речка. Не очень и широкая, метров сорок всего.

Переплыть — не штука, хотя год назад я бы пошел по дну. Или ко дну, что вернее.

Ну, скажем, мост. Помните, я сравнивал его с муравейной кучей? Сейчас сходство стало еще сильнее — усилилось тростинками-балками, паутинками-канатами и еще большим числом мохнатых мурашей.

А, еще Водокач. Водокач-ка. И дети его… её. Оказывается, сорок метров водной глади — это совсем ерунда, если на той резвятся пятеро зубатых китят!

— Страшно? — догадался урук.

— Не то, чтобы очень, — признался маг, — чуть-чуть. Который, говорите, любит жареное мясо?

— А вон, — я показал на опору моста, вмерзшую в приличных размеров льдину. — Малыш резвится.

— Это он что же, — не понял родич Баал. — Воспринял? Перенял? Как правильно?

— Я не удивлен, — спокойное лицо дорого мне стоило, но надо же было держать марку! — внешне-то он кашалотик, конечно. Маленький такой, хорошенький… Зубатенький. На самом деле — тварь хтоническая, водоплавающая, так-то. Сожрал ледяного мага — играет в морозильник. Сожрет, скажем, меня — станет вызывать духов. Вас…

— Меня не надо, — отверг идею Салимзянов. — Магия жизни киту не нужна!

— Как знать, — задумчиво ответил я.

Перешли спокойно: при виде босса тролли остановили работы, освободили проход, кланялись — субординация!

— Дааа… — Это Зая Зая потыкал кувалдой в доски настила. Те немного прогнулись, но трещать не стали. — Пожалуй, еще немного, и будем тут ездить…

— На поезде, — кивнул я. — Не совсем, но паровоз и пару вагонов нам обещали —вернее, показать, где они есть.

— А забирать? Самим, да? — уточнил Куян.

Я сначала не понял, почему он, а потом вдруг понял. Гоблин же у нас того, по части всякой добычи: найти, учесть, оприходовать…

— Забирать в Дербограде, — ответил я почти сразу. Депо там. Было когда-то, и сейчас есть.

— Уважаемо, — согласился гоблин. — Если поезд на ходу. Это же сколько всего…

— Я прошу прощения, — кашлянул маг. — Мы через реку-то пойдем? В смысле, сегодня?

Ну, нам-то и правда надо было на ту сторону.

Шли ходко, дошли споро.

Могли бы еще быстрее — если бы не Салимзянов.

Маг жизни постоянно оглядывался на реку — видимо, опасался того, что в Казанке и вправду заведутся киты, способные к магии жизни… Оглядывался и потому немного тормозил, а мы и не торопили. Переживает человек, понимать надо!

Впрочем, не так уж он нас и задержал.

— Вот, — заявил Куян, уже успевший сбегать на этот берег и обратно раз десять. — Братская могила.

— Не братья они мне, — посуровел урук. — Ну, вы поняли.

— Мы-то поняли, — ответил я. — А вот ты…

— А чего? — удивился орк.

— Кого просил — «возьми лопату»? — уточнил я.

По правде говоря, о лопате я сказал один раз, и больше не напомнил… Но Глава непогрешим, сами понимаете.

Понял это и Зая Зая: спорить не стал.

— Я щас, — решил он. — Кувалду тут оставлю.

Бетонное изделие стукнулось о грунт и ушло в тот сантиметров на пять.

— Уважаемо, — еще раз сообщил гоблин.

— А то! — гордо заявил орк и усвистал к мосту. Натурально усвистал, со звуковыми эффектами: это его так воздух на бегу обтекает, шумно.

Не, ну лопату-то ему выдали, конечно. Такому попробуй не выдать — особенно, когда совсем недалеко стоит Глава клана и смотрит в твою сторону этак, со значением…

Немножечко копнули.

— Отойдите немного, — я потянул со спины бубен. — Шагов десять будет нормально.

— От вас или от ямы, Босс? — уточнил гоблин.

— В целом, — решил я.

Бум! Бубум! Бубубум!

Тролли, трудившиеся на мосту, бросили работать и все как один уставились в мою сторону. Эх, аукнется еще мне мое как бы шаманство!

Вычислить бекасника труда не составило.

Который тут самый белобрысый? Наколки еще, вот.

Нет, не наколки. Татуировки. Это во мне некий опыт заговорил, даже и недавний. Простите, пожалуйста.

Итак, татуировки: солнце с лучами не в ту сторону, руны германские тройками невпопад… Ох, неспроста это все!

Говорите, я такой один пржесидлел? И, возможно, еще товарищ Менжинский, о котором я все время забываю, а надо бы помнить?

Да, стоит сходить и порешать вопрос, а то полиция обидится — обещал же. Нужна ли нам в обиженках местная стража? Вот и я думаю, что нет.

Но пока — тут.

— Куян, — позвал я. — Ходь сюдой. Дело есть.

— Я ваще-т мертвецов не боюсь, — первым делом обозначил гоблин. — Но как-то…

— Глянь, что у этого, — я ткнул носком в бок условной падали, — подмышкой. Пожалуйста.

Гоблин подлез, приподнял, посмотрел.

— Цифры тут, босс, — сказал. — И буквы. Будто про кровь написано…

— От души, Куян, — зачем-то перешел я на уличный. — Дальше я сам.

— Слышь, ты, — потребовал я, тыча в тело уже посохом. — Эсэсовец. Подъем, типа.

Бывший при жизни Суткусом поднялся во весь рост.

Почти во весь — сутулился, и не потому, что болела спина: у мертвых, в основе… Вы помните.

Просто магия магией, анатомия — анатомией.

Связки и мышцы уже неживые, понемногу приходят в негодность — заколдовать трупы я не успел. Потому и этот стоит, сутулясь.

— Имя? Звание? — спросил я. — И стоять по стойке смирно, когда к тебе обращается советский командир!

А вот это уже интересно: в тусклых мертвецких глазах сверкнуло… Что-то. Такое, знаете, почти живое.

Однако выпрямился — не «смирно», больше похоже на «вольно», но и не расхлябанно.

Правда, молчит… Ну да, конечно. Легкие там, связки. Мертвецу говорить попросту нечем — он и не пытается.

На этот случай есть простенький конструкт-резонатор: навешивается на ротовое отверстие, подключается напрямую к эфирному слепку мертвеца, связан с движением губ.

Последнее необязательно — но проще и удобнее, когда труп говорит ртом, а так — хоть на ухо вешай, хоть… Ладно.

— Итак?

— Бронюс Суткус, гражданин начальник, — странно ответил мертвец.

Странно для всех, не для меня: тем, кто сейчас нас слышит, что-то придется объяснять… Думаю, выкручусь. — Шестьдесят восьмая пехотная дивизия рейхсвера!

— То есть, не эсэсман?

— Никак нет, гражданин начальник, — голос звучал глухо и немного шепеляво, но даже