повторяет Рома, и в его голосе звучит тоска. Какая-то глубинная, будто не сегодняшняя. Будто он скучал не просто сегодня, а все эти пять лет. Неужели наш разрыв ударил по нему так же сильно, как и по мне?

— Это всё алкоголь, Ром, — тихо произношу я, стараясь звучать уверенно, но голос предательски дрожит.

Он приподнимает голову и смотрит на меня снизу вверх. Его глаза, обычно такие уверенные и насмешливые, сейчас полны какой-то детской уязвимости.

— Нет, — шепчет он, качая головой. — Я… тогда… был дураком, — бормочет невнятно, его голос становится всё тише. — Люблю… тебя…

Его тело обмякает. Он крепче прижимается ко мне, уткнувшись лицом мне в живот и обняв за талию. Через минуту его дыхание становится глубоким и размеренным.

Рома засыпает.

Сижу так какое-то время, задумчиво прикусив губу, продолжая перебирать его волосы.

— Ром? — тихо зову я, но он не отвечает.

Не получив никакой реакции и убедившись, что он спит, осторожно отстраняюсь, заменяя свои колени маленькой диванной подушкой. Мой гость что-то бормочет во сне и поворачивается на живот, подкладывая руки под подушку и устраиваясь поудобнее, будто он у себя дома.

Иду в спальню. Бросив взгляд на тёмный силуэт на моём диване, ложусь спать. Что это было? Его признание, пусть и пьяное, заставляет моё сердце бешено колотиться. Он скучал. Он любит меня. Неужели все эти годы я ошибалась, думая, что он меня легко забыл? Или это просто алкоголь говорит? Завтра утром он проснётся и ничего не вспомнит, а я останусь с этими непрошеными чувствами и вопросами. Нужно всё забыть. Сделать вид, что ничего не было. Иначе я просто сойду с ума.

Глава 29. Катя

Просыпаюсь от тихого шума на кухне. Сначала он кажется неразборчивым, но постепенно я начинаю отчетливо слышать звон столовых приборов и посуды, журчание воды из крана. Голова словно набита ватой, и осознание происходящего приходит медленно. Рома… Вчера он уснул в гостиной у меня на коленях. Бредил, что-то бормотал во сне.

Лежу на кровати, раскинув руки и ноги, как морская звезда, и пытаюсь собраться с мыслями. Как теперь выйти из спальни? Чувствую себя словно перед экзаменом или первым свиданием, только в разы хуже. Уровень неловкости просто зашкаливает. Нужно сделать вид, что всё идет по плану, хотя это совсем не так. Ситуация катастрофическая.

Нащупываю на тумбочке телефон. Почти половина одиннадцатого! Не может быть! Я так долго не спала, наверное, со времен университета. Видимо, вчерашний визит ночного гостя стал причиной эмоциональной перегрузки. Резко сажусь, отгоняя остатки сна.

Встаю с кровати, кладу трубку на место и выхожу из спальни. Инстинктивно поправляю резинку шорт, одергиваю футболку с Микки Маусом. Собираю волосы в небрежный пучок на макушке.

Проходя мимо гостиной, мельком оцениваю обстановку. Подушки разбросаны по дивану словно после битвы, а на подлокотнике небрежно валяются мужские брюки и рубашка. Стоп. Если его одежда здесь… значит… он без неё? Эта мысль пронзает меня коротким, но мощным разрядом электричества.

Замираю в дверях кухни. Рома стоит у кофемашины, сосредоточенно нажимая кнопки. Господи, он полуголый! Босой и в одних трусах. Чёрных, брендовых, обтягивающих… Подтянутые ягодицы, спортивное тело с проступающими мышцами, на котором поблескивают капли воды. В волосах тоже. Был в душе? Мне бы тоже не помешало, чтобы окончательно проснуться и перестать так сильно волноваться и думать о том, какой он… соблазнительный.

Я завороженно наблюдаю за каждым его движением: как перекатываются мышцы на спине, как он ерошит волосы на затылке. Кажется, я даже забываю, как дышать.

От него исходит столько силы, какой-то животной, первобытной энергии, что меня пробирает дрожь, словно я оказалась в дикой природе лицом к лицу со львом.

— Доброе утро… — слова вылетают неловко и тихо. Голос предательски дрогнул.

Рома резко поворачивает голову. Его лицо… Боже мой. Легкая щетина делает его еще мужественнее. Карие, чуть раскосые глаза смотрят глубоко, пронзительно, словно сканируют. В них есть что-то требовательное и одновременно нежное, отчего я невольно ёжусь. От этого взгляда хочется сбежать, закрыться в ванной и не выходить оттуда, пока он не оденется и не покинет мою квартиру.

Это просто невыносимо. Какой-то сюр! Мой начальник у меня дома, в одних трусах, делает себе кофе! И выглядит так, будто он здесь хозяин!

По его лицу вообще невозможно понять, какое у него настроение. Помнит ли он вчерашний вечер? Его признание… что он любит меня?

— Доброе, — отвечает он. Его голос звучит хрипловато и как-то… по-хозяйски. Он подходит к холодильнику и открывает его.

Я отворачиваюсь, чтобы не рассматривать его пресс, эту тёмную полоску волос, которая начинается прямо над резинкой белья. Нужно взять себя в руки. Нужно что-то сказать. Нейтральное. Сделать вид, что всё в порядке.

— Может, тебе нужен шипучий аспирин, а не кофе? — спрашиваю, стараясь придать голосу непринужденность.

— Не так уж мне и плохо, как ты думаешь, — ухмыляется он, доставая бутылку воды с боковой полки. Его глаза лукаво блестят.

— Я просто предложила из вежливости, — парирую я. — Не парься.

Он захлопывает дверцу холодильника и оборачивается.

— Почему холодильник пустой? — спрашивает он, глядя на меня в упор. — Ты вообще питаешься?

В его тоне звучит что-то властное, даже требовательное, и это меня задевает. Нахлынивают неприятные воспоминания. Руслан всегда так делал. Пытался надавить, морально подавить. Но ему было плевать на моё здоровье. Ему просто нравилось уличать меня в неподчинении, даже в таких мелочах, как пустой холодильник.

Но у Ромы другое. Он будто беспокоится. Или мне хочется так думать? Надеюсь, он не собирается читать мне нотации о здоровом питании.

— Потому что я питаюсь святым духом и росой, собранной на рассвете, — иронизирую я, проходя на кухню и, набирая воду в чайник, включаю его. — Может, мне еще отчитываться о своей продуктовой корзине? — чувствую, как начинаю заводиться.

Рома хмыкает.

— Просто беспокоюсь, чтобы мой лучший сотрудник не падал в голодный обморок на рабочем месте.

— Я не падаю в обмороки, — отрезаю я. — И вообще, тебе пора одеваться и уходить.

— Успею еще, — отвечает он, делая глоток кофе. — Кофе, кстати, не очень, — кривляется он, забавляясь. Рома нарочно меня провоцирует!

Я не выдерживаю. Чувствую, как щёки предательски начинают гореть.

— Знаешь что? Иди уже. Я в душ, — выпаливаю и поспешно скрываюсь в ванной.

Чёрт, я просто сбежала! Как трусливая девчонка! Рома своей энергетикой заполняет всё пространство. Её так много, что я чувствую её даже здесь. Не глядя закрываю дверь на замок, проверяю, заперта ли она.

Встав под тёплые струи