Олей пришла служанка. Валиде отказалась отпускать девушку в стан врага, но хитрая рабыня намекнула госпоже, что такова воля повелителя.

— Алие-хатун должна жить в своих покоях, — сообщила служанка.

Выйдя за дверь, Оля спросила у девушки, зачем она солгала.

— Я не солгала, госпожа, — ответила рабыня, удивив обращением. — Хюррем-султан распорядилась. По воле повелителя.

Оля почувствовала неладное, но деваться было некуда. Если струсит, то Хюррем этого не простит.

Дойдя до лестницы, девушки остановились.

— Дальше мне нельзя, госпожа. Хюррем-султан приказала, чтобы вы спустились в одиночестве. Я буду ждать вас здесь.

— Ты уже дважды назвала меня госпожой. Почему?

— Вы наложница султана, госпожа, — поклонившись, ответила девушка. — Хюррем-султан предупредила.

“Надо же! — подумала Оля. — Ещё недавно была для неё надоедливой молью, а теперь распорядилась… что-то здесь нечисто”. С другой стороны, рабыня права. Статус наложницы выше, чем служанки. Может, поэтому Айше и Али в первый день так её назвали? Но откуда они могли знать?

Оля медленно спускалась в темноту.

— Госпожа, — тихонько позвала она Хюррем, но та не откликнулась. — Госпожа, вы здесь?

Внизу показался тусклый свет. Оля наконец увидела расшитый подол платья.

— Связать! — раздался властный голос султанши.

Оля даже пикнуть не успела, как её скрутили и поволокли к ногам Хюррем.

— Можете идти, дальше я сама, — отпустила женщина слуг, которых Оля даже не видела.

Только их ноги.

— Госпожа, за что?

— Скажи, Алие-хатун, ты веришь в предсказания? — спросила вдруг женщина.

— Н-не знаю, — пикнула Оля, борясь со слезами.

Тело пробивала дрожь. То ли от сырости, то ли от страха.

— Софие! — позвала султанша. — Софие-хатун. Скоро всё решится. Нужен совет.

— Двое, — услышала Оля знакомый голос из темноты. — Ты знаешь, как поступить, Хюррем. Ты сама знаешь.

— Рабыня не знает, — ответила султанша.

— Ей и не нужно. Если всё свершится, она уйдёт навсегда.

— Если? — в голосе Хюррем послышалось возмущение.

— Именно так, — голос из темноты будто стал ближе. — Чтобы оставить тебя в покое, рабыня должна сделать то, что с ней уже случилось. То же самое. Я не смогла, а она сможет. Но всё в твоих руках. Иначе не спасти… — голос растворился, а с лестницы послышались торопливые шаги.

— Госпожа, сюда идут, — испуганно пропищала девушка, сопроводившая Олю к подземелью.

— Я так и знала! — голос Махидевран эхом отразился от каменных стен. — А ну отпусти её! Иначе повелитель сегодня же узнает, как ты обращаешься с его любимицей. Сулейман этого тебе не простит, Хюррем.

— Не можешь смириться, что тебе он этого не простил? — на удивление спокойно отреагировала женщина, перед которой Оля всё ещё сидела на коленях со связанными за спиной руками.

— Какая же ты гадкая, — зло выплюнула Махидевран в сторону давней соперницы и позвала служанку: — Айла! Развяжи Алие и проводи в хаммам. А потом к валиде. Её ждут.

Хюррем с высоко поднятой головой проследовала мимо соперницы на выход.

— Хорошего дня, Махидевран, — задорно произнесла она и скрылась со своей служанкой на лестнице.

Наконец Оля была свободна. Но госпожа не отпустила её просто так. Замучила расспросами, и пришлось придумывать на ходу, что Хюррем поймала её в коридорчике и велела затащить в темницу, но, слава небесам, пришла спасительница Махидевран.

— Не бойся, я не дам тебя отравить, — успокоила женщина Олю. — Во время праздника ничего не пей. Мало ли...

— Хорошо, госпожа.

— У Хюррем есть тот, кто снабдит её любым ядом, — продолжала Махидевран. — И это… Айше-хатун.

— Не может быть!

— Ещё как может, поэтому валиде её приблизила. Так что мы заранее знали, что Хюррем сделает это с тобой, и… предприняли меры.

— Какие?

— Противоядие, Алие. Только благодаря этому ты выжила.

“Да уж, выжила, — подумала Оля, — только поменялась местами с человеком из другого времени. Так-так, а я ведь тоже… отравилась в тот день. И под самокат попала, а потом… оказалась здесь. Так что из этого я должна повторить? И почему Хюррем тоже слышит Софие?” От обилия вопросов без ответов разболелась голова, поэтому из хаммама девушка выскочила при первой возможности, а после визита к валиде отпросилась в сад. Вечерняя прохлада принесла облегчение. Каково же было удивление Оли, когда к ней, оставив свою свиту, подошла сестра султана. Девушка выглядела раздражённой.

— Брат сказал, что это ты.

— Что я? — не поняла Оля.

— Невеста Байрам-бея.

— Оказывается, да.

— Ты что, не рада? — госпожа поджала губы.

— Я? Рада.

— Что-то не похоже. Назлы-калфа рыдает с утра.

— Почему?

— Шутишь? Богатый муж и грядущее наследство достаётся не ей, а какой-то… — Хатидже презрительно поморщилась, осмотрев Олю с головы до ног.

— Такова воля повелителя.

— Ему без разницы, поверь. В голове планы предстоящего похода, а не вот это всё. Хюррем втянула его в дела гарема.

— Выдать калфу за торговца тканями тоже её идея?

— Нет. Но если бы она не решила подсунуть Байрам-бею тебя, Назлы могла рассчитывать на удачное замужество. А теперь…

— Что теперь?

— У вас будет одинаковый наряд. Лица закрыты. Понимаешь?

— Нет, — честно призналась Оля.

— И что мой брат в тебе нашёл? — закатила глаза султанша. — Поменяешься с Назлы местами.

— Что?

— Тише, тише, — Хатидже испуганно огляделась и тихонько продолжила. — Я дам тебе золота. Украшения, любые, сколько сможешь унести в ладонях. Но сделай это. Калфа верой и правдой служила нам, и она достойна Байрам-бея.

— То есть я вообще… — попыталась Оля отстоять свою честь.

— Нет-нет! Ну подумай сама. Калфа старше тебя на десяток лет. А торговец этот, Али, кажется, он тоже будет при дворце. Если докажет свою верность султану. Соглашайся. Хочешь, я подарю тебе добрый отрез дорогого шёлка?

Оля почувствовала слабость в ногах и присела в поклоне.

— Госпожа…

— Пожалуйста, Алие. Я в долгу перед калфой. И на многое готова. Видишь? Даже говорю с тобой почти на равных. Ведь завтра и ты будешь свободна.

— Как вам будет угодно, госпожа. Мне всё равно, — немного приврала Оля и, чтобы не выдать свою радость, наклонилась ещё ниже.

— Я прикажу доставить подарки в твой новый дом