бились на равных, но тогда я был в куда лучшей форме. А сейчас в моем арсенале не имелось даже эффекта неожиданности. Костя это понимал и уже предчувствовал победу. Вот только он не предвидел одного: я не собирался биться с действующим оперативником по-честному.

Это не дуэль, не спарринг, а уличная драка. Тут нет правил и все средства хороши.

Поддев ногой лежавшую на земле ветку, я швырнул ее в нападавшего и, получив пару лишних мгновений, достал из кармана перцовый баллончик, щедро залив им Костю. Хрипя, давясь слюнями, соплями и слезами одновременно, тот упал на колени и закашлялся.

— Чё ты как падла, Макс? — пробормотал пришедший в себя Толян. — Давай по-честному! — он попытался встать, но получил от меня под дых и свалился снова.

— По-честному, ага, — отойдя подальше, я бросил опустевший баллончик в урну, достал новую сигарету и закурил. — Вы-то меня отмудохать дохрена по-честному хотели?

— Раз на раз, — отплевываясь, выдавил Костя.

— Да-да, я вас услышал, сэр рыцарь. — Я уселся на скамеечку и закинул ногу на ногу. — Все дела, честная дуэль, один на один, вот только между кем и кем? Я три года отсидел, и дар почти потерял. Какие у меня шансы против подготовленного бойца?

— Нормальные шансы, — Костя смог встать на ноги, пошатываясь отошел в сторону и теперь пытался протереть глаза тыльной стороной футболки.

— Да ну? — наигранно удивился я. — А ты не путаешь зону и спортивный лагерь?

— Сука, все равно это не повод бить по яйцам, — простонал Толян, который предпочел еще немного отдохнуть на влажной траве.

— Не ной, вы первые начали.

— Это ты начал! — возразил Костя и шумно высморкался, едва не попав на друга.

— Нет. Я защищался. Просто начал чуть раньше, чем вы напали.

— Хорош тут демагогию разводить, — Толя все же поднялся. — Если такой говорливый, то почему не ответил, чего вы там с командиром темните.

— Если он захочет, то сам вам расскажет. Я не стану.

— Как был упрямым бараном, так и остался, — с кривой ухмылкой сообщил мне Толя и сплюнул в этот раз кровь из разбитой губы. — Честно ответь хотя бы: то, что с Захаром случилось, твоя вина?

— Спрашиваешь, словно я сам его ножом пырял.

— Ты понимаешь, о чем я…

— Понимаю, — я устало выдохнул и посмотрел на мигающий фонарь. — Но ничего не скажу. Спрашивайте командира.

— Если он выживет, — мрачно буркнул Костя и посмотрел на меня красными, даже во мраке, глазами. — Надрать бы тебе задницу, Макс!

— Ну так попробуй, — я сделал приглашающий жест. — Но в этот раз я применю дар.

— А если мы тоже? — с вызовом огрызнулся Костя.

— Тогда в реанимации будут заняты три койки, — философски рассудил я. — А может и сразу в морге.

Костя еще минутку посопел для вида, но потом разжал кулаки.

— Дай сигаретку что ли, — уже без злости попросил он.

— Держи, — я отдал ему пачку.

Сослуживец взял одну сигарету, еще одну отдал Толяну, после чего вернул пачку.

— Спасибо.

— Пожалуйста, — на моих пальцах появился огонек, от которого прикурили мужчины. — Вот видите, можем же вежливо общаться. Чего вы сразу быковать начали?

Костя отвел взгляд.

— Ольге врачи сказали, что у Захара ожоги на груди сильные. Она решила, что это ты…

— Она не в себе. Но да, это я.

Костя и Толя уставились на меня широко открытыми глазами.

— Спокойнее! Ему нужно было раны прижечь, пока он весь не вытек. Может, я чутка перестарался, но так Захар хотя бы до приезда скорой протянул. Надеюсь, еще и выкарабкаться сможет.

— Тогда, — Толян замялся, — извиняй, Макс. Непонятки вышли.

— Забыли, — я встал с лавки и понизил голос. — У меня к вам просьба, мужики.

Оба бывших сослуживца напряглись.

— Напавший на Захара может вернуться. Хорошо бы кому-то подежурить, пока он в себя не придет, или я не найду ту падлу, что его попортила.

— Это легко, — первым отозвался Костя. — Никого, кроме врачей и полиции к командиру не пустим. Но ты, — он придержал меня за запястье, — дай слово, что тот урод кровью харкать будет.

— Лучше просто найди его и передай нам, — предложил Толя. — Мы сами все устроим.

— Я его найду, — пообещал я. — Даю слово.

18. Зацепки

Яна дала полиции показания и поехала домой. Она хотела остаться, но мне удалось уговорить девушку отдохнуть. Сам же я провел время в компании бывших сослуживцев. Как оказалось, нам было, что вспомнить. Так что мы выпили весь кофе в автоматах, травя байки о том о сем. К нам присоединилась даже Ольга, которой Костя сумел объяснить, что это не я отправил ее брата на кушетку. Девушка извинилась, но, несмотря на мое прощение, все равно выглядела смущенной и больше молчала, нежели участвовала в беседе.

Захар пришел в себя ровно в шесть часов утра. Но посетителей к нему начали пускать только ближе к обеду. Первыми вошли полицейские, за ними, естественно, Ольга. Дальше я хотел пропустить парней, но они сказали, что все равно останутся дежурить, так что еще успеют пообщаться с командиром.

Молоденькая и опрятная медсестричка прочитала мне короткую лекцию о том, что в палате нельзя курить и повышать голос. Нервировать и утомлять пациента тоже запрещено, а время визита строго ограничено. Сейчас жизни Захара ничего не угрожало, но процесс заживления и реабилитации потребует много времени и сил.

Судя по всему, девушке или нравилась моя компания, или она просто любила читать лекции. Иными словами, замолкать она категорически не хотела. Пришлось взять инициативу в свои руки.

Я заверил девушку в том, что все понял, и аккуратно, но настойчиво отодвинул ее в сторону. Медсестричка не то, чтобы сопротивлялась, особенно когда узнала, что Косте и Толе тоже нужно все рассказать. Когда я входил в палату, то краем уха услышал вступительную часть лекции о правилах поведения в больнице.

Переступив низкий выкрашенный в белый цвет порог, я плотно закрыл за собой дверь, отсекая весь доносящийся из коридора шум. В ноздри тут же ударил запах стерильности и медикаментов, а в ушах завибрировал тонкий писк, издаваемый аппаратурой, к которой был подключен мой боевой товарищ.

— Выглядишь, как дерьмо, — сходу рубанул я правду-матку, глядя на осунувшегося и бледного Захара, облепленного трубками и датчиками.

— Я и чувствую себя так же, — на губах СОБРовца появилась слабая улыбка. Говорил он непривычно тихо и делал между словами большие паузы.

Рядом с кроватью стоял стул для посетителей. Я устало опустился на него и еще раз осмотрел друга. Ожог от моих ладоней на его груди щедро замазали