другом направлении, там тоже хижина есть, — обводит задумчивым взглядом лес позади домов.

— Спасибо, — завожу машину, — как бы с ними не пересечься в центре?

— А ты сейчас сверни на первом повороте направо, и по лесу, напрямик. Там дорога накатана. Лесовозы проложили. От основной дороги будет поворот налево, ты его увидишь, там знак еще стоит: «Проход, проезд запрещен! Погрузка лесопродукции», не проскочишь. Вот та дорога и выведет тебя на домик. — Киваю, в знак благодарности. — С богом! — Хлопает по крыше, и я трогаюсь.

Лечу по лесу, как по автобану. Спешу. Надеюсь, что у нас еще хоть день в запасе есть. Диане нужно время для восстановления.

Этот путь оказывается быстрее. И правильный поворот я и правда не проскочил, знак стоял прямо на развилке.

С опаской выхожу из машины. Возле дома никого не видно. Прислушиваюсь. Тишина. Погода безветренная. Любой шорох слышно было бы за версту.

Достаю пакет с лекарством и спешу в дом.

Диана, закутанная в одеяло, спит. Прикасаюсь тыльной стороной руки к ее лбу. Горячая.

Первым делом подкидываю дрова в печь, чтобы не пришлось растапливать заново.

Потом, скидываю у порога грязные вещи, мою руки и принимаюсь за лечение. Набираю в шприц антибиотик, готовлю ватку и спирт… Ну-с, приступим. Давненько я никого не лечил. Если честно, то я, доучившись до третьего курса медицинского университета, так и не дошел до того момента, когда допускают к живым людям. Но укол внутримышечно я сделать смогу. Наверное.

Откидываю одеяло. Передо мной филейная часть Дианы, только в штанах. Надеюсь, что брыкать она не будет и дело закончится малой кровью.

— Фух! — громко выдыхаю. Волнительный момент. Так переживаю, будто роды собрался принимать.

Приспускаю штаны, обеззараживаю и… вонзаю шприц в пятую точку. Диана даже не шевельнулась. Что-то я за нее переживаю. Если к утру легче не станет, повезу в больницу. Не хватало, чтобы лесное приключение закончилось летальным исходом. Снова укрываю и, накинув бушлат и высокие резиновые сапоги, иду в баню.

Немного протопив печь и подогрев воду, наконец-то обмываюсь. Надев чистые вещи, возвращаюсь в дом.

Диана лежит с открытыми глазами.

— Эй, как ты? — присаживаюсь рядом на диван.

— Пить, — говорит, еле шевеля потрескавшимися губами.

Ставлю чайник на огонь. Как только вода стала теплой, наливаю в кружку и подаю ей. Бедняжку штормит. Она даже приподняться толком не может. Помогаю ей привстать и пою из кружки. Допив, падает обессиленно.

— Сейчас я подогрею тебе молока. Семеныч дал. И мед, липовый. Может и не поможет, но хоть вкусно. — Диана следит за моим суетливым передвижением по дому. — Я градусник купил. Померяй температуру, — протягиваю ей электронный градусник.

Из-под одеяла высовывается рука, берет градусник и снова исчезает.

Через время слышу писк градусника.

— Давай, посмотрю. Ууу… 39,5… Это не есть хорошо. Сейчас дам жаропонижающее.

Диана выпивает его и снова засыпает. А я ложусь рядом и, прикрыв глаза, обдумываю сложившуюся ситуацию. Но вскоре и сам отключаюсь.

— Дим… Дим… — сипит кто-то рядом. Открываю глаза и сразу не понимаю, где я и кто меня зовет.

— А! Что! — вскакиваю с дивана.

— В туалет хочу, — шепчет Диана.

— Сейчас, — тру руками лицо, чтобы быстрее вернуться в реальность. — Я принесу ведро.

Хмурит брови. Уверен, будет спорить.

— Даже не хмурься. Мы и не такое друг при друге делали. Твои журчащие реки моя ранимая мужская психика уж как-нибудь переживет.

— Я пойду в туалет, — видно же, что тяжело говорить, напрягается, но спорит.

— Горло застудила, еще письку свою просквози, — складываю руки под грудью, пытаясь призвать к уму-разуму. Но видно, температура его разжижила, и он перетек в мочевой пузырь и теперь подпирает снизу.

Диана решительно откидывает одеяло и встает. Прикладываю руку ко лбу. Температура понизилась, поэтому она такая резвая.

Делает первый шаг и ее ведет. Успеваю придержать, ухватив за предплечье.

— И вот куда тебя несет?! — возмущаюсь. А толку… она, если вбила себе в голову что-то, то никакими доводами не убедить.

Тяжело вздыхаю… и, как обычно, иду у нее на поводу. Но перед тем, как выпустить ее на улицу, натягиваю на голову шапку, а сверху накидываю куртку.

— Вся мокрая, потная… — ворчу на нее, укутывая, — сейчас ветерком обдует и снова температура бахнет. Уже ж не ребенок, должна понимать? — смотрю вопросительно в ее глаза. Они мутные, слезятся, сама бледная, как моль, но упертость и вредность — это в крови. Вся в батю своего. Тот тоже по жизни прет, как танк.

— Возьми туалетную бумагу, — указывает рукой на рулон. Беру его и сую ей в руки. — И влажную.

— Что, влажную?

— Туалетную бумагу?

— Как она выглядит?

— Вот она, — подходит сама и берет пачку влажных салфеток.

— Разве это не салфетки? — тычет пальцем на надпись. Действительно, «влажная туалетная бумага»…

— Ну что, идем? С такими сборами, до туалета не добежишь.

— Я сама.

— Ага, сейчас. Грохнешься где-то под кустом, а я потом всю жизнь себя винить буду, что не уберег такой бриллиант. Я, вообще-то, знаком с твоими родителями, мне им еще в глаза смотреть и в случае чего объяснять, что мы тут делали и как так вышло. Шуруй, давай, да помалкивай, — открываю дверь и выхожу первым. Подаю руку и, придерживая, помогаю спуститься.

Довожу ее то туалета, деревянного гробика со скрипучей дверцей, прямо портал в ад, но другого варианта нет.

— Не стой тут, — шелестит своим осевшим голосом.

— Тс… — цокаю, — да не буду я подслушивать, успокойся. К воде спущусь.

Диана скрывается за дверью, а я спускаюсь к озеру. Возле воды холоднее. Кутаюсь в куртку. Озеро небольшое, по берегу заросло камышом. Где-то крякнула утка. Прямо у самого берега вода пошла кругами, наверное, рыба… С правой стороны послышался хруст веток и трудноразличимый звук. То ли вздохнул кто, то ли сказал. Стало как-то не по себе. Нет, я не боюсь, но опасаюсь. Вдруг из-за сухих кустов и камыша высовывается здоровенная башка лося. Причем рог у него огромный, но один. Видно, боевой. Расстояние между нами приличное, но я не знаю, насколько быстро они бегают.

Пячусь задом, поднимаясь к туалету. Стучу.

— Чего? — еле слышно доносится из-за двери.

— Тут это… лось пришел.

— Чего? — дверь открывается. Диана выходит уже одетая.

— Лось, говорю… Пошли в дом. Мы еще кабана не переварили, не знаю, чем для нас лось может обернуться. — Подхватываю ее под локоть и веду в дом. — Я ведро все-таки прихвачу. Мало ли, ночью выходить точно не будем.

Приготовив ужин, напоив и накормив больную. Делаю ей снова укол и укладываю спать. Так как занятий больше