8. Какое ваше самое первое воспоминание?

9. Как выглядела ваша детская? Какой у нее был запах? Какие звуки вы слышали, находясь в ней?

10. Были ли у вас в детстве коллекции каких-нибудь предметов или любимые вещи? Какими они были? Что с ними случилось?

А теперь давайте посмотрим, живет ли в вас раненый внутренний ребенок.

1. Было ли в вашем детстве какое-то важное жизненное событие, которое помешало пройти один из описанных выше этапов психосоциального развития? Что происходило в вашей жизни в то время? Есть ли у вас какие-то яркие воспоминания о том периоде?

2. Может, у вас нет воспоминаний, но вы знаете от родственников, что в то время в вашей семье происходило что-то серьезное? Если у вас нет конкретных воспоминаний о психотравме, можете ли вы вспомнить моменты своего детства, когда мечтали о другой жизни? Например, если вы смотрите по телевизору комедийный сериал, в котором родители с любовью объясняют ребенку, что он совершил ошибку, и думаете: «Хотел бы я, чтобы у меня было то же самое», попробуйте вспомнить, сколько вам было лет, когда вы впервые испытали это чувство – там живет ваш раненый внутренний ребенок.

3. Если у вас совсем нет воспоминаний о детстве, это довольно сильный признак психотравмы. Попробуйте найти свои детские фотографии, если у вас сохранились памятные вещи из прошлого, посмотрите на них. Прослушивание музыки и просмотр телепередач, популярных в вашем детстве, могут помочь пробудить воспоминания.

Теперь вы знаете, что ваш раненый внутренний ребенок руководит принятием решений, когда ваша реакция на поступки своих детей непропорциональна проблеме; попробуйте проанализировать это у себя.

Поскольку приложение «Психотравма» всегда предлагает одно и то же решение проблемы, ровно то же самое делает и раненый внутренний ребенок. Сара даже не могла предположить ситуацию, в которой ей было бы уместно позвонить учительнице и уточнить, что делать Пенни, если папка с домашними заданиями действительно потерялась. Сара не могла заступиться за себя и Пенни, потому что приложение лишило ее родительства всякой гибкости.

Раненый внутренний ребенок не сможет помочь вам в воспитании ребенка: как восьмилетний ребенок может вырастить двенадцатилетнего? Если ваши представления о себе и мире находятся под влиянием вашего восьмилетнего возраста, они, скорее всего, будут искажены. Восьмилетний ребенок будет цепляться за приложение «Психотравма», оценивая опасность на основе своего понимания окружающего мира в восьмилетнем возрасте; поэтому приложение остается включенным на максимальной мощности.

Когда Сара научится быть более гибкой, ее раненый внутренний ребенок начнет исцеляться. Учительница может по-прежнему ругать и Сару, и Пенни, однако Сара сможет относиться к этой критике более гибко. Она может подумать: «Да, с точки зрения учителя важно, чтобы Пенни добралась в школу на автобусе; но в то же время я знаю, в чем нуждается мой ребенок именно сейчас, и я могу постоять за себя и Пенни. Я знаю о ней больше, чем учитель».

Когда моей дочери исполнилось шестнадцать, мое приложение хотело обезопасить меня, но не утешить. Как раз наоборот: моему шестнадцатилетнему раненому внутреннему подростку было нужно, чтобы оно постоянно отслеживало опасность, потому что моей дочери было шестнадцать. Обсудив свой страх с подругой, я поняла, почему чувствовала себя неуютно. Как только я завершила тот разговор, мой раненый внутренний ребенок смог вздохнуть спокойно, потому что понял, что я, взрослая, готова защитить всех нас. На этот раз, когда я запретила некоторые разрешения приложения, они так и остались выключенными.

Исцеление раненого внутреннего ребенка. Все родительские обязанности сводятся к воспитанию заново

Наша важная работа как родителей после травмирующего опыта заключается в исцелении раненого внутреннего ребенка. Но нам нужно только залечить раны; нам не нужно избавляться от воспоминаний о травме и притворяться, что этого не было. Вместо этого нам нужно расширить свое понимание того, что произошло, чтобы раненый внутренний ребенок мог расслабиться, зная, что за дело отвечает взрослый, которому можно доверять.

Сара ужасно переживала из-за того утра на автобусной остановке, и она знала, что то, как она сорвалась на свою дочь, будет повторяться, если она не возьмет себя в руки. Она понимала, что ее неудачный школьный опыт влияет на отношения с Пенни, и все же Сара чувствовала себя застрявшей, потому что ей было слишком больно вспоминать свои детские годы.

Единственным способом, которым я могла заставить Сару сделать это – вернуться в те ужасно болезненные годы, – была ее сильная любовь к Пенни. Это чувство нужно было нам в качестве ресурса: нам нужно было осознать его, подумать о нем и преобразовать в энергию, необходимую для достижения цели. Мы не делали это ради маленькой Сары; мы сделали это ради Пенни. Ради Пенни Сара рассказывала мне о своем детстве, несмотря на то, что воспоминания о нем очень болезненны.

Чтобы исцелить раненого внутреннего ребенка Сары, нам нужно было сначала к нему обратиться, дать понять, что он не одинок, даже когда жизнь кажется суровой и ошеломляющей. Как мы поймем далее из этой книги, родители не являются авторами жизней своих детей, как бы нам иногда не хотелось ими быть, но мы можем быть их редакторами. Мы не можем контролировать то, что происходит в течение дня у ребенка, но мы можем контролировать то, как ребенок интерпретирует события в своей жизни.

Когда Сара пришла ко мне в кабинет, мы провели мозговой штурм, обсуждая чувства ее раненого внутреннего ребенка. Каково это – не уметь читать в первом классе?

Какими словами ее внутренний ребенок описал бы себя? Тупой? Ленивый? Рассеянный? Стеснительный?

Затем я попросила Сару взглянуть на своего внутреннего ребенка с точки зрения взрослого – любящего, заботливого родителя. Какие слова использовал бы взрослый, чтобы описать этого ребенка? Он так старался. Искренний. Стремящийся порадовать. Добрый. Отзывчивый. Артистичный. Творческий.

Домашним заданием Сары было написать письмо своему внутреннему ребенку шести лет. В нем повзрослевшей Саре нужно было рассказать маленькой Саре, что она понимает ее трудности, что такое дислексия, а также подсветить все замечательные черты характера, которыми обладает маленькая Сара.

Моя милая Сара!

Ты вовсе не глупая – у тебя дислексия. У тебя сильно развито визуально-пространственное мышление, и со временем ты научишься читать – просто не так, как другие дети.

Ты не замкнутая и не мечтательная – ты просто очень творческая и артистичная, и у тебя богатая фантазия.

Мне жаль, что тебе приходится ходить в школу, в которой тебя не понимают,