кто заглядывал. Местным чиновникам проще сказать, что документ потерялся, чем лезть за ним на такую верхотуру.

Я подошёл к высокой двустворчатой двери. Толкнул её плечом. Петли даже не скрипнули — надо же, смазывали недавно. Удивительно для такого захолустья.

Внутри было очень тихо и неожиданно солнечно. Лучи света падали через огромные, давно не мытые окна, и в этих столбах света танцевали миллионы пылинок. Воздух здесь стоял густой, неподвижный. Пахло сухим деревом и ещё чем-то сладким. Цветочным.

Я принюхался. Точно, женские духи.

За массивным столом у окна скучала молодая девушка. Я пригляделся и сразу её узнал. Это же Леночка! Секретарша из приёмной градоначальника. Мы с ней уже пересекались пару раз, когда я бегал согласовывать документы на мой «Царь-Мангал».

Видимо, она где-то провинилась, и её сослали сюда разбирать бумажные завалы. Вроде как в наказание или в качестве общественной нагрузки.

Леночка откровенно скучала. Она подперла щёку кулаком и лениво листала какой-то глянцевый журнал. Явно не рабочие документы изучала. Картинки там были яркие, про моду.

Я громко кашлянул, чтобы не напугать её слишком сильно.

Девушка вздрогнула так, что журнал чуть не улетел на пол. Она резко выпрямилась, поправляя причёску, и испуганно уставилась на меня. Сначала нахмурилась, пытаясь понять, кто это припёрся, а потом её лицо вдруг просветлело. Узнала.

— Ой! — выдохнула она и заулыбалась. — Это же вы! Игорь… э-э-э… Белославов, да? Тот самый повар, который весь город на уши поставил?

Я улыбнулся своей фирменной улыбкой. Постарался сделать её максимально простой и открытой, без всякого пафоса. С девушками это работает лучше всего.

— Он самый, собственной персоной, — сказал я, подходя ближе. — Добрый день, прекрасная Елена. Не ожидал встретить такую красоту в этом пыльном царстве. Что, в ссылку отправили?

Она хихикнула, прикрыв рот ладошкой, и игриво закатила глаза.

— Ну скажете тоже, ссылку! Просто попросили помочь с картотекой. Тут же бардак страшный, никто ничего найти не может годами. А вы какими судьбами к нам?

Я подошёл к столу вплотную. Леночка смотрела на меня с явным интересом. Ещё бы, в этом городе сейчас только про меня и говорят.

— Я тут, можно сказать, по сугубо творческому делу. Меню новое составляю, историческое. Хочу возродить традиции. Говорят, раньше в Зареченске пряники пекли особые, «Губернские» назывались. Вкус — закачаешься. Рецепт якобы в старых амбарных книгах записан и где-то тут хранится. Вот, хочу найти, восстановить справедливость и накормить народ вкусным.

Врать я умел всегда, и сейчас легенда вышла очень складная. Для скучающей девушки — самое то. Еда — тема простая, понятная, это вам не шпионские страсти и не политика. Тут подвоха не ищут.

Леночка оживилась ещё больше. Глазки у неё заблестели.

— Пряники — это здорово! — она мечтательно улыбнулась, и на щеках появились милые ямочки. — А то у нас в буфете тоска зелёная: одни сухари да кексы каменные, зубы сломать можно. Вы, если найдёте рецепт, угостите потом?

— Обижаете! — я картинно приложил руку к сердцу. — Самую первую партию — лично вам. С доставкой прямо на рабочее место. Ещё горячими привезу.

— Ловлю на слове! — она погрозила мне пальчиком, но тут же снова улыбнулась. — Ну, тогда проходите. Вон там, в самом конце зала, секция «Разное» и всякие бытовые записи. Если где и есть рецепты, то только в тех коробках. Только вы там аккуратнее, ладно? А то стеллажи старые, всё шатается. И если вдруг начальство зайдёт… ну, мало ли… скажите, что вы по официальному запросу от Управы.

— Могила, — подмигнул я ей. — Никто ничего не узнает.

Я прошёл мимо её стола, чувствуя спиной её заинтересованный взгляд. Кажется, я обзавёлся ещё одной поклонницей. Это полезно. Связи в канцелярии лишними не бывают.

Нужный мне угол архива выглядел печально. Такое ощущение, что здесь недавно играли в футбол папками, а потом просто свалили всё в кучу. Коробки стояли криво, некоторые были открыты, бумаги торчали наружу. Пыли — слой в палец толщиной.

Но я примерно помнил, что именно ищу.

Стеллаж у самой дальней стены. Нижняя полка, куда никто не хочет нагибаться. Обычная картонная коробка.

Именно там, среди старых квитанций за электричество и никому не нужных отчётов о ремонте крыш, лежал тот самый «мусор». До него не добрались люди графа Ярового и Алиевой. Они ведь искали папки с гербовыми печатями, что-то солидное, официальное. А кому нужен черновик рапорта, написанный от руки уставшим участковым на коленке?

Я присел на корточки. Колени предательски хрустнули. Старею, что ли? Или это тело Игоря ещё не привыкло к таким нагрузкам? Надо будет почаще зарядку делать по утрам.

Открыл коробку. В нос сразу ударил резкий запах старой, слежавшейся бумаги. Я начал перебирать листы. Быстро, но внимательно, чтобы ничего не пропустить.

Счёт за ремонт служебной машины… Ерунда. Жалоба на соседей из-за громкой музыки… Не то. Объяснительная дворника, почему не вышел на работу… Мимо.

Сердце начало биться чуть быстрее. А вдруг выкинули? Вдруг кто-то решил навести порядок и просто сжёг всё лишнее? Тогда мой план рухнет.

Нет, вот он. Нашёл.

Помятый листок, вырванный из блокнота в клетку. Край неровный, рваный. Дешёвая синяя паста местами выцвела от времени, почерк корявый, скачущий, типичный «врачебный». Разобрать сложно, но можно. Это писал младший лейтенант Синицын. Тот самый парень, который первым приехал в нашу закусочную много лет назад, когда там умер Сарен Татаян.

Я поднёс листок к свету, падающему из окна, и прищурился. Пылинки мешали читать.

«…по прибытии наряда в кафе „Вкусный Уголок“ обнаружено тело гр. Татаяна С. А. Опрошен главный свидетель — гр. Яровой В. Н., находившийся за одним столом с потерпевшим. Гр. Яровой пояснил, что ужин проходил спокойно, пока потерпевшему не стало плохо…»

Я перечитал эти строки дважды. Даже глаза протёр.

Так, стоп. В официальной версии, которую озвучили в суде и везде раструбили, моего отца выставили единственным, кто был рядом. Якобы он принёс еду, и клиент умер. Никаких свидетелей.

А тут, в черновом рапорте, чёрным по белому написано: Яровой был там. Он был главным свидетелем. Он давал показания!

Значит, он не сбежал в панике. Всё гораздо хуже. Он спокойно дождался полиции, всё рассказал, а потом… Потом его имя просто стёрли из всех официальных бумаг. Кто-то очень влиятельный почистил дело так, чтобы фамилия графа Ярового даже рядом не стояла со словом «отравление».

А моего отца сделали крайним.

Я осторожно перевернул листок. К нему ржавой скрепкой были приколоты несколько фотографий. Старые, ещё плёночные снимки, немного пожелтевшие по краям.

На