чёрной броне, дымящиеся провода, свисающие с потолка. И всё это было залито жутким, кроваво-красным светом аварийных ламп.

Я принёс ад в их маленький, стерильный рай. И это было только начало.

Я оттолкнулся от края и рухнул во тьму, унося с собой боль, крики и твёрдое обещание вернуться. Вернуться, чтобы сжечь это место дотла.

***

Технические коридоры казались бесконечным лабиринтом из серого металла и тусклых ламп. Ещё недавно они были нашим спасением, но теперь превратились в ловушку. За спиной раздавались испуганные всхлипы детей и тяжёлое, сбитое дыхание Элины. А впереди нарастал гул сирен, всё ближе и ближе. Мы бежали без остановки, и каждый мой шаг отдавался тупой болью в боку, где зияла рана. Адреналин, который до этого гнал меня вперёд, уже не справлялся, и боль становилась всё отчётливее.

«ЛЕКС, мы почти у цели. Технический выход в ангарный отсек 7-Б прямо по курсу, четыреста метров. Но есть проблема, — голос И прозвучал в моей голове, как всегда спокойный, но я научился различать в её идеально ровном тоне нотки беспокойства. — Мои сканеры засекли там одиночную энергетическую сигнатуру. Очень мощную. Похоже на боевой экзоскелет высшего класса. Рекомендую немедленно сменить маршрут».

— Другого маршрута нет, — прохрипел я в ответ, слегка подталкивая Элину вперёд. — Только так. Прорвёмся.

Мы вывалились из узкого, почти не освещённого коридора в огромное пространство ангара. Холодный свет прожекторов ударил по глазам. Ангар был гигантским, под его сводами мог бы поместиться небольшой крейсер. И где-то там, в нескольких сотнях метров от нас, стоял он — хищный, угловатый силуэт «Гончей». Наш билет отсюда. Свобода была так близко, что её, казалось, можно было потрогать.

Но на нашем пути стоял он.

Прямо посреди ангара, в круге света от сервисных прожекторов, застыла массивная фигура. Ректор. Он не гнался за нами по пятам, как я ожидал. Он просто ждал. Умный ублюдок. Он просчитал наш единственный путь к отступлению.

— Конец пути, самозванец, — его голос был похож на скрежет металла, усиленный динамиками. Он разнёсся по гулкому ангару, абсолютно лишённый эмоций. Он уже понял, что я не Клык. Моя небольшая демонстрация силы в коридорах, где я раскидал его людей, не оставила в этом никаких сомнений.

— Элина, бери детей и беги к кораблю! Живо! — крикнул я, отталкивая её в сторону «Гончей». — Не оглядывайся и не останавливайся, что бы ни случилось!

Она на секунду замерла, её лицо исказилось от ужаса. Но потом она кивнула, схватила детей за руки и побежала, спотыкаясь на ровном месте, к спасительному трапу нашего корабля.

Ректор даже не удостоил их взглядом. Его единственный живой глаз и красный огонёк оптического сенсора были намертво прикованы ко мне. Его целью был я, и только я.

Я сделал глубокий вдох, стараясь не морщиться от боли в боку. Нужно было проверить, с чем я имею дело. Я вытянул руку, и с кончиков моих пальцев сорвалось несколько тонких, потрескивающих молний. Они змейками устремились к киборгу.

Но он был готов. Вокруг его тела на мгновение вспыхнуло почти невидимое силовое поле. Мои молнии просто испарились, не причинив ему ни малейшего вреда. Энергетический демпфер. Чёрт. Этот ублюдок был упакован по последнему слову военной техники.

— Твои дешёвые фокусы здесь не сработают, аномалия, — констатировал Ректор. — Дом Лау прислал меня, чтобы устранить проблему. И я всегда выполняю свою работу.

Он сорвался с места. Это было жуткое зрелище. Такая громадина двигалась с пугающей, неестественной скоростью. Я едва успел поднять руки и скрестить их перед собой, как его кулак, размером с мою голову, врезался в блок. Удар был чудовищной силы. Меня отбросило на несколько метров, словно я был тряпичной куклой. Руки онемели до самого плеча, а в глазах на миг потемнело от боли.

«Его экзоскелет усилен сервоприводами военного образца, — бесстрастно сообщила И, пока я пытался прийти в себя. — Физическая сила превосходит твою в три, возможно, в четыре раза. Прямое столкновение приведёт к твоему уничтожению с вероятностью в девяносто восемь целых и две десятых процента».

Спасибо, кэп, я уже понял, — мысленно огрызнулся я, перекатом уходя от следующего удара. Его кулак с грохотом врезался в пол, оставив в металлической палубе приличную вмятину.

Начался наш смертельный танец. Я был мотыльком, порхающим вокруг кузнечного молота. Я уклонялся, скользил, перекатывался, используя каждый контейнер, каждую опору как укрытие. Он же просто шёл напролом. Его удары оставляли вмятины в полу, пробивали дыры в стенах. Он был машиной разрушения, и я был его единственной целью. Он не чувствовал боли, не знал усталости, он просто методично пытался меня убить.

Я попробовал использовать «Песок». Поднял в воздух облако металлической пыли с пола, надеясь ослепить его, забить сенсоры. Но его оптика, защищённая от любых помех, даже не моргнула. Он просто прошёл сквозь облако, продолжая своё наступление.

Я понимал, что долго так не протяну. Рана в боку снова дала о себе знать, по штанине потекло что-то тёплое и липкое. Кровь. Слишком много крови. Мне нужно было заканчивать этот бой. И заканчивать быстро.

И, мне нужно его слабое место! У каждой машины есть слабое место!

«Его броня почти монолитна, ЛЕКС, — отозвалась она после секундной паузы. — Но есть одна теоретическая уязвимость. Его системы жизнеобеспечения. Они поддерживают тот небольшой кусок органики, что от него остался. Расположены в грудном отсеке, но защищены дополнительной композитной пластиной. Пробить её можно только прямым, концентрированным импульсным ударом огромной силы».

Импульсный удар. Это требовало времени на концентрацию и почти всей моей энергии. Времени, которого у меня не было.

Я допустил ошибку. Всего одну. Замешкался на долю секунды, и этого хватило. Его стальная клешня сомкнулась на моём горле. Земля ушла из-под ног. Он с лёгкостью поднял меня, как котёнка. Я захрипел, пальцы тщетно царапали его металлическую руку. В глазах начало темнеть, лёгкие горели огнём.

— Ты хорошо дрался, самозванец, — его единственный живой глаз безразлично смотрел, как я задыхаюсь. — Но игра окончена.

Он начал медленно сжимать хватку. В ушах зазвенело. Это конец.

И тут я увидел свой единственный шанс. Его живой глаз. Единственное органическое, уязвимое место, не прикрытое бронёй.

Собрав последние силы, я дёрнулся и плюнул ему прямо в лицо. Но это была не слюна. Это был сгусток едкой кислоты, которую мой модифицированный организм мог генерировать в самых крайних случаях.