Если получился кристалл – на нём не остаётся даже капель крови, не говоря уж о тушке. Дохлый дракон с якобы вырезанным драконитом – вещь немыслимая.

Кто-то из драконоборцев пытается объяснить этот момент Князеву, но тут Иванченко возмущённо взмахивает планшетом, едва не попав по помощнику, и повышет голос: мол, кристалл точно был, приборы контроля, установленные на Арене для наблюдения за турнирами, его зафиксировали: размер, цвет, вид дракона. А вот ячейки, где обычно отмечается номер оружия и лицензии победителя, остались пустыми.

– …Это какие-то дилетанты! – горячится управляющий. – Любой драконоборец мог получить этот кристалл на турнире! Совершенно законно, понимаете?! И никто не стал бы срывать знаковое для профессии мероприятие! Происки конкурентов – вот что это такое!

Зверев, уловив намёк, обиженно поджимает губы.

– Драконоборцев много, а кристалл один, – напоминает он. – Вот вам и конкуренция. Копьё светить не захотел, ткнул ножиком…

– Тогда здесь был бы труп драконоборца, – вкрадчиво замечает Князев. – У нас тут всё-таки не былинные богатыри, чтоб на дракона с одним ножом. И кстати, как тогда объяснить феномен с кристаллом?

Директор цирка оборачивается к нему, глядит в упор – а потом вдруг улыбается. Нехорошо так.

– А я вам объясню, – произносит он тоном человека, которому нечего терять. – Как там у вас протокол, ведётся? Отлично. Вот вам, дорогой мой капитан, версия. Драконит вырезали из живого дракона, потому он и не исчез после смерти – и потому, кстати, натекло столько крови, вы ведь знаете, что из трупов она течёт не так чтобы хорошо? А чтоб жертва не дёргалась, взяли спецсостав, которым их усыпляют для перевозки. Используют, знаете, такие ружья с иглами, и в зависимости от дозировки можно как совсем усыпить, так и заставить дезориентированное животное самостоятельно передвигаться в нужном направлении, на верёвке, к примеру… Состав этот, к слову, к свободной продаже запрещён, и организаторам знаковых мероприятий кучу бумажек нужно собрать, чтобы получить несколько ампул и выдать своим охотникам. Так расскажите же нам, Константин Сергеевич, с кем вы заключали договор на поимку вот этого дракона?..

Я живо представляю себе сонного дракона, который идёт по тёмным коридорам за своим убийцей, послушно ложится на песок и лежит, вздрагивая от боли и не имея сил даже кричать, пока маньяк добывает камень. Меня передёргивает. Князев трёт подбородок и косится на управляющего. Иванченко всплёскивает руками, всё-таки роняет планшет, открывает рот…

– Ну, допустим, со мной.

У входа на арену обнаруживаются те самые былинные богатыри, с некоторой поправкой на современность. Кожемякин, в кольчуге поверх синих джинсов, прислоняет красный, расписанный узорами щит к ближайшему креслу и направляется к нам, небрежно помахивая боевым копьём – по наконечнику пляшут искорки. На его напарнике железа побольше да ещё шлем, закрывающий половину лица, – и всё это дивно сочетается с камуфляжем и высокими берцами на шнуровке. Он дёргается было следом, но потом решает остаться на месте. Я почти успеваю отвернуться, ожидая очередного раунда разборок…

Но тут Гошка, до сих пор сидевший тихо, с приветственным чириканьем спрыгивает из сумки на пол, вырвав поводок из руки зазевавшегося Влада. Тот шипит и вскакивает, я на автомате дёргаюсь ловить дракона – комплекс огромный, народу полно, мало ли, куда он забежит, и где его потом искать!..

Незнакомый драконоборец подхватывает Гошку очень знакомым движением.

Пожимает плечами.

Суёт копьё подскочившему практиканту.

Снимает шлем.

Смотрит на меня, вроде виновато и в то же время с вызовом, и я наконец складываю воедино все кусочки мозаики и ощущаю жгучее желание таки обеспечить Князеву труп драконоборца.

Хотя, конечно, могла бы и сама догадаться, чего уж.

Я молча передаю шефу заполненный протокол – на осмотре места происшествия наши полномочия заканчиваются, дальше пусть Князев разбирается. Делаю глубокий вдох, кашляю от набившегося в глотку запаха и отхожу в сторонку, чтоб отдышаться и успокоиться, прежде чем обсуждать новость с женихом. Не уверена, что смогу сейчас удержать в руках и себя, и свою магию, – вон и кончики пальцев снова щиплет, и амулет наконец-то нагрелся, колется сквозь водолазку. Ещё не хватало устроить скандал на людях, не говоря уж о пожаре!

Люди, впрочем, заняты своим скандалом. Я отхожу ещё на несколько шагов, машинально поглаживая приятно потеплевший металл, и стараюсь думать о хорошем. Если амулет настроился на мой дар, значит, домашнее задание выполнено и в воскресенье я с чистой совестью смогу приступить к следующему упражнению, а скандалить я не буду, нетушки, я адекватна и спокойна, только амулет почему-то нагревается всё сильнее и светится…

Стоп.

Светится?!

Я вскидываю голову. Вокруг медленно разгорается синее сияние, мужики оборачиваются, до меня доносятся встревоженные голоса – глухо, словно сквозь вату. А потом в меня с разгону врезается оказавшийся ближе всех Влад, сбивает с ног, боль в плече, вспышка…

Мокрая, холодная земля.

Колючий рыхлый снег под пальцами.

Кривой корень, впивающийся в спину даже сквозь пальто.

Пасмурное небо, исчерканное штрихами голых ветвей, и долбаный дождь в лицо.

Мать моя женщина…

Во что я снова вляпалась?!

Глава 7. Об оружии и проблемах

– Катерина Пална, а подскажите, какими словами мне вот эту ситуацию описывать в отчёте по практике?

Я с трудом удерживаюсь, чтоб не описать ситуацию матерно. При падении я вроде бы ничего не сломала и не отбила, хотя на бедре и под лопаткой точно будут синяки. Джинсы местами вымокли, пальто заляпано грязью, но оно коричневое, непромокаемое и его можно стирать в машинке. А ещё оно тёплое – очень кстати, что на Арене я не стала избавляться от верхней одежды, но не факт, что это спасёт от простуды.

Потому что вокруг не тронутый цивилизацией мартовский лес, сырой и холодный. Прошлогодние листья, мокрая земля, пятна снега, смёрзшиеся в хрупкую крупитчатую корку, и деревья, деревья, деревья…

И боевое драконоборческое копьё, воткнувшееся светящимся наконечником в пенёк, как меч короля Артура – в камень.

Очаровательно.

Понять бы ещё, как мы сюда попали. Первый подозреваемый, конечно, амулет – не зря ж он нагрелся и засветился перед перемещением. О магии телепортации я знаю только то, что это сложно, долго и очень секретно. Допустить, что в давешний мешочек попал неподходящий символ, я ещё могу, но чтоб сложный магический артефакт – это вряд ли.

Ну разве что мне попалась очередная доконтактная ведьма, которая хочет отомстить за смерть предыдущей.

Брр.

Я осторожно тыкаю «лапку» пальцем, но металл снова стал холодным и признаков жизни больше не подаёт. Нет, всё-таки сомнительно. И кстати, рамки на Арене меня с сильным артефактом внутрь не пропустили бы, вот!

Хотя той же Маргарите ничего не мешало пройти что сквозь защиту следственного изолятора, что в больницу…

Так, всё, хватит себя накручивать. Надо думать, как отсюда выбираться, мне вон ещё за ребёнка отвечать.

«Ребёнок» оставляет попытки размазать пятна грязи по условно белым рукавам, выпрямляется, оглядывается и бодро возвещает:

– О, черемша!

Я тоже замечаю поодаль зелёные ростки и чую характерный чесночный запах, разве что со странной сладковатой ноткой. Но лезть сквозь чавкающую под ногами дрянь за сомнительным даром природы совершенно не хочется. Выбираю местечко посуше и подальше от копья, прислоняюсь спиной к берёзе. Так, детка, включи мозг. Что нужно сделать в первую очередь, переместившись неизвестным способом непонятно куда?..