполняя ее, он одновременно и опустошал ее. Она чувствовала, как спадает возбуждение. Она боролась с этим. Сильно прижималась к его плоскому животу, как будто шлепки плоти о плоть и издаваемые им звуки: стоны, вздохи и тяжелое дыхание, могли слиться в невидимый ветер, который закружился бы вокруг и снова вошел в нее через открытый рот, уши и глаза.

Она хотела быть наполненной. Вместо этого отказалась от желания.

Это было все, что она могла сделать.

Он проснулся в темноте и повернул часы к свету городских огней, сияющих внизу через занавешенное окно. Неважно, что его квартира была в пентхаусе. Нью-Йорк никогда не был полностью темным.

Он голым встал с кровати, стараясь не разбудить ее, повернулся и наблюдал, как она медленно перекатилась на оставленное им место и уткнулась в то место, которое еще сохранило его тепло. Он подумал, какой юной и невинной она выглядит, хотя это было совсем не так, и размышлял, как лучше сформулировать записку.

Он все еще обдумывал это, когда вышел из душа. На кухне за кофе он постарался изо всех сил, а затем отправился на работу.

Оуэн однажды сказал ей, что выбрал часы не столько из-за их дизайна, сколько из-за высоты тона и звука будильника, чтобы, когда они вторгались в ее сон, это было похоже на рукопожатие - твердое, но в то же время нежное. Она выключила будильник, прислушалась к тишине и поняла, что в квартире никого нет. Оуэн был ранней пташкой. Она потянулась за пачкой сигарет на прикроватной тумбочке и закурила. Оуэн не одобрял курение, но и не пытался остановить ее.

Она откинулась на подушки и наблюдала, как над ней клубится дым. Ей казалось, что курение, как ни странно, было чем-то общим. Чем-то человеческим и в то же время нечеловеческим. Его траекторией можно управлять, но не полностью. Его текстура казалась случайной или как-то предопределенной самим фактом горения, но движение руки или поток воздуха могли изменить ее, повернуть в ту или иную сторону.

Вот доказательство того, что ты существуешь, - подумала она. - Ты куришь, и вдруг твое дыхание приобретает материальность.

Кто сказал, что курение - это просто грязная привычка? В нем была поэзия.

Кофе, - подумала она. - Ты все еще спишь. Тебе нужен кофе.

Он заварил свежий кофе и оставил его для нее, что она посчитала заботой с его стороны. Она налила себе чашку, а затем открыла и прочитала записку, которую он прислонил к кофеварке, и хотя она выпила только одну чашку, там больше ничего не осталось.

Офисы "Марс Блэк Дизайн" находились на углу Пятой и Пятьдесят четвертой улиц. Она вышла из такси и пересекла Пятую авеню на желтый сигнал светофора, который на полпути сменился красным. Завыли клаксоны. Они могли реветь сколько угодно. В Нью-Йорке пешеходы всегда имеют преимущество перед автомобилями. Особенно в одежде от "Армани".

Она расписалась в журнале, кивнула серьезному молодому человеку за стойкой охраны, поднялась на лифте на одиннадцатый этаж и вышла в сверкающую белизной приемную. Заметила хорошо одетого мужчину средних лет в роскошном кожаном кресле, хмуро всматривающегося в "Уолл-Стрит Джорнал" и решила, что он - потенциальный клиент, а также другого, гораздо более молодого, портфолио которого рядом с ним указывало, что он - новый или начинающий дизайнер, и еще курьера "FedEx", в чьем планшете расписывалась Глория за стойкой - Глория, которая сначала улыбнулась ей, а затем встревожилась.

- Дора? У него клиент...

Она распахнула дверь из матового стекла в его кабинет с такой силой, что та отскочила от стены и снова закрылась за ней. Она почувствовала минутное разочарование от того, что стекло не разбилось. Он стоял за своим столом, а перед ним стоял невысокий толстый лысый мужчина, и он показывал ему какие-то планы, но было ясно, что в данный момент она довольно хорошо выбросила эти планы из его головы.

- Да кем ты, блядь, себя возомнил, Оуэн? - спросила