любви к Сан. Лю Фэйлона это устраивало. Говорить о своих чувствах слишком много он не хотел даже с лучшим другом, это было его личное.

Осознав свои чувства, Молодой Господин Лю начал предпринимать некоторые шаги к сближению с любимой, без перегибов, конечно же. Маленькие подарочки по случаю и без, комплименты уму, красоте и мастерству, более близкое и откровенное общение. Ничто из этого отторжения и возмущения не вызывало, так что он решил в эту осеннюю встречу прикоснуться к рукаву её ханьфу, и если и такой жест будет воспринят благосклонно, взять девушку за руку. Конечно, когда она его лечила, у них случалось и более близкое взаимодействие, но это было не то и не так. А теперь должно было быть то и так, и в результате станет ясно, найдут ли его чувства ответ в её сердце. Но, увы, случилась эта демонова поездка в провинцию Цзян и встречу с Чженей пришлось отложить. Из-за этого хитрости господина Фу и навязчивость его дочери казались особенно раздражающими.

Хорошо хоть с перепиской проблем не было, ради такого случая он забрал из хранилища клана артефактные связанные шкатулки, с помощью которых можно было мгновенно обмениваться письмами или пересылать друг другу небольшие предметы, так что одна из парных шкатулок теперь лежала на столе у Чжени, а другую он забрал с собой. Очередное письмо обещало подарить несколько минут счастья от созерцания чернильных строк, выведенных любимой рукой, но кроме этого принесло ещё и надежду на скорую встречу, а значит, он всё-таки получит ответ.

18. Сумерки обмана

Если бы я не нарядилась к празднику, меня бы никто не понял. В этом фэнтезийно-средневековом мире и праздники, и одежда всё ещё имели сакральное значение и мистическо-символический подтекст. Я хоть и прибыла из реальности, где подобные вещи уже переставали иметь хоть какое-то отношение к духовности и становились насквозь коммерциализированными, но под местные реалии подстраивалась, насколько могла, ведь находясь в Риме, нужно вести себя как римлянин. Так что я облачилась в специально захваченное из дома ханьфу тёмно-синего цвета с тонкой серебряной вышивкой, имитирующей звёздное небо. Волосами моими вызвалась заниматься Лучезара и наплела мне что-то эльфийское из разнообразных кос и жгутов, подобные причёски как и цветные волосы последние время прочно вошли в моду в Столице Империи. До провинций это поветрие тоже уже добралось, что меня очень радовало, всё лучше, чем монструозные сооружение на голове с килограммами металла и драгоценных камней. Завершали мой образ шпилька Мастера-Целителя и изящный серебряный венец по типу того, что носила одна блондинистая эльфийская королева, не удержалась и заказала себе такой у мастера Вана, на тёмных волосах он смотрится ещё лучше, чем на светлых.

— Драгоценна Добросветовна, ты диво как хороша! — высказалась Лучезара и пихнула локтём брата: — Светик, подтверди!

— Отпад! — выдал Светозар, значительно обогативший свой словарный запас в результате общения с Ху Шуйше, который вообще базар не фильтровал, когда пользовался полученными от меня знаниями русского языка. — Господину Лю понравится!

— Господину Лю Драгоценна Добросветовна в любой одежде нравится! — заявила его сестра и мило улыбнулась.

О, занимайтесь своей личной жизнью, молодёжь! Но нет, личная жизнь этим двоим без надобности, они полностью сосредоточились на том, чтобы вырастить Клочка и вернуться с его помощью домой, а потому считают, что заводить здесь романтические отношения глупо и безответственно. Что ж, не могу сказать, что они не правы. Сами двойняшки сегодня тоже принарядились в цветные праздничные ханьфу и озаботились ярким макияжем, чтобы иноземные черты лица не бросались в глаза.

Мои телохранительницы на праздник наряжаться не стали, демонстрируя своими видом, что они при исполнении. Ван Мэй на этот раз сопровождала меня не со своей напарницей Хуан Чжу, а с их первой ученицей, которую наконец-то допустили до полевой практики. Девушку звали Сюй Цзя и она всеми силами старалась выглядеть такой же строгой и серьёзной, как её наставницы. Провинция Цзян в доимперскую эпоху была довольно крупным и богатым царством, так его её столица, если и уступала размерами и роскошью столице Имперской, то не на много. Людей на праздничных улицах шаталось немало и не все из них вышли погулять,