они не в силах защитить свои семьи. Увидел матерей, сходивших с ума от горя. Он почувствовал это. Всю эту боль, как свою собственную.

Гончий закричал. Это был долгий, пронзительный, безумный крик, в котором не осталось ничего человеческого. Когда его вопль стих, он просто остался сидеть на земле, сгорбившись, с пустым взглядом, смотрящим в никуда. Воля к борьбе, к чему бы то ни было, покинула его.

Нора повернулась ко мне.

— Путь открыт, преемник. Врата ждут. Помни… отпускание.

Я вынул Частицу Забвения из кармана. Она пульсировала в такт моему сердцу. Поднял её, глядя на сияние Серых Пределов, и вдруг почувствовал, как артефакт становится невесомым. Он начал таять, превращаясь в струйку жидкого серебра, которая обвила мои пальцы, коснулась ладони и впиталась в кожу, оставив на мгновение лишь тёплое, пульсирующее пятно, которое тут же исчезло. Сила Забвения теперь была не в предмете, а во мне. Я окончательно стал полноценным некромантом.

— И последнее, — сказала Нора, её голос приобрёл новый оттенок. — Разобравшись с нежитью, ты не должен останавливаться. Стены между Верхним и Нижним городом должны пасть. Не может быть мира, где аристократы, маги и интеллигенция живут наверху, а внизу ютятся работяги и отребье. Такое разделение рождает ту самую скорбь, что питает Безмирье. Ты должен помочь им объединиться. И помни, Нева-Сити — не единственное место, где есть проблема. За его пределами есть другие очаги, меньше, но они есть. Твоя миссия — возродить некромантию не как запретное знание, а как искусство служения жизни через понимание смерти. Иди. Твой мир ждет.

Я кивнул, сжимая ладонь, где растворилась Частица. Я понял. Не могу сказать, что прям всё и до конца, но картина немного прояснилась. Чтобы открыть Врата для всех, я должен был сначала открыть их для себя. Отпустить всё, что держало меня в этом мире боли. Открою Врата — сотру все остатки проклятия Леонида и превращу нежить, сидящую под Нева-Сити в обычных… В обычных мертвяков, наверное. В зомби. Без питающей их силы Безмирья.

Я посмотрел на сломленного Гончего, по-прежнему сидящего на земле. Ненависть ушла. Осталась лишь жалость.

— Иди, — тихо сказал ему. — Иди туда. — моя рука указала на море света Серых Пределов. — Твоя охота окончена.

Он не ответил, даже не поднял головы. Но, кажется, все понял.

Я сделал последний шаг вперёд, к самой кромке. Энергия Забвения, теперь бывшая частью меня, отозвалась ослепительным белым светом, сливаясь с сиянием Пределов.

— Отпускаю, — прошептал я. И подумал о Лоре. О её улыбке. О её свободе.

Свет поглотил меня. На этот раз не было боли. Лишь бесконечное, всеобъемлющее спокойствие.

Один удар сердца, два…я очнулся от резкого толчка. Холодный, пропахший дымом и кровью воздух ударил в лёгкие. Я лежал на том же месте, в центре ангара. Там еще зиял разлом, из которого продолжали вырываться тени, но теперь их натиск казался менее яростным.

Рик, с окровавленным лицом и вывихнутой, судя по всему, рукой, стоял над кем-то, прижимая соперника коленом к полу. Тень, вся в чёрных подтёках, отбивалась от ползучего, похожего на слизня, создания. В общем-то, здесь все было как обычно. Палач сражался с Гончими. Лич сражалась с новой партией нежити, выбравшейся из-под земли.

— Малёк! — рыкнул Рик, увидев, что я лежу на полу и хлопаю глазами. — Чёрт возьми, ты живой! Все отлично! Тебе не хватало, парень!

Он отшвырнул в сторону обездвиженного им гончего — одного из рядовых — и помог мне подняться.

— Гончий… Он не вернулся? — спросил я, с трудом фокусируя взгляд.

— Нет его. Исчез вместе с тобой. Отпихнул нас с Тенью и прыгнул следом. Когда ты шагнул в эту дыру, вас обоих просто стёрло, — ответил Рик. — Что случилось? Ты был там… долго.

— Не знаю, — честно сказал я. — Вернее, знаю, но понятия не имею, как объяснить.

Я повернулся и посмотрел на разлом. Рик стоял рядом, поддерживая меня. Вокруг валялись Гончие. Кто-то был прилично ранен, а кто-то — убит. Рядом с Рыжей сражались люди Волконского и Безымянного, помогая ей отбивать натиск нежити. Значит, твари все же вылезли наверх.

Внутри меня всё было спокойно и ясно. Я знал, что делать.

— Мне нужно закончить. Открыть Врата и позволить всем этим неупокоенным уйти в Серые пределы. По-настоящему, — сказал я Рику.

Затем подошёл к самому краю разлома. Энергия билась о меня, как ураганный ветер, но теперь мне было известно, как с ней обращаться.

Я не стал сопротивляться. Не стал пытаться её контролировать. Просто… отпустил.

Отпустил страх за Лору, вину за её состояние, ненависть к Гончим. Отпустил гнев на этот несправедливый мир. Я позволил всему этому утечь сквозь пальцы в разлом.

И в этой пустоте, что осталась, родилось новое чувство. Не сила. Не власть. А долг. Спокойная, неотвратимая уверенность в том, что должно быть сделано.

Я поднял руку и сосредоточился Мне больше не нужен был артефакт. Сила исходила от меня самого.

— Врата… откройтесь, — произнёс я негромко. Это был не приказ, а просьба.

Разлом в реальности дрогнул. Чёрные края стали растягиваться, светлеть, превращаясь из дыры в сияющий, матовый портал.

Врата. Не в Безмирье. Из него. В Серые Пределы.

Вихрь, бушующий в ангаре, стих. Твари, вырывавшиеся из разлома, замерли, их формы начали терять очертания, превращаясь в лёгкий, серебристый туман. Один за другим, они поворачивались и начинали медленно, словно нехотя, уплывать в сияние Врат. Они обретали покой.

Я стоял, наблюдая за этим, и чувствовал, как с каждой душой, нашедшей путь, тяжесть на моих плечах становится чуть меньше.

Это было только начало. И теперь я знал дорогу к Концу. А еще я знал, что мне предстоит идти по этой дороге одному.

Глава 8

Я лежал на спине, глядя в металлическую, почерневшую от времени крышу ангара. Потому что я — задолбался! Пока светящиеся силуэты улетали во Врата, мне пришла в голову отличная идея. Почему бы не отдохнуть несколько минут. Поэтому я просто взял и лёг на пол. Ровно там, где стоял. И мне было так искренне плевать, что обо мне подумают.

Вообще-то, за последние несколько дней я бегал между Нева-сити и Безмирьем, как савраска, туда-сюда. Я дрался с нежитью. Я заключал какие-то сомнительные договоренности. Вернее, пытался избежать сомнительности в договорённостях. Я только что открыл Врата. Лифт для неупокоенных