будет проходить священная дуэль, незабываемое зрелище. Давайте же насладимся им в полной мере! Мой дорогой, бесценный друг и брат, Рустам Сулеймани, прошу тебя, не торопись, но и не затягивай.

— Как скажете, Мустафа. С уважением к вашему возрасту и здоровью не стану напрягать вас слишком долго, — усмехнулся герой, явно показывая, что его положение выше. Но на мой взгляд, делая это слишком резко. Нервничает? Возможно. Но, скорее всего, не из-за меня, вон как посматривает на магистра.

Моисей, за всю беседу не проронивший ни слова, собрал всю воду, слитую из баков и котлов, и держал её на готовности. Получилось тонны две, может, чуть больше. Разбрасываться таким объёмом, устраивая цунами или нечто подобное, не выйдет. Но защитить себя и царевича он сумеет. А может, и захватить эмира в плен.

— Я ошибаюсь, или в правилах поединка значилось, что мы должны прийти без оружия и брони? — прямо спросил я, предполагая, что схватка сейчас начнётся.

— Это лишь одежда моей бренной оболочки, — нагло улыбнулся дервиш. — Или мне предлагают сражаться голым?

— А, так обычные ткани не выдерживают вашего напора… Так сказали бы, мы вам поставили бы отличные рубашки и брюки из асбеста. Он не горит и не плавится, — ответил я, вернув улыбку. — Как и многие другие минералы.

— Всё плавится. Говорят, Солнце — это пышущий жаром булыжник, настолько горячий, что излучает свет, согревающий всё вокруг.

— Какое-то количество минералов там может и есть, но в основном наша звезда состоит из водорода и гелия, — пожав плечами, ответил я. — Так что это просто гигантское облако сжиженного газа. И даже крохотный Меркурий, как бы он близко ни был, за миллиарды лет оно не расплавило и даже не сдуло своим солнечным ветром.

— Какой интересный философский диспут. Ради него, пожалуй, можно и отложить дуэль на несколько часов, — с улыбкой заметил Мустафа. — Значит, вы считаете, что наша звезда — облако?

— Ну, если ты не боец, а философ… — фыркнул Рустам, с явным намерением меня задеть, да только я уже отпустил стихию и полностью успокоился. Предельно. Сердце стучало мерно и медленно, готовясь в любую секунду обернуться камнем.

— Талантливый человек — талантлив во многом, — улыбнулся я. — Но раз дервиш огня настолько боится, что влез в стальную скорлупу, это его выбор.

— Ваши земли, ваши люди и ваши производства — будут нашими. В том числе и… как ты его назвал? Асбест? — высокомерно хмыкнул Рустам. — Сегодня это закончится, вместе с твоей жизнью.

— Посмотрим, — пожал я плечами. — Ты только в собственной луже не утони, а то обделался так, что целое поле в болото превратил.

С этими словами я скинул плащ, оставшись в той одежде, которая была на мне во время превращения в статую, и, не оборачиваясь, пошёл к центру площадки для поединка. Обычные ботинки давно бы сгорели, но созданные в центральном мире даже не заметили жара, оставаясь удобными.

Мой расчёт оправдался. Пусть наряд и был слишком вычурным, как для мастера или обычного аристократа. Всё же предполагалось, что я буду править всем этим миром. Да только не случилось. В любом случае мне голышом тоже не хотелось щеголять во время схватки, не хватало ещё на это отвлекаться.

Чем ближе я подходил к центру, тем тяжелее было тянуться к земле вокруг. Рустам действительно постарался: поверхность стала жидким стеклом, которое не прилипало к подошвам только благодаря какой-то магии. На метр или даже чуть глубже земля была выжжена до состояния плавления. Дышать было крайне тяжело и всё сильнее хотелось активировать боевую форму, забыв об этих мелких неудобствах.

— Ты кто такой? — раздался недовольный голос, но я не обернулся, пока не достиг условного центра. — Романец⁈ Вы готовите вторжение на наши земли?

— Тебе уже поздно спрашивать, — спокойно ответил я и, развернувшись, поставил ноги на ширине плеч. — Что бы ты ни задумал, можешь начинать.

— Высокомерный слизняк! Я сожгу тебя дотла! — рявкнул Рустам, и воздух вокруг меня вспыхнул. Разом. Я будто оказался в стене пламени. Такой же, как он обрушил на меня всего месяц назад, в лесу, во время высадки. Тогда я чуть не погиб, но время… теперь я был совершенно другим.

С самого предательства паладинов Рустам знал, что противник не прост. Как он держался перед эмиром и наследником лоскутного царства… Будто они были ему ровней. Не лебезил, не пресмыкался, не пытался услужить. Это можно было бы списать на взлетевшее самомнение после получения титула мастера, но за такой короткий срок подобные вещи не происходят. Он всё равно гнул бы спину, старался заглядывать в глаза.

А этот… с ним было всё не так. Стоило сыну Сулеймана открыть рот, как он ответил оскорблением. Дерзко, нагло, совершенно не боясь присутствия своего сюзерена. Такое себе могли позволить либо полные идиоты, либо очень сильные магики. Но противник не был даже грандмастером!

Всё разрешилось в момент, когда он скинул неброский плащ, тут же начавший дымиться и вспыхнувший через пару секунд. Наряд, пусть и на очень старую моду, был великолепен, строг, но достоин даже наследника Сулеймана. И судя по взглядам эмира и царевича, они его тоже оценили.

— Ты кто такой? — бросил Рустам вслед врагу, но тот лишь продолжил насмехаться, давая право первого удара. И дервиш не выдержал.

Он готовил это поле боя почти неделю. Всё здесь было подвластно его воле. И огненный смерч обрушился на противника, раздирая его плоть и плавя мясо с костями. Так должно было быть. Камень вокруг них вскипел, воздух выл, улетая в небеса обожжённым потоком. И ни один человек, будь он даже наследником римского императора или каменной статуей, не мог подобного выдержать. Но этот…

Рустам обрушил на него потоки пламени. Огненные стрелы били со всех сторон по стоящей в огненной стене фигуре. Взрывы кромсали статую, оплавляя её контуры. И огонь постепенно проникал внутрь, заставлял монументальную фигуру исходить трещинами, оплывать.

— Гори! — довольно хохоча выкрикнул дервиш, обрушивая на корчащегося врага очередную волну. Статуя покачнулась и начала заваливаться на сторону. Враг оказался слишком высокомерен, чтобы бегать и уклоняться от атак, и это стало его главной ошибкой. Секунда, другая, и вот он падает, развалившись на куски.

— Да! — с облегчением усмехнулся дервиш. Страх, что он испытывал несколько секунд назад,