с Павлом Агарковым, который недавно демобилизовался из армии, и поговорить с ним. Он до армии дружил с Алей Глушаковой, она обещала его ждать, а тут вернулся — и дружба врозь... Я встретился с Павлом, попросил его рассказать об Але, о причине разрыва их отношений. Он оказался отличным парнем, спецназовцем, обладателем крапового берета. И вот что он мне сообщил по секрету: «Аля холодная эгоистка, нравственный урод. Не подумайте, что я зол на нее за измену. Просто я понял, что у нас с ней нет ничего общего. Она влюбилась в какого-то женатого мужика, забеременела от него и заявила мне, что за свою любовь будет бороться до конца, насмерть...»

«Неужели отчим и падчерица сработали вместе? — задавался вопросом следователь. — Ради чего?»

Стрижевский выехал в Осиновую Горку, вновь встретился с отчимом Глушаковой, Николаем Степановичем Сухаревым, и долго беседовал с ним. На вопрос, угрожал ли он соседу, тот ответил: «Повздорили однажды из-за падчерицы, но давно помирились. Взбалмошная она, вот я и старался держать ее в узде». — «Приходилось ли вам бывать в гараже Южакова?» — спросил в ходе беседы следователь. Сухарев ответил, что в гараже никогда не бывал, а домой несколько раз заходил. «А вы знали, что ваш ключ от колхозной кладовой подходит к гаражу Южакова?» — «Нет, не знал и даже не догадывался», — ответил Сухарев.

Сергей Южаков подтвердил показания Сухарева. «Друзьями мы с ним никогда не были, но отношения поддерживали ровные».

Одежду Глушаковой, изъятую при обыске в доме ее матери, Стрижевский сдал на экспертизу. И когда получил заключение экспертов, то особенно не удивился. Он уже знал, кто убийца...

Альбину Глушакову он вызвал на допрос сразу после возвращения в прокуратуру. Она по-прежнему держалась уверенно, хотя бывший лоск бесследно исчез.

— Как на пожарище оказались ключи вашего отчима? — задал первый вопрос следователь.

— Об этом спросите у него, — невозмутимо ответила студентка.

— Вы часто бывали в доме Южаковых?

— Да, бывала иногда.

— Вы знали расположение комнат в их доме и о том, что из гаража есть вход в дом через подвал?

— Да, знала. Это многие знали в деревне. Ну и что с того?

— Куда вы дели кувалду, которую взяли в гараже Южаковых?

— Я ничего не брала в их гараже.

— Значит, вы не хотите рассказать правду'?

— Какую правду? Вы что, меня за убийцу принимаете?

— Ну что же... Тогда что вы скажете на это? — И следователь протянул ей заключение экспертов, в котором было указано, что волосы с кофты Глушаковой абсолютно идентичны с волосами, зажатыми в руке погибшей Ани Южаковой...

И тут выдержка изменила Альбине Глушаковой. Она тотчас обмякла, побледнела, пошатнулась, закрыла лицо руками и разрыдалась. Дальнейшее запирательство было бесполезно. Это хорошо понимала студентка-медик. Стрижевский смотрел на нее без сожаления, думая о том, что у крокодила тоже слезы из глаз капают, когда он жертву живую заглатывает...

— Я встретила Сергея на улице в Брянске и очень обрадовалась, — сквозь слезы рассказывала Глушакова. — Я давно замечала, что он неравнодушен ко мне, а тут он смотрел на меня как-то необычно, с вожделением, затем обнял и поцеловал. Сердце мое трепетало, я вся дрожала и ликовала: он любит меня! До этого я боялась признаться себе, что люблю его давно, а теперь тоже дала волю чувствам. Мы встречались почти ежедневно и вскоре стали близки. Когда я узнала, что беременна, решила поговорить с Сергеем. «Что будем делать?» — спросила я его. «Не знаю, — ответил он, — но семью я не брошу».

Я долго думала, что мне предпринять, чтобы он отныне безраздельно принадлежал мне. Я перебрала уйму вариантов, пока не поняла, что единственный путь завладеть им — это лишить Сергея его семьи. Но как? Узнав о том, что в этот сентябрьский выходной он не поедет в Осиновую Горку, я решила действовать. План созрел у меня давно. Я хорошо изучила все ходы и выходы из его дома. А однажды случайно обратила внимание, что на воротах его гаража висит такой же замок, как на кладовке отчима. Чтобы убедиться в том, что к замку Южаковых подходит ключ отчима, я взяла связку и тайком проверила. Ключ действительно подошел к замку на гараже Сергея. Зачем я тогда это сделала, объяснить себе не могла. Но, так или иначе, я теперь вспомнила об этом. Встал вопрос, каким способом их умертвить? Вначале я хотела ввести им яд, сделав укол. Но, понимая, что это небезопасно, решила действовать наверняка...

Она уже сделала свое жуткое дело, оставалось разделаться только с Аней, но вдруг девочка открыла глаза. Убийца замахнулась кувалдой, но Аня успела поймать ее за волосы. После второго удара девочка затихла.

Она собралась уходить, когда раздался стук в дверь. Измененным голосом она сказала, что мама ушла, а она не откроет. Затем облила зал бензином, чиркнула спичкой и юркнула в подвал...

В конце сентября Альбину Глушакову привезли в Осиновую Горку на следственный эксперимент.

Стояло бабье лето — прекрасное, трогательное время. Звенящая тишина, блеск паутины на солнце, багровое убранство деревьев. Милая, щемящая сердце красота русской глубинки, дополненная нелепой картиной — молодая, субтильная на первый взгляд девушка в наручниках идет по сельской улице в сопровождении милиционеров.

Оперативники сделали все, чтобы деревенские жители не узнали, что Глушакову привезут в деревню. Но они каким-то образом узнали и сбежались к месту пожарища. Глушакова, не поднимая глаз на толпу, рассказывала и показывала, как все было в ту роковую сентябрьскую ночь...

Вот она ползет змеей по высокой траве, вот открывает гараж, берет в руки кувалду и спускается в подвал. Вот она выползает из люка на пожарище, где лежат чучела, заменяющие убитых. И она поочередно замахивается и бьет по ним деревянной колотушкой.

Толпа охает, пытается прорваться сквозь оцепление к Альбине, схватить ее за волосы.

«Эх, Светлана, добрая душа, пригрела змею на груди», — тяжело вздыхает одна из женщин, вытирая платком слезы. Другая женщина вторит ей: «Какое же надо иметь сердце, чтобы детей не пощадить?!» — «Да у этой змеи нет сердца», — кричит третья...

— Куда ты дела кувалду? — спрашивает следователь.

Глушакова показывает на берег ручья:

— Вот там бросила в воду.

Как только оперативники находят орудие убийства, Глушакову сажают в машину и увозят. А толпа продолжает двигаться за ней. «Закройте эту змею в клетку, провезите, покажите, чтобы все видели...» — кричат вслед люди.

В машине Стрижевский обратился к Карпенко:

— Не могу взять в толк, как она собиралась лечить людей, если у нее нет элементарного чувства жалости. Она