— Ну и о чём же ты догадался? — попытался съязвить Рязанцев.

— Понимая, кто ты есть по жизни, я уверен: имущество клуба перекочевало в руки людей, которых ты считал своими хорошими друзьями. Отдавал ты музыкальные инструменты на время, всецело им доверяя. Ну а потом они тебе ничего не вернули. Пока ты ещё надеешься, что отдадут, но, боюсь, Паша, тебя ожидает полный облом.

Судя по открывшему от удивления рту директора, я попал в точку. Давыдов это тоже заметил.

— Давай, Паша, рассказывай, — повторно приказал он.

На этот раз Паша немного повздыхал и поохал, но правда из него всё равно потекла.

— Иван, ты же видел выступления смоленского ВИА «Песня-песня»?

Пасечник кивнул, а я вспомнил ансамбль, выступавший по субботам и воскресеньям в гостинице «Чайка». Именно там на большом барабане я видел дурацкое название ВИА «Песня-песня».

— Так вот, инструмент уже почти год у них…

Паша рассказал, как три года назад познакомился с ребятами из ансамбля на почве музыкальных предпочтений. Затем признался, что считал их друзьями. С ними он поделился идеей создать свою рок-группу. Разумеется, его всячески поддержали, обещали помочь с набором музыкантов, советовали, какой инструмент лучше приобрести. А потом они сильно удивились, когда Паша во время очередной встречи похвалился, что выбил деньги на инструмент в колхозе и всё уже привезено в кладовую сельского клуба.

— Значит, их руководитель попросил всё показать, а когда ты это сделал, предложил новенький инструмент забрать, настроить и проверить на публике? — повторил за Пашей пасечник.

— Ну да, я думал, что так будет лучше. Думал, они друзья. Да я даже расписку им написал, что отдал инструмент добровольно, чисто попользоваться.

— И на какой срок ты дал разрешение пользоваться инструментом? — не выдержав, спросил я.

— Срок в расписке не указан. Да там даже даты нет. Но по устной договорённости они должны были вернуть всё через месяц.

— Сколько они тебе за это заплатили? — поинтересовался я, учуяв, что Паша, как всегда, не договаривает.

— Пятьдесят рублей. Там в расписке всё указано.

— Деньги вовремя платят?

— Пятьдесят заплатили только за первый месяц. После этого пропали. Деньги платить перестали. А когда я сам поехал к ним и уговаривал отдать инструмент, дали червонец, налили сто грамм коньяка и обещали, что всё отдадут, через три месяца. Так я раз пять-шесть за год их в ресторанах вылавливал. Пару раз мне червонец выдавали. Один раз напоили до беспамятства. А последний раз назвали попрошайкой и чуть не побили, — признался Рязанцев.

— Паша, почему ты ко мне не пришёл? — пасечник до хруста сжал кулаки.

— Иван, да я тебе и так должен. За подогнанною тобой «Яву», уже два года не могу расплатиться. Да ты и так думаешь, что я недотёпа и слишком всем доверяю. Вот я и решил сам с проблемой разобраться, чтобы никого не подставлять. А то у руководителя этой «Песни-песни», являющегося бессменным солистом ансамбля, брат — большая шишка в городском комитете комсомола, Янькова. А папа — цельный майор милиции. В ГАИ. На трассе царь и бог.

— А вот тут ты прав: если папа — мент в звании майора, а брат — профессиональный комсомолец, то зубы выбивать этому гаду никак нельзя. Эти всех причастных закроют.

Давыдов уставился на меня.

— Алексей, а ведь у тебя с нашим участковым Панфиловым вроде хорошие отношения…

Я сразу просёк, к чему клонит пасечник, и покачал головой.

— Не, Панфилов не та фигура. Заявление написать можно, но не факт, что хоть что-то выгорит. У них Пашина расписка с указанием суммы арендного платежа. А деньги за эти платежи в кассу сельского клуба сто процентов не поступали. Кстати, Паша, а музыканты эти тебе какую-то расписку за инструмент оставили?

Рязанцев отрицательно замотал головой.

— Ну тогда дело — швах. Свидетелей у тебя нет. А если ты поднимешь панику, то к тебе же бумерангом твоя расписка и прилетит. Даже если инструмент вернут целым, в чём я не уверен, тебя сам факт произошедшего полностью дискредитирует. После этого директором клуба тебе не быть.

— И что же делать? — спросил Давыдов.

— Я одну электрогитару недавно сумел купить, — признался Паша. — Может, ну их, этих кидал? Если Алексей никому не расскажет, протянем ещё годик и постепенно импортный инструмент заменим на отечественный. Я уверен, Жуков и Клюева подмены не заметят, когда я наконец свою группу соберу. Правда, есть худрук Петухов, который разбирается в аппаратуре и может поднять скандал.

Несмотря на то что происходило, молодой и неопытный директор клуба продолжал мечтать о сборе рок-группы. Не знаю почему, но эта его фанатичная преданность своей идее пришлась мне по душе.

— Сколько денег стоили импортные инструменты? — спросил Давыдов.

— По бумагам — чуть больше пятнадцати тысяч. Но это всё страшный дефицит, платить придётся в три-четыре раза дороже официальной цены. Особенно за синтезатор. Он японский и изначально очень дорогой. Куплен на закрытии выставки практически случайно. Думаю, даже аналог японца в Союзе найти практически невозможно. А если всё найдём, даже не знаю, на сколько нужно умножать изначальные пятнадцать кусков.

— Ну тогда понятно, почему эти музыканты решили тебя кинуть, — констатировал Давыдов. — Таких денег даже у меня сейчас нет. Советские аналоги купить можно, но фактор Петухова всё равно останется. К тому же я считаю неправильным спускать этим сволочным музыкантишкам всё на тормозах.

— Согласен. — Я кивнул, и Рязанцев с Давыдовым уставились на меня. — Раз инструмент наш, значит, его надо вернуть.

— И как это сделать? — хором спросили собеседники.

— Раз я теперь завхоз клуба, то это моя забота, — уверил я, и они на меня уставились. — На этом пока предлагаю тему закрыть. Паша, сложи свою бутафорию обратно и даже своей Наденьке ключ от кладовой не выдавай. А то Петухов явно о чём-то догадывается. Не дай бог худрук сможет сюда прорваться. Вот что ты тогда будешь делать? И с фуфловыми билетами завязывай. На этом всё равно нормальных денег не поднимешь, а сесть враз сможешь.

Давыдов не особо верил, что мне удастся исполнить обещанное, но промолчал. Я же, выходя из кладовой, был доволен встречей. Вопросы по поводу меня на месте завхоза были пока сняты. Оставалось сделать обещанное, и клуб как временная база был бы у меня в кармане, вместе с новыми крепкими связями в среде местных авторитетных парней.

Я отсутствовал более получаса. Ольга, конечно, заметила, но сделала вид, что всё нормально. А вот я, наоборот, напрягся, увидев, как моя девушка танцует со старшим стройотрядовцем. Конечно, это был не медленный танец. Под