Девочки прыгали от радости. Лена хлопала так, будто это был её собственный брак.

Марина наклонилась и поцеловала меня. Долго, крепко, под шум фонтана и хлопки чужих ладоней.

В этот момент я подумал: если бы кто-то сказал мне несколько лет назад, что я буду стоять на колене перед бывшей женой Руслана Гордеева в городском парке, я бы рассмеялся. Но жизнь, как оказалось, лучший сценарист.

Свадьба была… не такой, как раньше.

Мою первую свадьбу с Русланом я вспоминала, как чужой фильм: большой ресторан, куча гостей, дорогие наряды, длинные тосты, диджей, конкурсы. Тогда мне казалось, что чем больше показухи, тем крепче союз.

Сейчас мы с Димой хотели другого. Чего-то… своего.

— Никаких ресторанов, — сказала я сразу. — Только близкие. Без «соседей по бизнесу», без «дальних родственников, которых надо позвать».

— Согласен, — кивнул он. — У меня вообще родственников мало, а тех, кто достоин быть на нашей свадьбе, — ещё меньше.

Мы сняли небольшое уютное кафе с камином и террасой во внутреннем дворике. Украшали сами: девочки развешивали фонарики и бумажные гирлянды, я делала композиции из цветов, Дима таскал столы и стулья, Лена командовала.

— Я по совместительству — распорядитель, — заявила она. — И свидетельница. А вы — подчинённые.

— Это ты всегда мечтала, чтобы я подчинилась, — усмехнулась я.

— А как иначе, — фыркнула Лена.

На свадьбе было человек двадцать: мы, девочки, Лена с Серёжей, бабушка, несколько моих старых подруг, парочка Диминых коллег. И… Руслан.

Да, мы пригласили его. Долго думали, спорили, но в итоге решили: это важная часть нашей истории. И девочки хотели, чтобы он был.

— Я не хочу, чтобы папа думал, что мы его забыли, — сказала Лера. — Он тоже часть нашей семьи. Просто… другая.

Мы с Димой разговаривали об этом долго.

— Ты не будешь… себя чувствовать странно? — спрашивала я.

— Уже привык, — усмехался он. — Мы с ним через такие сцены прошли, что одна свадьба — цветочки.

Руслан пришёл в костюме, сдержанный, чуть напряжённый. Подарил нам с Димой один на двоих конверт — «на ваше общее дело» — и крупный набор строительных инструментов.

— На всякий случай, — сказал. — Чтобы мелочи по дому решать самому, а не звонить мастерам.

Мы рассмеялись.

— Спасибо, — сказала я. — И… спасибо, что пришёл.

Он кивнул.

— Это… важно, — ответил. — Для девочек. И… — вздохнул, — для меня тоже. Признать, что жизнь идёт дальше.

Церемонию вела… Ленка. Конечно.

— Сегодня мы здесь, чтобы… — она подняла бокал, — не просто услышать «да» от двух упёртых людей, которые долго делали вид, что не любят друг друга. Мы здесь, чтобы удостовериться, что Марина наконец выбрала не того, кто «красивее, богаче и перспективнее», а того, кто умеет чинить кран и варить пасту. А это, поверьте, намного важнее.

Все засмеялись. Я закатила глаза, Дима поклонился.

— А если серьёзно, — продолжила она, — я знаю этих двоих много лет. Марина — делает всё из страха, а потом из любви. Дима — делает всё из любви, а потом из мести. Сегодня я вижу, как они наконец-то выровняли эту пропорцию. Марин, Дим, будьте честны друг с другом. Даже когда страшно. Даже когда стыдно. Особенно когда стыдно. И тогда, возможно, вам не придётся встречаться в суде… — она подняла палец, — никогда больше.

— Никогда не говори «никогда», — буркнул Дима.

— Заткнись, — отрезала Лена. — Сейчас я тут главная.

Девочки были в одинаковых светлых платьях, с веночками из живых цветов — моих, конечно. Они разносили гостям бокалы с шампанским и соком, хихикали, шептались.

Когда пришло время первого танца, Дима подошёл ко мне, поклонился.

— Позвольте пригласить, Марина Дмитриевна, — произнёс торжественно.

— С удовольствием, Дмитрий… — задумалась на секунду, — Дмитриевич? — рассмеялась.

Мы танцевали под какую-то старую, тихую песню. Не ту, под которую я танцевала с Русланом много лет назад. Новую. Наша.

Я положила голову ему на плечо и поймала его шёпот:

— Я всё ещё не верю, что это происходит.

— Я тоже, — ответила. — Но если это сон, давай не будем просыпаться.

Где-то на краю зала, опершись о стену, стоял Руслан. Я поймала его взгляд. В нём не было зависти. Была… мягкая грусть. И что-то ещё — как будто он тоже наконец-то отпустил.

Когда праздник подошёл к концу, девочки залезли нам на колени.

— Ура! — кричала Наташа. — У нас теперь официально не просто Дима, а Дима-муж-мамы!

— И наш тоже, — добавила Лера. — Почти.

Я посмотрела на них, на Диму, на наших близких и вдруг ясно осознала: да, мы прошли через ад. Но… вышли. И сейчас — стоим на своей территории, которую отвоевали.

И это — бесценно.

Глава 44. Марина

Прошёл год.

За это время многое изменилось — и одновременно осталось прежним.

Мой магазин вырос: мы сняли соседний уголок, расширились, наняли ещё одну флористку. Теперь у меня была не только витрина, но и маленькая мастерская, где мы делали свадебные букеты, оформляли мероприятия. Я всё ещё вставала рано, возила цветы с оптовой базы, придумывала новые композиции.

Дима продолжил работать адвокатом, но всё чаще говорил:

— Надо бы как-то поубавить обороты. У нас дома столько интересного.

Интересного — было, мягко сказано.

Самым главным нашим проектом последних месяцев был… маленький человечек, который появился в нашей жизни в один тёплый июньский день.

— Это мальчик, — сказала акушерка, кладя мне на грудь кричащий, тёплый, скользкий комочек. — Здоровый, крепкий.

Я смотрела на него и не могла поверить.

Мальчик. Наш. Общий. Наша новая глава.

Дима стоял рядом, бледный, как стена, с мокрыми глазами.

— Он… — выдавил, — настоящий.

— Конечно, — хмыкнула я, задыхаясь от счастья и боли. — Это вам не судебное решение.

Мы назвали его Артёмом. Девочки сразу переименовали в «Тёму».

— Наконец-то у нас есть младший брат, — гордо говорила Наташа. — А то всё куклы да куклы.

Руслан, узнав, прислал короткое сообщение: «Поздравляю. От всей души». Потом, спустя пару месяцев, приехал, привёз огромного плюшевого мишку — «на вырост».

Он смотрел на Тёму, на девочек, на нас с Димой — и молчал.

— Странное чувство, да? — спросила я его на кухне, пока Дима и девочки возились в комнате.

Он кивнул.

— Странное, — сказал. — Я смотрю на него… и понимаю, что это мог быть мой сын. В другой жизни. Если бы я тогда по-другому… — он замолчал, не договаривая.

Я положила ему руку на плечо.

— В этой жизни он — наш, — сказала. — Мой и Димы. А в твоей жизни у тебя есть две потрясающие дочери. И это… уже немало.

Он кивнул, отводя взгляд.

— Ты счастлива? — спросил вдруг.

Я посмотрела в комнату, где Дима держал