На автомате я подошла к пакетам, принялась разбирать. И ахнула, когда увидела содержимое — крохотные комбинезончики, распашонки, чепчики всех оттенков голубого.

Неужели Демьян сам выбирал? Откуда догадался, что у нас будет мальчик?

Хотя, он всегда был в этом уверен и не принимал другой вариант, мол сильная кровь и род сильный! Его род.

Я прижала к груди махонькую футболку и прослезилась.

Только я настроилась на решительный лад, собралась стоять на своем до победного. А он раз — и сбивает с толку своей неожиданной чуткостью. Как будто знал, о чём я мечтаю. К чему душа лежит...

Машинально погладила живот. Сынок, твой папа та еще загадка. Мастер пудрить мозги и держать в напряжении. Но я почему-то все равно его люблю. Хочется в него верить…

***

Меня выписали. Я собралась ехать домой, чтобы подготовить всё необходимое к родам, а также к появлению малыша.

Настроение было хорошим, самочувствие тоже. Хотя предстоящая встреча с Демьяном и неизвестность тревожили меня до сих пор.

Как он меня встретит? О чем будет разговор? И что это за секреты такие, о которых все предпочитают помалкивать?

Перед уходом я обменялась телефонами с новыми подругами. Мы крепко обнялись на прощание, наобещав друг другу встретиться и обязательно поддерживать связь. Приятно знать, что ты не одна. Что есть люди, которые тебя понимают и готовы поддержать в трудную минуту.

Персонал тоже вился вокруг меня как рой назойливых мух. То и дело слышались подобострастные возгласы:

— Алиночка, вы берегите себя! Питайтесь, набирайтесь сил перед родами.

— Не забудьте про витамины и прогулки на свежем воздухе! Это очень полезно для малыша.

— Ждем вас через пару недель! Только к нам, слышите? У нас лучшие врачи и оборудование.

Я вежливо улыбалась и кивала, а в душе понимала, что их искренность вовсе не искренняя, а ради выгоды.

Я, конечно, понимаю — тяжело устоять перед магией громкой фамилии и толстого кошелька. Власов в последнее время частенько мелькал в светской хронике, упоминался в списках «Форбс».

Еще бы, молодой миллиардер, красавец и завидный холостяк. Опля — и уже примерный семьянин, без пяти минут папаша! Такой поворот никого не оставил равнодушным.

Вот и вьются вокруг меня эти лицемерные змеи, всеми силами пытаются задобрить. Мол, мы такие хорошие, мы так о вас печемся!

К клинике почти беззвучно подъехал новенький «Мерседес». Блестящий, хромированный, что глазам больно.

Девчонки, которые вышли меня проводить, дружно ахнули и заохали.

Я невольно занервничала. Сердце заколотилось часто-часто, ладони вспотели. Сейчас Демьян выйдет, обнимет меня, заглянет в глаза…

Дверца распахнулась. Я затаила дыхание, но…

Из машины вылез один лишь Сева, наш водитель. Вид слегка смущенный, плечи виновато ссутулены.

— Алина Сергеевна, простите, задержался! — пробасил он, кланяясь мне в пояс. — Пробки жуткие, еле доехал. Прошу в машину!

Медленно, я направилась к авто. Залезла внутрь, с замиранием осмотрелась.

Салон пуст. Ни следа присутствия мужа…

— А где Демьян? Он же обещал сегодня вернуться!

Сева вздохнул и почесал затылок. Завел мотор, бросил на меня короткий взгляд в зеркало заднего вида:

— Так это… Рейс задерживается. Велели вам передать — не волнуйтесь, как освободится, сразу домой.

Я сглотнула горький ком в горле. Ну вот, опять двадцать пять. В нашей жизни в последнее время стало втрое больше “задержек” и “опозданий”.

Так, я опять погрузилась в мысли, очнулась, лишь когда машина затормозила у знакомых кованых ворот.

Раньше всегда было радостно сюда возвращаться, как в дворец, понемногу, хоть и с трудом становящимся мне домой. А теперь в тягость.

Сева распахнул дверцу. Помог мне выбраться.

Я двинулась к крыльцу, с опаской озираясь. Во дворе подозрительно тихо и пусто. Ни привычной толкотни прислуги, ни дежурных охранников у ворот. Даже птицы будто попрятались, предчувствуя недоброе.

Зябко поежилась, несмотря на теплый летний денек. Свербящее чувство тревоги никак не желало униматься. Я словно в сумрачный лес вошла, где каждый куст таит в себе опасность. И что-то мне подсказывает — неспроста все эти перемены.

Поднялась на крыльцо и вошла.

В доме царила все та же звенящая тишина, от которой уши закладывало. Но едва я шагнула в холл, как заметила странности. Неуловимые с первого взгляда, но для меня-то очевидные. У меня отлично развита зрительная память, особенно на разные мелочи! Особенно вместе, где ты прожил немаленький период.

Любимая хрустальная ваза куда-то исчезла с консоли. Зато на ее месте появилась какая-то уродливая керамическая чаша. В гостиной разложили новый ковер, хотя я сто раз говорила Демьяну, что терпеть не могу эту расцветку. А шторы… Господи, да кто их так безвкусно подвязал?! Не иначе как слепой или пьяный в стельку!

Чем дальше я шла, тем больше находила подтверждений своим страхам. Все здесь буквально кричало — в доме хозяйничает чужая женщина!

Двигает мебель, меняет интерьер, плюет на мои желания и вкусы…

Захватчица, узурпаторша!

И самое ужасное — Демьян ей это позволяет.

Спокойно взирает, как какая-то девка превращает наше жилище в филиал борделя. А может… может и сам ей в этом помогает?

От этой мысли к горлу подступила тошнота. Я застонала сквозь стиснутые зубы, пытаясь взять себя в руки. Только истерики не хватало! Но, черт возьми, как же обидно. Какое жестокое предательство…

Из кухни потянуло странным запахом. Паленым, едким… Горит что-то?!

Я ворвалась в кухню и замерла на пороге.

Возле плиты стояла Лера.

Раскрасневшаяся, в ярком, цветастом фартуке, под которым короткий шёлковый халатик.

Ярко-алый, в тон губной помаде.

Увидев меня, Валерия ойкнула, всплеснув руками.

Рассыпала по щекам горошины смеха и сверкнула ровными белыми зубами:

— Лина, дорогая! Какая встреча! А я тут как раз тебя вспоминала…

ГЛАВА 14

Удивление и растерянность овладели мной, когда на пороге кухни я увидела улыбающуюся Валерию.

Бывшая возлюбленная моего мужа, похоже, чувствовала себя здесь как дома.

Не успела я опомниться, как она уже спешила ко мне с распростертыми объятиями:

— О, привет! Тебя уже выписали? Слава богу! — защебетала она. — Демьян так волновался, столько о тебе рассказывал.

Лера явно намеревалась расцеловать меня, как закадычную подругу. Но я инстинктивно отстранилась, не желая фамильярностей. Холодно осведомилась:

— Что все это значит?

— Милая, ты о чем? — она невинно захлопала длинными ресницами.

Меня покоробило от ее слащавого тона. Стараясь сдержать раздражение, осадила:

— Ну, для начала, что ты забыла в моем доме?