напиток. Крис, наблюдавшая за ее попытками, громко смеялась.

– А на батуте как мы прыгали, ты тоже к Сашке поперлась! – возмущалась Ланг. – Бедный пацан-подросток, который следил за порядком, собрал полный банк эро-картинок, когда глазел на твои сиськи, как они подпрыгивали в такт.

– Ненавижу вас, – проворчала я, улыбаясь. Грусть как рукой сняло.

– И все же, девочки… – Крис показала на нас с Соней, – я вами горжусь!

Мы чокнулись бокалами с коктейлями. Я была за рулем, поэтому выбрала безалкогольный напиток. Мне хотелось сохранить ясность мысли, чтобы случайно не позвонить Алексу, находясь под градусом. Я была почти уверена, что именно так и сделаю.

Не знаю, почему я так подумала, но вчера утром он так не хотел меня отпускать, что я решила: в эти выходные он обязательно позвонит или напишет. Я не выпускала телефон из рук, но он молчал. Ни сообщений, ни звонков.

Я все думала, как же мы теперь будем смотреть друг другу в глаза после того, что между нами произошло, как работать? Как продолжать делать вид, что он не вызывает во мне столько чувств?

– Она опять загрустила, – Соня шепнула Крис и толкнула ее локтем.

– Ну, блин, тут наследный принц через пять дней женится, я бы тоже взгрустнула…

– А я не понимаю: неужели он ее любит сильнее, чем Вику? Неужели не понимает, какую ошибку совершает?

– Если он реально женится, я пойду и сверну ему шею! – Крис показала коготки. – Раздеру его на кусочки и прикопаю… прикажу прикопать.

– Кому?

– Да так, – отмахнулась она, закусывая губу и явно что-то не договаривая.

– Рассказывай уже, не беси! – Соня тоже пила безалкогольный коктейль и мы все знали почему. Она настроилась забеременеть. От другого.

– Ладно, я типа не хотела отвлекать вас от насущной проблемы Эйнштейна, но… – она набрала полные легкие воздуха и выпалила: – Короче, я вышла замуж.

Мы с Соней были в настоящем шоке. Мы взглянули друг на друга, словно спрашивая: «Ты знала об этом?»

– Так вот о чем ты говорила, когда звала нас обсудить что-то в пятницу… – вспомнила я.

– Ты шутишь? Это же шутка какая-то? – Соня закачала головой, не веря. – А за кого?!

– Ну… тут такое дело.. Того офицантика помните? Горячего такого…

– Ты вышла замуж за официанта? Ты? – я не верила.

Кристина Ланг отрицала брак и любовь. Она всегда говорила, что выйдет замуж, только если потеряет вкус к сексу. А этого с ней не могло случиться. Ну, никак.

– Ты говорила, конечно, что у него член симпатичный, но чтоб настолько… – задумчиво проговорила Соня.

– И он оказался не официант, а какой-то… большой босс, авторитет.

Я была в полном шоке, слушая историю своей подруги. Конечно, в этот момент я забыла о своих проблемах и переживаниях. Именно ради таких моментов мы и были так близки, дружили столько лет. Все-таки, у меня хоть и дурные, но самые лучшие подруги.

ღ ღ ღ ღ ღ ღ ღ ღ ღ

Дома Сашуля лепила с моей мамой вареники с вишней. Я переоделась, помыла руки и присоединилась к ним.

– Мам, а что такое ве-ган-ский? – спросила дочка, катая колобка в куче муки. А потом начала осторожно постукивать по нему ладошкой, стараясь сделать лепешку.

– А почему ты спрашиваешь? – бросила взгляд на маму, не рассказала ли она ей об Алексе.

– Бабушка говорит, что тесто ве-на-ское.

– Правда?

– Да, отнесешь, угостишь варениками своего… француза, – сказала мама.

– Эээмм, спасибо, – опустила голову и зарделась.

Мама не спала вчера утром, когда я пришла домой на негнущихся ногах. Она сразу поняла, что я была вовсе не с коллегами в караоке. Я прорыдала у нее на плече остаток утра, пока дочка взъерошенная ото сна не пришлепала на кухню.

– Скажи ему про Сашулю, – снова начала настаивать мама. – Он отменит свадьбу, когда узнает про нее.

Я показала знаком, чтобы мама говорила тише или как-то завуалированно. Сашуля у нас смышленая.

– Я не могу так поступить, – замотала головой. – Если он и будет делать выбор, то пусть он будет без давления. Вдруг он Малиновскую эту реально любит, я не могу так…

– Благородная ты моя, – мама покачала головой, – а ребенок останется без…

– Тшшш, – снова напомнила я. – Я скажу. Но это не должно быть так. Не должно влиять на его решение. Даже если он… – язык не поворачивался это сказать, – …женится, что тут такого если у него вдруг появится вне-… – ох, а это произносилось еще хуже! – .. внебрачный ребенок.

Черт, мама возможно права. Я не хочу своей дочери такого. Чтобы ее хоть кто-то называл «внебрачным ребенком».

– Я хорошо тебя воспитала, – со вздохом сожаления сказала мама, – но иногда женщине нужно думать прежде всего о себе, своем счастье. Ты же любишь его.

– И что с того? Он, может, меня не уже любит.

Хотя ведет себя и смотрит так, что сердце болит и ноет, отзывается на него, откликается на тепло, которое он мне дарит в каждом взгляде, в каждом жесте. Он говорит и смотрит на меня так, как будто любит еще сильнее, чем пять лет назад…

Но почему тогда ни разу не дал о себе знать за эти дни? Куда пропал?

– Мам? Попробуй, – Сашуля протянула мне вишню и положила прямо в рот. – Кусня? Раскуси!

Я зависла на ее «р».

Если бы Алекс услышал, как она его произносит, у него не осталось бы никаких сомнений. Он говорил, что дефект произношения буквы «р» удачно совпал с тем, что он француз. Но вот Сашуля француженкой не была и знала от силы пару слов. Я не учила ее, почему-то думая, что ей это не пригодится, но теперь…

Возможно, стоит начать учить

Равно как и стоит попробовать побороться за свое счастье и счастье дочери? Ради дочери и, не буду скрывать, ради себя.

У меня еще есть время.

Глава 26

Глава 26

Тихомиров:Привет, Викуль. Прости, проспал самолет, вылетаю теперь вместе с остальными вечером. Соскучился.

Я читала сообщение и ругала себя за нерешительность и мягкотелость. В очередной раз я морочу голову человеку, который ко мне