В нос тут же ударяет такой родной и одновременно чужой аромат. Смыкаю руки на крепкой спине, ощущая, как его подбородок укладывается на мою макушку. В памяти зачем-то проносятся воспоминания нашего времяпрепровождения, и от этого становится ещё грустнее. Столько воды утекло, что как-то не по себе.

– Ну всё-всё, разлепитесь уже, – фыркает Рита, легонько расталкивая нас в разные стороны.

Отхожу, посмеиваясь, в то время как Марк хмыкает, но продолжает стоять на месте.

– Мила будет? – глядя на Феликса, спрашивает подруга.

– Написала, что будет, но позже.

Кукла кивает, задумчиво оглядывает танцпол, а затем поднимает глаза выше. Прослеживаю траекторию и замечаю, что на втором этаже расположены столики с диванами, но народа там в разы меньше.

Рита поджимает губы и уже с улыбкой на них возвращает внимание к нам.

– Ну что, выпьем за приезд?

Тут же машет официантке и даже не спросив ничего, делает заказ, пока Марк усаживает меня на диван рядом с собой. От ощущения его тела рядом по всей коже рассыпаются мурашки, а мне будто снова пятнадцать, так что я даже глаза на него поднять не могу и когда Марк, начиная разговаривать с Феликсом, закидывает руку на спинку, слегка касаясь пальцами моего плеча, едва заметно вздрагиваю. Для всех незаметно, но он точно это почувствовал.

– Я тоже по тебе скучал, – шепчет он, наклонившись к моему уху. Фак, я даже не заметила, как он это сделал!

Дальше всё как обычно: бокалы на столе, их содержимое заливается в нас так, будто в последний раз в жизни вышли куда-то из дома и разговоры. Очень много разговоров. В основном вопросы на тему того, как мне жилось с бабушкой, почему решила вернуться – помимо её смерти – и всё в таком духе.

Спустя час полностью расслабляюсь и сама забиваюсь под руку Марка, который одним своим движением будто стёр между нами пятилетнюю границу, но стоит мне поднять к нему лицо, чтобы, наконец, спросить, о его жизни, как “готовая” Рита встаёт с места.

– Я хочу танцевать, и ты, – тычет в меня пальцем, – идёшь со мной.

А я, в общем-то, и не против. Выныриваю из “укрытия” и лёгкой походкой иду за подругой. Только встав на ноги, понимаю, что выпила слишком много: пол под ногами словно растекается, из-за чего идти до неприличия трудно, но стоит нам добраться до танцпола, как тело само ловит ритм музыки. Словно выбирается кто-то, кто до этого сидел в тёмной клетке за семью замками, а сейчас, наконец, начинает дышать.

Только сейчас в полной мере осознаю, что за такой короткий промежуток времени я потеряла самого близкого человека и приехала обратно в лапы той, кого ненавижу. Да, я не собираюсь жить с матерью, но сам факт, что она может за час добраться от своей квартиры до моей – угнетает.

Угнетал. До этого момента. Теперь же каждая клетка моего организма тянется навстречу битам. Чувствую, как сзади пристраивается Рита, укладывая на мою талию руки, как тихо смеётся, когда я подыгрываю ей. Наслаждаюсь запахом дыма и яркими вспышками софитов. Не отказываю себе в удовольствии забыться всего на один вечер и позволяю алкоголю играть в моей крови свою собственную мелодию, пока не наступило завтра. А завтра я опять стану примерной девушкой, которая переводится в универ на втором курсе и устраивается на работу, чтобы за эти три месяца немного подкопить денег.

Касания на мне прекращаются, и я с большей энергией начинаю танцевать, даже когда играет медленный трек.

Двигаюсь плавно, но внутри разгорается такой пожар, что хочется потушить его стаканом воды, однако мои планы прерывает подруга. Снова её руки на моих бёдрах, еле ощутимо ведут вверх, и только когда кожа соприкасается с кожей я понимаю – это не Кукла. Цепляюсь своими пальцами в мужские, пытаюсь скинуть их с себя, но они только плотнее прилегают к моему животу, вызывая волну мурашек и какое-то слишком обжигающего ощущение под ними.

– Если будешь послушной, я даже разрешу тебе дотронуться до меня в ответ, – рокочет бархатистый голос над ухом и вновь по коже расползается приятное раздражение. Но вместе с тем оно и до жути липкое, потому что в его тоне нет ни капли заигрывания, там чистая уверенность, приправленная усмешкой. Это злит меня.

Немного расслабляюсь, чтобы он сделал то же самое и когда это происходит, резко вырываюсь из его рук, разворачиваюсь, делая шаг назад, а моя ладонь… со звонким щелчком бьёт незнакомца по щеке.

Замираю, приоткрыв рот, наблюдаю. Он… будто вышел из-за какой-то сказки, но оказался в современном мире: каждая черта на его лице совершенна; острые скулы, на одной из которых теперь алеет пятно; пухлые губы растянуты в улыбке, вполне себе доброй. Грудь, обтянутая чёрной футболкой даже, не колышется от злости, да и весь он… милый. Так что мне в моменте становится стыдно. Но его глаза… один голубой, а другой зелёный… Они буквально притягивают к себе внимание, настолько, что сложно смотреть куда-то ещё, только вот вместе с тем, я понимаю, что этот взгляд не сулит мне ничего хорошего…

Глава 3. Охотиться

Лис

– Сделай всё чисто или можешь больше здесь не появляться, – припечатывает отец без эмоций, а после отворачивается к окну, будто потерял всякий интерес, и пейзаж его беспокоит куда больше кровного отпрыска.

Натягиваю на лицо улыбку и также без слов выхожу из кабинета. По-моему, не дышу всю дорогу до лифта, даже в холле. Только когда оказываюсь на свежем воздухе, позволяю углекислому газу из лёгких вылететь, но почти сразу достаю пачку сигарет и прикуривая, забиваю грудную клетку до отказа. Успокаиваю сам себя, прежде чем полетят головы. А они полетят.

Иду ровным шагом к машине, успевая выкурить сигарету полностью, и у самой тачки тушу бычок. Нажимаю метку, а после короткого “пилик” открываю дверь. Падаю на водительское сиденье, в этот же момент запускаю движок, чтобы кондиционером охладить салон. Блядское начало июня: даже вечером жарит так, что хочется снять с себя шкуру.

Беру смарт в руки, набираю “быстрый” в лице Демона. Он отвечает не сразу, чем ещё больше бесит меня.

– Слушаю, – наконец слышится его голос в трубке, но вместе с ним и музыка.

– Какого хера, Айко? – рычу в ответ.

– Я знал, что ты позвонишь, – на