о роза, тебе шипы…»

Зачем, о роза, тебе шипы?

Ведь зазываешь прохожих ты.

Бутон раскрывши, в цвету зовёшь,

Их умоляешь: люби – сорвёшь.

Зачем, о роза, тебе шипы?

Самой же больно, что жалишь ты.

«Цепь лыжниц вдоль долины…»

Цепь лыжниц вдоль долины.

Смех девушек цветущих.

Меняются картины,

Увидишь – не отпустят.

Но лыжницы уходят.

Из них кто обернётся?!

Мечта витает близко,

В любви мне признаётся.

Античность («Прости меня, но лучше – позабудь…»)

Прости меня, но лучше – позабудь,

Чем изнывать в мучениях разлуки.

Жар губ моих твои запомнят руки —

От поцелуев закрывала грудь,

А я стонал. Блаженство к ней прильнуть! —

Не ожидая ярости разлуки.

Античность («Рабыня голая вина мне налила…»)

Рабыня голая вина мне налила,

Под персиком ковёр нам расстелила.

«О, если б ты свободной родилась,

Я на коленях вымолил бы милость

Твоей любви!» – я ей шептал.

Сознанье помутилось?

Нет! Я прозрел, суть судеб прояснилась.

В стенаньях сладостных

Я твой счастливый раб.

«Не будет ни весны, не будет и печали…»

Не будет ни весны, не будет и печали.

Ушла от нас с росой, и смутные с ней дни.

Родиться бы с умом нам – юным стариками!

Не мучаясь под старость, жили б мы.

…Но юность ждёт весны.

О, капитан, капитан!

Услышишь ты голос с ночной реки,

Герой, прошедший десятки стран, —

То девушки зов или плеск волны.

О, капитан, капитан!

Оцепенеешь, в окне ища тень,

Забыв про микстуры, настои для ран.

Призрачный голос, незваный сон.

О, капитан, капитан!

Вдруг заплачешь мальчишкой, лицо искривив,

Ребёнком – и то не рыдал.

Как будто не гибнул в сражениях ты,

Не шёл на пушечный вал.

Несносно в доме станет своём.

Легче в бездну морскую,

В шторма, в ураган.

«Голос, умолкни!» Нещаден зов.

О, капитан, капитан!

Ты выйдешь на берег крутой в траве

(Разрасталась годами, бил ветер, рвал, рьян) —

Истлевший след найти! отыскать!

О, капитан, капитан!

Но травы дремучи, река черна.

Кромешной тьмы океан.

И только девичий голос зовёт

И плеск волны: «Капитан!»

«В заливе догорали…»

В заливе догорали

Последние огни.

По тёмному помосту

Спустились к морю мы.

Не ждал я, вдруг сказала

Ты нежно: «Не горюй!

Тебя не целовала,

А ты меня целуй».

Холодный мрак над морем.

Дожди из серых струй.

Жизнь? Только голос слышен:

«Мы были. Не горюй!..»

Чудо

Романс

В полночь мне за стеной

Голос чудный звучит.

Я окно растворил.

Клён засохший стоит.

Вспоминать наши дни?

Ты был юн, я – влюблён.

Возвратился зачем

Средь бессоницы клён?

О желанной с тобой

Приходил я мечтать.

На ветвях под луной

К звёздам тропка вилась.

Годы, жизни (!) прошли.

Не тревожь лунный сон.

Ты зачах, без листвы.

Я давно не влюблён.

В полночь мне за стеной

Голос чудный поёт.

Я окно распахнул.

Клён засохший цветёт.

Рубенс. Портрет камеристки

Мой свет погас в семнадцатом столетье.

Ненастен день мой, ночь моя мрачна.

На чёрном небе звёзды исчезают,

Не достигая моего окна.

Горюю в стуже о костре,

Который не горит. Весной —

О высохших ручьях,

Чья песня не звучит.

Жизнь предрешила мне любить

Безмолвный твой портрет,

Петь глубину бездонных глаз,

Где отраженья нет.

В воздушных замках ветер лют,

Людской сметает след.

Смешалась плоть твоя с землёй —

И что мне неба цвет!

Плохие стихи

Плохие стихи

Я прощаю влюблённым поэтам.

«Я умолял: «Приди в мой светлый дом»…»

Я умолял: «Приди в мой светлый дом».

Смеялась ты: «Что, кроме солнца, в нём?

Оно везде лучи на землю льёт,

Апрельский сад, простор сковавший лёд».

«Мой светел дом», – я снова умолял.

Смеялась ты: «Как будто в мире мгла!»

…Нежданной гостьи робкая рука

Стучится в дверь: «Ты звал. Вот я. Пришла.

Нет в мире света, нет в нём и тепла.

Мы – в диком море крохотный челнок.

На миг спастись пытается. Кто – смог?

Настигнет буря бешеной водой.

Средь волн огромных, где приют, покой?»

Я постарел. Оставил луч мой дом.

Мне не согреть тебя во мраке в нём.

«Я не щадил себя…»

Я не щадил себя,

Когда сказал тебе:

«Нет».

Стиснул зубы.

Я не щадил себя,

Когда ты вышла замуж.

Молил лишь:

«Будь счастлива!»

Взвыл во сне.

Почему же сейчас, увидев тебя

На фотографии с радостным мужем

И резвящимися детьми,

Я не смог удержать

Прорвавшуюся слезу?

«Вернулся он, но что ему сказать…»

Вернулся он,