когда она столько о нём узнала? Или жила здесь до того, как переехать в Зареченск? Я же, по сути, ничего о ней не знаю…

— Вон там, на углу, — кивнула она на старую аптеку, — сто лет назад жил алхимик, который пытался создать эликсир вечной трезвости.

— И как успехи?

— Его убили местные виноделы. Бизнес, ничего личного. А вот здесь, — мы проходили мимо сквера с вековыми дубами, — место силы. Чувствуешь?

Я прислушался к себе. Ничего, кроме желания выпить горячего кофе, я не чувствовал.

— Я чувствую, что замёрз, Ника. Твоя магия греет душу, но тело требует кофеина.

— Варвар, — констатировала она беззлобно. — Идём. Тут рядом есть кофейня, где варят сносный эспрессо. Без магии, как ты любишь.

Мы свернули в переулок и нырнули в модное заведение с вывеской «Зёрна и Буквы». Внутри было тепло, пахло жареными зёрнами и корицей. Публика здесь была соответствующая: студенты с ноутбуками, дамы с собачками, хипстеры в очках без диоптрий.

Мы заняли столик у окна. Я снял пальто, оставшись в водолазке. Вероника элегантно стянула шляпу.

Официант, молодой парень с модной бородкой, подошёл к нам с меню. Он уже открыл рот, чтобы поздороваться, но вдруг замер. Его взгляд скользнул по моему лицу, глаза расширились.

— Вы… — выдохнул он, едва не выронив планшет. — Вы же тот самый… Из тизера? Игорь Белославов?

Я внутренне напрягся. Тизер? Ах да, Света. Моя неугомонная пиарщица. Она говорила, что запустила «прогрев аудитории» в местных соцсетях, но я не думал, что это сработает так быстро. Шоу ещё даже не вышло в эфир.

— Допустим, — осторожно ответил я. — Но сейчас я просто хочу кофе. Двойной эспрессо. И круассан для дамы.

Официант судорожно кивнул, пятясь назад.

— Конечно! Сию минуту! За счёт заведения, шеф!

Он убежал, спотыкаясь на ровном месте.

Я переглянулся с Вероникой. Она смотрела на меня с ироничным прищуром.

— Ну вот, — протянула она. — Прощай, анонимность. Здравствуй, бремя славы.

— Это не слава, — поморщился я. — Это эффект Светы. Она слишком агрессивно ведёт кампанию.

В этот момент за соседним столиком началось шевеление. Две девушки, до этого мирно щебетавшие над латте, теперь возбуждённо шептались, тыкая пальцами в экраны своих смартфонов.

— Точно он! — донёсся до меня громкий шёпот. — Смотри, вот фото с конкурса! Только там он в кителе, а тут в чёрном. Ой, какой он в жизни… суровый!

— А кто это с ним? — зашипела вторая. — Модель? Или актриса?

— Не знаю, но смотрит на него так, будто сейчас приворожит.

Вероника, услышав это, довольно улыбнулась и демонстративно положила свою ладонь поверх моей руки, лежащей на столе.

— Слышал? — шепнула она мне. — Меня записали в актрисы. Расту.

К нашему столику подошли. Та самая девушка, посмелее. В руках смартфон, щёки пунцовые.

— Извините… — пролепетала она. — Вы правда Игорь Белославов? Тот повар, который уделал всех на конкурсе и теперь открывает кафе в банке?

Я вздохнул, нацепил на лицо свою фирменную «медийную» улыбку — вежливую, но дистанцирующую — и кивнул.

— Правда. Но сегодня у меня выходной.

— А можно… можно селфи? — она протянула телефон дрожащей рукой. — Подруги умрут от зависти!

Отказывать было нельзя. Это часть работы. Я встал, слегка наклонился к ней, чтобы попасть в кадр. Щёлк.

— Спасибо! Вы супер! Мы обязательно придём к вам на открытие!

Девушка убежала к подруге, и они принялись визжать от восторга, уткнувшись в экран.

Официант принёс кофе. Руки у него тряслись, чашка звякнула о блюдце.

— Ваш эспрессо, маэстро.

Я сделал глоток. Кофе был неплох, но горчил. Или это горчило понимание того, что моя спокойная жизнь закончилась навсегда? Я стал публичной фигурой. Теперь каждый мой шаг, каждый глоток, каждая женщина рядом со мной будут под прицелом. Это опасно. Особенно когда твои враги — графы и мафиозные кланы.

— Ты напрягся, — заметила Вероника, отламывая кусочек круассана. — Расслабься. Это успех. Ты стал местной достопримечательностью ещё до того, как пожарил первую котлету в эфире. Света гений.

— Света — монстр, — поправил я. — Она создала образ. Теперь мне придётся ему соответствовать. А я, знаешь ли, иногда просто хочу быть поваром, а не рок-звездой.

— Поздно, милый. Ты уже на сцене. И свет софитов бьёт в глаза.

Мы допили кофе под пристальными взглядами всего зала. Я расплатился (несмотря на предложение «за счёт заведения», я оставил щедрые чаевые — репутация стоит дороже пары купюр) и мы вышли на улицу.

Вечер уже опускался на город. Зажглись фонари, отражаясь в мокром асфальте.

Мы шли в сторону отеля молча. Эйфория от прогулки улетучилась, уступив место лёгкой меланхолии. Завтра наши пути расходились. Я оставался здесь, в эпицентре шторма, строить свою империю, воевать с прорабами и улыбаться в камеры. А она возвращалась в тихий Зареченск, к своим колбам и сушёным.

Вероника крепче прижалась к моему плечу.

— Завтра я вернусь к своим склянкам, — тихо сказала она, глядя под ноги, будто прочитала мои мысли. — Буду продавать бабушкам капли от сердца и варить мази от радикулита. А ты останешься здесь. Среди князей, графов и восторженных фанаток.

В её голосе проскользнула нотка грусти. Не зависти, нет. Скорее, сожаления о том, что праздник заканчивается.

— Не забывай нас, простых смертных ведьм, Белославов. Когда станешь великим ресторатором и будешь кормить Императора с ложечки.

Я остановился. Взял её за подбородок и заставил посмотреть мне в глаза. В свете уличного фонаря её лицо казалось бледным и немного уставшим.

— Ника, послушай меня, — сказал я серьёзно. — Империи не строятся в одиночку. И они не стоят долго без крепкого тыла.

Я провёл пальцем по её щеке.

— Моя кухня здесь — это просто шоу. Это фасад. Блеск, мишура, вкусное мясо. Но без твоих трав, без твоей защиты, без того, что вы с Настей и Дашей делаете там, в Зареченске… это всё рассыплется. Вы — мой фундамент.

Она улыбнулась, и эта улыбка была уже не ироничной, а тёплой. Настоящей.

— Без твоих трав моя кухня — просто еда, — продолжил я. — А мне нужна магия. Живая магия. Мы связаны, Вероника. И никакие километры или телеэфиры этого не изменят.

— Красиво говоришь, повар, — выдохнула она. — Почти как политик. Но я тебе верю.

* * *

Света ввалилась в мой номер через полчаса после нас.

У неё есть ключ? И почему я не удивляюсь таким поворотам?

Её идеальная укладка слегка растрепалась, глаза покраснели от мониторов, но на губах играла довольная улыбка.

— Я сейчас умру, — сообщила она с порога, скидывая туфли. — Или усну. Или съем слона. Порядок действий выберите сами.

— Слона нет, — отозвался я от плиты. —