выдох – и тем самым оттянул часть нападавших от товарищей. Дракон пошел на второй вираж – ему было нужно перед еще одним выдохом продышаться и собраться с силами.

Всаднику передышки никто не давал – их с волчицей постепенно пытались поодиночке зажать в окружение, но ни Фокс, ни Айенга не собирались разделяться. Айенга с рычанием бросилась на излишне торопливого бойца, пытавшегося обойти друзей, вцепилась ему в шею со спины. Тот попытался скинуть волчицу; Йэстен двумя короткими ударами окончательно покончил с нападавшим. Оставшиеся пятеро бойцов впервые переглянулась – коротко, едва заметно. Они удобнее перехватили оружие и медленно двинулись к всаднику и волчице.

– Р-раст! – клацнула зубами Айенга. В трех шагах перед нею родилось клубящееся облако пламени, растянулось, вспухло, точно пена над кружкой с элем, и кипучей, рыжей в темных всполохах волной огня накрыло атакующих. Раздались резкие, полные боли крики – кто-то падал, катаясь в снегу в попытках сбить пламя, кто-то, корчась, сгорал заживо на глазах: буквально в пару мгновений вспыхивал, точно лучина, и падал на снег уже обугленным трупом; продолжить атаку никто не смог. Скай тем временем смял оставшихся – кого не взял ледяной шквал, того раскидал, пустив в ход когти, хвост и клыки.

– Ну вот и поговорили, – подытожила Айенга, оглядев поле внезапного и скоротечного боя. – Впервые вижу тех, кто не боялся сражаться с Хранителем.

– Они могли просто не знать, кто ты, – заметил Фокс, переводя дух. – Откуда бы им…?

Договорить не успел – один и тех, обожженных, видимо, все-таки успел вовремя сбить пламя, и у него хватило духу не выдать себя. Собраться с силами… чтобы, подняв палаш, из последних сил ударить всадника. Тот волчком крутанулся на месте, подставил клинок, парируя. Неудачно подставил. Удар драэвского палаша изящное лезвие кортуанского меча приняло на острую кромку и под неудачным углом. С жалобным звоном закаленная сталь треснула, клинок обломился.

В последний момент Фокс толкнул врага в грудь и отпрянул в сторону. Палаш скользнул по плечу – разодрал одежду, но северная кольчуга выдержала. Выругавшись, противник потерял равновесие, споткнулся, пролетев вперед. Ни атаковать второй раз, ни подняться Фокс ему не дал – дернул за капюшон, развернул, полоснул по открывшейся шее обломком меча. Выпустил врага и с сожалением поглядел на погибший меч. Две ладони от перекрестья рукояти – все, что осталось от клинка.

Скай переливчато присвистнул, Айенга поинтересовалась:

– Цел?

– Я – да. Меч вот жалко… можно ли его перековать?

– Спросишь у Хельги, как приедем – у него отец держит кузницу.

Фокс уронил обломок меча и, нагнувшись, зачерпнул снега – оттирал с рук черную кровь. Потом снял рваный плащ, завернул в него сломанное оружие.

Отметил – как гулко, путо в голове. Меньше седмицы прошло, а ему пришлось уже дважды сражаться в отнюдь не шуточном поединке.

Вытянул перед собой руку – и заметил, что кончики пальцев едва заметно дрожат. Еле-еле. В первый раз было хуже. Как там Карн говорил – все привыкают? Фоксу не хотелось привыкать, но он понимал: именно это и происходит. Нехотя всадник закончил начатую было мысль:

– Говорю, откуда бы им знать, каковы Хранители, что ходят по земле – когда они сидят под нею?

– Ну, как мы видим, не все время сидят, это раз. А два – они же как-то почуяли эту их обожаемую книгу! Значит, и почуять, что я не пр-росто волчица, должны были!

Айенга так возмутилась, что не заметила, как вновь начала взрыкивать по-волчьи – Фокс очень, очень давно не слышал подобного в ее речи.

– А если им все равно? – поинтересовался он, решительно шагая прочь от места побоища.

– Тогда они безумны… или книга им очень, очень нужна. Или все вместе. – Айенга последовала за ним, Скай – тоже.

– Они пришли за книгой? Они ее не получат, вот что. Нигде и никогда, – Фокс рубанул воздух рукой, и почувствовал, как заныло плечо в месте удара.

– Что ты будешь делать? – спросила Айенга, – С этой книгой? Ты говорил – увезешь, но куда?

– Должно быть, следили за нами, – заметил Скай. – или у них тут шпионы.

– В Кортуанск, – отозвался Йэстен. – К магам Оплота… или учителю Силасу. А если все пойдет совсем плохо – сожгу ее вовсе.

Вспомнив о Силасе, вздохнул: сжечь он бы наверняка не разрешил… Да и как отнесся бы ко всей этой бойне? Покачал головой- но ведь как-то же сам учитель прожил долгую жизнь, полную сражений! Он убивал не раз – Фокс это знал прекрасно. И… не сделался от этого хуже? Фокс не знал вообще никого добрее, чутче, мягче и сострадательнее, чем его учитель! И… как, как это все умещается в нем – чужая смерть от его рук и спасенные жизни?

Так. Так и умещается – Йэстен-Фокс ответил себе сам. Спасенные и отнятые жизни – это бремя тех, кого судьба заставила быть защитником людей… Нет, не заставила, неправда. Я хотел быть аргшетроном. Я бы хотел им быть, если б мог выбирать – выбрал бы снова то же самое.

Голова полнилась странными и непривычными мыслями, и хотелось сейчас одного – напиться и уснуть на добрые сутки.

Еще и Айенга, надумав что-то свое, велела остановиться. Отошла от товарищей, бросив «ждите, я скоро» – и добрых две лучины стояла в стороне, напряженно уставившись в горизонт. Вскидывала голову, затягивала еле слышно волчью песню, бормотала рунные заклятия – Фокс очень быстро перестал понимать, что она делает, и никак не мог толком сосредоточится, чтобы разобрать, что же за ворожбу она плетет. Не вышло – махнул рукой. В конце концов, он ей доверял, как доверяют только родным – так пусть делает, что знает.

Опустился на снег, сидел, ждал… ветрел в голове разное. Меч вот сломал – хорошо, что не на посвящении сломал, говорят, дурной знак… северяне мастера подмечать дурные знаки – Фоксу до сей поры ни оного не досталось. А сейчас вон сыплются, как из рога изобилия! Успевай собирай… или наоборот, откидывай.

Из тягостных дум его выдернул голос Ская:

– Давайте-ка я попробую отнести вас обоих. Не дело это – сидишь, как тюк с репой, даже не отзываешься!

– Прости, – Фокс потер лоб. – Задумался.

Айенга вернулась к ним.

– В путь? – уточнила она.

– Не дело это, – повторил Скай.

Что – это – он не пояснил. Велел всаднику влезать в седло, а Айенгу хотел было взять, как вазу, обхватив передними дланями и прижав к груди, но она сама запрыгнула в седло к всаднику и устроилась там на манер охотничьей собаки.

– Ты оттуда не свалишься? – уточнил Скай, оглядываясь.

Фокс осторожно обнял наставницу:

– Да, для левретки ты крупновата…

– Не свалюсь, летим уже, – суховато ответила волчица. – Мне не хочется тут проводить ни единого лишнего мига. Кто знает, идут ли за нами еще?

Скай оттолкнулся от земли и взлетел.

– Айенга, а что ты делала там?

– Закрыла дорогу, – пояснила она. – Спутала тропы. Чтобы за нами не вышли… К людям.

– А как же гномы? Мирный договор?!

– Разберемся, как в Скарбор вернемся, помолчи пока, – ворчливо отозвалась Айенга. – Мне важнее снеррги. А ты… закрой глаза и не думай пока ни о чем. Тебя книга эта, и все, что вокруг нее происходит, измотала, и тебе нужен отдых. Закрой глаза и пой со мной.

И Айенга затянула простую, веселую песенку горскунских детей – о крылатом волке, золотом яблоке и солнечном орле, что отнимает яблоко у волка, а волк – у орла. Пока пела – вплетала имена целительных, успокаивающих рун в слова, и это было самое лучшее, что Фокс за последние дни вообще слышал. Песня Айенги точно принесла запах летнего медового луга и речной свежести – любимые запахи Йэстена.

«Книга измотала» Как же Айенга оказалась права! Фокс не чувствовал ничего, что должно было заставить его насторожиться, никаких странных идей или желаний, даже сны – те самые черные сны – не подталкивали его ни к чему, оставляли волю и разум свободными. Он мог сам решать, как относиться к книге и всему остальному. И книга ему категорически не нравилась.

Но вот что странно – стоило мыслям его обратиться к злополучному фолианту с акларийским