меня Вилен, молодой еще совсем, сам счастливый донельзя. А с ним рядом – девушка молоденькая. Хорошенькая, с тонкими чертами.

– Ничего, – Вилен поспешно выхватил портрет из моих рук. Сам только мельком взглядом мазнул и в мешок с мусором сунул.

Невеста что ли? Или, может, сестра? Хотя не похожи…

Вопрос так с языка и просился, но Вилен точно не желал на эту тему разговаривать. Вон сопит опять и на меня не смотрит.

Все-то у него секреты.

А я-то больно любопытная, не удержалась. Когда Вилен вышел в очередной раз, я к мешку метнулась и портрет вытащила. Лист на рамке держался, я его открепила и в аккуратную трубочку свернула, а после – за пазуху.

– Я пойду посмотрю, чего там внизу! И подумаю, чего с обедом делать! – крикнула в сторону Виленовой комнаты, в коридор выйдя.

– Ага, – отозвался. Я и припустила. Только не в кухню, а к Дульсинее в комнату.

Постучала к ней и голову сунула.

– Дулься?

– Заходи, – позвала женщина, она что-то штопала, сидя за столом.

Я тихо дверь за собой прикрыла.

– Это только между нами, – начала издалека, но не слишком. Дульсинея тотчас штопку свою отложила. Сплетни она любила. – Скажи-ка, а ты давно Вилена знаешь?

– Да прилично уж…

Я еще раз на дверь оглянулась, но все ж решилась. Вытащила из-за пазухи лист и к Дульсинее подошла.

– Вот, погляди, не знаешь, кто это с ним?

Дульсинея портрет взяла, на свет развернула.

– Так Лючия это, – усмехнулась она. Но не радостно так, с горечью скорее.

– Лючия?

Дульсинея на меня посмотрела с прищуром, улыбнулась хитро.

– Невеста его была, – подтвердила-таки мою догадку.

– Но женой не стала, я так понимаю?

– Нет, как он со службы ушел и чин потерял, так она помолвку и разорвала.

Вот-те на… И дар потерял, и невесту.

– А тебя почему это так интересовать стало?

Я плечами пожала, надеясь, что больше себя ничем не выдала. А у самой сердечко то стучит. Больно за Вилена…

– Да мы комнату разбираем, а он так странно его в мусор сунул. Вот и решила спросить.

– Праздное любопытство, значит? – спрашивает, а сама похихикивает.

– Ой, Дулься, ну тебя, – махнула на нее рукой, а сама на девицу эту на портрете смотрю. Красивая, тоненькая. Кудри светлые. Такие ему, выходит, нравятся?

Я-то совсем иная… Кожа у меня чуть смугловатая, с золотистым оттенком скорее. Глаза темные, а волосы и того подавно. Еще и густые, непослушные, волнами лежат. Обычно-то я в пучок их собираю.

И чего, спрашивается, сравниваю?

– Меня-то, может, и ну… а Вилен на тебя иначе смотреть стал.

– Это в каком таком смысле?

– Ну прежде-то ты иная была. Теперь новая совсем, – и снова щурится. Сдается мне, что и Дульсинея давно поняла все, что не та я, а история про память – филькина грамота… – Вот на новую ему явно смотреть нравится.

– Да ну конечно, – фыркнула я и на выход отправилась. – Скажешь тоже.

На том я и вышла от нее. А у самой улыбка до ушей.

Может, у него вкусы поменялись..?

А посреди лестницы я встала как вкопанная. Это что вообще за мысли?!

Глава 17.1

Не мудрствуя лукаво, я быстренько проверила кухню и кладовую, и только головой покачала: да тут ведь совсем ничего не осталось, разве что парочка засохших корочек хлеба. Без толковой плиты я даже суп-то нормальный не сварю, не говоря уже о второй стряпне.

Ладно, придется сходить на рынок… Уж днем-то в людном месте вряд ли проблем стоит ждать.

Монетки Вилен мне выдал парой дней раньше. Я уже неплохо ориентировалась в местных расценках, поэтому торговать не боялась.

Натянула свою легкую накидку, надо же прилично выглядеть, прихватила кошель и отправилась за съестным. Ремонт ремонтом, я домашних кормить надобно.

Пешком до центральной площади было всего ничего. Прохожие улыбались мне в ответ, птички пели, настроение у меня сделалось преотличное. Мысли о наших отношениях с Виленом и моих на него реакциях я пока отмела в сторонку.

На площади уже шел оживленный торг: повсюду слышались крики продавцов, стучали колеса телег, а в воздухе пахло свежей рыбой и пряностями. Я прошлась по рядам, прикидывая, что могу купить на обед, чтобы приготовить как-то без толкового очага.

– О! Девушка, подойди! – окликнула меня какая-то женщина с лотком, на котором красовались аппетитные фрукты. Я подошла, и она мне подмигнула, приподнимая слева спелый персик. – Держи, сегодня сладкие.

Пока я приценивалась к фруктам, меня кто-то окликнул с другого конца прилавка:

– О, да это ж Нина! – узнала я знакомый голос. Оказалось, одна из покупателей, что раньше брала у меня пироги. – Сколько же я твоих пирожков купила, помнишь?

– Конечно, помню, – улыбнулась ей в ответ. – Как у вас дела?

Женщина принялась рассказывать, как ее семья распробовала мои пироги с яблоками, а теперь, когда я перестала регулярно печь из-за ремонта и всей этой суматохи, у них будто чего-то не хватает за чаем.

– Надеюсь, в скором времени все наладится. Мы там активно ремонтируем помещения, мебель меняем, расширяемся… – я невольно вздохнула. – И мальчишки помогают, да и Вилен тоже. Только все равно дел невпроворот!

– Вилен? Тавернщик сам? Не уж-то за ум взялся… Мы-то думали, ты у него таверну под пекарню выкупила, – переспросила она.

– Да не совсем, – я лукаво улыбнулась, хотя внутри у меня словно кто-то защекотал. – Мы теперь на двоих там командуем.

Мы еще немного поговорили о том, как идет ремонт и о том, что в городе многие уже ждут, когда я снова начну печь пироги. Оказывается, новости распространяются быстро, особенно когда людям нравится еда.

– Кстати… – женщина вдруг посерьезнела, посмотрев на меня пристально. – Слыхала я, что родители одного из мальцов, что у вас работают, недавно в приюте скандал учинили. Гадкие людишки, забулдыги подзаборные, но гонору… Ты бы поосторожнее. Мало ли еще к вам заявятся.

Я на миг замерла. Неприятная волна холодом прокатилась по плечам, но я сделала вид, будто все нормально. У Малика мать прям там и работала. У Гасти только дед был… Выходит, Боди?

– Да мало ли что