нас. — Она ткнула пальцем в золотисто-песочный комплект белья со сложной системой застёжек, в которой декорированная цепочкой брителичная резинка несколько раз опоясывала тело и плечи и не заходила на спину, чтобы не помешать раскрытию крыльев при обороте. — Вот этот, например. Ты же его разрабатывала для госпожи Сато? Смотри, у них точно такой же стоит всего десять тысяч юнов!

— Нет, не такой же. Даже по фотографии видно, что они использовали более дешёвую ткань. Конкретно этот гипюр с люрексом очень колючий, я его осматривала на складе у поставщика. Такой материал нельзя использовать для нижнего белья. У него крайне грубое синтетическое волокно, кожа будет постоянно раздражаться.

— Да какая разница, какое оно там на ощупь? Оборотни смотрят на картинку и цену, и заказывают то, что выглядит более привлекательно. А грубое там волокно или нет, это видно только тебе, как специалисту. Они ничего не заметят!

— Ещё как заметят. Этот материал отвратительно тянется, — проворчала Аяка и тихо вздохнула. — Ладно, ладно, я понимаю, к чему ты клонишь. Конечно, приятного мало, что они копируют дизайн. Однако делают это весьма топорно. Да и твоя руническая формула им не по зубам.

— Это да, — довольно протянула Ёсико.

— В ней сам чёрт голову сломит.

— На самом деле там всё легко, просто необходимо понимать симметричность и балансировку вязей, — звонко рассмеялась она. — Ну, и правильно активировать формулу оговором. А вот уже в оговорах, да, я люблю немного пошалить.

Подняв взгляд на самодовольно ухмыляющееся лицо подруги, Аяка тоже улыбнулась. Чуть больше шестидесяти лет назад ей здорово повезло встретить столь талантливую руническую ведьму. Они тогда одновременно устроились в модный дом «Сэкай», где на пару погрузились в ад стажировки. То была первая работа Ёсико. Она, как слепой котёнок, во всё тыкалась мордочкой, не понимая, почему на неё продолжали орать старшие сотрудницы. Аяке тоже приходилось несладко — в сфере моды вращаются сложные личности, — но она взяла под своё крыло несмышлёныша, поскольку тогда ещё была достаточно глупа и наивна, чтобы кому-то помогать по доброте душевной.

Гораздо позже, после того как получила пару ножей в спину от так называемых подруг, ей окончательно перехотелось безвозмездно помогать другим: чем больше отдаёшь, тем больше получаешь, — бред сивой кобылы, а не неписаный закон вселенной, как внушают некоторые гуру.

Тем не менее с Ёсико у них складывались отношения, несмотря на разницу в тридцать два года, на редкость тёплые, как у родных сестёр. Поэтому, когда Аяка уволилась из «Сэкая» и устроилась в ателье «Золотая Нить», названная сестричка последовала за ней. Рунические ведьмы везде пользовались спросом. А умелых и вовсе брали без лишних слов и умоляли не увольняться, когда те надумывали уйти.

Со временем Ёсико сделалась её маленьким хвостиком, который неустанно повторял, что им необходимо открыть собственное ателье. Всего-то хватило раз выпить лишнего на корпоративе и ляпнуть о своей мечте шить красивое бельё для оборотней, которое бы не рвалось при смене формы, и та умудрилась заразиться.

— Но мы же не оставим это просто так?.. — задумчиво уточнила она и заправила за ухо не по годам рано поседевшую прядь — единственную в пышной копне вьющихся пепельно-чёрных волос. Это серебряная прядь не поддавалась краске или ножницам, и служила маркером, выдающим ведьмовской дар в обычной с виду полукровке.

— Нет, конечно. Я свяжусь с адвокатом и проконсультируюсь, как нам лучше подать на них жалобу, чтобы получить максимум выгоды.

— Да! Засудим их! — воодушевлённо воскликнула Ёсико и снова рассмеялась. — Всё, всё, больше не мешаю творить художнику. Работайте, пожалуйста, госпожа Аяка.

Она подхватила ноутбук, вернулась за свой стол и вцепилась зубами в мармеладного червячка. На её столе вечно царил бедлам, но не творческого, а мусорного характера: неаккуратно разорванные пачки с недоеденными закусками лежали поверх коробок с едой из ресторанов быстрого питания. Это безобразие копилось несколько дней, а потом у одной из них не выдерживали нервы.

— А когда придёт новый работник? — поинтересовалась Аяка, старательно игнорируя хруст чипсов. Накидала остро заточенным карандашом силуэт фигуры мумбрешской женщины и провела робкую линию по центру живота. Завышенная талия для полных дам стандарт, призванный скрывать лишние объёмы. Но, если у них нет цели что-либо прятать, как тогда подчеркнуть естественную красоту пышного тела?..

— Завтра. Я сказала подойти ему к десяти утра. Проснёшься?

— Постараюсь, — она постучала тупым кончиком карандаша по нижней губе. И не стала уточнять, что, вполне вероятно, поспать ей и сегодня не удастся.

3 глава: Юный стажёр

Всё-таки пришлось немного поспать. Ёсико подняла жуткий шум и чуть ли не пинками загнала её в спальню, когда узнала, что Аяка собралась третьи сутки подряд провести без сна. В гневе маленький хохотунчик представлял страшное зрелище, как и любой другой представитель обезьяньего семейства. Поэтому она благоразумно решила не злить подругу.

И стоило голове коснуться подушки, как Аяка отключилась. Мгновенно провалилась в глубокий и крепкий сон. Ей приснилось маковое поле, в котором танцевали девушки с пышными формами. Смуглые тела окутывали невесомые, струящиеся ткани, мягкими волнами развевающиеся на ветру. И это выглядело так нежно и красиво, что, открыв глаза, она поняла: срочно необходимо пересмотреть концепцию этой коллекции.

— Шнуровка и корсеты — неверный путь, — сонно пробормотала Аяка, скатываясь с постели. Сдёрнула с изголовья кровати пеньюар, который накинула поверх сорочки, и побежала на первый этаж. Ей жизненно необходимо ощупать имеющиеся эластичные кружева и сетки. — Ёси, ты ещё не успела заказать спиральные кости для корсета? Пожалуйста, скажи, что не успела!

Аяка сбежала по лестнице и на повороте в прихожей в кого-то врезалась со всего маху. И начала отлетать в обратную сторону, подобно ударившемуся резиновому мячику о стену, как сильные руки обхватили её за талию и прижали к твёрдой груди. На миг она замерла, испуганно вдыхая интересный аромат мужского парфюма. Незнакомец тоже не шевелился.

— Извините, но не могли бы вы… — неловко произнесла Аяка.

— Да, конечно, — ответил голос: не сильно низкий, но и не высокий; приятный такой, ласкающий слух лирический баритон с ненавязчивой хрипотцой.

Прихватив за плечи, её аккуратно отодвинули, словно не до конца были уверены,