смотрела на страницы. Вот оно – написанное в священной книге. Вольдемар не обманул меня. Раньше мир был другим, но Мыслящие решили скрывать это от Ледоступов. Интересно, в других краях известно, каким мир был раньше? Пять времён года, сменяющихся друг другом. Уму непостижимо! В это сложно поверить, но «Книге тысячи явлений» я верила. Она не могла лгать, написанное в ней невозможно изменить.

Время поджимало, мне нужно возвращаться к Вейне. Я пролистала несколько страниц, но в основном в книге говорилось, о чём я и так знала: о вратах Древа Сефирот, об уже нынешнем укладе жизни Ледоступов и предназначении Озарённых.

Захлопнув книгу, я прошептала:

– Благодарю.

Это глупо, ведь книга не могла мне ответить, но от неё исходила такая энергия, что я не могла не поблагодарить её за предоставленную мне информацию. Кто знает, может, она меня поняла?

В одном из коридоров я столкнулась с взволнованной Вейной, которая сообщила, что чуть было не наткнулась на двух Мыслящих. Я даже не сомневалась, что она имела в виду Мист с её спутником. Девчонка же думала, что меня схватили с поличным.

Не теряя времени, мы поспешили обратно, ведь вскоре всё вокруг должно было озарить восставшее солнце.

Глава 26

– И что нам даёт эта информация? – задумчиво пробормотала я, сидя с Вейной у неё дома.

– Слова того Пропащего оказались правдой, – подытожила девчонка, задумчиво размешивая настой в кружке.

Я ей уже всё пересказала, насколько смогла запомнить.

– Вот бы и мне увидеть «Книгу тысячи явлений» хоть одним глазком! – вздохнула она. – Я, видимо, в Обители спустилась ниже того зала и попала в какой-то длинный тёмный туннель, он заканчивался криолитовой решёткой. Похож на темницу, – поёжилась Вейна.

Раньше я слышала, провинившихся Ледоступов сажали в темницу, но потом Мыслящие решили внедрить систему листопадников, и так появился лимит и изгнание за Перелом. Даже не знаю, что лучше – изгнание или пожизненное заключение за криолитовой решёткой.

– Но что мне делать с этой информацией? – спросила я.

– Тот Пропащий явно знает что-то ещё, – сказала Вейна. – Не зря же он сказал тебе, что ты вернёшься к нему, когда убедишься в правоте его слов. Он не сомневался. Он ждёт. Тебе нужно вновь отправиться за Перелом!

Как же у Вейны всё просто! Взять и отправиться за Перелом, как будто Ледоступам разрешены такие прогулки. Я и так в последнее время только и делала, что ослушивалась Мыслящих. Переломная черта была не тем местом, куда хотелось возвращаться. И уж тем более лишиться лимита и поселиться там навсегда.

А девчонка продолжала, её глаза горели от предвкушения приключений:

– Давай сегодня ночью! Я тебе помогу, и ты проберёшься к Пропащим. Можно найти лаз вблизи Хладной реки, я могу разнюхать у Оборонителей, где меньше всего патруля…

– Нет, – резко ответила я, и Вейна замолчала. – Через пару дней явление Кристальной луны, я не могу подвести отца, а неизвестно, как эта вылазка за Перелом может затянуться. Я сначала совершу подъём и… и проверю, что в сундуке.

– Думаешь, на этот раз ты отнесёшь в Цитадель обычное подношение? – скептически спросила Вейна.

Я покачала головой:

– Наоборот. Думаю, там вновь будут сферы с лавой. Но я должна убедиться, должна.

Возможно, мне хотелось оттянуть момент очередного безрассудства. Хотелось избежать посещения жуткой растрескавшейся земли.

– Как знаешь, – пожала плечами Вейна и хмыкнула: – Ты оттягиваешь неизбежное. С этого пути уже не свернуть – нужно дойти до истины. И что там сказала эта Третья?

– Что никто из Эвенвудов не сможет очиститься огнём… и что-то про то, что надо его приручить.

– Кого? – переспросила Вейна, и я вновь огрызнулась:

– Они не вдавались в детали, уж прости, что я находилась под алтарём и не додумалась спросить.

– Да не горячись ты, – снова беззлобно хмыкнула Вейна. – Просто каждое их слово может быть важным. Что значит «очиститься огнём»? И почему Третья опасалась, что ты можешь это сделать?

– Я понимаю здесь не более твоего, – вздохнула я и поднялась из-за стола. – Ладно, мне пора домой. Перепроверить содержимое сундука и убедиться, что отцу не стало хуже.

– Как он? – спросила Вейна, поднимаясь следом за мной.

Я понурилась, но ответила:

– Лучше ему не становится. Сонья не может приступить к его лечению из-за Мыслящих. Это ещё одна причина, почему я должна докопаться до истины. Если Мыслящие творят что-то во вред Ледомору, я должна знать. Мой отец… он нуждается в помощи знахарки. – Мой голос дрогнул, и я постаралась взять себя в руки.

Но Вейна с пониманием посмотрела на меня и не стала ничего говорить. Она проводила меня до двери, и мы распрощались.

На улице я столкнулась с Брауном. Рядом возвышался его Боливар и ждал приказаний хозяина. Оборонитель видел, как я выходила из дома Вейны.

– Вы в последнее время сдружились, – удивлённо произнёс он.

– Вейна нормальная девчонка. Всем нам иногда хочется общения, – уклончиво ответила я и хотела было направиться дальше, но Браун спросил:

– Готова к подъёму?

Никто уже не сомневался, что очередной подъём на мне. Ледоступы не могли не заметить, что мой отец совсем перестал покидать свой дом.

– Да, во второй раз будет проще, – через силу выдавила я улыбку.

– Не сомневаюсь, что у тебя получится, – кивнул Браун, внимательно меня рассматривая. Как обычно, его взгляд задержался на браслете Озарённого.

– И я не сомневаюсь, – вновь улыбнулась я, желая показать Оборонителю, что я уверена в своих силах.

На самом деле я так не считала. Теперь, когда я знала, что меня ждёт там, у Цитадели, подъём страшил даже больше. Да, я собиралась заглянуть в сундук с подношением, тем самым нарушив правила Мыслящих. Но решусь ли я ещё раз зайти в Цитадель и своими глазами увидеть огромный камин с пылающим в нём ярким огнём? Это одновременно пугало и будоражило моё воображение.

Глава 27

Наш дом был погружён в тишину. Я не стала зажигать Осветитель, экономя энергию Древа Сефирот. Тихо прошла к комнате отца. У меня уже вошло в привычку проверять его раз пять на дню. Когда отец замечал это, сразу же начинал меня отчитывать за чрезмерную заботу о нём.

Вот и сейчас его комната темна, он лежал на кровати, но, видимо, мне не удалось подойти незамеченной. Он раскрыл воспалённые глаза, сфокусировал их на мне и тихо выдохнул:

– Клементина?