себе новые таланты. Свой механик в команде всегда пригодится. Притом не хуже крутого хакера и уж тем более пилота.

Сразу после обеда явилась Василиса Ивановна. Она осмотрела меня и, убедившись в том, что я иду на поправку, отпустила на волю. Единственным условием моей выписки было то, что мне запрещалось посещать секцию и уроки физкультуры всю следующую неделю. А дальше по результатам осмотра.

Мишка ныл и просился на выписку вместе со мной, но медичка была непреклонна. Лежать здесь Мифону ещё минимум десять дней, пока не снимут фиксирующую повязку.

Выбравшись из медицинского корпуса, я тут же созвал всю команду. Само собой, не здесь и сейчас, потому как у ребят ещё шли уроки. Мы сговорились встретиться часа в четыре, в нашем месте, где Дашка давно устроила слепую зону. Лишь редкие дроны могли заснять нас, но мы прекрасно знали их расписание и старались улизнуть с поляны до их появления над нашими головами.

В целом в такой конспирации не было необходимости. Но я так хотел. Мне нравилось, что нас объединяет нечто такое, о чём не знает никто, даже система безопасности. Плюс это тоже было частью игры, эдакой тренировкой к будущей взрослой жизни. Для нас эта слепая зона — не просто место. Это символ. Здесь мы другие. Не воспитанники интерната, не подопечные Исаева, не объекты наблюдения. Здесь мы — команда. Со своими правилами, своими законами, своей иерархией. Этот кусок территории, который Дашка вывела из-под контроля системы, принадлежит нам. И возвращаясь сюда, мы возвращались к себе настоящим. Без масок, без социальных ролей, без страха быть подслушанными.

Я едва дождался, когда закончатся уроки и факультативы. Да, я не тратил время даром и продумал план дальнейших действий. И на этот раз не только продумал, а разложил его по полочкам, учитывая все возможные последствия.

Нам предстояло разработать новую операцию, собрав её из остатков старой. Ни к чему пропадать проделанной работе. Мы просто перенесём место действия, а суть оставим ту же.

Но прежде чем выкладывать план друзьям, я начал разбор полётов. И это было необходимо, точно так же, как анализ любой системе.

— Ты как? — первым делом спросил Санёк.

— Нормально, — ответил я. — Василиса Ивановна знает своё дело.

— Это точно, — хмыкнул приятель и потрогал челюсть, видимо, вспомнив побои Джонсона.

— Ладно, я хочу проработать ошибки. Чтобы впредь избегать подобных инцидентов. Вы ведь понимаете, что мы едва всё не просрали?

— Ну ведь по итогу всё вышло хорошо, — попытался оправдаться Санёк. — Викула исключили, его жизнь кончена. Бирин с Сысоем ведут себя тише воды.

— Кстати, это именно твой косяк. — Я внимательно посмотрел на приятеля.

— В смысле? — Приятель обалдел от такого поворота. — Я всё сделал так, как мы договаривались. Я не виноват, что Викул оказался психом.

— В этом — нет, — согласился я. — Но ты изучаешь психологию. Ты мог просчитать наперёд его поведение. А соответственно, скоординировать слухи и где-то смягчить последствия.

— Блин, вот тут извини, не подумал, — повинился он.

— И речь как раз об этом. Я хочу, чтобы вы поняли правильно: это не обвинения и не упрёки. В чём-то даже хорошо, что мы ошиблись именно сейчас. Последствия не столь плачевны. Но это нам урок на будущее. Нужно просчитывать всё, изучать объект полностью, а удары наносить точно. Сань, это относится к тебе. Твоя схема со слухами сработала слишком хорошо, но это была кувалда. А нам требовался скальпель.

— Я понял.

— А какие претензии ко мне? — Дашка сложила руки на груди.

— Ты — наш мозг. — Я повернулся к подруге. — Ты систематизировала весь план, разложила его по полочкам. И точно так же упустила то, что в наших действиях отсутствовала характеристика на Викула.

— Ты тоже её пропустил, — сделала выпад подруга.

— Пропустил, — кивнул я. — И поплатился. Меня посадили под домашний арест.

— Мы в курсе, — кивнул Санёк. — На год.

— Именно. И теперь я пропущу соревнования. Плюс ко всему посыпался весь наш план. Так что да, я признаю свой косяк и уже пересмотрел и проанализировал ошибки. Мы понадеялись на то, что знаем своего врага, что, прожив с ним бок о бок полгода, изучили все его привычки. И это так, но… Мы не учли их при планировании.

— Я сделала пометку, — добавила Дашка. — Характеристика цели обязательна.

— Молодец, — похвалил подругу я. — А теперь к делу. С Викулом покончено, но остались ещё двое: Бирин с Сысоем. Я хочу, чтобы они тоже ответили за то, что сделали.

— А не опасно сейчас? — осторожно заметил Санёк. — Весь интернат на ушах стоит. Пожалуй, сейчас шуму даже больше, чем после смерти Джонсона.

— А мы аккуратно. — Я хищно оскалился. — Нам нужен всего один из них.

— Предлагаю Бирина, — выдвинула кандидата Дашка.

— Почему? — Я посмотрел на неё.

Прежде чем ответить, она подвесила в воздухе две голограммы. Никто со стороны их увидеть не мог, потому как они проецировались только на наши визоры. Точно так же мы видели учителей, которых генерировал ИИ в зависимости от наших данных в базе интерната.

— Вот смотри, — продолжила Дашка. — Я учла твои замечания и предлагаю начать действовать, исходя из психологических портретов обоих кандидатов. Бирин — более сильный, в нём есть задатки лидера. Стучать он не пойдёт, так как имеет принципы и внутренний кодекс. Сысоев же, напротив, труслив, не имеет собственного мнения, ведом. Своё место в банде занимал только благодаря природной физической силе. Если сломать Бирина, Сысоев окончательно замкнётся и превратится в тень. Но если начать с него, есть вероятность, что Бирин попытается отомстить за друга. Да, она мала, но всё-таки не равна нулю. Плюс Сысоев, скорее всего, сдаст тебя, если на него как следует надавят. По-моему, всё очевидно.

— Спасибо, — поблагодарил подругу я и даже обнял её, заставив покраснеть. — Вот этого я и хотел. Мы учли прошлые ошибки и двигаемся дальше. Сань, на этот раз мы обойдёмся без слухов, так что извини.

— Да я ничего, всё нормально. Если нужно, могу составить более точные психологические портреты обоих.

— Они есть в базе данных интерната, — отмела помощь Дашка. — Эти как раз оттуда.

— Это сухие выжимки. —