проглотить яд, не вывалиться из окна верхнего этажа – и все в таком духе. Разница между жизнью и смертью, между удовольствием и болью все еще существует, но на том и все. Гражданин Океании отрезан и от внешнего мира, и от прошлого, он подобен человеку в межзвездном пространстве, который не знает, где верх, где низ. Правители такого государства обладают абсолютной властью, даже не снившейся ни египетским фараонам, ни римским императорам. Они обязаны следить за тем, чтобы их подданные не мерли от голода в слишком больших количествах, и поддерживать свою военную технику на том же низком уровне, что и у соперников. Достигнув этого минимума, они могут искажать реальность, как им заблагорассудится.

Таким образом, по меркам предыдущих войн, нынешняя война – просто обман. Она подобна поединку между жвачными животными, чьи рога изогнуты под таким углом, что поранить друг друга не могут. Впрочем, при всей своей нереальности война вовсе не бессмысленна: она пожирает избыток потребительских товаров и помогает сохранять особую атмосферу, необходимую для существования иерархического общества. Война, как мы видим, – дело исключительно внутреннее. В прошлом правящие группы всех стран хотя и осознавали общность своих интересов и старались ограничивать степень разрушений, действительно сражались друг с другом, и победитель всегда грабил побежденного. В наши дни правители держав сражаются вовсе не друг с другом. Войну ведет правящая верхушка против своих подданных; цель войны не захватить территорию или предотвратить ее захват противником, а сохранять структуру общества в неизменном виде. Следовательно, само слово «война» вводит в заблуждение. Вероятно, правильнее сказать, что, сделавшись непрерывной, война перестала существовать. Особое давление, которое она оказывала на людей с эпохи неолита и до начала двадцатого века, исчезло, и на смену ему пришло нечто совершенно иное. Если бы вместо того чтобы друг с другом воевать, три сверхдержавы договорились жить в мире вечно и оставаться каждая в пределах своих границ, эффект был бы тот же самый, ведь в этом случае каждая оставалась бы замкнутой вселенной, навеки свободной от отрезвляющего влияния внешней опасности. Бессрочный мир есть то же самое, что бессрочная война. В этом, хотя большинство членов Партии понимают его весьма поверхностно, и заключен истинный смысл партийного лозунга «Война есть мир».

Вдалеке прогремел мощный взрыв, и Уинстон прервал чтение. Блаженный настрой, который дарило ему уединение с запретной книгой в комнате без телеэкрана, не ослабевал. Одиночество и безопасность воспринимались на уровне физических ощущений, которые смешивались с усталостью тела, мягкостью кресла, легким дуновением ветерка из открытого окна. Книга глубоко поразила Уинстона или, точнее сказать, рассеяла его сомнения. В каком-то смысле она не поведала ничего нового, но это лишь придавало ей очарования. Она выразила то, что сказал бы сам Уинстон, если бы смог привести в порядок свои разрозненные мысли. Она была продуктом ума, сходного с его собственным, только гораздо более мощного, более методичного и менее запуганного. Лучшие книги, считал Уинстон, рассказывают о том, что тебе и самому известно. Он вернулся к первой главе, и тут на лестнице раздались шаги Джулии.

Уинстон поднялся с кресла ей навстречу. Девушка опустила коричневую сумку для инструментов на пол и бросилась к Уинстону. С их последней встречи прошло больше недели.

– Книга у меня! – выпалил Уинстон, едва они разомкнули объятия.

– Да ну? Вот и хорошо, – проговорила Джулия без особого интереса, встала на колени перед конфоркой и принялась готовить кофе.

Они не вспоминали о книге, пока не провели в кровати полчаса. К вечеру стало холодать, пришлось накрыться стеганым одеялом. Снизу доносились знакомая песня и шарканье ботинок по каменным плитам двора. Могучая женщина с красными руками, которую Уинстон заметил в свой первый приход, была почти неотъемлемой частью пейзажа. Такое чувство, что она все дни напролет сновала между корытом и бельевыми веревками, то набивая рот прищепками, то распевая слащавую песню. Джулия улеглась на бок и задремала. Уинстон поднял с пола книгу и сел повыше, прислонившись к спинке кровати.

– Мы обязаны ее прочитать, – сказал он. – Ты тоже. Ее должны прочесть все члены Братства.

– Давай лучше ты, – проговорила Джулия, не открывая глаз. – Читай вслух, заодно и объясняй мне по ходу дела.

Стрелки часов показывали шесть, то есть восемнадцать ноль-ноль. Впереди еще часа три-четыре. Уинстон прислонил книгу к коленям и начал читать:

Глава 1

Незнание есть сила

На протяжении всего известного нам времени и, вероятно, уже с конца неолита, в мире обитали три группы людей: Высшие, Средние и Низшие. Они подразделялись множеством образов, носили бессчетные наименования, от эпохи к эпохе менялась их относительная численность, равно как и отношения групп между собой, однако сущностная структура общества оставалась неизменной. Даже после самых страшных социальных потрясений и, казалось бы, необратимых перемен восстанавливался и утверждался все тот же порядок – так гироскоп всегда вернется к равновесию, как бы и в какую сторону его бы ни толкали.

– Джулия, ты не спишь?

– Нет, любимый, я слушаю, продолжай. Это поразительно!

Уинстон продолжил:

Цели этих групп абсолютно несовместимы.

Цель Высших – оставаться там, где они есть. Цель Средних – поменяться местами с Высшими. Цель Низших (если она у них вообще имеется, поскольку Низшие всегда слишком задавлены тяжким трудом и редко обращают внимание на то, что лежит за пределами повседневной жизни) – уничтожить все различия и создать общество, в котором все люди равны. Таким образом, на протяжении всей истории человечества идет борьба, в общих чертах повторяющаяся снова и снова. В течение долгого времени Высшим вроде бы удается надежно удерживать власть, но рано или поздно наступает момент, когда они теряют или веру в себя, или способность управлять эффективно, или и то и другое сразу. Тогда их свергают Средние, которые привлекают на свою сторону Низших, придав этому вид борьбы за свободу и справедливость. Достигнув цели, Средние вновь обращают Низших в рабов, а сами становятся Высшими. Вскоре новые Средние отделяются от одной из двух групп или от обеих, и все начинается сызнова. Из всех трех групп лишь Низшие никогда не преуспевают в достижении своих целей, даже временно. Вряд ли будет преувеличением сказать, что на протяжении всей истории человечества не произошло никаких изменений в материальном плане. Даже сейчас, в период упадка, среднестатистический человек живет гораздо лучше, чем несколько веков назад, однако ни рост благосостояния, ни смягчение нравов, ни реформы, ни революции ни на йоту не приблизили человеческое равенство. Для