— Отойдите, живо!

Анна послушалась, не раздумывая — «Призрак» шел прямиком на скалу. Доктор навалился на штурвал всем телом, направляя лодку в расщелину. Каменная громада занимала уже весь иллюминатор, еще немного… Анна вцепилась в какой-то вентиль и зажмурилась, но удара не последовало. Когда же она рискнула открыть глаза, вокруг лодки расстилалось…

Ночное небо.

Чернота и звезды, никакой воды, никаких русалок, частей от русалок и прочего. Чем дальше продвигалась лодка, тем более размытыми становились звезды, через несколько ударов сердца в иллюминаторе уже были лишь разноцветные полосы на черном фоне. Ливси пробормотал себе под нос что-то, похожее на молитву, тяжело выдохнул, выпрямился и обернулся.

Взгляд его Анне не понравился.

— Где мы?

Отвечать он не спешил, продолжая рассматривать ее — молча, внимательно. Чешуи на его лице больше не было, но глаза снова светились расплавленным золотом, и под взглядом этих глаз Анна почувствовала себя антилопой, к которой крадется тигр. Огромный, опасный хищник, быстрый, голодный…

Некстати вспомнились моменты подводного боя, разорванные тела и зеленоватая русалочья кровь на стекле. По спине прошла дрожь, немедленно захотелось оказаться как можно дальше отсюда, пусть и в запертой каюте, но она не успела сделать и шага. Ливси одним текучим движением оказался рядом, заставив ее прижаться к стене.

— Леди Аннабель, — в его голосе звучали мурлыкающие, бархатистые нотки. — Вы великолепно справились. Впервые за штурвалом, в бою — не многие мужчины в этой ситуации смогли бы сохранить хладнокровие.

Похвала оказалась неожиданно приятной, Анна почувствовала, как потеплели щеки, но в следующий миг ладони Ливси легли ей на плечи, и оцепенение схлынуло.

— Уберите руки. Сейчас же.

Голос не дрожал — можно было собой гордиться. Увы, послушаться он и не подумал, наоборот — правой рукой прижал ее к стене, левая медленно поползла вверх, к воротнику, странно горячие пальцы коснулись шеи…

— Отважная… Сильная… Вы напоминаете мне одну знакомую леди. У вас такие же янтарные глаза, как у нее…

Анна попыталась достать пистолет, но пальцы дрожали, никак не удавалось нащупать карман. Ливси прижался к ней всем телом, почти не давая шевельнуться, и выдохнул в самое ухо:

— А еще вы, как и она, пахнете драконом. Отчего, позвольте спросить?

Лицо и губы доктора оказались в опасной близости от ее лица, и эти безумные золотые глаза, страшные и гипнотизирующие одновременно… Анна хотела было закричать, но тут же поняла, что если на крик сбегутся остальные, это не обязательно ей поможет. Что, если этот псих станет лапать ее на глазах у всей команды?!

Эта мысль потянула за собой следующую — и та оказалась спасительной.

…Ей никогда в жизни не приходилось драться. Ее, как слабую женщину, всегда оберегали — сперва отец, затем муж и его статус. В жизни респектабельной богатой вдовы по определению не было моментов, в которые ей пришлось бы защищать свою жизнь. О, разумеется, она знала, насколько опасным может быть Лондон, она читала газеты, а подруга нередко делилась волнующими моментами из отчетов детективов. Хлоя даже уговорила Натана помочь Анне с выбором оружия и научить стрелять. Тот долго сопротивлялся, однако в итоге признал, что лучше взять грех на душу, чем отдать эту самую душу Богу где-нибудь в подворотне.

Но так везло не всем.

Однажды на глазах Анны пьяный посетитель начал приставать к подавальщице в баре. Девушка оказалась не из робких — нежеланный ухажер сперва получил коленом в пах, а потом еще и по голове подносом. Короткая, чуть ниже колена юбка девушки почти не скрывала движений, и Анне хорошо были видны детали «боя». Слова, которыми юная валькирия добила неудачливого кавалера, заставили бы покраснеть леди из высшего общества, но Анне накрепко врезался в память и удар, и последовавшая за ним фраза.

Ливси резко отпрянул, зашипел от боли и выругался на непонятном языке. Аннабель напряглась, готовая бежать, но в этот момент из коридора донесся смутный шум, и спустя мгновение в помещение ворвались капитан и первый помощник.

— Анна!

Джеймс отпихнул приятеля в сторону и в два прыжка оказался рядом. Аннабель почувствовала, как дрожат руки, и без возражений позволила себя обнять — на то, чтобы врезать еще и ему, сил уже не хватало. Черт побери, он три дня спит с ней в одной комнате и даже намека себе не позволил! Может она хоть на пять минут расслабиться?!

— Ты цела? Все хорошо? Как ты здесь оказалась?

Он отстранился, и Анна ахнула, только сейчас заметив на его лице кровь.

— Ты ранен?

Джеймс скривился и покосился на Эрни, тот хмыкнул. Анна, не дожидаясь ответа, отвела с лица «мужа» волосы, присмотрелась и облегченно вздохнула — опыт матери шустрого мальчишки определил рану как неопасную. Всего-то содрало кожу над бровью, хотя синяк выйдет знатный…

— Ваш муж, леди, едва не выскочил в окошко любоваться русалочками, — ехидно пояснил капитан. — Пришлось успокаивать, уж извините, как получилось. Так что вы тут…

— Леди Аннабель помогала мне в управлении лодкой, — подал голос Ливси. Анна обернулась через плечо, но доктор на нее подчеркнуто не смотрел. — К счастью, песня русалок на нее не подействовала, и нам удалось войти в портал. Скоро мы будем у берегов Индии. Эрнест, мне нужно лечь. Пришлите кого-нибудь к штурвалу.

Он медленно прошел к выходу. Джеймс проводил его взглядом и снова посмотрел на Анну:

— Точно все хорошо?

Она кивнула и неожиданно для себя покачнулась, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Бой с русалками, очередной портал, пугающее поведение Ливси — он что, совсем с ума сошел?! И она правда ему врезала? Святая Мадонна…

Джеймс придержал ее, не давая упасть, а потом и вовсе подхватил на руки. Она хотела было возразить, но больше всего на свете ей сейчас хотелось оказаться одной в запертой каюте — очень крепко запертой.

Чертовы драконы.

Чертовы мужчины.

* * *

Доктор явился через два часа, когда Анна успела немного прийти в себя, рассказать Джеймсу о сражении с русалками и найти в себе силы высказать неудовольствие по поводу дракона на борту — «дорогой супруг», как выяснилось, был в курсе сущности Ливси. Впрочем, на полноценный скандал с выхватыванием пистолета ее не хватило, а вскоре в дверь постучал и сам объект спора.

— Я хотел бы извиниться перед вами, миссис Даррел, — заявил он, переступая порог. В руках доктор держал нечто, завернутое в шуршащую оберточную бумагу. — И перед вами, Джеймс — она ведь рассказала, верно?

Сейчас, в безукоризненном костюме и с аккуратной прической, Ливси