Так что еще одна причина считать Японию родиной техно заключается в том, что именно там была разработана большая часть базовых технологий для электронной танцевальной музыки: синтезаторы вроде Yamaha DX7 и Korg MS-20, сэмплеры Akai и их рабочие станции MPC (важнейший инструмент раннего хип-хопа), проигрыватель винила Technics 1200 (изобретенный Matsushita Electric). Но главное — японские специалисты подарили миру танцевальной музыки легендарную линейку инструментов Roland: драм-машины Roland 808 и 909, бас-синтезатор Roland TB-303, ставший основой эсид-хауса, новаторский секвенсор Roland MC-4 Microcomposer и синтезатор Roland Juno 106 (название которого ассоциируется с пронзительным звучанием хардкор-техно 1990-х). Благодаря программисту Мацутакэ YMO шли в ногу с передовыми технологиями своего времени: в их записях часто можно было впервые услышать новейшие достижения музыкальной индустрии.

Наглядным примером служит четвертый альбом группы BGM, выпущенный в 1981 году. Это был первый лонгплей, в котором заметную роль сыграла драм-машина Roland 808, ставшая впоследствии краеугольным камнем хип-хопа и таких рейв-субжанров, как блип и джангл. На BGM в треке «Rap Phenomena» действительно представлена мутировавшая японская вариация на тему хип-хопа. Но наряду с хрустящими битами и видоизмененными перкуссионными звуками именно размытые тембры синтезаторов и балансирующие на грани диссонанса тональности делают BGM самым экспериментальным альбомом группы. Следующий диск, Technodelic, также выпущенный в 1981 году, добавил к их арсеналу раннюю версию цифрового сэмплера, собранного специально для YMO инженером компании Toshiba. С его помощью они превращали индонезийские песнопения, звуки гамелана и вокальные фрагменты в элементы своих треков. На два года опережая самых передовых западных поп-артистов, YMO уже вовсю разрабатывали сэмпладелический лексикон из звуковых эффектов и стэбов, который впоследствии возьмут на вооружение музыканты, работавшие с Fairlight, такие как Кейт Буш и Art of Noise.

Серия из пяти альбомов, от дебюта 1978 года до Technodelic, представляет собой пример непрерывной эволюции, столь же впечатляющий, как и аналогичная последовательность записей Talking Heads того же периода или путь Дэвида Боуи от Low до Scary Monsters.

Удивительно, но, делая эти гигантские шаги с каждым новым альбомом, все участники YMO умудрялись вести активную и столь же смелую сольную карьеру. Дебютировав с Thousand Knives of Ryūichi Sakamoto в 1978 году, Сакамото записал свой второй сольный лонгплей B-2 Unit в 1980-м, положив начало традиции сотрудничества с музыкантами из-за пределов Японии — для записи он привлек Энди Партриджа из XTC и даб-продюсера Денниса Бовелла. Альбом B-2 Unit, который и сегодня, спустя сорок с лишним лет, звучит футуристично, напоминает синтетические джунгли, шуршащие угловатыми битами и извивающимися резиновыми звуками. Такие треки, как «Participation Mystique», вызывают ассоциации с религиозной церемонией на чужой планете — структурированной, элегантной, но непостижимой. Столь же непроницаемый, как и его загадочное название, альбом B-2 Unit в то время прошел мимо большинства слушателей. Исключением стал сингл «Riot in Lagos», ставший культовым хитом в наиболее смелых клубах. Свободно вдохновленный нигерийским богом ритма Фелой Кути и вобравший в себя пространственную магию Бовелла, этот трек уносит синкопы афробита далеко в постчеловеческое завтра: флэнжерные визги, свернутые дроны и зигзагообразные всполохи тембральной окраски обладают изяществом японской каллиграфии и выверенной жестокостью современной войны.

Угловатые ритмы B-2 Unit просочились и в следующее крупное достижение Сакамото за рамками YMO — сотрудничество с Дэвидом Сильвианом, вокалистом группы Japan. Когда эти глэм-рокеры из Южного Лондона выбирали себе название, оно было лишь временным вариантом и не указывало на какой-то особый интерес к японской культуре. Однако успех в Японии, поначалу основанный на андрогинном имидже группы, привел к гастролям по стране, и вскоре музыканты действительно увлеклись всем восточноазиатским, результатом чего стали такие песни, как «Life in Tokyo» и «Visions of China». Для альбома Japan 1980 года Gentlemen Take Polaroids (к тому времени их звучание эволюционировало в изысканно тонкий арт-поп с упором на синтезаторы и необычные тональности) Сакамото выступил соавтором трека «Taking Islands in Africa» и сыграл в нем на клавишных. А в 1982 году Сильвиан и Сакамото записали потрясающий сингл с двойной стороной «А» — «Bamboo Houses» / «Bamboo Music», привлекая для создания ломаных ритмов брата Сильвиана и барабанщика Japan Стива Джансена. Как намекает название, основой звучания является своего рода синтетическая имитация сякухати — бамбуковой флейты. Но то, как здесь используются текстуры — словно плоскости размытой полупрозрачности, подобно оригами из матового стекла, — переносит древнюю традицию в дезориентирующее будущее. Удивительно, но эта двойная порция авант-попа в 1982 году пробилась в топ-30 британского чарта.

Более крупный хит последовал в 1983 году — изысканная композиция «Forbidden Colours», в которой Сильвиан добавил щемяще-пронзительный вокал к трепетной теме Сакамото для фильма о Второй мировой войне «Счастливого Рождества, мистер Лоуренс» (в котором Сакамото также сыграл роль японского офицера, испытывающего гомоэротическое влечение к британскому военному в исполнении Дэвида Боуи). Успех саундтрека положил начало его многолетней карьере кинокомпозитора, в ходе которой он работал с такими режиссерами, как Бертолуччи (чей фильм «Последний император» принес Сакамото премию «Оскар»).

Упоительный экспериментализм B-2 Unit и совместных работ с Сильвианом время от времени прорывался на более поздних альбомах Сакамото — ярче всего в густых сэмпладелических дебрях Esperanto. Однако со временем сольное творчество Сакамото всё больше уходило в русло рафинированного хорошего вкуса, излишне прилизанного и перегруженного приглашенными зарубежными гостями (например, в записи альбома Beauty 1989 года приняли участие Юссу Н’Дур, Роберт Уайатт, Брайан Уилсон, Слай Данбар, Робби Робертсон, Джилл Джонс...). К моменту выхода вдохновленного латиноамериканскими мотивами альбома Smoochy в 1995 году музыка стала уже слишком «взрослой» и комфортной для слуха.

Затем, в начале XXI века, у Сакамото начался новый этап творческого подъема, катализатором которого стал новый соавтор. «В 1980-х Дэвид Сильвиан оказал на меня огромное влияние. Но после 2000 года… колоссальное влияние оказывает Карстен Николаи», — вспоминал музыкант в одном из интервью. Сакамото и Николай, более известный как Alva Noto, вместе создали серию блестящих эмбиент-альбомов, где фортепиано Сакамото в духе Сати и Гарольда Бадда сливалось с шорохами и щелчками звукового дизайна немецкого продюсера: Vrioon (2004), Insen (2005) и, после перерыва, Summvs (2011), включавший неожиданный и прекрасный кавер на песню Брайана Ино «By This River» с альбома Before and After Science.

Переориентация, вызванная партнерством с Ното, заметна во многих сугубо сольных работах Сакамото последних двух десятилетий: от музыкального сопровождения, созданного для L.O.L.: Lack of Love (эволюционного симулятора жизни), до водной страны чудес Plankton (совместного проекта с биологом и медиахудожником) и его высоко оцененного сольного альбома