Второй шанс герцогини - Руслана Рэм

Сиенна Мапл прожила замечательную жизнь ровно до своих 24 лет, став жертвоприношением в треклятом ритуале чернокнижников.

Герцогиня Росалес тоже прожила отличную жизнь, полную государственных дел по управлению герцогством, пока ее не решили убить.

Вот так и соединились их пути. Ой нет, не так! Пока их пути не свел вместе высший демон Асатар, подарив герцогине право на три венца мести, и теперь Сиенна Мапл должна найти и покарать злоумышленников, иначе вторую замечательную жизнь ей не видать.

— Герцогиня жива! — раздался громкий голос почти у самого уха. Я зажмурилась, пытаясь стерпеть боль в голове, но на втором вдохе решила все-таки посмотреть, кто же кричал. Свет безжалостно ударил в глаза, почти ослепил. Чья-то суховатая рука схватилась за мои запястья. Над ухом опять забормотали голоса. Кто-то всхипнул так громко, что на него шикнули.

А потом я наконец-то сама смогла увидеть тех, кто находился сейчас около… моей постели.

Я была в постели, а вокруг целая толпа наряженных людей. Женщины и мужчины. Старики. Пара грозных воинов. И ни одного знакомого лица. Во сне же обычно всегда есть хоть кто-то знакомый подсознанию, но тут я не могла зацепиться ни за кого взглядом — все чужие.

Внутри что-то стало разгораться. Прямо в груди. Медленно раскидывать огненные шупальца, вплетаться в сердце. Оно билось заполошно: то ли от страха, то ли от того, что я и правда умерла и воскресла, но боли не было. Лишь этот мерный жар внутри, что рос и рос, поглащая мое нутро горячей волной. Я почувствовала тепло на кончиках пальцев и медленно сжала ими покрывало. Ткань была невероятно мягкой, да и сама постель поистине представляла царское ложе.

Откуда в моей голове такие ощущения? Я всю жизнь спала на раскладном диване в своей небольшой студии. А потом делила комнату в общежитии Норвуда с Криси, где стояли две обычные узкие кровати.

Такие постели я наблюдала лишь в одном месте. В Букингемском дворце.

Точно! Это сон! И я мне срочно надо проснуться, иначе я похоже близка к тому, что просплю сегодняшнее вручение дипломов.

Миссис Хейд мне уже сообщила, пока неофициально, что меня возьмет к себе семья графа Маунтбам. Так что мне всего лишь надо проснуться.

— Ваша светлость! — охнула дама в красивом элегантном платье насыщенного кобальтового цвета. — Мы… мы… — голос ее дрожал, и я видела слезы, что потекли по ее щекам, — мы так перепугались, — она громко всхлипнула и закрыла лицо руками.

— Разойдитесь! — громко приказал вдруг вошедший старик в длинной черной мантии и чинно подошел ко мне. Прошелся светлыми, словно лед, глазами от макушки до пят и снова вернулся к моему лицу, будто ища в нем отголоски ответов на свои немые вопросы.

— Оставьте нас одних, — приказал он, слегка развернувшись ко всем присутствующим. — Немедленно.

Проворство, с какой все покинули большую комнату, было поистине впечатляющим. Я следила за каждым, удивляясь тому, что мой мозг смог создать столь яркое, уникальное разнообразие лиц и одежд. Наверное, сказывалось то, что мы много времени проводили за учебниками истории и часто посещали действующие резиденции королевской семьи для изучения этикета.

— Мне нужно проснуться, — сказала я тихим сиплым голосом, когда мы остались наедине со стариком. — Но почему-то не могу, — улыбнулась я герою моего странного сна.

— Сиенна, — позвал меня хмурый гость. — Откуда вы?

— Я? — удивленно переспросила. Мысли странно путались. — Из Хэмпшира.

Странный старик кивнул и взял мои пальцы. Перевернул ладонью вверх и провел большим пальцем по моим линиям. Он не отпускал мою руку, напряженно вглядываясь в рисунок на коже, а потом взял и накрыл своей холодной ладонью. Глаза его потемнели и в них появилась печаль с острыми осколками колючей скорби.

— Вы не моя Сиенна, — прошептал он и сжал плотно тонкие губы. — Но я вам помогу, дитя.

Руке вдруг стало холодно, пальцы онемели, а по запястью разошлись тонкие иголочки боли. Я ойкнула и попыталась забрать руку, но старик не дал, крепко удерживая мою руку.

— Что вы делаете? — испуганно повысила голос.

— Пытаюсь вернуть вам воспоминания моей ученицы, — отчеканил каждое слово.

Рука разболелась еще сильнее.

— Похоже вы мне хотите руку оторвать! — взмолилась я и прикусила губу. Может болевое воздействие наконец-то поможет проснуться. Сон мне не нравился.

Старик резко разжал руку и громко втянул воздух, глядя мне на пальцы. Боль сразу же прошла, но появился зуд, он рос, забирался все выше, к сгибу руки, прося дотронуться до кожи. Я уже потянулась к руке, но старик перехватил мою вторую руку и приказал:

— Терпи, дитя. Не мешай формироваться метке.

На слове метка в моей голове побежали картинки из Пиратов Карибского моря, и я постаралась привстать, чтобы иметь возможность разглядеть себя сидя. Тело странно болело, и было таким слабым, что я с трудом приподнялась, облокачиваясь на высокую спинку кровати. А когда смогла рассмотреть собственную руку, то вскрикнула, зажав рот рукой.

Необычная, пугающая вязь красными чернилами разливалась по всей моей правой руке, формируя странный узор, где явственно выделялось три цветка, лепестками напоминая камелию.

— Что это? — прошептала испуганно.

— Твой договор с демоном, — пояснил старик. — Хотя правильнее сказать, договор с демоном заключила Сиенна Лиэри Аквилонская, моя ученица и невинно убиенная герцогиня Росалес.

Невинно убиенная…

Я громко выдохнула. То есть я же что? Попаданка в чужое тело?

— Надолго? Я здесь надолго?

Почему-то в этот момент я больше всего переживала, что останусь тут навсегда, и совершенно не думала, что ведь я и сама, получается, умерла. Там, у себя, в старинном замке. На холодном полу подвала. От рук обезумевших чернокнижников.

Мне попросту некуда было возвращаться.

Старик аккуратно повертел мою руку, а затем схватился за свою бороду, задумчиво поглаживая ее.

— Смотря как быстро справишься с твоими венцами. — Он указал пальцем на бледно-красные цветки на моей белой коже. — Сиенна, моя Сиенна, — поправился старик, — заключила сделку с демоном на три акта мести. Ты должна будешь исполнить ее волю, чтобы освободить душу.

— Что? — я с ужасом уставилась на изящный рисунок. Мало мне было стать заложницей чужого тела, так я еще превратилась в заложницу чужой мести. — Так, хорошо, а если я откажусь. Не буду никому мстить?

Старик прищурил глаза и встал, раздражительно фыркнул:

— Видимо, в своем Хэмпшире у вас нет понятия чести и долга. С тобой ничего не случится, ты вернешься в Небытие Миров и, может быть, если Великая Мать сжалиться над тобой, то ты переродишься в домашнее животное.