— Лика, умоляю, не говори маме свое время рождения.

Мы бесцельно болтаемся по торговому центру, закончив все дела.

— Почему? Что она будет с этой информацией делать? — уточняю рассеянно, отвлекаясь от рассматривания витрин, пестрящих разным товаром.

— Пойдет к астрологу, а потом будет мучить нас, — его лицо выдает крайнюю степень страдания, даже пожалеть хочется. — Не советую, я уже через это проходил, когда по глупости предоставил сведения одной бывшей.

— С этого места поподробней, — шестое чувство заставляет насторожиться. Вроде не ревную, но не совсем приятно такое слышать.

— Да что рассказывать? — неожиданно заводится. — Мама все узнала, а после давай советовать, как мне себя вести с девушкой. Так как с той я их не знакомил, словно знал, пришлось весь удар принять на себя.

— Ну, может, в этот раз ничего страшного не случится? — Я все-таки больше скептик, поэтому не воспринимаю серьезно всю ситуацию.

— Смотри сама. Мое дело предупредить, твое — принять к сведению или нет.

— Хорошо, я подумаю.

Давид отвозит нас на пляж, а я заставляю его кормить со мной чаек. К слову, они ведут себя достаточно нагло, облепив со всех сторон. Когда батон заканчивается, сбегаем под крики недовольных птиц. Немного катаемся по городу. Я подставляю лицо ласковому солнышку, которое еще не палит нещадно все на своем пути. Возвращаемся впритык, переодеваемся и снова на выход.

Дверь открывает высокий серьезный парень:

— Блудный сын вернулся, — вместо приветствия объявляет хозяин жилища.

— Я тоже рад тебя видеть, папочка. — Давид совсем не обижается на насмешливый тон хозяина. — Вот, держи, — передает огромный пакет с подарками. Там есть и одежда, и игрушки, например музыкальный интерактивный зайка. — Лика, знакомься — это Влад.

— Привет. Ты не устала еще от него?

— Не-е-ет, — вопрос ставит в тупик. Тут скорее Давид от меня устанет, чем наоборот.

— Нормально! Я привез тебе самое дорогое, что у меня есть, и живое доказательство своего занятого сердца, чтобы прекратил трястись над Крис, а он такие вещи заявляет. Нахал!

С открытым ртом наблюдаю за развернувшейся сценой. Не знаю, сколько бы еще это продолжалось, если бы до нас не донесся тихий женский голос:

— Влад, хватит гостей держать в коридоре. У меня почти все готово, мойте руки.

На кухне нас ждет стол с разнообразными блюдами и чересчур молоденькая худая девушка. Русые волосы собраны в хвост, под большими голубыми глазами чуть заметны синяки, но улыбается она искренне, пусть и зажато.

— Привет, меня зовут Кристина, — она протягивает руку. — Рада знакомству. Давид о тебе рассказывал.

Чувствую некоторую неловкость. Это не деловые партнеры, у которых надо выгрызть выгодные условия любой ценой. Тут надо показать другую свою сторону, которую я совсем не привыкла вытаскивать наружу при посторонних.

— Я — Лика, очень приятно, — сжимаю тонкие пальцы.

— Рассаживайтесь, — та будто выдыхает, отпуская напряжение. Кажется, ни я одна здесь переживала насчет встречи.

— Давид, поухаживай за дамами, я схожу проверить Майю, — Влад произносит уже более дружелюбно и удаляется.

Все знакомство происходило в таком сумбуре, что я даже не додумалась спросить имя девочки. Теперь хоть узнала.

— Как вам в роли родителей? Делись впечатлениями, подводными камнями, — и только один человек как был изначально расслаблен, таким и остается. Я ни капли не удивлена. Он накладывает каждому в тарелку горячее и салат.

— Тяжело, но мы справляемся. Влад во всем помогает, единственное ночью не тревожу его, а то работать не сможет. Ириночка Владимировна часто приезжает на подмогу, брат с женой Дашей, папа мой и Влада всегда отзываются, если попрошу. Ну и твои родители в Маюше души не чают.

Не понимаю, почему не прозвучало «мама» среди прочих помощников. Вопросительно смотрю на Давида, тот кивает с намеком, что все потом расскажет. С другой стороны, в каждой семье свои скелеты в шкафу. Пробую запеченную индейку с овощами и выпадаю в осадок, это божественно.

— Интересно, на юге все так вкусно готовят?! — восклицаю, не удержавшись.

— Нет, только моя мама и Кристина.

— Ты просто не пробовал выпечку Феечки, в смысле Ирины Владимировны, — та улыбается будто с налетом грусти.

— Крис, поешь, — возвращается Влад. Он с такой заботой и нежностью это говорит, что если бы сама не услышала, то не поверила бы. Как резко парень поменялся от сварливого до чуткого. — А то скоро Майю кормить, сама останешься голодной.

— Да я опять нахваталась разных кусочков, пока готовила, так что не хочу.

— Ладно, я потом заберу ее.

Пока то ли полдничаем, то ли ужинаем, девушка пьет лишь компот и расспрашивает нас о жизни в Питере:

— Вам там не мрачно?

— Нет, на самом деле солнечные дни не такая уж и редкость в городе, — Давид отвечает с полным ртом. Я и сама не могу отказать себе в удовольствии положить добавку мяса.

— Просто прошлой осенью я как раз попала на дождливую полосу, поэтому спрашиваю.

— Ты жила у нас? — я абсолютно ничего не знаю, надо позже Давида расспросить.

— Недолго, — Кристина мельком смотрит на мужа, и ее лицо чуть розовеет от смущения.

Она хочет что-то добавить, но детский плач заставляет сорваться с места.

Давид дожидается звуков открывающейся двери детской вдалеке, прежде чем сказать:

— Влад, Любовь Георгиевна так и не идет на контакт? Она хоть видела внучку?

— Нет, — тот качает головой и мрачнеет. — Крис переживает, но мы ничего не можем сделать, если человек не хочет, — сделав паузу и оглянувшись в коридор, добавляет: — Они с дядей Колей на грани развода. Уж не знаю, что там происходит, но Ирина Владимировна слышала такое в многочисленных разговорах на повышенных тонах.

Я опять ничего не понимаю, а Давид словно прочитав мои мысли, поясняет:

— Ирина Владимировна — это домработница у родителей Кристины. Любовь Георгиевна — ее мама, которая перестала с ней общаться из-за отношений с Владом.

— Почему? — вот же глупости какие. Вроде не средневековье, да и парень с виду приличный.

— Когда мы были маленькие, наши родители дружили, а потом рассорились на почве бизнеса, — он сам поясняет причины. — Отцы постепенно свыклись, даже умудряются нормально контактировать, а вот тетя Люба — нет. Я для нее враг. Мне даже кажется, до появления ребенка она еще надеялась на то, что мы разойдемся.

— А твоя мама что?

— Она умерла, когда я заканчивал одиннадцатый класс.

— Прости, — становится неудобно. Давид ободряюще берет мою руку в свою под столом.

— Ничего страшного, ты же не знала.

Втроем замолкаем, не находя слов. Неловкую паузу нарушает появление Кристины с дочкой:

— А вот и мы.

— Давай ее мне, — Влад сразу поднимается. Малышка