Соблазненная тьмой. Гувернантка для демона-2 - Вероника Крымова

Вдох. Выдох. И снова вдох — длинный, глубокий… Попыталась успокоиться, но куда там — в душе грозовой тучей поднимается злость, мысли сияющими молниями вспыхивают одна за другой!

В глазах — слёзы. Ненавижу себя за слабость, но солёная обжигающая влага без остановки течёт по щекам против воли. С братом что-то случилось. Что-то ужасное — поведение директора приюта не оставило в этом никаких сомнений.

Выщербленная жёсткая скамья, половина которой занимает груда грязного тряпья. Сколько времени нам предстоит провести в камере? День, два? А если всё же предъявят обвинения в сопротивлении стражам правопорядка и отправят в тюрьму?

— Фууу! — возмущённый стон Френсиса разорвал тишину.

Несчастный мажордом с гримасой полного отвращения пытался отчистить шёлковым надушенным платочком свой ботинок от… В общем, вы поняли.

— Присядьте, — кивнула я, пытаясь успокоить не в меру разволновавшегося дворецкого.

— Сесть? Вот…тут?! Ни-за-что!

— Ну, как знаете, — равнодушно пожала я плечами. — Всевышний ведает, сколько нам ещё здесь придётся…

Неожиданно послышался лёгкий перезвон колокольчика, мусор в углу скамьи зашевелился, и показалась голова…гуся. Серый, немного потрёпанный, но вполне себе живой гусь, в тоненьком серебристом ошейнике с капелькой-колокольчиком. Оранжевый клюв крепко связан шнурком.

Гусь подполз ко мне и положил голову на колени. Немного растерявшись, я провела подушечками пальцев по перьям. Бедняга…

— Как же ты сюда попал?

— Мисс Лоури, чего это вы задумали? — предостерегающе спросил толстяк Фрэнсис.

— Помогите развязать шнурок, Фрэнсис! — скомандовала я, пытаясь справиться с тугим узлом.

— Наконец-то!

Гусь моментально оживился, расправил крылья и бодро посеменил к решётке. Вцепившись клювом в железный прут, узник принялся её трясти.

— Я требую мэра! Произвол! Негодяи!

— Эй, чего шумим! — в коридоре появился один из полисменов. — А, это ты…вы зачем этому буйному клюв развязали? Он нас тут чуть с ума всех не свёл. А ну, брысь! Отойди, говорю, иначе отправишься прямиком в похлёбку!

— В похлёбку? Кого это ты решил отправить в суп, милейший? Меня, потомственного фамильяра!? — оскорбился гусь.

Страж порядка ударил дубинкой по решётке.

— Кыш, говорю! Скорей бы эта служба по отлову магических животных прибыла! Сил уже нет слушать эту болтовню.

— Между прочим, Магический совет в три тысячи четыреста пятом году внёс поправку в закон! Пункт о защите фамильяров! Я требую адвоката! Я вступлю в союз пострадавших от жестокого обращения. Вместе мы сила! Уже и рифмовку придумал: «Бывшие узники — лучшие союзники!». Вы обо мне ещё услышите, негодяи! Поборники коррумпированных чиновников… Воры! Дайте только срок, я возглавлю секретариат, организую выпуск листовок…

— Я тебе сейчас шею сверну, если не заткнёшься!

Угроза не подействовала.

— Вот вернётся мой хозяин, велю всех превратить в летучих мышей, а тебя — в крысу!

— Это почему же? — дубинка застыла в воздухе, а стражник немного побледнел.

— Сам виноват! — загоготал гусь. — Вы уже провели расследование? Где результаты, я желаю ознакомиться с делом. Есть у меня на примете парочка свидетелей…

— Сказано уже тебе, дело закрыто! Помер твой хозяин, да и не маг он был, а так…зельевар недоделанный. Так что крысами ты тут никого не напугаешь, похлёбка ходячая!

— Да, у Уолтера дар был небольшой, но под моим чутким руководством он стал успешным аптекарем. Мы с ним подумываем приобрести филиал на южных водах, расслабляться под тёплым солнцем, массажи там всякие и…

— Уже никуда не поедет твой мистер Уолтер. Помер он, говорю же. Глухой что ли, пернатый? По-мер!

— Клевета! — заорал гусь. — Наглая ложь! Не верю! Вам лишь бы не работать!

— Утоп твой хозяин…

— Дурень! Если бы Уолтер умер, я бы сейчас здесь не стоял, а отчитывался перед Высшими духами за то, что не уберёг подопечного! Его похитили. Клюв даю! Злодейство спланировано блестяще, действовал не кто-нибудь, а опытная преступная группировка! Соображаешь, эй? У меня и список подозреваемых имеется. Устроим мозговой штурм? А? Или тебе повышение в сладких снах не снится?

— Подозреваемые мне твои снятся: молочник, почтальон и ещё два десятка… Ты уже всех измучил своими фантазиями, параноик лапчатый! Всех проверять прикажешь?

— Естественно, — гусь закатил глаза, дескать, что за вопросы?

— Щас! Побежали! Иди уже, а то сейчас пинка отвешу!

Полисмен ушёл, а гусь продолжал возмущаться:

— Нет, вы видели, видели? — он посеменил ко мне. — Мисс, будете свидетельницей. И вы мистер тоже!

Я наклонилась погладить удивительного сокамерника — кончики пальцев коснулись серых перьев… На мгновение гусь замолчал и зажмурился от удовольствия.

— Ты… правда потерял хозяина? — посочувствовала я.

— Густав, — представился гусь. — Так меня звал Уолтер. Не потерял. Его похитили! Самым наглым образом, но меня и слушать никто не хочет. Бездари! Штаны тут просиживают, а работать — кто будет?

Неожиданно Густав смолк. В коридоре вновь появился полисмен, на этот раз в сопровождении незнакомого мужчины. Серый неприметный камзол, растрёпанные волосы собраны в хвост и перевязаны кожаным шнурком, узкое лицо, хищные черты, алая полоска свежей раны на острой скуле.

— Вставайте! Мисс Лоури и мистер Инкогнито, за вами пришли!

Поймала настороженный взгляд Фрэнсиса. Никто не знал, что мы здесь.

Зазвенели ключи, заскрежетал замок — дверь со скрипом отворилась. Нам бы радоваться неожиданно обретённой свободе, но мы с мажордомом продолжали стоять на месте.

— Хотите остаться? — полисмен сплюнул жевательный табак под ноги.

— А как же… обвинения? — робко спросила я.

— Все сняты, — нехотя сообщил он, стараясь не смотреть на мужчину, стоявшего рядом. — Вы это, мисс…осторожно ножками-то по соломе… Грязно там, давайте ручку я помогу.

Первым оживился Фрэнсис, гордо расправил плечи и направился к выходу. Я рванула было следом, но неожиданно почувствовала, как подол платья зацепился за что-то, мешая идти… Опустила голову — Густав ухватил клювом юбку…

— Меня, меня забыли! — загоготал он.

Мгновение колебалась, но потом решительно заявила, подхватывая птицу под мышку:

— Гуся тоже берём!

Вопреки ожиданиям, пернатого нам отдали сразу и без сожаления. Никто и не думал останавливать — все были только рады избавиться от крикуна.