Да, конечно, мне бы очень хотелось, чтобы Александр сейчас сам ворвался в эту церковь и вырвал бы меня из лап этого чудовища.

Но так же я понимала, что нужно заботиться о себе и самой.

Отец Ипатий начал бормотать слова обряда, но при этом заметно покачивался. По церкви распространялся стойкий запах вина – похоже, он успел "подкрепиться" перед нашим приездом. Свидетели скучающе переминались с ноги на ногу. Дьячок зевнул, прикрыв рот ладонью.

Если я правильно помнила устройство церквей, то за алтарем должен быть выход в пристройку – там, где хранятся церковные принадлежности. Возможно, оттуда можно выбраться…

Хлопнул ставень. От этого звука я даже немного вздрогнула, но тут же поглядела в ту сторону. Окно было достаточно широким и не так уж высоко расположенным. И к моей удаче, оно было нараспашку раскрыто.

Ипатий потянулся перевернуть новую страницу, и тогда я решила действовать.

Дернулась вперед и схватила подсвечник, что стоял у него на алтаре, и что было сил хлестнула им по Шаховскому.

Полковник явно никак не ожидал такой моей выходки. Я успела заметить, как он переменился в лице. Свечки почти сразу погасли, но все это позволило мне выдернуть руку из его пальцев. И когда он опомнился, я уже мчалась к раскрытому настежь окну.

Бесцеремонно я опрокинула высокую подставку для свечей, что та упала поперек пути, а вслед мне донесся окрик Дмитрия Павловича:

— Да как ты смеешь?!

Смею, полковник, очень даже смею.

— Господин Шаховский, так дело не пойдет… — начал ему выговаривать дьячок. — Невесте должно стоят подле жениха.

Я слышала тяжелые шаги позади, он не особо торопился, явно не ожидая, что я не просто собираюсь выглянуть наружу и позвать помощи, а сигану в это самое окно.

Как у меня это вышло так ловко, я даже задуматься не успела. Попросту перемахнула подоконник. На улице уже запнулась о подол, но вовремя выдернула его руками из-под ног.

— Дьявольская девка! — доносились сзади проклятия Шаховского. — Тебе не уйти!

Я оказалась позади церкви. Передо мной простирался лес – темный, неприветливый, но сейчас он был моим единственным спасением. Я бросилась бежать, подобрав юбки. Сердце колотилось в груди, как бешеное.

Позади раздавались крики – Шаховский выбежал из церкви. Но лес уже принял меня в свои объятия. Я забежала как можно глубже, а затем резко свернула в сторону и затаилась под поваленным деревом.

Мимо протопали тяжелые ноги – кучер и лакей Шаховского, судя по всему. Они прочесывали лес по прямой, думая, что я продолжаю бежать вперед.

— Барышня! — неуверенно позвал один. — Выходите! Хуже будет!

Я плотнее прижалась к земле, стараясь не дышать.

— Она не могла далеко уйти, — произнес другой. — Давай дальше, скоро стемнеет.

Когда их шаги затихли, я осторожно выглянула. В лесу стремительно темнело, и это было мне на руку. Я должна была добраться до дороги – где-то в той стороне, откуда мы приехали.

Осторожно передвигаясь от укрытия к укрытию, я старалась держаться подальше от церкви. Шаховский не из тех, кто сдается легко. Он наверняка уже организовал полноценный поиск.

Спустя полчаса блужданий, я вышла на дорогу – ту самую колею, по которой мы ехали. Теперь нужно было определиться с направлением. В какой стороне Петербург? Если я ошибусь, то могу зайти еще глубже в глушь...

Вдруг откуда-то издалека послышался стук копыт и скрип колес. Кто-то ехал по дороге. Я бросилась к кустам у обочины и притаилась. Если это люди Шаховского...

Но это был не экипаж полковника. В вечернем сумраке я увидела знакомую коляску с гербом на дверце. И сидящего в ней человека, который лихорадочно вглядывался в окружающий лес.

— Александр! — не веря своим глазам, я выскочила на дорогу. — Александр!

Коляска резко затормозила. Он выпрыгнул молниеносно, не дожидаясь, пока опустят ступеньку.

— Дарья! — он бросился ко мне, хватая в объятия. — Господи, ты жива! Ты что, сбежала?

— Как видишь, — я посмеивалась, но это было скорее нервное, чем с облегчение.

В его глазах мелькнуло восхищение, сменившееся тревогой.

— Где он сейчас?

— В церкви или в лесу, ищет меня, — я оглянулась. — Нам нужно уезжать скорее.

Как по команде, из леса послышались голоса и мелькнул свет фонаря.

— Быстро в коляску, — Александр помог мне забраться внутрь. — Фридрих, там Шаховский!

Только теперь я заметила, что в коляске сидел еще и Фридрих. Он крепко сжимал в руке какую-то бумагу, при виде меня глаза его раскрылись шире.

— Mein Gott! — воскликнул он. — Вы выглядите как участник боевых действий!

— Почти так оно и есть, — я повернулась к Александру. — Как вы меня нашли?

— Маша прибежала к Фридриху сразу после вашего отъезда, — ответил Александр, усаживаясь рядом и крепко держа мою руку. — Он тут же отправил за мной. Мы выехали следом, но карета Шаховского была быстрее. Пришлось расспрашивать по дороге, куда она направлялась.

— Кучер! — скомандовал Фридрих. — Поворачивай обратно! Быстрее!

Коляска развернулась в тот самый момент, когда на дорогу выскочил Шаховский с фонарем в руке. Его лицо, освещенное снизу, выглядело почти демонически.

— Строганов! — проревел он. — Стой, трус! Отдай мне мою невесту!

Александр высунулся из окна коляски.

— Она не твоя, Шаховский! И никогда не будет твоей!

Полковник бросился к нам, но было поздно – коляска уже набирала скорость, унося нас прочь от этого проклятого места.

— Это не конец! — донесся до нас его крик. — Я найду вас! Я уничтожу вас обоих!

Я вздрогнула и крепче прижалась к Александру.

— Не бойся, — тихо сказал он. — Он больше не тронет тебя.

— Я не боюсь, — ответила я, и это была правда. Рядом с Александром страх отступал. — Но он не похож на человека, который легко сдается.

— У меня есть, чем его остановить, — твердо произнес Александр. — Давно следовало это сделать.

Фридрих, сидевший напротив, протянул мне фляжку.

— Выпейте, Дарья Викторовна. Придет в себя.

Я сделала глоток. Коньяк обжег горло, но тепло, разлившееся по телу, принесло облегчение.

— Куда мы сейчас? — спросила я, возвращая фляжку.

— В церковь Святой Екатерины, — ответил Александр. — Отец Георгий ждет нас. Если ты, конечно, все еще...

Его голос дрогнул. Я сжала его руку.

— Конечно, все еще. Больше, чем когда-либо,