очень горячая. Настолько, что кожа тут же краснеет, а ещё через несколько секунд начинает покалывать.

То есть, даже сидя в кипятке, у меня не получается смыть с себя его касания, вкус и запах. Словно он сидит позади и слишком отчётливо гладит меня.

– О, Яра, ты уже проснулась? – удивлённым голосом неожиданно спрашивает Кукла, заходя в ванную комнату, из-за чего я вздрагиваю и всё же отрываю взгляд от воды.

Молча киваю, оглядывая подругу, у которой видок, будто по ней топтались, и подтягиваю колени к груди.

– Эй, ты чего? – взволнованно подходит ближе и садится на корточки у ванной, укладывая руку на моё плечо.

Дрожь заходит по моему телу с такой силой, что по воде рябь идёт. В горле встаёт плотный ком, а мне от ощущения чужого тепла становится невыносимо тошно.

Рита тут же отдёргивает руку, и прежде чем уткнуться лбом в колени, я успеваю уловить боковым зрением, как её глаза в панике расширяются.

– Малышка, что случилось?

Мотаю головой, не в силах поднять её и посмотреть в глаза подруге.

Я ненавижу себя. И она будет.

Не знаю, почему по другой реакции я от неё не жду. Будто… я заслужила только это.

– Это Марк? Он что-то сделал?

Марк… имя режет слух и становится последней каплей в море моей сдержанности. Словно резкий удар по голове: искры, темнота перед глазами и белые мушки поверх неё. Взрываюсь, хватая огромный глоток кислорода, и начинаю рыдать так, что глотку саднит. Крепче обнимаю свои колени, скулю, как побитая собака, а Рита всё это время молча сидит рядом.

Не знаю, сколько времени проходит, но когда меня, наконец, отпускает, вокруг тотальная тишина. Вода выключена, подруга, кажется, даже не дышит. При этом она даже не пыталась пошевелиться. Сидела рядом, пока я бессвязно выговаривалась и кричала, выплёскивала всю боль.

В висках долбит, словно битой, и именно это глушит. Во рту сухо. До тошноты. Но есть ощущение, что плохо мне вовсе не физически.

– Яр, расскажи, что произошло.

Устало поворачиваюсь к Рите, укладывая щеку на колено. Смотрю в её голубые глаза, которые сочатся сопереживанием и любовью ко мне. Глотаю очередной приступ стыда.

– Если я расскажу, ты возненавидишь меня, – произношу шёпотом и покрываюсь мурашками, от очередного фантомного касания.

Вода уже остыла, а при такой температуре я чувствую их гораздо чётче.

– Ты ведь знаешь, что это нереально, – она растягивает губы в доброй улыбке.

Поджимаю губы. Не уверена, что хочу рассказать Рите всё именно так, но меня не покидает мысль, что это нужно сделать. Сейчас. Безотлагательно. Потому что если я промолчу в данный момент, – пока я рассыпаюсь, словно песок сквозь пальцы – то потом я уже не скажу. А она узнает. Рано или поздно.

– Вчера ночью приходил Даниил, – выталкиваю из себя с хрипом, вновь вспоминая его лицо и руки.

– Он искал меня? – в голубом взгляде Куклы загорается уголёк надежды.

Он крохотный, почти неочевидный, но почему-то бьёт по мне слишком сильно.

– Он зашёл сам, пока мы спали… – запинаюсь, не зная, как правильно преподнести эту информацию. – Ко мне в спальню. Он… просил быть с ним и… – голос надламывается, из-за кома в горле, который впивается сотнями иголок. Будто мой организм сам говорит мне замолчать. – У нас что-то было…

Чёрт, я даже не знаю, что это было. Насилие? Сомнительно, особенно если учитывать, как я сама текла к нему в руки. Причём что в прямом смысле, что в переносном. Секс? Тоже нет. Это было что-то ненормальное, очевидно.

Взгляд Риты тухнет, а затем она молча встаёт, но продолжает стоять над ванной. Руки безвольно висят вдоль тела, лицо, что ещё несколько минут назад было светлым и родным, стало бледным и чужим.

– Что-то – это что? – скрипящим шёпот спрашивает она.

Поднимаю голову в попытке отделаться от чувства, будто меня пытаются задавить, но этого, оказывается, мало. Поэтому сдаюсь и едва заметно жму плечами.

– Не знаю. Что-то выходящее за грань.

Рита не выдаёт ни единой эмоции, только делает шаг назад, пошатнувшись. А затем ещё и ещё, пока не выходит из ванной. Я хочу пойти за ней, но тело будто свинцом залито, и мне трудно даже рукой пошевелить, не говоря уже про всё остальное.

Попытка вылезти из ванной у меня занимает несколько минут, однако, как только моя нога касается коврика – слышу хлопок входной двери.

И снова звенящая пустота внутри меня. Но в этот раз у меня нет сил плакать. У меня вообще ни на что нет сил: вся энергия уходит на то, чтобы дойти до комнаты, улечься на кровать, а после накрыться одеялом с головой, будто это поможет мне спрятаться от мира.

Закрываю глаза и даже в очередной раз, наблюдая в этой темноте два других, разноцветных, не пытаюсь их прогнать: понимаю, что это бессмысленно. И теперь у меня лишь два варианта: сбежать из родного гнезда или бороться с ним. Только вот как бороться с тем, перед кем трепещет половина города?

Глава 15. Злиться

Лис

Уснуть, я, конечно же, не смог. Перед глазами то и дело лицо Сокровища, скрытое тьмой, в ушах её стоны и жалобный скулёж, который на тот момент почему-то дико возбуждал и только сейчас я понимаю, какую дичь совершил.

Сижу в кресле, запрокинув голову к потолку, на репите повторяю всё, что произошло, будто пытаюсь сам себя ранить. Хотя, почему будто? Ведь так и есть. Если раньше Яра боялась меня, то теперь будет ненавидеть. И я не скажу, что меня это сильно заботит, однако… хотелось сделать всё по-хорошему.

Из мыслей вырывают шаги. Тяжёлая поступь долбит по вискам, которые и без того словно раскалываются.

– Даниил Тимофеевич, к вам пришла девушка, – слова главного из охраны заставляют оторвать голову и удивлённо посмотреть на него.

– Брюнетка? – бросаю, вскинув бровь.

– Нет. Блондинка, – отрезает он.

Не знаю почему, но на каком-то больном подсознательном уровне я понимаю, кто пришёл. Понимаю, вот только не хочу верить. Не из-за страха или чего-то подобного, а потому что, если Кукла здесь, значит, Сокровище ей рассказала. И нет, я не переживаю за чувства Риты. Меня волнует то, что она сказала на это своей подруге.

– Проведи её, – говорю, поднимаясь с кресла, и двигаюсь